Всё за тебя отдам

Ло Вэньчжоу пришёл в себя в хорошо знакомом месте — в подвале дома семьи Фэй. Прикованный к креслу по рукам и ногам, он мог лишь поворачивать голову, но малейшие движение отзывалось головной болью, всё-таки вырубили его нехилым ударом, ныло до сих пор, и шишка наверняка появилась за то время, что он провёл в отключке. Переборов светочувствительность и заставив себя лучше рассмотреть тех, кто еще находился в помещении помимо него, он без удивления обнаружил Фэй Чэнъюя в инвалидном кресле, а вот мужчину подле него видел впервые. — Президент Фэй, — с благоговением произнёс мужчина, чуть склонившись вперёд, — он очнулся. Я могу… — Я сам, — выдавил Фэй Чэнъюй, предупреждающе посмотрев на своего секретаря, развернул кресло и приблизился к своему пленнику. — Детектив… — уголок губ его дрогнул, когда он исправился, — капитан Ло, я простил вас и дал уйти девять лет назад, и чем вы мне отплатили? Убили в моём сыне всё самое лучшее. Фэй Чэнъюй говорил негромко, некоторые слоги — нечётко, каждое слово он проговаривал старательно и неторопливо, и чем меньше пауз он делал, тем сильнее проседал голос. И всё-таки говорить с ним он вызвался самостоятельно, а значит Ло Вэньчжоу действительно задел его за живое. Капитан подавил нервный смешок, услышав про «всё самое лучшее», в его взгляде скользнула неприкрытая насмешка. — Господин Фэй, — с притворной вежливостью уронил он, — это вы убили в Фэй Ду всё самое лучшее. А я помог ему вернуть утраченное. Не хотите отблагодарить меня? — Самоуверенный, — пренебрежительно выдохнул мужчина. — Как и тогда. Годы не научили тебя вовремя останавливаться, поэтому ты потерял своего лаоши, — он помолчал, приняв стакан тёплой воды от подоспевшего секретаря, сделал несколько глотков и продолжил. — Поэтому попался. И Фэй Ду за собой утянешь. Посмотрим, как ты будешь критиковать моё воспитание, когда из-за твоего поганого влияния он пострадает.

***

Девять лет назад.

В кабинете Фэй Чэнъюя было некомфортно находиться: расставленные не иначе как по линейке книги, папки, разложенные тем же образом ручки. Ни пылинки, ни одной ненужной вещи в рабочем пространстве. Ло Вэньчжоу бы не удивился, если бы и иконки на его компьютере, и всё пространство внутри ящиков стола было чётко систематизировано. Здесь не хранилось ни картин, ни фотографий, ни ваз с цветами. Обычно в кабинетах на случай встреч с партнёрами находились диванчик, кофейный столик, но здесь их не имелось. Лишь кресло, на котором сидел хозяин дома за своим столом, и стул с высокой спинкой по другую сторону, где вальяжно восседал детектив. Детектив, который действовал ему на нервы почти час. Никто, никто и никогда в полиции не смел ему задавать вопросы дольше двадцати минут, и справедливости ради он практически никогда не оказывался в полицейском участке, лишь пару раз, когда бизнес-партнёры допускали ошибку, а его, как человека, который мог что-то знать о их сделках и жизни, приглашали для содействия на пару слов. Формальность, не более. И вот какая-то мелкая сошка, не проработавшая в бюро общественной безопасности и года, наплевала на его отсутствие в стране в день смерти супруги, и допрашивала так, как будто он, Фэй Чэнъюй, был виновен! Безусловно, если эта заноза в заднице в лице Ло Вэньчжоу найдёт доказательства домашнего насилия, то суицид его жены будет выглядеть не как следствие длительной депрессии, а как доведение до самоубийства, и само её состояние свяжут напрямую с Фэй Чэнъюем. К счастью, ещё до прибытия в страну, узнав о произошедшем, он приказал домработнице взять в его кабинете справки из больницы: одна подтверждала тяжёлую депрессию, две другие — что его супруга ложилась в психдиспансер для стабилизации состояния и прохождения медикаментозного лечения, а ещё к ним прилагался рецепт на антидепрессанты, выписанный на ближайшие полгода. Все эти бумаги домработница должна была положить на видное место в комнате погибшей, чтобы первым делом полиция по прибытию на место происшествия увидела неопровержимые доказательства. Так было бы куда надёжнее, если бы их обнаружили в кабинете Фэй Чэнъюя или получили из его рук, ещё решили бы, что всё подделано и он проплатил за каждую справку. Всё было идеально, они должны были ещё вчера закончить осмотр дома, проверку списка звонков и сообщений, чтобы убедиться, что его жене никто не угрожал и не склонял к самоубийству, и за неимением улик закрыть дело. Чёрт возьми, Фэй Чэнъюй не прикладывал к этому руку! Эта безвольная женщина повесилась сама по себе, так почему оказалось неимоверно сложно отвязаться от детектива? Создавалось впечатление, что жизненной целью этого упёртого Ло Вэньчжоу было обвинение его во всех мирских грехах и отправление за решётку, а ведь они ни разу не пересекались до сих пор. «Мальчишка, что же ты наплёл полиции?» — разочарованно подумал Фэй Чэнъюй, он отсутствовал всего ничего, а его супруга успела промыть сыну мозги перед смертью. Чтобы Фэй Ду и сдал его? Невозможно. Может, они сговорились и она пошла на этот отчаянный шаг, чтобы упечь его за решётку? Конечно! В детском доме Фэй Ду воспитают лучше, если он останется без обоих родителей. «Дурная женщина, думала она о чём или нет, а последствий оставила не перечесть». И пусть раздражение закипало в жилах, внешне Фэй Чэнъюй оставался невозмутим и безгранично терпелив. — Детектив Ло, я правильно понимаю, что вы желаете оклеветать меня? — сменил тактику хозяин дома. Ло Вэньчжоу даровал ему самую невинную из своих улыбочек, извлёк из кармана куртки пачку сигарет, покрутил в руках уже который раз за их недолгую беседу, и произнёс: — Господин Фэй, не поймите неправильно, но мне всё это кажется противоречивым. Вы говорите о глубокой скорби к супруге, а сами безжалостно выкинули всё, что о ней напоминало. Каждый справляется с утратой по-своему, только вы не думали, как справляться вашему сыну? Может, для него избавление от вещей родного человека — вред, а не… — В вопросы моего воспитания вам лезть не дозволено, — спокойно прервал его Фэй Чэнъюй, и всё-таки за этим демонстративным спокойствием скользнули нотки напряжения. — Мой сын был близок с матерью, если не выкинуть — он никогда не отпустит её, и что тогда? А если он тоже склонен к депрессии? Пусть переживает её смерть, сколько потребуется, но я не собираюсь оставлять напоминания, которые ухудшат его состояние. Если вы считаете, что я избавился от того, что ей принадлежало, чтобы замести следы — я могу вам сказать, где они. Проверите и лично убедитесь. Ло Вэньчжоу внимательно слушал мужчину, иногда кивая и хмурясь, как бы показывая, что понимает его стремления защитить ребёнка, и вдруг как бы невзначай спросил: — Господин Фэй, вы упомянули, что ваша жена страдала депрессией и мы нашли справки, подтверждающие её, но меньше месяца назад она покинула психдиспансер, что такого происходило дома, что её состояние так быстро усугубилось, учитывая, что она продолжала принимать антидепрессанты? И вы упомянули, что выбросили пепельницу, потому что покойная курила и она напоминает о ней, но разве пациентов в тяжёлом психологическом состоянии не изолируют от алкоголя и сигарет? В чём смысл лечения, если по возвращении человек возвращается к вредным привычкам? И, кажется, большинство препаратов недопустимо употреблять с… — Я не врач, — сухо отозвался Фэй Чэнъюй, его дыхание стало неровным, из-за чего фраза прозвучала отрывисто, однако он поразительно быстро взял себя в руки. — Детектив Ло, я думаю, на эти вопросы вам может ответить её психотерапевт. Моя жена длительное время болела, полагаю, это стало чем-то хроническим и могло проявляться даже без стрессовых факторов. Может, её угнетало, что меня не было дома из-за работы, ребёнок пропадал в школе. Признаю, моя вина, что я оставил человека с депрессией наедине с собой, но на что бы жила семья, запрись я вместе с ними в четырёх стенах? А что до сигарет. Я не говорил, что она курила в последнее время, когда мы познакомились и только стали жить вместе — бывало. Спустя пару лет после рождения Фэй Ду — тоже. — Ваш рассказ звучит так складно, господин Фэй, — Ло Вэньчжоу раз за разом чеканил обращение к нему едва ли не по слогам, из-за чего это «господин» звучало почти издевательски и било по ушам, вовсе не походя на акт вежливости. — Помимо прочего вы заработали такое состояние, что могли бы не работать до конца своих дней и все равно жить в своё удовольствие. А там и гляди — здоровье жены стабилизировалось, а одиночество не довело до самоубийства. Фэй Чэнъюй криво усмехнулся. — Не знал, что вы учились на факультете психологии. Детектив, и вы, и я можем лишь предполагать о том, как бы всё сложилась. Эта компания — не просто заработок, когда меня не станет, она позволит Фэй Ду удержаться наплаву. Мы, старшее поколение, что бы не делали — всё делаем на благо детей. — Поэтому ваш сын доказывает, что его мать убили? Повисло напряжённое молчание, Ло Вэньчжоу испытующе смотрел на Фэй Чэнъюя. Они играли в эти словесные догонялки больше часа. Один пытался подловить другого на нестыковках, другой открещивался от каждой претензии, обходя стороной деликатные темы, чтобы разговор не вышел в русло подвала. В любом случае, без ордера полиция могла осмотреть лишь комнату, где нашли тело, весь дом обыскивать они не имели права. Учитывая, что пока не нашлось доказательств, что это не самоубийство. — Мой сын переживает шок и не может принять смерть матери, если бы он говорил о демонах, вы бы побежали ловить тени, детектив Ло? — Побежал бы, — не моргнув и глазом, ровным голосом отозвался Вэньчжоу, в глазах его вспыхнули искры упрямства. Фэй Чэнъюй снисходительно улыбнулся. — У новоиспечённых детективов энергия так и бурлит в крови, вы всё жаждете интересного тела, вот и видите в самоубийстве невесть что. Детектив Ло, мне нечего вам сказать. Могу дать контакты психотерапевта супруги, если вы хотите впустую тратить время, игнорируя дела, которые действительно нуждаются в вашем вмешательстве.

***

Ло Вэньчжоу, силясь не показать и намёка на слабость, ухмыльнулся и, проигнорировав скрытую угрозу в чужих словах, выдохнул: — Господин Фэй, представляете, я пробежался и поймал одного демона. — Это демон поймал тебя. Фэй Чэнъюй сделал знак рукой, секретарь метнулся в то же мгновение прочь из подвала, а когда вернулся, в руках его была переноска. Кот, находящийся в ней, был сам на себя не похож. И если в обычной ситуации он бы шипел, кусался и царапался, чтобы выскочить из нежелательного плена и разодрать лица наглецам, что тронули его кошачье высочество, то сейчас выглядел вялым, глаза были затуманены, словно ему дали хорошую дозу успокоительных. Правда непонятно, она была мала, чтобы кот уснул, или он наоборот постепенно приходил в себя. Совершенно ясно одно — хвостатой проблемой в переноске был никто иной, как Ло Иго. Чжу Цзянь достал животное и положил на колени Ло Вэньчжоу, из-под пушистой лоснящейся шёрстки проглядывал небольшой металлический ошейник. Точно такой же, но побольше в диаметре, секретарь взял со стола и зафиксировал на шее детектива, а после вложил кнопку ему в руку. Пульт от обоих устройств был передан в руки Фэй Чэнъюя с благоговейным трепетом, как самая настоящая драгоценность. — Капитан Ло, девять лет назад вы хотели докопаться до правды, — проговорил Фэй Чэнъюй неизменно неторопливо, кашлянул, прочищая горло. — Поощряю ваши стремления. Нет ничего лучше, чем оказаться так близко к истине, верно? Вы можете её даже прожить. Объясню правила: хотите дышать — убейте кота. И нажал на кнопку. Холод металла впился в шею тем же мгновением, резко перекрывая доступ кислорода. Ло Вэньчжоу, растерянно глядевший на своего кота, не успел в полной мере уложить в голове происходящее. Всё, что он успел сделать — судорожно хватануть ртом воздух. Напрасно и безрезультатно. Ошейник давил аккурат под кадык, кислород капля по капле покидал лёгкие, попытка вдохнуть царапала глотку хрипами, картинка перед глазами начала расплываться. Ло Вэньчжоу не задумался — разжал пальцы прикованных за кисти к подлокотнику кресла рук. Пульт выпал, с глухим стуком ударился об пол и откатился в сторону. В памяти возник замёрзший Фэй Ду, караулящий его у дома с котёнком в коробке, которого они ему с Тао Жанем подарили. Тот Фэй Ду, который смотрел с невысказанной вслух тревогой и просьбой. » — Детектив Ло, вы можете забрать его себе?». Когда он спросил причину, этот глупый мальчишка сказал, что котёнок ему наскучил и играть с ним оказалось неинтересно. Ло Вэньчжоу всё это время думал, что Фэй Ду просто тогда был избалованным подростком, который сначала что-то просит, а, наигравшись, выбрасывает. Теперь он понимал, почему мальчишка прождал его с работы тем вечером на морозе, почему так старательно придавал своему виду небрежность, будто судьба Ло Иго его не волновала. На самом деле, она тревожила его больше всего остального. Фэй Ду, оставшись без мамы, хотел себе котёнка, но его аморальный отец заставил бы убить животное. Ло Вэньчжоу забрал к себе этот пушистый комок не для того, чтобы отобрать его жизнь сейчас. Не для того, чтобы повестись на отвратительные манипуляции Фэй Чэнъюя. «Фэй Ду отдал мне… чтобы спас», — мысли становились обрывистыми, нехватка кислорода привела к тому, что начало темнеть сознание, Ло Вэньчжоу сжимал и разжимал пальцы, впиваясь в подлокотники, и его хрипы становились всё сильнее. Рана на плече открылась, кровь вновь заляпала рубашку, заставляя ту неприятно прилипнуть к коже, лёгкие адски горели, как и глотка. Кот, медленно моргая, заторможенно поднял голову, казалось, он хочет протянуть лапу, ткнуть хозяина, но сил несчастного животного хватило лишь на то, чтобы почти незаметно шевельнуть лапкой — расслабленный действием успокоительных, он не мог заставить себя двинуться. Внезапно давление исчезло, кислород хлынул в грудную клетку. Ло Вэньчжоу, склонив голову, закашлялся судорожно. Уголки его глаз покраснели, во рту пересохло, всё тело было напряжено подобно натянутой тетиве лука, он тяжело и шумно дышал через нос, но во взгляде его отражалась всё та же насмешка. Секретарь услужливо поднял пульт, снова вкладывая ему в руку, но не успел сделать и шага — Ло Вэньчжоу разжал пальцы. Фэй Чэнъюй издал смешок, глядя на то, как добыча пытается показывать клыки. — Хочешь умереть из-за комка шерсти? Он год-то ещё протянет? — Собрался душить меня — души, — просипел Ло Вэньчжоу, в глазах его полыхнул неприкрытый вызов. — Мы оба знаем, что сейчас ты меня не убьёшь. Их притворная вежливость закончилась одновременно и обоюдно, Фэй Чэнъюй равнодушно махнул рукой, секретарь унёс кота вместо того, чтобы снова подобрать кнопку. — Полицейская дворняга, загнанная в угол — пушечное мясо, а не отважный охранник. Мужчина приблизился к креслу почти вплотную, он был парализован ниже пояса, но держал себя так же, как и девять лет назад. Ло Вэньчжоу хорошо запомнил ту борьбу взглядов, те словесные догонялки, то несгибаемое упрямство их обоих. Самоуверенность Фэй Чэнъюя не знала границ, даже в таком состоянии он… Остался куда сильнее волей, чем Фань Сыюань. Даровав ему снисходительную улыбку, Фэй Чэнъюй нажал на пульт, металлический ошейник вновь впился в горло, а Ло Вэньчжоу непроизвольно дёрнул скованными руками в желании вцепиться в эту отвратительную вещь на своей шее. — Урок номер один, — хрипло выдохнул Фэй Чэнъюй, кажется, он достиг предела и ему требовался перерыв от разговоров. — Привязанность — убивает, детектив. Грудную клетку сдавило невидимыми тисками, Ло Вэньчжоу чувствовал себя так, словно каждая клеточка лёгких ныла, прося остановить эту пытку, и он старался дышать через нос, зажмуривался, сипел, пока перед глазами стыло лицо Фэй Ду. Фэй Ду, просыпающегося от кошмаров и хватающегося за шею, судорожно хватающего ртом воздух. Фэй Ду, плечи которого дрожали, а кончики пальцев холодели, когда его выворачивало от вида крови. Фэй Ду, который улыбался ему, находясь на грани угасающего сознания и просящего забрать домой.

Его Фэй Ду, который тихо говорил, что благодаря капитану нашёл своё место.

Ло Вэньчжоу бессознательно шевельнул губами, звука не последовало, но без труда можно было прочитать по ним отчаянно-трепетное: «Фэй… Ду». Ни страх смерти, ни гневные мысли о своём мучителе, ни сожаления о прошлом, ни извинения перед покойными лаоши — ничего из этого не настигло его в агонии. Лишь имя любимого человека вспыхивало в сознании, будто так он мог почувствовать его рядом и облегчить своё состояние.