Преступление на двоих

Когда Чонгук, наконец, закончил возиться с отчётами, он захлопнул ноутбук с таким видом, будто только что завершил марафон. Его лицо всё ещё хранило следы раздражения, но в глубине тёмных глаз мелькнула тень усталого смирения. Он бросил взгляд на Тэхёна, который лениво разваливался на стуле, демонстративно листая какой-то старый журнал, найденный на полке. Омега выглядел так, словно уже мысленно примерял новые наряды, и это только подливало масла в огонь внутреннего недовольства Чонгука. — Поехали, — коротко бросил альфа, вставая и хватая ключи от машины. Его голос был сухим, но в нём сквозила решимость покончить с этим шопингом как можно скорее. — И не забудь, что я сказал: берём только необходимое. Тэхён вскинул голову, его губы растянулись в лукавой улыбке, но он лишь пожал плечами, сбрасывая с себя остатки лени. Он вскочил со стула, поправил своё помятое худи и последовал за Чонгуком, напевая что-то под нос, словно собирался на вечеринку, а не в захолустный торговый центр Хадона. Дорога до центра уезда заняла не больше пятнадцати минут. Машина мягко покачивалась на неровностях местных дорог, а за окном мелькали всё те же одноэтажные домики, ржавые заборы и редкие прохожие, которые, казалось, жили в своём собственном, замедленном ритме. Тэхён, сидя на переднем сиденье, лениво постукивал пальцами по колену, то и дело бросая на Чонгука насмешливые взгляды. — Напомни, капитан, — начал он с притворной серьёзностью, — сколько пар носков мне разрешено взять? Две или всё-таки три? А то я боюсь нарушить твои строгие правила. Чонгук закатил глаза, крепче сжимая руль. — Тэхён, — его голос был ровным, но с явной ноткой предупреждения, — мы сюда приехали временно. Только пока всё не уляжется. Поэтому ещё раз повторяю: берём только самое необходимое. Пару комплектов одежды, бельё, домашнюю одежду и пижаму. И всё. Не нужно набирать костюмов на каждый день. Тэхён театрально вздохнул, откинувшись на спинку сиденья и закатив глаза так, будто Чонгук только что лишил его смысла жизни. — Вот когда всё уляжется, потом можешь хоть по десять раз на дню менять одежду, — продолжал альфа, не обращая внимания на его гримасы. — Но не сейчас. Привыкай к скромным условиям. Тэхён резко повернулся к нему, его глаза сузились, а губы искривились в злой, почти болезненной усмешке. — Привыкать мне не нужно, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе мелькнула такая горечь, что Чонгук невольно бросил на него взгляд. Что-то в этих словах, в этом тоне было... личным. Как будто Тэхён не просто спорил, а вспоминал что-то, о чём не хотел говорить. Но момент прошёл так же быстро, как и возник. Омега отвернулся к окну, его пальцы нервно теребили край худи, а лицо приняло привычное выражение лёгкой насмешки. — Ладно, капитан, не переживай. Я буду паинькой. Пока. Чонгук хмыкнул, но ничего не ответил. Он не понял, что имел в виду Тэхён, но решил не лезть — пока. У них и без того было достаточно проблем. Торговый центр Хадона оказался небольшим двухэтажным зданием с выцветшей вывеской и парой потрёпанных баннеров, рекламирующих распродажу. Никаких дорогих брендовых бутиков, никаких сияющих витрин, как в Сеуле. Только несколько магазинов с одеждой среднего ценового сегмента, пара обувных отделов и крохотное кафе, от которого пахло дешёвым кофе и подгоревшими булочками. Для Тэхёна, привыкшего к роскоши Каннама и дизайнерским шоурумам, это место, вероятно, выглядело как портал в другой, менее цивилизованный мир. Но, к удивлению Чонгука, он не стал устраивать сцен. По крайней мере, сразу. Они вошли в первый попавшийся магазин — просторный, но скудно освещённый, с рядами вешалок, на которых висели джинсы, футболки и свитера в нейтральных тонах. Тэхён прошёл внутрь с видом человека, которого заставили рыться в секонд-хенде. Но его глаза, острые и внимательные, уже сканировали ассортимент, как будто он мысленно прикидывал, что из этого можно превратить в приемлемый наряд. Чонгук, держась чуть позади, наблюдал за ним с лёгким недоверием. Он ожидал, что Тэхён начнёт капризничать, хватать всё подряд или, хуже того, пытаться уговорить его на что-то дорогое и ненужное. Но омега, к его удивлению, вёл себя на удивление сдержанно. Он методично выбирал вещи, придерживаясь списка, который Чонгук так настойчиво повторял: пара штанов, несколько футболок, тёплый свитшот, домашняя одежда и пижама. Он даже не задерживался у ярких рубашек или модных курток, которые, казалось, так и манили его своим видом. — Неплохо, — пробормотал Тэхён, рассматривая чёрную футболку с простым кроем. — Не Каннам, конечно, но жить можно. — Он бросил взгляд на Чонгука, словно ожидая реакции, но альфа лишь кивнул, стараясь не показывать своего удивления. Они перешли к отделу с нижним бельём, и тут Тэхён, похоже, решил немного повеселиться. Он лениво перебирал аккуратно сложенные стопки боксеров и трусов, предназначенных для омег, когда его взгляд вдруг зацепился за что-то. Его губы медленно растянулись в лукавой, почти хищной улыбке, а глаза загорелись озорным блеском. Он поднял с полки пару кружевных трусов — тонких, почти невесомых, с изящной вышивкой, которые явно были созданы не для повседневной носки, а для... совсем других случаев. — Ой, какая красота, — протянул он с притворным восхищением, вертя трусы в руках и демонстративно разглядывая их на свету. — Для горячих ночей — самое то. — Он повернулся к Чонгуку, его улыбка стала ещё шире, а голос понизился до игривого, почти провокационного тона. — Эй, капитан, хотел бы увидеть прекрасного меня в таком белье? Чонгук, который до этого молча стоял рядом, чуть не поперхнулся воздухом. Его лицо мгновенно вспыхнуло, а глаза расширились от смеси шока и раздражения. Он метнул на Тэхёна взгляд, полный такого негодования, что тот невольно хихикнул. — Положи это обратно, — процедил Чонгук сквозь зубы, и его голос был низким, почти угрожающим. — Я серьёзно, V. Не начинай. Тэхён рассмеялся — звонко, заразительно, и этот смех, как всегда, заполнил пространство вокруг. Он небрежно бросил кружевные трусы обратно на полку, но его глаза всё ещё искрились весельем. — Ой, капитан, расслабься, — подмигнул он, отходя от полки. — Я же просто шучу. Хотя... — он сделал паузу, лукаво прищурившись, — признай, ты бы не отказался от такого зрелища. Чонгук закатил глаза, отвернувшись, чтобы скрыть лёгкое смущение, в которое, к его ужасу, его ввёл этот несносный омега. Он пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и поспешил к следующему отделу, стараясь не думать о том, как Тэхён умудряется выводить его из равновесия одним своим существованием. Когда они, наконец, добрались до кассы, Тэхён аккуратно выложил свои вещи на прилавок. Его выбор был настолько скромным, что даже Чонгук, ожидавший подвоха, не нашёл, к чему придраться. Омега стоял рядом, небрежно опираясь на прилавок, и смотрел на кассира с лёгкой, почти дружелюбной улыбкой. Кассир, молодой омега с мягкими чертами лица и добродушным взглядом, быстро пробил покупки и, взглянув на Чонгука, улыбнулся. — Какой у вас скромный муж, — сказал он, и в его голосе было искреннее удивление. — Обычно омеги, особенно если идут на шопинг со своими альфами, разоряют их. А ваш молодой человек взял только самое необходимое. Это редкость. Тэхён тут же оживился, его глаза загорелись озорным блеском. Он повернулся к Чонгуку, схватил его за локоть и придвинулся так близко, что альфа почувствовал тепло его тела. Омега мило улыбнулся, хлопая длинными ресницами, и его голос стал сладким, почти медовым: — Я такой, скажи же, Гуки? — протянул он, и это "Гуки" прозвучало так интимно, так провокационно, что Чонгук буквально подавился воздухом. Его глаза расширились, лицо вспыхнуло, а сердце, к его собственному ужасу, пропустило удар. Он уставился на Тэхёна, не в силах выдавить ни слова, пока тот продолжал сиять, как будто только что получил главную роль в романтической комедии. — Ты... — начал Чонгук, но его голос сорвался, и он поспешно отвернулся, сунув карту кассиру с такой скоростью, будто хотел поскорее сбежать. — Просто пробейте, — буркнул он, чувствуя, как жар заливает шею. Кассир, явно заметив его смущение, хихикнул, но ничего не сказал, быстро закончив с оплатой. Тэхён же, всё ещё держа Чонгука за локоть, наклонился чуть ближе и прошептал, так, чтобы слышал только он: — Ну что, Гуки, я ведь молодец? — Его голос был полон насмешки, но в глазах мелькнула тень чего-то тёплого, почти искреннего. Чонгук выдернул руку, метнув на него яростный взгляд, но уголок его губ всё-таки дрогнул в едва заметной улыбке. Он схватил пакеты с покупками и, не говоря ни слова, направился к выходу, стараясь игнорировать смешки Тэхёна, который последовал за ним, напевая что-то под нос. Этот шопинг, как и всё, что касалось Тэхёна, оказался испытанием. Но, чёрт возьми, Чонгук начинал подозревать, что эти испытания, возможно, не так уж и плохи. *** Когда Чонгук и Тэхён вернулись из торгового центра, воздух в их маленьком домике в Хадоне уже был пропитан усталостью и лёгким напряжением, которое, казалось, стало их постоянным спутником. Пакеты с покупками — скромные, но тщательно выбранные — были небрежно свалены на старый деревянный стол в кухне, а Тэхён, всё ещё напевая что-то под нос, выглядел довольным, как кот, укравший сметану. Его новая одежда, пусть и не из Каннама, уже грела его эго, и он то и дело бросал на Чонгука лукавые взгляды, словно ожидая похвалы за своё "примерное поведение" в магазине. Чонгук, напротив, был молчалив и сосредоточен, его мысли явно блуждали где-то между отчётами, которые он ещё не закончил, и необходимостью держать всё под контролем в этом чужом, неприветливом месте. Но едва они переступили порог, как их хрупкое перемирие, выстроенное во время шопинга, начало трещать по швам. Вопрос, который они оба старались отложить, всплыл снова, как назойливый призрак: кто где будет спать сегодня? Вчерашняя игра в "камень-ножницы-бумагу" уже казалась далёким воспоминанием, и Тэхён, всё ещё наслаждающийся своей победой, явно надеялся на реванш. Чонгук, однако, был настроен решительно. — Давай кинем монетку, — предложил он, доставая из кармана мелочь и глядя на Тэхёна с лёгкой насмешкой. — Честно и без споров. Орёл — я на кровати, решка — ты. Идёт? Тэхён скрестил руки на груди, его губы искривились в привычной язвительной усмешке. Он явно не был в восторге от идеи полагаться на удачу, но всё же кивнул, бросив взгляд на монетку, словно пытался взглядом заставить её упасть нужной стороной. — Ладно, капитан, — протянул он, лукаво прищурившись. — Но если я выиграю, ты будешь жалеть, что не уступил мне сразу. Я уже вижу, как ты корчишься на том диване. Чонгук хмыкнул, подбросил монетку и ловко поймал её, хлопнув ладонью по тыльной стороне руки. Он убрал ладонь, и оба уставились на результат. Орёл. — Ха! — Чонгук поднял взгляд на Тэхёна, его глаза загорелись торжеством, а губы растянулись в редкой, почти мальчишеской улыбке. — Кровать моя. Без разговоров. Тэхён замер, его лицо перекосилось от неподдельного ужаса. Он открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Его глаза расширились, а затем сузились, как у кошки, готовой к прыжку. — Ты шутишь? — выдавил он, и его голос сорвался на высокий, почти панический тон. — Серьёзно? Орёл? Да это подстава! Ты, небось, специально монетку подкрутил! Чонгук закатил глаза, убирая монетку в карман и направляясь к спальне, чтобы забрать свои вещи. — Не ной, — бросил он через плечо, и его голос был полон сарказма. — Проиграл — принимай поражение. Диван ждёт, V. Тэхён, не привыкший сдаваться, тут же ринулся за ним, его шаги гулко отдавались по скрипучему полу. Он влетел в спальню, где Чонгук уже начал разбирать свою сумку, и принялся умолять, его голос колебался между отчаянием и притворной сладостью. — Ну, капитан, — начал он, сложив руки в умоляющем жесте и хлопая ресницами, как герой мелодрамы. — Давай поменяемся, а? Я же омега, мне нужно спать на кровати! Этот диван — просто орудие пыток! Я вчера на кровати еле выжил, а ты хочешь, чтобы я теперь на том куске фанеры спал? Это же нечестно! Чонгук, не прерывая своего занятия, бросил на него взгляд, полный ледяного равнодушия. — Мы кинули монетку. Ты проиграл. Всё честно, — отрезал он, и его голос был твёрд, как гранит. — Не начинай, Тэхён. Я не уступлю. Тэхён топнул ногой, его лицо вспыхнуло от возмущения. Он шагнул ближе, ткнув пальцем в сторону Чонгука, и его голос стал громче, почти яростным. — Ты просто невыносимый! — воскликнул он, и его глаза полыхнули обидой. — Гад и грубиян! Чонгук медленно повернулся к нему, его брови поползли вверх, а губы искривились в язвительной усмешке. — Гад? — переспросил он, и его голос был пропитан насмешкой. — Это ты сейчас ноешь, как избалованный ребёнок, а я гад? Иди на диван, V, и не трынди. Тэхён открыл рот, чтобы возразить, но, увидев, как Чонгук угрожающе прищурился, понял, что дальше спорить бесполезно. Его плечи поникли, а лицо приняло выражение глубокой обиды. Он бросил на альфу последний уничтожающий взгляд, пробормотал: — Гад, — еще раз повторил он, высунув язык и, развернувшись, гордо прошествовал в гостиную, хлопнув дверью спальни так, что стены задрожали. В гостиной было холодно и неуютно. Старый диван, обитый выцветшей тканью, выглядел так, будто его вытащили из подвала. Пружины торчали, обивка пахла сыростью, а подушка, которую Тэхён нашёл в шкафу, была тонкой, как лист бумаги. Он бросил на диван одеяло, которое тоже пахло чем-то старым и затхлым, и с тяжёлым вздохом рухнул на него, скрестив руки на груди. — Это просто кошмар, — пробормотал он себе под нос, уставившись в потолок, где в тусклом свете лампы виднелись трещины. — Я, Ким Тэхён, лучший хакер и аферист, сплю на этом... этом пыточном станке. Позор. Он ворочался, пытаясь найти хоть сколько-нибудь удобное положение, но диван, казалось, был создан для того, чтобы лишить человека сна. Пружины впивались в бёдра, подушка сбивалась в комок, а одеяло сползало на пол каждые пять минут. Тэхён стонал, ругался, переворачивался с боку на бок, но сон не шёл. Его тело, привыкшее к мягким матрасам и шёлковым простыням, протестовало против этой несправедливости. Даже кровать в спальне, которую он вчера проклинал за жёсткость, теперь казалась ему верхом роскоши. Часы тикали, время тянулось мучительно медленно. Где-то около двух ночи Тэхён, измученный и злой, наконец не выдержал. Он сел на диване, запустив пальцы в волосы, и уставился в темноту. Его взгляд невольно скользнул к двери спальни. Там, за тонкой деревянной перегородкой, спал Чонгук — на кровати, которую Тэхён так хотел вернуть. И вдруг в его голове зародилась идея. Безумная, рискованная, но, чёрт возьми, лучше, чем ещё одна минута на этом диване. Он тихо встал, его босые ноги бесшумно коснулись холодного пола. Тэхён умел двигаться тихо — годы афер, взломов и проникновений в самые охраняемые места научили его быть тенью. Он прокрался к двери спальни, осторожно повернул ручку и приоткрыл её, стараясь не издать ни звука. В комнате было темно, лишь слабый лунный свет пробивался сквозь щель в занавесках, освещая силуэт Чонгука на кровати. Альфа спал, его дыхание было ровным, почти неслышным. И, о чудо, он лежал на самом краю, оставляя достаточно места с другой стороны. Тэхён замер, его сердце бешено колотилось. Он смотрел на спящего Чонгука, и его передёрнуло от одной мысли о том, что он собирается сделать. — Господи... — прошептал он еле слышно, прижав руку к груди. — Я действительно собираюсь лечь рядом с этим... с этим капитаном? Иу. Он сглотнул, чувствуя, как внутри борются гордость, отвращение и отчаянное желание хоть немного поспать. Диван был сущим адом, а кровать — пусть и с Чонгуком — манила, как оазис в пустыне. Тэхён сделал глубокий вдох, мысленно напомнив себе, что он Ким Тэхён, человек, который обводил вокруг пальца целые корпорации. Уж с одной кроватью он точно справится. Он сделал шаг, затем ещё один, двигаясь так бесшумно, что даже половицы не скрипнули. Осторожно, почти затаив дыхание, он опустился на край кровати, стараясь не коснуться Чонгука. Матрас чуть прогнулся под его весом, но Тэхён замер, ожидая, что альфа вот-вот проснётся. Но Чонгук не шевелился, его дыхание оставалось ровным. Омега медленно вытянулся на кровати, устроившись на самом краю, так далеко от Чонгука, насколько позволяла узкая кровать. Он даже дышал через раз, боясь нарушить тишину. Но он не учёл одного: Чонгук был полицейским. И не просто полицейским, а тем, кто годами оттачивал свои инстинкты, спал чутко, как зверь, готовый в любую секунду сорваться в бой. Едва Тэхён устроился на кровати, как в ту же секунду его запястья оказались прижаты к матрасу сильными руками. Чонгук, мгновенно проснувшись, навис над ним, его тёмные глаза сверкали в полумраке, а лицо было смесью шока, ярости и чего-то ещё, что Тэхён не успел разобрать. — Тэхён?! — рявкнул он, и его голос, хриплый от сна, был полон неверия. — Какого чёрта ты тут делаешь?! Тэхён, прижатый к кровати, моргнул, а затем, как будто ничего не произошло, расплылся в невинной, почти ангельской улыбке. Его глаза заискрились лукавым весельем, а голос стал сладким, как мёд. — Доброй ноченьки, капитан, — протянул он, и его тон был таким игривым, что даже в этой ситуации звучал почти вызывающе. — Просто подумал, что кровать всё-таки для двоих. Не хочешь поделиться? Чонгук уставился на него, его лицо всё ещё пылало от внезапного пробуждения, а руки, сжимавшие запястья Тэхёна, чуть дрогнули. Он явно не знал, то ли задушить омегу, то ли просто вышвырнуть его обратно в гостиную. Но Тэхён, со своей наглостью и этим умением превращать любую ситуацию в игру, смотрел на него так, будто это была самая естественная вещь в мире. Секундное замешательство Чонгука было настолько мимолётным, что его едва ли можно было заметить, но Тэхён, с его острым, почти хищным чутьём, уловил этот момент слабости. Его невинная улыбка мгновенно превратилась в самодовольную ухмылку, а глаза загорелись озорным, почти дьявольским блеском. Воспользовавшись замешательством альфы, он молниеносно извернулся, выскользнув из его хватки, как угорь, и, с ловкостью, которой Чонгук явно не ожидал, перевернул их позиции. В следующую секунду альфа оказался опрокинутым на кровать, а Тэхён, с триумфальной усмешкой, оседлал его бёдра, упираясь ладонями в его грудь. — Теряешь хватку, капитан, — протянул омега, и его голос был пропитан такой наглой уверенностью, что Чонгук на мгновение потерял дар речи. Тэхён наклонился чуть ближе, его растрёпанные волосы упали на лоб, а глаза искрились весельем и вызовом. — Смотри, омега, а прижал тебя к кровати. Кто бы мог подумать, а? Чонгук замер, его дыхание сбилось, а сердце, к его собственному ужасу, пропустило удар. Он смотрел на Тэхёна, чьё лицо было так близко, что он чувствовал тепло его дыхания, и в его голове, словно в замедленной съёмке, пронеслась тысяча мыслей. Что, чёрт возьми, происходит? Как этот наглый, невыносимый хакер умудрился перевернуть его, полицейского с восьмилетним стажем, как какого-то новичка? И почему, чёрт возьми, он не может отвести взгляд от этих смеющихся глаз? Но замешательство длилось недолго. Инстинкты Чонгука, отточенные годами службы, сработали быстрее, чем его разум успел осознать происходящее. Его губы искривились в хищной усмешке, а глаза сузились, как у зверя, готового к прыжку. — Ты так в этом уверен? — процедил он, и его голос был низким, почти угрожающим, с лёгкой хрипотцой, которая заставила Тэхёна невольно сглотнуть. В следующую секунду Чонгук резко дёрнулся, его руки снова поймали запястья омеги, и с лёгкостью, которая казалась почти нечеловеческой, он перевернул их обратно. Кровать жалобно скрипнула под их весом, протестуя против таких резких кувырканий, а Тэхён снова оказался прижатым к матрасу, его запястья — в стальной хватке Чонгука. Альфа нависал над ним, его тёмные волосы слегка растрепались, а лицо было смесью раздражения, торжества и чего-то ещё — чего-то, что заставило сердце Тэхёна забиться быстрее, чем он был готов признать. — Не зазнавайся, V, — хмыкнул Чонгук, и его голос был полон сарказма, но в нём мелькнула тень веселья. — Думаешь, можешь меня одолеть? Мечтай дальше. Тэхён, прижатый к кровати, моргнул, но его лицо не утратило той наглой, почти дьявольской уверенности. Его губы растянулись в широкой, провокационной улыбке, а глаза заискрились ещё ярче, как будто эта борьба только раззадорила его. — Капитан, а ты всё ещё не ответил на мой вопрос, — протянул он, и его голос был таким сладким, таким игривым, что мог бы растопить лёд. — Поделишься? — Он чуть приподнял подбородок, глядя на Чонгука с притворной невинностью, но его взгляд был полон вызова, как будто он нарочно испытывал альфу, проверяя, как далеко тот готов зайти. Чонгук стиснул зубы, чувствуя, как внутри него закипает знакомая смесь раздражения и... чего-то ещё. Что-то, что он не хотел анализировать. Он смотрел на Тэхёна, на его растрёпанные волосы, на эту дерзкую улыбку, на то, как он, даже будучи прижатым к кровати, умудрялся выглядеть так, будто всё под контролем. И это бесило. Бесило до невозможности. Но, чёрт возьми, это было... захватывающе. — Ты невыносим, — выдохнул Чонгук, и его голос дрогнул, выдавая, что он не так спокоен, как хотел бы казаться. Он чуть ослабил хватку, но не отпустил запястья Тэхёна, всё ещё нависая над ним. — Думаешь, я просто так уступлю тебе кровать? После того, как ты пробрался сюда, как вор? Тэхён хихикнул, и этот звук, звонкий и лёгкий, словно разрядил напряжение в комнате. Он чуть изогнулся под Чонгуком, не пытаясь вырваться, но явно наслаждаясь моментом. — Вор? — переспросил он, приподняв бровь. — Ой, капитан, не надо так грубо. Я просто... искал компромисс. — Он сделал паузу, лукаво прищурившись. — И, знаешь, эта кровать вполне себе нормальная для двоих. Если ты, конечно, не боишься, что я тебя ночью случайно придушу. Чонгук фыркнул, но его губы невольно дрогнули в едва заметной улыбке. Он смотрел на Тэхёна, на его наглую уверенность, на этот вызов в глазах, и чувствовал, как внутри него что-то сдвигается. Не дружба, не доверие, но что-то живое, тёплое, что делало этот момент странно... притягательным. Он медленно отпустил запястья омеги, но не отстранился, всё ещё оставаясь над ним, как будто не до конца решив, что делать дальше. — Один раз, — наконец сказал он, и его голос был тише, но всё ещё твёрд. — Только сегодня. Но если ты хоть раз пнёшь меня во сне или начнёшь храпеть, я вышвырну тебя обратно на диван. Понял? Тэхён расплылся в победной улыбке, его глаза засияли, как у ребёнка, которому подарили долгожданную игрушку. Он расслабился, откинувшись на кровать, и небрежно махнул рукой. — Договорились, капитан, — протянул он, подмигнув. — Но предупреждаю: я сплю, как ангел. А вот ты... не ворчи во сне, ладно? Не хочу просыпаться от твоего полицейского бурчания. Чонгук закатил глаза, наконец отстраняясь и ложась на свою сторону кровати. Он повернулся спиной к Тэхёну, стараясь игнорировать тепло, исходящее от омеги, и лёгкое покалывание в груди, которое он не хотел принимать. Кровать скрипнула, принимая их обоих, и в комнате повисла тишина — не тяжёлая, как раньше, а какая-то странно уютная, несмотря на весь абсурд ситуации. Тэхён, лёжа на своём краю, смотрел в потолок, его губы всё ещё хранили лёгкую улыбку. Он знал, что перешёл черту, но, чёрт возьми, это того стоило. И, может быть, только может быть, этот тесный домик в Хадоне начинал казаться ему чуть менее невыносимым.