Всё за тебя отдам

— Мы и не думали, что спустя столько лет кто-то станет расследовать дело нашей дочери, — произнесла женщина, ставя стаканы с подноса на стол и опускаясь на диван напротив Ло Вэньчжоу. Годы не пощадили её, как и утрата дочери: глубокие морщинки залегли на лице, седина прежде времени тронула волосы, усталость будто никогда и не уходила из взгляда. Ло Вэньчжоу понял, что семье не удалось отпустить дочь, когда отворилась дверь. Портрет Шуан Хэ висел на стене у дверей, комод едва не ломился от кучи семейных фотографий, однако среди снимков преобладали личные фото девушки: то, как она выглядела совсем малышкой, первый день поступления в среднюю школу, день выдачи аттестатов и явно сделанное ей самой селфи после первого появления в университете, которое распечатали и разместили в рамке. Дверь в её комнату была приоткрыта, и сквозь эту щель можно было увидеть маленький алтарь, на котором догорали свечи и вился дым благовоний, в его центре тоже был портрет Шуан Хэ, а бутоны цветов уже пожелтели, начиная увядать. Казалось, безутешные родители жгли благовония круглосуточно, вновь и вновь преподносили цветы взамен старым, чтобы у их дочки всё было самое лучшее, а мягкий аромат успокаивал душу. Ло Вэньчжоу разглядел сквозь щель не так много — лишь половину алтаря, — и всё же предположил, что где-то там, за портретом, они вероятно сохранили урну, решив не оставлять своего ребёнка в одиночестве в колумбарии. Их скорбь пропитала стены дома, и заходя сюда невозможно было не задыхаться. — От лица бюро общественной безопасности я приношу извинения за то, что полиции не удалось своевременно обнаружить и спасти вашу дочь. Мне жаль, что все эти девять лет человек, виновный в её смерти, оставался на свободе. Ло Вэньчжоу поднялся, низко поклонившись, и лишь когда госпожа Шуан слабо улыбнулась и произнесла тихое: «не нужно, капитан», — опустился обратно в кресло. — Я понимаю, как тяжело найти пропавшего человека. Наша сяо Хэ не заслужила такой смерти, но… в отличие от тех, чьи дети так и не были найдены, мы смогли проститься с ней, — женщина обхватила пальцами кружку, делая небольшой глоток чая, силясь сдержать дрожь в голосе при воспоминании, в каком состоянии была их дочь. — Капитан, почему вдруг бюро общественной безопасности раскопало это старое дело? Неужели… — Да, — Ло Вэньчжоу притронулся к чаю из вежливости к хозяйке дома, прежде чем продолжил. — Спустя ровно год после гибели вашей дочери, началась череда серийных убийств. Тогда мы не связали эти случаи, но я просмотрел отчёт судмедэкспертов, Линь Фэйхуа была изнасилована и убита тем же образом, а парк, в котором мы нашли её, находится недалеко от моста, под которым обнаружили Шуан Хэ. На том же мосте повесили и Сюй Тяньшань. — Те девушки, — пробормотала госпожа Шуан и вдруг оживилась. — Да, я помню новости! Та жуткая запись, мелькнувшая в прямом эфире… Я и подумать не могла, что это тот самый человек. Вы нашли его? Вы пришли, чтобы я дала показания? Мы можем поехать в бюро прямо сейчас? Женщина затараторила, привстала, словно готовясь вот-вот, прямо в домашней одежде, выскочить из дома и своим ходом направиться в бюро общественной безопасности. Ло Вэньчжоу поднял ладонь, призывая её не спешить, и она, с трудом переборов себя, села обратно, в тревоге ковыряя заусеницу на указательном пальце. — Сегодня утром похитили студентку Ци Юйчэнь, она учится в том же университете, где училась ваша дочь. Госпожа Шуан, можете рассказать мне, какой была Шуан Хэ? Выделяла ли она кого-нибудь из своих преподавателей, когда рассказывала о учёбе? Я видел в материалах дела, что в её пропаже подозревался профессор по менеджменту, обвинения сняли, но он уволился из-за испорченной слухами репутации. Мне нужны детали. Всё, что вы слышали, помните, видели — абсолютно всё. Женщина растерянно замолчала, мысль о том, что от её воспоминаний зависит жизнь ещё одной юной девушки, отозвалась звоном в ушах. На миг показалось, что ей дали шанс спасти собственную дочь, будто если прямо сейчас вспомнит и выложит всё на духу — её дорогая сяо Хэ вернётся домой. Или будет спать спокойно и сможет переродиться вопреки тому, что сделал с ней этот человек. Если они добьются правосудия, их Шуан Хэ ведь сможет войти в круг перерождения? Её душу больше не будет придавливать к земле грех другого человека? Отставив чашку и помассировав виски, госпожа Шуан попыталась воскресить в памяти события девятилетней давности. С того самого понедельника, когда её дочь не вернулась после занятий, она часто возвращалась мыслями в тот день, прокручивала в голове, и пусть никто уже не искал их дочь, она тщетно хотела узнать, в какой момент пропустила угрозу, были ли предпосылки, знаки, намёки. Все эти годы она не сдавалась, поиск истины стал смыслом её жизни. Муж иной раз отчитывал её, восклицая, что давление от всех этих мыслей стало ни к чёрту, что мало ему было потерять дочь, не хватало потерять следом супругу! Прислушалась ли она к нему? Едва ли. Продолжала настаивать, что её давление никак не связано со стремлением вспомнить, что это — нелепое совпадение, ничего не случится. Госпожа Шуан знала, что её муж не менее безутешен, просто не может дать слабину, беспокоясь, что если не будет ей опорой — она совсем сломается. — Сяо Хэ была старательной девочкой, она сделала всё, чтобы поступить в университет и добиться стипендии, участвовала во всех дополнительных мероприятиях, стала заниматься спортом, пусть мы её и не гнали налегать на всё и сразу. Может, мы в школьные годы так загрузили её важностью учёбы, что с возрастом она совсем разучилась отдыхать и расслабляться. У сяо Хэ не так много подруг, почти все знакомые — те, с кем она вместе выступала на мероприятиях, участвовала в конкурсах или объединялась для презентации проекта. Когда это случилось, она была на третьем курсе, собиралась участвовать в конкурсе по менеджменту и часто консультировалась с профессором Вэем. Он был последним, с кем она виделась до исчезновения, поэтому одногруппницы сяо Хэ сказали полиции, что он в этом замешан. — Профессор Вэй? — Да, Вэй Цюань, он был молодым преподавателем, пока шло разбирательство, я узнала, что он работал в университете всего пару лет. Когда моя дочь пропала, по университету пошли слухи, что этот мужчина всегда близко общался со студентками. Все оправдывали это тем, что он не сильно старше своих подопечных, а когда сяо Хэ исчезла, заговорили, что возраст — прикрытие, наверняка он многих соблазнил, просто остальные выжили и побоялись сказать, а сяо Хэ вероятно попыталась дать отпор и вот, чем поплатилась. — Другие студентки не сделали заявлений о домогательствах? Госпожа Шуан покачала головой. — Едва слухи поползли, конечно, полиция бросилась всё выяснять, но все девушки говорили, что учитель ни на что не намекал им и не распускал руки, и что общался одинаково с каждым в их группе, будь то девушка или парень. Показаний против него собрать не удалось, тогда… — женщина нахмурилась, силясь вспомнить. — Детективы сказали нам, что в промежуток времени, когда сяо Хэ могла исчезнуть, профессор Вэй был на кафедре в университете и делал пометки в проектах тех, кто заранее сдал их. Камеры университета подтвердили, что вышел он из здания позже шести вечера, но занятия Шуан Хэ закончились без двадцати четыре. — Когда она вышла из университета? — На записях, которые мы видели, наша дочь уходила в пятнадцать минут четвёртого. Одна. Ло Вэньчжоу прикусил изнутри щёку, судорожно подсчитывая. Шуан Хэ провела около получаса за беседой с профессором, камеры не засняли ничего не обычного, но со всех ли сторон просматривалось здание университета? Обычно много слепых зон снаружи, так как видеонаблюдение преимущественно внутри. Он достал телефон и написал Сяо Су, на которого оставил опрос преподавателей, когда сорвался в дом семьи Шуан: «зайди в помещение для охраны, скажи мне месторасположение камер, наличие слепых зон и узнай, сколько запасных выходов есть у университета и все ли они просматриваются». Из-за плана эвакуации должна быть минимум одна запасная дверь на случай пожара, а то и целых две — зачастую напротив них установлены камеры внутри здания, но не снаружи. Если девять лет назад на записи с них не обратили внимания, то к этому моменту они точно не сохранились. — Где ваша дочь пропала? Госпожа Шуан тяжело вздохнула и перевела взгляд в сторону одной из фотографий дочери. — Камеры у ворот университета зафиксировали, как она выходит, только вот на остановку, на которой должна была сесть на автобус, она так и не пришла. В ближайших переулках, в которые можно завернуть, не было камер наблюдений, полиция не смогла найти её маршрут, сложись всё иначе, разве нашли бы тело через неделю? — Госпожа Шуан, вашей дочери в тот день или за пару дней до этого кто-нибудь писал? Звал куда-нибудь? Может, были звонки с незнакомых номеров? Полиция наверняка проверила это, вам не говорили? Женщина вдруг вздрогнула, будто вспомнив о чём-то, помолчала, будто пытаясь понять, точно ли это было или за годы рассуждений истинное положение дел смешалось с её предположениями, и медленно заговорила: — Недалеко от университета есть парк, одна из её одногруппниц сказала, что за пару дней до исчезновения сяо Хэ звала её и ещё одну подругу вместе сфотографироваться, а после сходить в компьютерный клуб. По её словам, сяо Хэ ответила, что задержится у профессора Вэя, к тому же очень плоха в компьютерных играх, поэтому не пойдёт. — И что в этом не так? — Ту одногруппницу допрашивали одной из первых и именно она обвинила профессора в случившемся. Изначально подозреваемой была она, в четыре часа она прислала сяо Хэ сообщение, где говорила, что хотела собраться из-за дня рождения. Она написала моей дочери: «Жуань Юй тоже отказалась прийти, мне так одиноко, я хотела собрать вас, потому что у меня день рождения. Мы можем пойти куда угодно, необязательно в компьютерный клуб, приходи хотя бы ты! Я буду ждать в парке». Ло Вэньчжоу похолодел. Дело семьи Су Лочжань, пропавшая после совместной фотосессии Чэнь-Чэнь, которая вернулась в парк из-за оброненного телефона.

«Нет. Это просто невозможно».

— Почему вы так детально всё помните? — севшим голосом спросил капитан, взгляд и голос его похолодели. — Госпожа Шуан, прошло девять лет, как бы сильно вы не скорбели, почему вы помните имена чужих вам людей и их сообщения? Женщина горько усмехнулась, отставила кружку с остывшим и недопитым чаем, поднялась на ноги, жестом предложив следовать за ней, прошла к комнате дочери, толкнув дверь, а когда они зашли, Ло Вэньчжоу увидел над кроватью множество снимков: тело Шуан Хэ, найденное под мостом, портреты — вероятно, её преподавателей и тех, с кем она общалась, — смазанная фотография с тем самым сообщением, как если бы засняли экран телефона, на котором оно отображалось; имена ведущих дело детективов, записанные на листочке, даже распечатанный дубликат результатов проведённого вскрытия. Это была не просто скорбь — одержимость, удушающая и отягощающая, выжигающая изнутри, поселившаяся в стенах, в воздухе и в сердцах тех, кто здесь жил. Госпожа Шуан так боялась забыть, что зафиксировала всё, до чего смогла дотянуться. Она так жаждала найти виновного, что пыталась вести своё расследование, но была всего лишь хрупкой женщиной: без связей, без должности в полиции, без опыта в расследованиях. Она могла оставаться на поверхности и безрезультатно ходить кругами, перебирая вновь и вновь лица, имена, события, сообщения. Ло Вэньчжоу увидел потрепанный блокнот на комоде — наверняка слова полицейских женщина тоже помнила потому, что записала каждое. — Та девушка — Циньцинь — сказала, что не отправляла никакого сообщения, — тихо продолжила госпожа Шуан, пока Ло Вэньчжоу рассматривал комнату. — И как она это подтвердила? — День рождения у неё не было, а телефон… После занятий она бегала по аудиториям и искала его. Преподаватели, ведущие занятия у них в тот день, подтвердили, что она спрашивала, не находили ли они его.