Преступление на двоих

Около часа дня машина, наконец, замедлила ход, въезжая в тихий, почти сонный уезд Хадон. Серое небо над головой казалось низким, словно придавливало к земле, а пейзаж за окном был таким же унылым: редкие деревья, потрёпанные ветром, невысокие дома с облупившейся краской и узкие улочки, где едва разъехались бы две машины. Воздух пах сыростью и чем-то сладковато-травяным, как будто сама природа здесь дышала медленно, неохотно. Для Тэхёна, привыкшего к пульсирующей энергии Сеула, к его небоскрёбам, неоновым вывескам и бесконечному шуму, Хадон казался настоящей дырой — местом, где время остановилось лет двадцать назад и, судя по всему, не собиралось двигаться дальше. Тэхён, всё ещё сидя на заднем сиденье, прижался лбом к холодному стеклу, лениво разглядывая окрестности. Его оверсайз-худи, теперь уже слегка помятая после долгой поездки, сползло с одного плеча, обнажая острую ключицу, но он даже не потрудился его поправить. Его взгляд скользил по одноэтажным домикам, по ржавым заборам, по редким прохожим, которые, казалось, вообще не замечали их машину. Наконец, он не выдержал и выпалил с такой интонацией, будто его только что заставили поселиться в картонной коробке: — Дыра, — коротко, но с неподдельным отвращением прокомментировал он, скривив губы. Чонгук, всё ещё сидя за рулём, бросил на него взгляд через зеркало заднего вида. Его тёмные глаза сузились, а на губах появилась лёгкая, почти язвительна усмешка. Он явно предвидел эту реакцию, но всё равно не удержался от того, чтобы поддеть омегу. — Ну а чего ты хотел даже не от города, а от уезда? — хмыкнул он, и в его голосе сквозила едва скрытая ирония. — Это тебе не Сеул, принц. Здесь нет твоих модных кафе и небоскрёбов. Тэхён резко выпрямился, словно кошка, которой наступили на хвост, и метнул в Чонгука возмущённый взгляд. Его брови взлетели вверх, а губы сложились в обиженную гримасу, как будто его только что оскорбили в лучших чувствах. — Да ясен пень, что это не Сеул! — воскликнул он, и его голос сорвался на высокий, почти театральный тон. — Но это же... это просто кошмар! Посмотри вокруг! — он сделал широкий жест рукой, указывая на проплывающие за окном пейзажи. — Тут даже нормального интернета, наверное, нет! А я, между прочим, хакер! Мне нужен высокоскоростной вай-фай, а не эта... деревенская романтика! Он откинулся назад, скрестив руки на груди, и демонстративно надул губы, словно ребёнок, которого заставили есть нелюбимую кашу. Его глаза метали искры раздражения, но под этим напускным возмущением пряталась тревога — тонкая, почти неуловимая. Хадон был не просто далеко от Сеула. Это был другой мир. Мир, где он чувствовал себя чужим, уязвимым, лишённым привычного контроля. Чонгук лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги. Его пальцы слегка постукивали по рулю, а в груди шевельнулось что-то, похожее на смесь раздражения и... странного сочувствия. Он знал, что Тэхён привык к роскоши, к свободе, к своим хитроумным схемам, которые давали ему власть. А теперь он был здесь — в этом забытом богом месте, с ним, с человеком, которого он ненавидел. И всё это ради того, чтобы выжить. — Ну придётся потерпеть, — бросил Чонгук спокойно, но с лёгкой насмешкой. — Или ты думал, что полиция поселит тебя в пентхаусе с видом на океан? Тэхён фыркнул, но ничего не ответил, лишь отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что этот разговор ему надоел. Его пальцы нервно теребили край худи, а взгляд блуждал по пейзажу, как будто он искал хоть что-то, что могло бы его утешить. Но Хадон был безжалостен: серый, скучный, безликий. И это только усиливало его внутреннюю панику. Вскоре машина свернула на узкую улочку, где дома стояли так близко друг к другу, что казалось, будто они держатся за руки, чтобы не развалиться. Чонгук притормозил перед одним из них — маленьким, одноэтажным домиком с потемневшей от времени черепичной крышей и облупившейся голубой краской на стенах. Небольшой палисадник перед домом был заросшим сорняками, а деревянный забор выглядел так, будто его не красили со времён династии Чосон. Окна, покрытые тонким слоем пыли, тускло поблёскивали в свете дня, а рядом с крыльцом валялась одинокая ржавая лейка, как будто кто-то забыл её там годы назад. Чонгук заглушил двигатель и молча вышел из машины, обойдя её, чтобы открыть дверь для Тэхёна. Но омега уже сам выбрался наружу, хлопнув дверью с такой силой, что стекло задрожало. Он встал посреди улицы, уперев руки в бёдра, и уставился на дом с таким выражением, будто его только что заставили поселиться в сарае. — Ты адресом не ошибся? — скривился он, и его голос был полон неподдельного ужаса. — Мы будем жить... здесь? — Он указал на дом пальцем, словно тот был личным оскорблением. — Да там один человек еле поместится! Как мы там вдвоём будем жить?! Его голос сорвался на высокой ноте, и в нём смешались отчаяние, неверие и почти детская обида. Тэхён сделал шаг вперёд, оглядывая дом с ног до головы, как будто надеялся, что это какая-то злая шутка, и сейчас из-за угла появится роскошный особняк. Но дом молчал, равнодушно глядя на него своими пыльными окнами. Чонгук, прислонившись к машине, скрестил руки на груди и усмехнулся — криво, с лёгкой насмешкой. Он явно наслаждался этим моментом, хотя и сам не был в восторге от перспективы жить в этом месте. — Ну у тебя и стандарты, конечно, — протянул он, и его голос был пропитан сарказмом. — Хотелось бы мне посмотреть на твой дом в Сеуле. Наверное, там золотые унитазы и личный дворецкий? Тэхён резко обернулся к нему, его глаза полыхнули возмущением, но в них тут же загорелся азарт, как будто Чонгук невольно подкинул ему повод похвастаться. — Вот как закончим с Ёнгваном, могу показать тебе все свои дома и квартиры, — заявил он с такой уверенностью, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Его губы растянулись в самодовольной улыбке, а подбородок гордо вздёрнулся. Чонгук замер, его брови поползли вверх, а на лице появилось выражение, в котором смешались недоверие и лёгкое раздражение. — У тебя их ещё и несколько?! — вырвалось у него, и в его голосе прозвучала нотка невольного удивления. Он тут же пожалел об этом, потому что Тэхён явно уловил его реакцию и теперь смотрел на него с ещё большей самодовольностью. — Ну конечно! — омега развёл руками, словно это было очевидно. — Не зря же я один из лучших аферистов и хакеров в стране! Думаешь, я свои миллионы в носках прячу? У меня есть пентхаус в Каннаме, лофт в Итэвоне, вилла на Чеджудо... — он начал загибать пальцы, перечисляя, и его голос становился всё более хвастливым. — А ещё пара квартир в центре, так, для мелких дел. И это я ещё не всё сказал! Чонгук смотрел на него, не мигая, и в его взгляде читалось что-то среднее между раздражением и невольным уважением. Он знал, что Тэхён — мастер своего дела, но слышать, как тот с такой лёгкостью говорит о своём богатстве, было... странно. И, чёрт возьми, немного раздражало. Потому что сам Чонгук жил в скромной квартире в спальном районе Сеула, где всё, что он мог себе позволить, — это хороший кофе по утрам и пара выходных в месяц. — Ну и зачем тебе столько домов? — буркнул он, пытаясь скрыть своё удивление за привычной насмешкой. — Чтобы в каждом прятаться от полиции? Тэхён рассмеялся — громко, звонко, и этот смех, как всегда, был таким заразительным, что даже Чонгук невольно улыбнулся, тут же попытавшись это скрыть. — О, капитан, ты просто завидуешь, — подмигнул омега, подойдя ближе и игриво ткнув его пальцем в грудь. — Но не переживай, если будешь хорошо себя вести, я, может, приглашу тебя на чай в один из своих особняков. Только не забудь вытереть ноги у входа. Чонгук фыркнул, отмахнувшись от него, и направился к багажнику, чтобы достать их скромные пожитки — единственную сумку с вещами, которые им выдала полиция. Но внутри него что-то шевельнулось. Не зависть, нет. Скорее... любопытство. Какой была жизнь Тэхёна до всего этого? До Ёнгвана, до бегства, до этой нелепой игры в супругов? И почему, чёрт возьми, он вдруг задумался об этом? Они подошли к крыльцу, и Чонгук, достав ключ, отпер входную дверь. Та скрипнула, как в дешёвом ужастике, и открыла вид на тесный, пахнущий сыростью коридор. Внутри дом оказался ещё менее впечатляющим, чем снаружи: потёртый деревянный пол, выцветшие обои с цветочным узором, старомодная мебель, которая, казалось, пережила не одно поколение. Воздух был спёртым, а свет, лившийся через маленькие окна, только подчёркивал убогость обстановки. Тэхён шагнул внутрь и тут же остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Его лицо перекосилось от ужаса, а глаза расширились, как будто он увидел привидение. — Это что, серьёзно? — выдохнул он, медленно обводя взглядом комнату. — Это... это даже не дом! Это какой-то сарай с претензией на жилое пространство! Чонгук, поставив сумку на пол, лишь пожал плечами, хотя и сам чувствовал, как внутри нарастает раздражение. Он привык к спартанским условиям, но даже для него этот дом выглядел... удручающе. — Привыкай, — бросил он сухо. — Это тебе не пентхаус в Каннаме. Тэхён метнул в него уничтожающий взгляд, но ничего не сказал, лишь прошёл дальше, осторожно, словно боялся, что пол под ним провалится. Они обошли гостиную — если можно было назвать так крохотную комнату с продавленным диваном и старым телевизором, — заглянули в кухню, где на столе стояла одинокая жестяная банка с чаем, и, наконец, добрались до спальни. И вот тут их ждал настоящий удар. Дверь скрипнула, открывая вид на маленькую комнату, в центре которой стояла одна-единственная кровать. Двуспальная, но такая узкая, что двое взрослых мужчин вряд ли могли бы уместиться на ней без того, чтобы не касаться друг друга. Рядом притулился старый комод, а на стене висело мутное зеркало, покрытое пятнами. И всё. Никакого второго спального места. Никакой второй спальни. Да что тут говорить, даже раскладушки или хотя бы матраса на полу не было. Тэхён замер на пороге, его лицо побледнело, а губы приоткрылись в немом шоке. Он медленно повернулся к Чонгуку, и его взгляд был таким, будто он только что узнал о конце света. — Это что... — начал он, и его голос дрогнул, — одна спальня? Одна кровать?! Чонгук, стоявший позади, тоже смотрел на кровать, и его лицо постепенно наливалось смесью раздражения и неверия. Он стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость. Это была не просто ошибка. Это была катастрофа. — Полковник, должно быть, ошибся, — пробормотал он, скорее самому себе, чем Тэхёну, и тут же достал телефон, набрал номер Хан Чонмина. Его пальцы дрожали от сдерживаемой ярости, пока он ждал ответа. — Здравствуйте, полковник Хан, — начал он, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё клокотало. — Эмм... А вы точно не ошиблись с адресом дома и с ключами, которые нам выдали? В доме только одна спальня... На том конце провода повисла короткая пауза, а затем раздался спокойный, почти равнодушный голос полковника: — Здравствуй, Чонгук. Ошибки нет. Всё верно. Чонгук замер, его глаза расширились, а рука с телефоном чуть дрогнула. Он даже не сразу нашёл, что ответить, только почувствовал, как кровь прилила к вискам. — Что значит... всё верно? — выдавил он, и его голос стал ниже, опаснее. — Вы хотите сказать, что мы с... с ним должны спать в одной комнате? На одной кровати?! Тэхён, стоявший рядом, услышал эти слова и издал такой громкий стон, что, казалось, его услышали все жители Хадона. Он схватился за голову, запустив пальцы в волосы, и начал ходить кругами по комнате, бормоча что-то невнятное, но явно полное отчаяния. — Это конец, — простонал он, падая на край кровати, как будто его силы окончательно покинули. — Это официально конец моей жизни. Я не переживу этого! Спать с тобой?! Да я лучше на улице ночевать буду! Чонгук метнул в него яростный взгляд, но тут же вернулся к разговору, стиснув телефон так, что тот, казалось, вот-вот треснет. — Полковник, это невозможно, — процедил он сквозь зубы. — Мы не можем... Это... Это просто абсурд! — Чонгук, — голос Хана стал твёрже, но всё ещё сохранял спокойствие, — вы в Хадоне, чтобы выжить. Чтобы вас не нашли. Этот дом — лучшее, что мы могли найти за такое короткое время. Одна спальня — это не ошибка, это необходимость. Вы должны выглядеть как пара. А пары, знаешь ли, обычно спят вместе. Чонгук открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как его лицо пылает от злости, стыда и какого-то странного, необъяснимого чувства, которое он не хотел анализировать. Он бросил взгляд на Тэхёна, который теперь лежал на кровати, раскинув руки и глядя в потолок с таким видом, будто готовился к собственной казни. — Но... — начал Чонгук, но полковник его перебил. — Никаких "но". Решайте сами, как вам организовать пространство. Главное — не привлекать внимания. Всё ясно? Чонгук молчал несколько секунд, его грудь тяжело вздымалась. Наконец, он выдавил: — Ясно. Он сбросил вызов и швырнул телефон на комод с такой силой, что тот чуть не соскользнул на пол. Его руки сжались в кулаки, а взгляд был таким, будто он готов был разнести этот дом по кирпичикам. Тэхён, всё ещё лежа на кровати, повернул голову и посмотрел на него с лёгкой, почти язвительной усмешкой. — Ну что, дорогой муж, — протянул он с нарочитой сладостью, — готов делить со мной постель? Или мне уже начинать рыть окоп на заднем дворе? Чонгук медленно повернулся к нему, и его глаза полыхнули яростью. — Заткнись, — рявкнул альфа, и его голос был таким низким, что стены, казалось, задрожали. — Если ты ещё раз откроешь свой рот, я тебя реально выгоню на улицу. Тэхён фыркнул, но на этот раз предпочёл промолчать. Он знал, когда лучше остановиться. По крайней мере, пока. Вместо этого он встал, подошёл к окну и раздвинул пыльные занавески, глядя на пустынную улицу. Его плечи чуть опустились, а в глазах мелькнула тень усталости. — Это будет ад, — пробормотал он тихо, почти себе под нос. Чонгук, всё ещё стоя у комода, лишь кивнул, чувствуя, как внутри него нарастает то же самое чувство. Ад. Именно так и будет. Но выбора у них не было. Чонгук, всё ещё кипя от раздражения и усталости после звонка полковнику, резко повернулся к Тэхёну, который стоял у окна, лениво разглядывая пустынную улицу Хадона. Альфа глубоко вдохнул, стараясь унять внутреннюю бурю, и заговорил, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё клокотало. — Давай в камень-ножницы-бумагу, либо бросим монету, чтобы решить, кто спит на кровати, — сказал он, скрестив руки на груди и глядя на Тэхёна с вызовом. — Проигравший уходит на диван в гостиной. И так будем делать каждый день. Тэхён медленно повернулся к нему, и его губы растянулись в лукавой, почти язвительной усмешке. Он приподнял бровь, словно Чонгук предложил ему сыграть в какую-то нелепую детскую игру, недостойную его гениальности. — Неужто не уступишь кровать омеге? — протянул он с нарочитой насмешкой, склонив голову набок. Его голос был пропитан притворным удивлением, но глаза искрились азартом. — А я-то думал, ты весь такой рыцарь, капитан, готовый жертвовать собой ради слабых и угнетённых. Чонгук фыркнул, и его взгляд стал ещё более колючим. Он шагнул ближе, сокращая расстояние между ними, и посмотрел на Тэхёна сверху вниз, словно напоминая, кто тут альфа. — А я не собираюсь тут играть в джентльмена, — отрезал он, и в его голосе прозвучала стальная твёрдость. — Мы в равных условиях. Хакер ты там или омега — мне плевать. Удача решит. Тэхён рассмеялся — коротко, звонко, и этот смех, как всегда, был таким заразительным, что Чонгук невольно стиснул зубы, чтобы не поддаться. Омега отошёл от окна, небрежно поправил сползшую худи и встал напротив Чонгука, уперев руки в бёдра. Его глаза сияли весельем, как будто эта дурацкая игра внезапно стала самым захватывающим событием дня. — Ну ладно, капитан, — протянул он с притворной серьёзностью, но уголки его губ дрожали от сдерживаемого смеха. — Давай испытывать удачу. Камень-ножницы-бумага, раз ты такой принципиальный. Но предупреждаю: я везучий. Чонгук хмыкнул, но кивнул, принимая вызов. Они встали друг напротив друга, и в маленькой, пыльной комнате воцарилась напряжённая тишина, как перед дуэлью. Тэхён, не сводя с Чонгука лукавого взгляда, чуть покачивался на пятках, явно наслаждаясь моментом. Чонгук же выглядел сосредоточенным, почти суровым, но в глубине его глаз мелькнула тень интереса — словно он сам не ожидал, что втянется в эту нелепость. — На счёт три, — сказал Чонгук, поднимая кулак. — Раз, два, три! Оба одновременно выбросили руки. Чонгук показал "камень". Тэхён — "бумагу". Омега издал победный вопль, подпрыгнув на месте и вскинув руки вверх, как будто только что выиграл лотерею. Его лицо озарилось такой искренней радостью, что на мгновение он показался не хакером и аферистом, а просто парнем, которому повезло в пустяковой игре. — Ха! Я же говорил! — воскликнул он, тыча пальцем в Чонгука и сияя, как новогодняя ёлка. — Везучий, капитан, везучий! Кровать моя! Чонгук закатил глаза, но уголок его губ всё-таки дрогнул в едва заметной усмешке. Он скрестил руки на груди и покачал головой, словно не мог поверить, что проиграл в такой ерунде. — Один раз выиграл и уже орёшь, как будто миллиард поднял, — буркнул он, но в его голосе не было настоящей злости. — Ладно, забирай свою кровать на сегодня. Но завтра я тебя сделаю. Тэхён, всё ещё сияя от радости, плюхнулся на кровать, раскинув руки и слегка подпрыгнув, отчего матрас жалобно скрипнул. Он выглядел как ребёнок, которому подарили долгожданную игрушку, и даже пыльные занавески и облупившиеся обои не могли испортить его настроение. — О, капитан, я уже предвкушаю, как буду спать на этой роскошной кровати! — протянул он с притворной мечтательностью, похлопав ладонью по выцветшему покрывалу. — А ты готовься к своему дивану. Надеюсь, он не слишком колючий. Чонгук фыркнул, подхватил свою сумку и направился к двери, бросив через плечо: — Радуйся, пока можешь. Завтра начнём разбираться, как нам тут жить, так что не расслабляйся. Тэхён приподнялся на локтях, глядя ему вслед с лёгкой, почти тёплой улыбкой. Он знал, что их перемирие хрупкое, как тонкий лёд, но в этот момент, в этой маленькой комнате, оно казалось почти осязаемым. — Эй, капитан, — крикнул он напоследок, и его голос был полон насмешки, но с едва уловимой ноткой искренности, — не забудь проверить диван на клопов! Чонгук лишь покачал головой, скрывая лёгкую улыбку, и вышел из комнаты, оставляя Тэхёна наслаждаться своей маленькой победой.