Преступление на двоих

— Комиссар, пожалуйста, скажите, что вы шутите, — голос Чонгука дрогнул от смеси отчаяния и ярости, он едва сдерживался, чтобы не заорать в полный голос. Его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели, а грудь ходила ходуном от бешено стучащегося сердца. Он бросил умоляющий взгляд на полковника, словно надеясь, что тот сейчас рассмеётся и скажет, что это всего лишь глупая шутка. Но полковник лишь тяжело вздохнул, опустив взгляд в стол, будто заранее смирившись с неизбежным. Комиссар же даже не улыбнулся. Он стоял прямо, руки скрещены на груди, глаза сверкали холодным, тяжёлым светом. Настоящий офицер, который пережил в жизни слишком многое, чтобы позволять себе в такой момент даже каплю юмора. — Чонгук, — проговорил он медленно, чётко, словно вбивая каждый слог в плотный воздух комнаты, — ты думаешь, мне сейчас до шуток? Тишина упала так густо, что казалось, она вот-вот задушит всех присутствующих. Чонгук чувствовал, как его дыхание становится прерывистым. Он перевёл взгляд на Тэхёна — тот стоял, будто громом поражённый, губы приоткрыты в немом протесте, глаза расширены от потрясения. И даже он, несмотря на свою дерзость и браваду, явно не мог поверить в то, что только что услышал. — Это безумие, — выдохнул Тэхён, словно не веря собственным ушам. — Какого чёрта?! Супружеская пара?! Да нас на первом же углу там кто-нибудь вычислит! — Нет, не вычислят, — спокойно ответил полковник. — Если вы оба хоть на мгновение соберётесь и начнёте работать вместе, а не рвать друг другу глотки при каждой удобной возможности. — Вы просите невозможного, — прошипел Чонгук, отступая на шаг, будто отмахиваясь от этой безумной идеи. — Этот... этот ублюдок! — он ткнул пальцем в сторону Тэхёна, — он не способен ни на что, кроме как довести меня до белого каления одним своим существованием! — Ах, прекрасно, — отозвался Тэхён с ядовитой усмешкой. — А я-то как счастлив притворяться твоим любящим мужем! Это прямо мечта всей моей жизни — жить бок о бок с телохранителем, который смотрит на меня так, будто хочет меня задушить! — Ещё одно слово — и я действительно это сделаю! — стиснул зубы Чонгук. — А ты попробуй! — вспыхнул Тэхён, на шаг приближаясь к нему и задирая голову. Их лица разделяло всего несколько сантиметров. Полковник громко кашлянул, привлекая к себе внимание, а комиссар сделал шаг вперёд и резко, властно рубанул воздух ладонью. — Довольно! — его голос прозвучал так, что казалось, стены задрожали. — Вам обоим придётся пережить эту... личную вражду. Если вы хотите выжить. На секунду никто не решался пошевелиться. Чонгук тяжело дышал, грудь вздымалась в бешеном ритме. Его глаза метали молнии, пальцы дрожали от еле сдерживаемой ярости. А Тэхён... тот, напротив, стоял теперь спокойно, почти неподвижно, но его взгляд был таким, что мог бы убить без оружия. Комиссар снова заговорил, но теперь в его голосе звучала глухая усталость, сквозь которую всё же пробивалась сталь убеждённости: — Поймите одно: Ёнгван ищет вас обоих. Он будет искать повсюду. Любое знакомое лицо, любой неосторожный шаг — и всё. Вам конец. — Он медленно обвёл их взглядом. — Единственный способ спастись — слиться с окружающими. Стать незаметными. Не одиночками, не кем-то подозрительным... а обычной парой, которая только что переехала в тихий городок в поисках спокойствия. Он выдержал тяжёлую паузу. — Вам дадут новые документы. Новые имена. Мы обставим всё так, будто вы — обычные люди, которые решили начать новую жизнь. Маленький дом. Работа. Местные будут видеть вас каждый день. Вы должны будете играть эту роль без единой ошибки. — Но... — начал Тэхён, но комиссар резко поднял ладонь, пресекая любые возражения. — Никаких "но". Иначе трупов станет двое. Тэхён сжал губы в тонкую линию, а Чонгук отвернулся к стене, будто борясь с желанием разбить кулаком ближайшую поверхность. Повисла новая, ещё более тяжёлая тишина, в которой звенела только злость и отчаяние. А потом комиссар добавил с сухой, почти издевательской ноткой: — И да. Советую начать репетировать. Улыбки. Поцелуи. Совместные походы в магазин. Прогулки за ручку. И снова взрыв: — Фу! — скривился Тэхён, отступая назад, будто его только что заставили вдохнуть ядовитый газ. — Да ни за что! — эхом подхватил Чонгук, его лицо перекосилось от ужаса и ярости, словно его заставили подписать смертный приговор. — Целовать его?! Да я лучше застрелюсь! — Как будто бы мне хочется тебя целовать! — тут же парировал Тэхён, швыряя в Чонгука взгляд, полный омерзения и ярости. Оба резко отвернулись друг от друга, будто само нахождение в одном помещении стало для них невыносимым испытанием. В комнате повисла напряжённая, почти физически ощутимая тишина, в которой можно было бы услышать, как падает булавка. Полковник с комиссаром лишь тяжело вздохнули, обменявшись коротким, полным усталости взглядом. Казалось, они уже мысленно пожалели о своём решении, но пути назад не было. — Сегодня переночуете в одной из тайных квартир полиции, — ровным голосом сказал полковник, словно объясняя маленьким детям элементарные вещи. — А завтра утром отправитесь в Хадон. К тому времени как раз подготовят поддельные документы и найдут вам какой-нибудь небольшой домик. Ничего особенного. Обычная, тихая жизнь. Тэхён недоверчиво нахмурился, а Чонгук скрестил руки на груди, при этом всё ещё упрямо не глядя в сторону Тэхёна. — Вы же, — продолжил комиссар, чуть повысив голос, — сегодня вечером не теряйте времени даром и придумайте себе историю: как вы познакомились, сколько лет женаты, где жили, чем увлекались. Все мелочи, все детали должны быть продуманы. Вам придётся жить этой ложью, дышать ею, понимать её на уровне инстинкта. Он сделал паузу, чтобы дать им время переварить информацию, а затем добавил ещё более сухо: — И ещё. Сейчас же достаньте симки со своих телефонов и сломайте их. Завтра получите новые, зарегистрированные на подставные имена. Тэхён с Чонгуком нехотя подчинились. Оба молча полезли в карманы, извлекли свои телефоны. Атмосфера в комнате была такой тяжёлой, что казалось, воздух сгустился в вязкую липкую массу. Тэхён первым нарушил молчание, усмехнувшись с лёгкой насмешкой: — Удивительно, что телефон всё ещё со мной после всех этих лазаний по вентиляции. Омега покрутил устройство в пальцах, словно оценивая его последний раз перед расставанием, а потом с резким движением вытащил сим-карту и со злостью переломил её пополам. Чонгук же, закатив глаза, молча последовал его примеру, явно из последних сил сдерживаясь, чтобы не добавить какой-нибудь ядовитый комментарий. — Комиссар, — подал голос Чонгук, — вы сказали, что мы переночуем в квартире. Получается, прямо отсюда мы поедем на это место, и у меня не получится забрать личные вещи из моей квартиры? Я правильно понял? Комиссар кивнул, глядя на альфу усталым, но твёрдым взглядом: — Да, всё верно. И тут Тэхён буквально взорвался: — Что?! — его голос сорвался на высокий возмущённый тон. — Я не смогу попасть к себе домой и собрать чемодан?! — он уставился на комиссара, словно тот только что предложил ему самому сдать себя в руки Ёнгвана. — А в чём я, блин, тогда ходить буду?! Он провёл руками по себе, особенно подчеркнув свою одежду: мятая, слегка запачканная рубашка, тёмные пятна на джинсах, волосы взлохмачены и явно нуждаются в мытье. — Я уже мечтал о том, как попаду домой, наконец-то приму нормальный душ, переоденусь во что-то чистое, приличное... — бормотал он почти в отчаянии. — А вы вот так, хладнокровно, сообщаете, что мне придётся вот в этом тащиться в новый город, где я должен ещё и изображать счастливую жизнь в браке! Он закончил на высокой, сорвавшейся ноте, тяжело дыша, как будто только что пробежал марафон. Чонгук посмотрел на него краем глаза и фыркнул с тихим презрением: — Не переживай, тебе и так нечем особо блистать, чистая одежда делу не поможет. Тэхён развернулся к нему с убийственным выражением лица, и только строгий, почти ледяной взгляд комиссара удержал его от новой вспышки гнева. Полковник тихо прокашлялся: — Завтра в Хадоне вам всё организуют. Купите новое. Всё необходимое будет обеспечено. И в этой квартире вы тоже сможете найти новую одежду, чтобы переодеться. Но главное сейчас — безопасность. — Безопасность, — передразнил вполголоса Тэхён, но, увидев, как полковник сузил глаза, смолк, кусая губы от злости и обиды. Комиссар же добавил спокойно, но с неприкрытой жёсткостью: — У вас обоих нет другого выбора. Хотите жить — придётся потерпеть. В комнате снова повисла гробовая тишина, нарушаемая только тяжёлыми, напряжёнными вдохами Тэхёна и Чонгука. И где-то на грани слышимости уже зарождалась новая буря… *** Тэхён и Чонгук молча шли по коридору, освещённому тусклыми лампами, словно каждый шаг становился тяжелее предыдущего. Внутри обоих всё кипело — слишком много событий обрушилось на них за один день, слишком много решений, от которых зависела их жизнь. И теперь... Теперь они были вынуждены стать кем-то совершенно другими. Жить ложью. Жить вместе. Ирония судьбы была почти невыносима. Когда они вышли на улицу, их встретил прохладный ночной воздух. Город будто вымер: улицы пустели, лишь где-то вдалеке глухо проносились машины. Над головой раскинулось глубокое, бархатное небо, усыпанное звёздами, но ни Тэхён, ни Чонгук не обратили на это внимания. Их мысли были слишком тяжёлыми. На обочине стояла незаметная, ничем не примечательная машина. Чонгуку выделили новый автомобиль — чтобы нельзя было проследить их по прежним номерам. Всё должно было быть стерильно чисто: никакого прошлого, никаких следов. Тэхён недовольно пнул носком ботинка камешек, заставив его громко прокатиться по асфальту. — До сих пор не могу поверить, что нам придётся играть супружескую пару, — буркнул омега, с трудом скрывая раздражение, которое бурлило в нём, словно кипящая вода. Чонгук хмыкнул, холодно глянув на него исподлобья: — Думаешь, я в восторге? — огрызнулся он, будто выстрелил словами, мгновенно обострив напряжение между ними. Тэхён вскинул подбородок, его губы скривились в самодовольной усмешке: — Ну, ты должен быть рад, что такой красавец, как я, на некоторое время станет твоим «мужем», — парировал он с нарочитой небрежностью, в его голосе звучала вызывающая дерзость. Чонгук чуть прищурился, в его глазах блеснула опасная искра. Он остановился на полушаге, обернулся к Тэхёну и с лениво-ядовитой усмешкой протянул: — Помнится, кое-кто говорил, что я симпатичный. Неужели больше не устраиваю тебя? Вопрос прозвучал почти обидно, но больше в нём было ехидства. Альфа словно поддевал Тэхёна, желая вывести его из равновесия. Тэхён не остался в долгу. Он смерил Чонгука долгим, тяжёлым взглядом с головы до пят, как будто размышляя всерьёз, а потом с демонстративной задумчивостью ответил: — Ты, может, и симпатичный, — протянул он, делая особый акцент на слове «может», — но твой абсолютно невыносимый характер всё напрочь затмевает. Он бросил ему колкий взгляд, полный снисходительного раздражения, и пошёл дальше, словно ставил жирную точку в их разговоре. Но Чонгук не собирался отступать так просто. Он догнал Тэхёна в два шага и, скрестив руки на груди, с ухмылкой бросил: — А у тебя, будто бы, прямо ангельский характер? Его голос звучал так, словно он заранее знал, что этот спор бесполезен, но всё равно получал удовольствие от каждого колкого слова. Тэхён фыркнул, даже не оборачиваясь: — По сравнению с тобой — я сама святость. В их голосах сквозило напряжение, ирония, злость, но под всем этим угадывалась и другая, гораздо более тонкая эмоция — страх. Страх перед неизвестным. Перед тем, что им придётся сжечь свою прежнюю жизнь дотла и стать кем-то чужим друг для друга и для самих себя. Машина была уже совсем рядом. Чонгук молча обошёл её, открыл дверцу для Тэхёна, не столько из вежливости, сколько для того, чтобы прекратить перепалку, прежде чем она перерастёт в настоящую ссору. Тэхён скользнул в салон, всё ещё держа голову высоко поднятой, как у обиженного принца, который вынужден терпеть унижение. Чонгук захлопнул дверь, обошёл автомобиль и сел за руль. Они оба молчали, но между ними искрило напряжением так, что казалось — вот-вот вспыхнет новый скандал. Чонгук завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места, увозя их в ночь — в новое будущее, которое они ненавидели уже сейчас, хотя оно только начиналось. И где-то глубоко внутри оба понимали: самое сложное испытание для них ещё впереди. И оно будет не только про ложь. Оно будет про них самих. *** Через полчаса пути, который тянулся мучительно долго в натянутом, тяжёлом молчании, они наконец свернули на узкую, тускло освещённую улицу. Перед ними вырос серый, обшарпанный многоэтажный дом. Он казался брошенным временем — фасад давно облупился, кое-где трещинами пошли стены, а в подъезде тускло мигала единственная лампочка. Чонгук остановил машину, заглушил двигатель и вышел первым. Тэхён выбрался следом, недовольно оглядывая окружающее пространство, как будто это место уже оскорбило его своим существованием. Порыв холодного ветра пронёсся по улице, шевеля их волосы и заставляя Тэхёна поёжиться. — Ну и дыра, — пробормотал омега сквозь зубы, не пытаясь скрыть своего отвращения. Им сказали, что квартира, которую выделила полиция, находилась на пятом этаже. Стараясь не прикасаться к облупленным стенам подъезда, они поднялись наверх по скрипучим ступеням, которые зловеще поскрипывали под их ногами, словно протестуя против самого их присутствия. Замок на двери квартиры оказался неожиданно новым — видимо, его недавно заменили. Чонгук повернул ключ, и они вошли внутрь. Квартира была крошечной. Две тесных спальни, где кровати едва помещались вдоль стен. Одна крохотная ванная комната с потрескавшейся плиткой и кухонька, настолько маленькая, что в ней вдвоём было бы не развернуться. Воздух пах старостью и сыростью, а обои местами отслаивались от стен. Тэхён остановился на пороге и скривился так, как будто перед ним стояла не квартира, а мусорная свалка. — М-да уж... — протянул он, брезгливо оглядывая всё вокруг. Его губы презрительно искривились, а брови взлетели вверх в немом возмущении. — Надеюсь, это только на одну ночь, а в Хадоне полиция постарается и выделит нам хоть что-то нормальное. Он говорил с таким видом, словно ожидал увидеть там минимум частную виллу с бассейном. Чонгук хлопнул дверью и устало оперся о стену, усмехнувшись криво и зло: — Ему тут, между прочим, жизнь спасают, а он ещё нос воротит, — буркнул альфа себе под нос, достаточно громко, чтобы Тэхён услышал. Тэхён фыркнул, но предпочёл не отвечать. Он явно считал, что жаловаться на неудобства — его священное право. Скинув куртку на ближайший диван, Чонгук тяжело вздохнул и посмотрел на Тэхёна: — Ладно, давай займёмся делом. Нам всё-таки надо придумать историю, как полковник советовал. Где мы познакомились, как давно вместе, где работаем, почему переехали в Хадон... Всё по полной. Он говорил ровно, без особого энтузиазма, но в его голосе сквозила стальная необходимость — они оба понимали, что ошибка в легенде может стоить им жизней. Тэхён на мгновение задумался, потом лениво махнул рукой: — Вот ты и придумывай! А я — в душ! И прежде чем Чонгук успел хоть что-то возразить, Тэхён, почти спотыкаясь от спешки, рванул в свою спальню, схватил чистую одежду и уже через секунду захлопнул за собой дверь в ванную. Замок щёлкнул с явным вызовом. Чонгук остался стоять в центре комнаты, растерянно уставившись на закрытую дверь, а потом зло пробормотал: — Отлично... Просто великолепно. Всё как всегда: я работаю, а он наслаждается жизнью. Он тяжело опустился на диван, проведя рукой по лицу. Силы за этот день вытекли из него, оставив только злость и раздражение. А впереди их ждала ещё долгая ночь. И как они вообще собирались притворяться любящей парой, если через десять минут друг друга поубивают — Чонгук уже и сам не понимал. Прошло целых полчаса, прежде чем дверь ванной наконец щёлкнула, и оттуда вывалился Тэхён. Он вышел, зябко передёрнув плечами от перепада температуры между тёплой ванной и прохладным воздухом квартиры, и тут же скривился, как будто весь мир снова был ему чем-то обязан. Его лицо было откровенно недовольным, словно в душе он вел ожесточённую битву не только с собственными мыслями, но и с некачественным мылом, неудобной водой и, судя по всему, со всей обстановкой в целом. Чонгук, который успел за это время измотать себя окончательно, сидел на продавленном диване, нервно тряся коленом и почти подпрыгнул, услышав звук открывшейся двери. Его терпение лопнуло. — Что можно делать в душе полчаса?! — выпалил альфа, не в силах больше держать раздражение при себе. Его голос был резким, наполненным усталостью и злостью, с трудом сдерживаемой весь этот кошмарный день. Но вместо ответа Тэхён, как ни в чём не бывало, начал демонстративно теребить ткань своей одежды. Он встал в полный рост и возмущённо развёл руками, показывая, как нелепо на нём сидит толстовка: ткань висела мешком, почти скрывая его фигуру, рукава болтались за пределами кистей, а низ толстовки доходил до середины бёдер, напоминая какое-то жалкое подобие платья. — Это одежда на какого-то колобка рассчитана, или что?! — зло процедил Тэхён сквозь зубы, не обращая никакого внимания на вспыхнувший гнев Чонгука. — Даже не потрудились, блин, подобрать размер! Как будто я карликовый баскетболист! Он натянул край толстовки вниз, словно пытаясь хотя бы немного исправить ситуацию, но ткань безнадёжно повисала, только ещё больше подчеркивая, насколько он в этом всём выглядел чужеродно. Чонгук в изнеможении откинулся на спинку дивана и громко фыркнул: — Прекрати ныть, — буркнул он. — Радуйся вообще, что хоть что-то дали! Хочешь — ходи голым, может, тогда меньше будешь жаловаться! Тэхён метнул в него уничтожающий взгляд, в котором смешались усталость, раздражение и капля скрытого отчаяния. Сегодняшний день будто бы проверял их на прочность каждым своим мгновением. — Я вообще-то человек, а не тряпичная кукла, — отрезал Тэхён, тяжело вздыхая. — Мне не всё равно, как я выгляжу, особенно если завтра нам надо будет строить из себя приличную семью в Хадоне! Если бы полиция хоть немного подумала, они бы спросили размеры заранее! Он нервно запустил руку в мокрые, ещё не до конца высушенные волосы, взъерошив их так, что пряди растрепались ещё сильнее. Вид у него был такой, словно весь мир сговорился испортить ему жизнь. Чонгук едва сдержал очередной вздох, медленно потерев виски: — Всё. Хватит. Мы оба устали. Мы оба не в восторге от происходящего. Но если ты будешь продолжать орать из-за толстовки, я тебя реально задушу ею до смерти. Понял? Его голос был ледяным, но не таким уж злым — в нём слышалась только усталость. Настолько глубокая, что даже злиться больше не было сил. Тэхён усмехнулся криво, каким-то почти безнадёжным смешком: — Какой ты заботливый, прямо не муж, а мечта. С таким точно счастливо проживём до гроба. Чонгук коротко хохотнул, но в его смехе не было ни капли радости: — Только попробуй потом подать на развод, красавчик. Нам обоим крышка. Они обменялись тяжёлыми, полными ненавистного взаимопонимания взглядами. И в этот странный, абсурдный момент оба одновременно поняли: выбора у них нет. Завтра начнётся новая глава этой странной, опасной истории, а пока им оставалось только перетерпеть эту ночь, закрыв глаза на всё — на холод, на тесноту квартиры, на огромную толстовку и на бушующие в груди эмоции. Тэхён, наконец, бросил одежду на спинку дивана и опустился рядом, проворчав напоследок: — Надеюсь, хоть в Хадоне у нас будет нормальная одежда. Чонгук только молча кивнул, глядя в тёмное окно. Завтра они уже будут другими людьми. Хотели они того или нет.