Цветок, распустившийся под кровавой Луной

      На то, чтобы пройти весь комплекс императорского дворца, нужно по меньшей мере семь часов. Но под землёй это было значительно быстрее, ведь они шли практически по прямой, не обходя палисадники, жилища и внутридворовые стены. Лао устал, но виду не подавал — вот точно маленький и гордый император. Чимин тоже устал, но продолжал идти дальше, ведя за собой брата. Вскоре они уткнулись в тупик и в полумраке нашли незаметную деревянную лестницу, ведущую наверх.       — Лао, сейчас я поднимусь наверх и проверю, всё ли там хорошо. Досчитай до ста, я должен буду за это время осмотреться и постучать с той стороны люка. Если ты не услышишь стука, то должен отбежать от этого места, где мы стоим, — он топнул о землю ногой для пущей наглядности. — на сто шагов и прижаться к стене. Понял? — мальчик неуверенно кивнул. — Никто кроме меня не должен спуститься вниз, если это так, то после ты должен десять раз досчитать до ста. Обязательно! Не сбейся со счёта! И только после этого ты сможешь сам забраться по лестнице и вылезти наружу.       — А ты? Будешь ждать меня там? — Лао схватился за руку брата, как утопающий за единственную веточку.       — Если я сразу не постучу, то меня сверху уже не будет. И ждать ты меня не должен, — отрезал Чимин, вырвав свою руку из цепких маленьких ладошек. — Мы теперь одни, каждый сам за себя. Нас никто не спасёт, поэтому мы должны спасать себя сами. Ты должен будешь сразу же бежать в конюшню и уезжать. Даже если ты услышишь мой голос поблизости, не ищи меня. Сразу уезжай! Понял меня?       — Да, братец... — прошептал мальчик, еле сдерживая наворачивающиеся слёзы. — Я сразу же уеду, если тебя там не будет.       Парень довольно кивнул и, вздохнув, аккуратно полез по лестнице вверх. Он знал об этом туннеле от старшего братца Джу. Давно, когда они были детьми, он показал Чимину этот проход и рассказал, что давным-давно с помощью этого туннеля один из императоров уже сбегал из дворца с семьёй. Правда, тогда дворец не был таким большим, поэтому старый храм находится практически в лесу, и был заселён множеством монахов. Однако сейчас от храма до западных ворот нужно было ещё пройти, но совсем немного. Если придётся, он отвлечёт стражников на себя и Лао успеет уехать. Тишина очень хорошо тренирована, она не боится выстрелов и быстрой езды, а главное, она уже перевозила детей и не будет из-за этого переживать.       В темноте Чимин дополз к самому выходу и чуть не ударился о люк головой. Благо он вовремя почувствовал что-то странное и осторожно вытянул руку вверх, уперевшись в деревянную дверцу. Решив, что медлить уже нельзя, он аккуратно упёрся в люк обеими руками и попытался поднять его. Ничего. Перехватившийсь поудобнее, он вновь толкнул засохшую дверцу и она поддалась. Со скрипом, который десять раз успел проклясть парень, люк открылся, и он оказался в затхлом помещении храма. Осмотревшись, Пак не заметил ничего странного и вылез из лаза полностью.       — «Хм… никого? — мелькнуло у него в голове. На мгновение ему показалось, что кто-то совсем рядом. Он повернулся, осознавая, что при себе у него нет даже ножа для бумаги. В страхе он выставил руки вперёд. Но это оказалась просто кошка, спрыгнувшая с подоконника на пол, поднимая клубы пыли. — Вот ты ж сука!» — рыгнулся парень, замечая, как громко в тишине зала раздаётся в ушах собственное загнанное сердцебиение.       Вспомнив про брата, он сразу же негромко постучала по люку. Через несколько минут и Лао вылез на поверхность, обтирая о штанины грязные ладони. Мальчик с интересом, будто забыв о недавно пережитых ужасах, осматривал душное помещение. Чимин тихо шурша ободранным подолом халата, подошёл к высокому окну, кажется, что снаружи никого не было. Было прохладно даже внутри храма, видимо, солнце только восходило, было раннее утро. Сероватое небо будто и не видело того ужаса, что произошло ночью. Если бы не обгоревшие крыши домов и запах гари, проникший даже в храм, Чимин поверил бы в то, что ему просто привиделся дурной сон.       — Ну что, рискнём и выйдем отсюда? — пробормотал парень, пытаясь вспомнить, где же находится чёрный ход из храма.       Брат рассказывал ему легенду об этом туннеле в детстве. Они даже залезли в сами лаз и спустились до самого низа, но на середине бесконечного земного коридора им стало скучно и они просто вернулись назад. Как же их тогда ругали няньки и папы, но детьми они были разочарованны далеко не из-за этого. Как же их расстроило то, насколько скучным и обычным оказался этот спасительный коридор из дворцовой легенды. В конце рассказа Чимин точно помнил, что и в самом храме был чёрный ход, дверь которого располагалась прямо напротив западных ворот, нужно только найти его в полумраке. Сейчас он отдал бы всё на свете, чтобы не знать всего этого, так и оставив лаз грустным воспоминание из детства о неоправдавшихся надеждах на приключение.       Наконец найдя в стене нужное углубление, он потянул на себя дверную ручку. С неохотой дверь поддалась и немного приоткрылась. На большее сил бы точно не хватило, но для двоих не сильно толстых детей этого точно бы хватило.       — Лао, пойдём, — Чимин махнул рукой и тут же скрылся в щели.       На улице было прохладно, даже ночью холод сквозил так сильно, что пробирал до самых костей. Чимин поёжился и обхватил себя руками, пытаясь удержать ускользающее тепло. За ночь неравномерно успел выпасть снег. Сейчас он напоминал скорее лепёшки из разваренного риса, которые бросают на алтарь в Новый год. Лао вышел на воздух вслед за старшим братом. В отдалении виднелись конюшня, чтобы добраться до неё нужно было аккуратно преодолеть небольшой сад, за которым уже очень давно никто не ухаживал. Что ж, это даже на руку. За разросшимися дикими лозами и цветными кустами, припорошёнными снегом, их никто не заметит.       В конюшне размеренно, спокойно ржали кони, будто не подозревая, что случилось с их хозяевами. Чимин с Лао аккуратно начали пробираться в самые заросли, чтобы можно было спрятаться среди растений. Снег медленно падал крупными хлопьями, оседая на старые разбитые фарфоровые вазы с увядшими в них хризантемами. Цветочные лепестки примерзли к осколкам, словно мокрые бабочки, навсегда потерявшие жизнь.       С небольшого холмика, полностью закрытого от чужих глаз размашистыми лапами елей, стекали тоненькие струйки розового снега. Он таял и смешивался с горячей кровью, стекая вниз и собираясь в небольшие лужицы. Чимин медленно проследовал взглядом вверх по холму, пытаясь увидеть источник текущей крови. Он с ужасом заметил сапоги капитана императорской армии.       — Братец, посмотри, — пролетал Лао. — Это же сапоги хороших дяденек?       — Да… — неуверенно пробормотал в ответ парень, не решаясь подняться на холм и проверить их предположение.       — Мы должны ему помочь, — не унимался мальчик, дёргая брата за рукав.       — Мы сами себе помочь не можем, а ты ещё и ему помочь хочешь? — разозлился Чимин, но тут мужчина из кустов подал голос, тихо застонав.       — Ваше высочество, господин… это Вы…? — утихающим голосом, словно в бреду, прошептал военный. Парень не успел схватить брата за руку, как он уже полез на холм, почти мгновенно оказываясь рядом в умирающим.       — Братец, это же наш дяденька! Я его помню! — радостно зашептал мальчик, словно забывая о том, что пару часов назад ему грозила смертельная опасность и он не должен привлекать лишнего внимания.       — Лао! — грозно прошипел Чимин, пытаясь залезть за холмик вслед за братом. — Капитан Чжоу? — ахнул парень, глядя в изуродованное лицо мужчины.       Его доспехи, чистотой и красотой которых он всегда гордился, будто остались не тронутыми. Стальные пластины, соединенные красным шелком, продолжали поблёскивать в раннем солнце. Лишь в нескольких местах снег, опавший на доспехи бледно-розовыми струйками смывал засохшую кровь. Но левого наплечника не хватало. На пустом месте была видна окровавленная рубаха. Видимо именно из этой раны натекло столько крови. Добродушное лицо дяденьки, как назвал его Лао, тоже было окровавлено. Через всю физиономию пролегал глубокий шрам, задевая левый глаз. Наконец, капитан смог открыть здоровый глаз и посмотреть на пришедших, веко же левого осталось неподвижно, как у мертвой рыбы.       — Ваше высочество... — мужчина закашлялся, из уголка его рта потекла тоненькая струйка крови, а губы побледнели ещё сильнее. — Ваш папа… Он велел передать это Вам… — прошептал он, дрожащими пальцами подпихивая под руки Чимина веер из слоновой кости.       Это был папин веер. Чимин прекрасно знал, насколько это была дорогая безделушка, как-то подаренная его отцом наложнику. Папа очень любил этот веер, ведь на нём были изображены прекрасные аисты, именно такие, как на его родине. Художник хорошо постарался, передавая всю красоту и изящество этих птиц, казалось, будто они живые. В детстве Чимин часто открывал веер, клал его на стол, словно картину, разглядывая все причудливые и округлые линии. Он аккуратно взял веер в руки.       — Его высочество… знали, где Вы будете… — словно в бреду шептал капитан.       — «Папа знал о выходе из лаза…?» — пронеслась мысль в голове Чимина. Парень сжал веер в руках и почувствовал что-то необычное. На рукояти были небрежно выцарапаны ножом иероглифы, которых раньше не было: «Бегите». — Что ж, Лао, нам стоит воспользоваться советом. Идём, — Чимин взял мальчика за запястье и с силой потянул к себе, пытаясь оторвать от безнадёжно раненного солдата.       — Бегите, господин… Мой нож… Они рядом… — шептал капитан Чжоу. Чимин выхватил солдатский нож из ножен и потянул брата вниз.       — Мы ему не поможем, сейчас мы можем помочь только самим себе, — продолжал он шептать Лао нравоучения. — Если мы тут кого-то встретим — мы покойники. Понятно тебе?       — Братец! — закричал Лао, оборачиваясь.       Чимин не успел ничего ответить, как почувствовал сильные удар по спине. Он выпустил руку брата и упал навзничь, выронив нож. Лао, не успев сообразить, что происходит, оказался в руках у солдат в чёрных доспехах. Мальчик кричал и брыкался, пытаясь хотя бы укусить державших его солдат. Чимин быстро пришёл в себя, но встать из-за удара не смог. Немного приподнявшись на четвереньки, он в панике уставился на ужасающую картину.       Молодой солдат, не сильно старше его самого, держал Лао над землёй, слегка придушивая. Мальчик извивался в его руках, выдирался, словно маленький котёнок, пойманный за шкирку бывалым дворовым котярой. Во второй руке солдат держал тяжёлую алебарду. Рядом стоял совсем старик, но тоже облачённый в чёрные латы. В следующее мгновение случилось слишком много страшных вещей. Чимин не успел даже звука произнести, как в руках старика откуда ни возьмись появился разбойничий ножик. Стальное лезвие на мгновение сверкнуло в воздухе и Лао даже пискнуть не успел, как из его шеи фонтаном брызнула кровь. Алая и горячая жидкость окропила блеклый снег рядом с солдатами и попала на испуганное лицо Чимина, замершего от ужаса и отчаяния, до сих пор не верящего увиденному. Кровь его брата стекала по щекам и губам, попадая в рот и оставляя на языке ужасный привкус железа. Казалось, будто багряная жидкость, попав на лицо, начинала прожигать нежную кожу омеги. Из глаз парня ручьями полились слёзы, смывая остаток кровавой дорожки, располовинившей его лицо. Чимин, превозмогая сильную боль во всём теле, бросился к молодому солдату, вырывая из его рук обмякшее тело брата. Он прижал к себе ещё тёплым труп Лао. Кровь не останавливалась и продолжала литься, насквозь заливая халат Чимина. Парень пытался подавить рвущийся из груди крик, но никак не получалось. Он чувствовал, что глотку будто рвут изнутри, но не слышал никаких звуков. После он уже стал понимать, что его душили слёзы и он действительно задыхался от горя, и это холодный воздух обжигал его лёгкие изнутри.       — Ну-ну, он бы всё равно умер, как все претенденты на трон или все императоры. Мы просто ускорили, — старик начал истерично ухохатываться с собственной невероятно остроумной шутки. — А вот принцесскам не надлежит так некрасиво умирать, да Чии? — обратился он к молодому солдату. Тот лишь коротко кивнул и ещё раз ударил Чимина по голове.       Парень потерял сознание и выпустил тело Лао из рук. Он чувствовал как медленно и тяжело закрываются веки. Последнее, что он увидел — лепесток глицинии, слетевший от сильного ветра с уже почти голого дерева. Лепесток полетал немного и опустился точно на грудь Лао, тут же чернея от крови.

***

      Дрожащий свет факела выхватывал из темноты очертания камеры, словно невидимый художник медленно прорисовывал контуры этого подземного ада... Чимин пришёл в себя от пронизывающего холода, что пробирался сквозь тонкий шёлк его разорванного халата. Веки парня слипались то ли от запекшейся на лице крови, то ли от солёных следов слёз. Когда он наконец смог разомкнуть ресницы, перед глазами всё будто поплыло. Конечно, он прекрасно знал, где находится, но всё же в глубине души продолжал надеяться на то, что всё это дурацкий сон. Вот сейчас в его покои забежит кто-нибудь из слуг, например, тот новенький молоденький мальчишка Ло, и начнёт слёзно извиняться за забытое окно. Вот он закроет его и в знак извинения притащит тёплый шерстяной плед, укроет им ноги своего господина, и Чимин снова спокойно уснёт. Но едкий запах плесени и человеческих испражнений явно давали понять, что всё происходит на самом деле.       Ничего не менялось, а расплывчатая картинка перед глазами становилась всё чётче и чётче. Стены, покрытые наростами то ли мха, то ли плесени, между которыми незаметно струились словно жидкие тени и пятнышки отдалённых факелов. С потолка капала вода, смешиваясь с ржавчиной решеток, создавая причудливые узоры на стенах и полу, напоминающие в дрожании тусклого света искаженные лица. Решётки, где в паутине, словно в траурном вуали, застыли высохшие бабочки и мотыльки — их крылья ещё пытались сохранить следы былой красоты: лазурь, пурпур, золото блекло отдавали цветом... Всё здесь будто насмехалось над новым пленником, изображая лишь пыльную пародию на кипящую и бурлящую за стенами этого ада жизнь.       — Тут кто-то есть? — прошептал он, и эхо разнесло его слова по каменной тюрьме, будто десятки невидимых узников повторяли вслед за ним.       Откуда-то издали раздались неровные шаги, сопровождаемые скрипом дерева по камню и негромким позвякиванием. Шаги приближались и, наконец, в свете факела возник силуэт тюремщика хромого-Лу. Изъеденное язвами лицо с усмешкой уставилось на него сквозь решётку. Замерев, в следующее мгновение хромой расплылся в корявой улыбке, обнажая немногочисленные коричневые зубы и гнилую красную десну. Старческий смех, клокоча где-то глубоко внутри этого тщедушного тела, со страшным кашлем и жёлтой слюной вырвался наружу.        — Что же Вы? — медленно опуская руку на пояс, где висела ржавая связка ключей, с притворным сожалением спросил Лу. — Ваше Величество, чего же Вы тут сидите? — и вновь смех прорезал густую тишину подземелья. — А, ну да, Вы ведь не могли просто сидеть в своих покоях, как Ваши братики!       Старику явно приносило удовольствие смеяться до потери пульса, глядя на испуганного омегу, вымазанного кровью и грязью. Внезапно затихнув, хромой уставился прямо Чимину в глаза. В следующее мгновение неожиданно сильная рука схватила Пака за грудки, притягивая к себе. Нежная омежья щека уткнулась в холодные и влажные прутья решётки, оставляя на бледной коже ржавые полосы. Прямо в лицо Чимину ударил сильный запах, напоминающий скорее вонь чего-то разлагающегося. Гнилые коричневые зубы как-то неуверенно сидели в красной воспалённой десне. Чимин с отвращением скривился, стараясь отстраниться.        — Что? Не нравится, когда не считают особенным? — как-то странно яростно вскрикнул старик. Из-за этого вязкая слюна полетела из его рта во все стороны. — Ну, ничего… — он будто с омерзением откинул Чимин назад. — Скоро привыкнешь. Ты теперь не более, чем товар для правителя какой-нибудь соседней страны.       Хромой-Лу наблюдал за тем, как некогда прекрасный молодой принц валяется перед ним за решёткой на грязном полу, стараясь подняться и доползти обратно до соломенной подстилки. Посмеиваясь, он начал опять хрипеть и утробно клокотать.        — Наслаждайся последними крупицами свободной жизни, — прошипел он, склоняясь поближе к решётке. — Потом сам будешь вспоминать меня на чужбине и молить о смерти в моих родных камерах.        Продолжая смеяться, будто разрывая себе этим глотку изнутри, хромой-Лу побрёл всё также неуверенным шагом восвояси. Чимин невольно вздрогнул. «Подарок»… Ну, вот и дожили до замужества. Хотя, замужество — ещё сильно сказано. Просто продадут. Хорошо, если хотя бы наложником, а не слугой. Толку по хозяйству от него не будет никакого, только убытки за разбитые сервизы.        — «Вот и что теперь? — промелькнула у него в голове предательская мысль. — Не могли просто убить?»       От нечего делать Чимин начал рассматривать камеру. Глаза уже окончательно привыкли к полумраку и он отчётливо увидел глубокие не длинные борозды, будто выцарапанные маленьким ножиком. Видимо, до него тут уже кто-то был и развлекал себя подсчётом дней. Осторожно скользнув взглядом ниже, Пак в ужасе заметил очертания босых ног, оставшихся в пробивавшемся по углам мхе. Следы были слишком малы, чтобы принадлежать взрослому. На сердце что-то неприятно заныло. Невольно перед глазами всплыло лицо Лао. Его испуганные глаза. Звуки его крика. Нож, рассекающий нежную кожу. Горячая кровь на снегу. Глаза и нос сильно защипало, и по щекам побежали предательские слёзы. Сглатывая всю накопившуюся боль и отчаяние, Чимин не мог позволить себя дать слабину. Точно не сейчас. Прижавшись спиной к холодной и влажной стене, он начал ждать. Через какое-то время в отдалении эхом раздались шаги: уже знакомое ковыляние Лу и другого незнакомого человека.        Сначала в тусклом свете показался силуэт Лу. Он нёл в руках какую-то тарелку, видимо, с тюремной похлёбкой. Он небрежно бросил её Чимин под ноги. Бульон, мутный как болотная вода, расплескался, а небольшой кусок какого-то гнилого серого мяса с белыми прожилками жира выпал на пол.       — Кушай, принцесска, — прошипел старик, обнажая зубы. — В моей тюрьме даже крысы — деликатес.  Лу вновь захохотал. Этот звук уже порядочно надоел и хотелось сделать всё, лишь бы заставить его замолчать.        — Пак Чимин, — подал голос незаметно появившийся перед решёткой незнакомый чиновник. — Как Вы уже знаете, вчера господин Ду Лэй занял трон, свергнув Вашего Отца.        Чимин определённо не мог вспомнить видел ли раньше этого человека. Для назначенного вчера в министры дворового человека он выглядел слишком опрятным и богатым. Верхний халат даже в полумраке отсвечивал переливами тонкой шерсти с вышитыми золотыми скорпионами. Каждый скорпион — плод кропотливой ручной работы — размером с ноготь, каждый расшит драгоценными камнями вместо глаз.       — Думаю, — продолжил мужчина. — Вы прекрасно понимаете, чем для Вас может обернуться подобный дворцовый переворот?        — Где мои братья? — только и смог выдавить из себя Чимин. — «Нет, ты, сука, явно не из новых министров. Говоришь сильно пафосно. Тоже предал своего императора, спасая шкуру, как и этот гадёныш Лу?» — подумал Чимин, с яростью и вызовом смотря на чиновника.        — Смотря о ком бы Вы хотели узнать, —дежурная мягкая улыбка не сходила с его лица. Мужчина продолжал высокомерно смотреть на сидящего на полу грязного Чимина, своего же бывшего принца, и вертел в руках свиток. — Наследные принцы все убиты, а наследники-омеги будут политическими подарками. Собственно, говоря об этом подробнее, — мужчина протянул Чимину через решётку свиток с императорской печатью. — Ознакомьтесь, пожалуйста, с новыми обстоятельствами.        Чимин сломал печать об пол и неторопливо раскрыл свёрток. Перед таким наглым предателем хотелось сохранять остатки самоуважения и императорского достоинства, поэтому сев поудобнее и положив ногу на ногу, Чимин медленно начал читать аккуратные иероглифы.        — «Император Мин Юнги, примите в дар старшего сына нашего двора в качестве дара мира между нашими державами. Этот Император Ду Лэй, смиранный Ваш союзник, новый правитель западных территорий, уверяет Вас, что Пак Чимин станет прекрасным украшением Вашего гарема. А также этот император будет признателен за оказанную Вами поддержку на границах своего ослабшего государства… — внимательно вчитываясь в красивые слова и показушную смиренность, Чимин начинал понемного нервничать и терять последние крупицы самоконтроля. — Дар… Гарем…» — проносились слова где-то в мыслях, отдаваясь пульсирующей болью в висках.        — Чимин, караван с Вами отправится завтра. Прошу, будьте благодарны нашему новому императору за оказанную милость, — мужчина склонился и, протянув руку сквозь решётку, забрал свиток из трясущихся рук Чимина. — Доброй ночи!       Мужчина откланялся и скрылся вслед за хромым-Лу. Чимин грузно вздохнул, прижимаясь спиной о холодную и влажную стену. Засыпать он точно не планировал. Как только он закрывал глаза, перед ним снова снова виделась сцена в западном саду. Поёжившись, он подтянул колени поближе к груди и обхватил руками.