Speak to me

                    – ...здесь – поворот в переулок. Дома двухэтажные, стоят вплотную. Сейчас в этом районе чинят водопровод, и железная стена превращает несколько улиц в тупик. Мы сможем это использовать.              Низкий голос Джета прорывается сквозь болезненную тьму.       Спайк бы натянул плед повыше и повернулся на другой бок, если бы не осознал, что и так уже утыкается носом в спинку дивана, а другой бок горит так, будто бы все черти Ада решили устроить вечеринку внутри его плоти.       Тёплая поясница в его ногах шевелится в такт постукиванию протеза об стол, приглушённому бумагой.       Карта?..              – Почему тогда не засесть ещё где-нибудь? – раздаётся деловой голосок Фэй, окончательно вырывая из дрёмы. – Этот переулок слишком узкий и мерзкий. Думаю, у улицы слева больше шансов не вызвать подозрений.              – Переулок хорош тем, что он изгибается, и тупика не видно за поворотом. Скайлер осторожен и не полезет в место, из которого ему будет заведомо сложно выбраться. Так что улица слева – минус. А улица справа слишком широка, чтобы ремонт по-настоящему упростил нам задачу.              Да, точно карта. Скайлер – наёмный убийца, собирать информацию о котором они начали месяца два назад. И теперь команда обсуждает расстановку сил для его поимки.              – Фэй, – голос Джета становится тихим. – Мне нужно, чтобы он зашёл в этот переулок. Мне неважно, как ты это сделаешь. Используй своё женское обаяние. Свяжи его рукопашным боем и отступай ко мне. Позови его помочь застрявшей кошке. Что угодно, чтобы заставить подойти вот сюда. Крыльцо двадцать второго дома углублено внутрь – там мне удобно будет укрыться наперевес с сеткомётом. Оттуда же я смогу быстро спуститься, чтобы перекрыть ему путь отступления. И... так я буду рядом. И нормальное оружие тоже будет при мне.              – Вообще-то, я и сама умею постоять за себя, – с выражением уязвлённой гордости, почти прячущим нотку беспокойства, фыркает девушка, и у Спайка колет в груди где-то поглубже сломанных рёбер.       Загонять опасных подонков вроде этого в ловушку всегда было его задачей. А связывание боем – любимым методом для того, чтобы дать незаметно подобраться товарищам.       Теперь эту роль Джет обсуждает с Фэй.              – Эдвард, ты, как всегда, за связь и координацию. Фэй нужно знать, по какому из трёх вероятных маршрутов он пойдёт. Маячок в коробочке с авансом за "задание" включится при разрыве контакта в крышке. Маловероятно, что он не откроет её, чтобы проверить содержимое, но на всякий случай следи за местом закладки по камерам и в случае чего "веди" его так. И в любом случае мониторь камеру на этом углу: я должен знать, подходят ли к моему укрытию Фэй со Скайлером или случайные прохожие.              – Так точно, капитан! – по-детски тонким голоском и с детской же искренней серьёзностью отвечает Эд, а Спайк хватается за обнадёживающую идею. Он узнавал людей по шагам ещё до всей этой истории с потерей зрения – привычка бойца синдиката, которому всегда приходилось быть начеку. И он умеет стрелять на слух – этот навык не раз спасал его в переделках, где слишком много всего происходило одновременно.       Может быть, он всё ещё может быть полезным в деле?       Он мог бы тоже сидеть в засаде. Он знал бы, когда идёт Фэй, а когда – нет.       Только вот, если всё станет достаточно плохо, чтобы Джету понадобилась его поддержка, как он поймёт, кто из источников незнакомых шагов – цель, а кто – просто прохожие?              – Теперь об условных сигналах...              Холодная волна осознания отчаянием пробегает по коже, прерывая все мысли о том, на что Спайк теперь способен. Он сжимает зубы, чтобы не выдохнуть резко.       В конечном итоге, на это собрание его вообще не звали. Действительно – зачем?.. Он оказался здесь лишь потому, что спит теперь на диване, а кают-компания для обсуждения удобнее всего. Если бы соратники совсем не хотели, чтобы он это слышал, они бы, конечно, ушли ещё куда-то. Только стоит ли показывать, что давно не спишь, когда разбудить тебя даже для обсуждения идей не посчитали нужным?              Кажется, целая вечность уходит на проработку всевозможных планов и разных вариантов развития событий, ни в одном из которых Спайку нет места. Вопреки ожиданиям, с окончанием споров товарищей не становится легче. Спайк провожает вниманием звонкие шаги каблуков Фэй и тяжёлые – прочных сапогов Джета, пока те не исчезают за металлическим люком, направляясь к ангару и дальше – туда, где их ждут упругий воздух под крыльями катеров, опасная встреча и дело, в котором нельзя сомневаться и медлить.       Эйн прыгает на диван, толкая парня в спину. Мокрый нос, сопя, тычется в шею. Спайк глубоко выдыхает. Всё-таки не один такой...              – Эйн, что творишь? – раздаётся детский шёпот совсем рядом, и диван за спиной больше не прогибается под дополнительным весом. – Человека-Спайка нельзя будить, иначе он не поправится! Пойдём! У Эд есть важное задание – будем вместе смотреть через камеры!              Отпустив пса на пол – Спайк снова слышит цокот когтей, – Эд поправляет на парне сбившийся плед и с громким "Тс-с-с!" тоже поднимается по лестнице. Вероятно, на мостик, чтобы использовать мобильную связь напрямую, не прибегая к помощи порой барахлящих корабельных роутеров. Только поэтому Спайк окончательно давит в себе желание окликнуть её с просьбой поработать отсюда. Едва ли Эд об этом кому-то расскажет, так что можно не опасаться Джетовых шуточек про нелюбовь к детям и животным... Однако надёжностью связи пренебрегать не стоит. Пытаться сдать в полицию наёмного убийцу, с боем ушедшего уже от трёх групп охотников, – это не шутки.       И только он во всём корабле ничем, совсем ничем не может в этом помочь. Даже собака – и та полезнее, не говоря уже про ребёнка.              Герметичный люк над головой закрывается с мерзким скрежетом. В опустевшем жилом отсеке, как-то сразу напомнившим склеп, Спайк не слышит ни звука помимо собственного дыхания и зачастившего биения сердца. "Бибоп", причаливший на обычное место в марсианском космопорту, чуть качает на волнах. Правда, ощущение тряски сейчас преследовало бы Спайка и на орбите, и на твёрдой земле. Недавнее сотрясение и усталость от боли. И совсем ни при чём тут горькая тоска и одиночество.       Ладно. Может, совсем чуть-чуть.              Лишь шершавое дерево посоха по-прежнему уютно лежит в ладони, когда Спайк бредёт в сторону ванной, чтобы сменить поднадоевшую уже тупую боль на вспышку более резкой. Это приходится делать время от времени, заливая в открытые кое-как вручную глаза очередную порцию лекарства. Следующим же пунктом в его маршруте идёт мастерская. Плевать, что техническую смазку придётся определять на запах, а при попытке обработать механизмы люка на ощупь он измажется в ней прямо весь, вместе с полом и стенами, и придётся потом вслепую же всё отмывать. Главное в том, что больше эта проклятая дверь не будет на прощание визжать, как раненый зверь, когда все остальные уходят во внешний мир. Если уж слух теперь стал основным средством восприятия мира, оно того стоит.       Раздражённая злость помогает, неприятным огнём под кожей понукая ватные ноги шевелиться шустрее. Может, Спайк сейчас и никчёмнее собаки, но уж бой с собственным телом, со стальными петлями и с половой тряпкой он как-нибудь выдержит.       Работёнка в самый раз для бравого охотника за головами.       Тьфу.