Преступление на двоих

После завтрака, наполненного их привычными подколками и неожиданными откровениями, кухня в маленьком домике в Хадоне казалась почти уютной. Остатки кимбапа и мисо-супа были убраны, посуда вымыта, а утренний свет, пробивающийся через пыльное окно, мягко освещал старый деревянный стол. Тэхён лениво потянулся, как кот, и плюхнулся на диван в гостиной, бросив на Чонгука взгляд, полный притворной скуки. Его глаза, однако, искрились озорством, как будто он уже придумал, как нарушить покой альфы. — Эй, капитан, — начал он, лениво растягивая слова, — у нас, получается, только один ноут на двоих, да? Чонгук, который только что закончил вытирать руки о полотенце, бросил на него взгляд через плечо. Его брови нахмурились, но он ответил спокойно, почти равнодушно: — Да. Тэхён хмыкнул, его губы растянулись в лукавой улыбке. Он встал с дивана, небрежно поправил волосы и направился к столу, где лежал ноутбук Чонгука — старенький, но надёжный, с потёртым корпусом, который явно повидал немало полицейских операций. Омега протянул руку, собираясь схватить его, как будто это была его собственность. — Ну, тогда я его возьму, — заявил он, и его голос был полон такой наглой уверенности, что Чонгук невольно замер. — Даже не спросишь разрешения? — процедил альфа, его голос стал ниже, а глаза сузились. — Это, между прочим, моя вещь. Тэхён повернулся к нему, его улыбка стала ещё шире, почти дьявольской. Он небрежно пожал плечами, подхватил ноутбук и плюхнулся обратно на диван, развалившись на нём, как король на троне. — Пофиг, — бросил он, и его голос был пропитан насмешкой. — Не парься, капитан. Я же не собираюсь твои полицейские отчёты читать... пока. Чонгук закатил глаза, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Он шагнул ближе, уперев руки в бока, и его голос стал резче. — Пароль... — начал он, но не успел закончить, как Тэхён перебил его, не отрывая взгляда от экрана. — Не нужен, — сказал омега, и его голос был таким небрежным, будто он говорил о погоде. — Я уже разблокировал. Чонгук так и завис, его глаза расширились, а челюсть чуть не упала на пол. Он уставился на Тэхёна, который, развалившись на диване, лениво постукивал по клавишам, как будто ничего особенного не произошло. Его лицо выражало полное равнодушие, но уголки губ подрагивали, выдавая, что он наслаждается реакцией альфы. — Как?... — выдавил Чонгук, его голос был хриплым от шока. — Как, блин, можно взломать пароль за меньше чем минуту? Тэхён наконец поднял взгляд, его глаза загорелись весельем, а губы растянулись в самодовольной ухмылке. Он откинулся на спинку дивана, закинув одну ногу на другую, и посмотрел на Чонгука с таким видом, будто тот только что задал самый глупый вопрос в мире. — Ой, капитан, ты такой милый, когда в шоке, — протянул он, и его голос был пропитан насмешкой. — Думаешь, твой пароль — это какая-то неприступная крепость? Да я такие ломаю на раз-два, ещё и с закрытыми глазами. — Он сделал паузу, его улыбка стала ещё шире. — Хочешь, я тебе ещё твой банковский пин-код скажу? Или, может, пароль от твоей почты? Чонгук стиснул зубы, его лицо вспыхнуло, а в груди заклокотало раздражение. Он шагнул ближе, нависая над Тэхёном, и его голос стал низким, почти угрожающим. — Хватит паясничать, — рявкнул он. — Объясни, как ты это сделал. И не вздумай мне тут лапшу на уши вешать. Тэхён рассмеялся — звонко, заразительно, и этот смех, как всегда, смягчил напряжение в комнате. Он сел ровнее, поставив ноутбук на колени, и посмотрел на Чонгука с лукавым прищуром. — Ладно, ладно, не злись, капитан, — сказал он, поднимая руки в притворном жесте капитуляции. — Всё просто. Твой пароль — комбинация букв и цифр, основанная на твоём дне рождения и, вероятно, имени твоего брата. Слишком предсказуемо для полицейского, знаешь ли. Я запустил простенький скрипт, который перебирает варианты на основе общедоступной информации о тебе. Меньше минуты — и вуаля, я внутри. — Он подмигнул, его глаза сверкнули триумфом. — Совет на будущее: не используй личные данные в паролях. Это как оставить ключ от сейфа под ковриком. Чонгук смотрел на него, его лицо было смесью раздражения и невольного восхищения. Этот омега, со всей своей наглостью и дерзостью, был чертовски хорош в своём деле. И это, к его собственному удивлению, вызывало не только злость, но и... уважение. Он покачал головой, пробормотав что-то неразборчивое себе под нос, и опустился на диван рядом с Тэхёном, бросив на него взгляд. — Ты невыносим, — буркнул он, но его голос был лишён прежней резкости. — Ладно, раз ты уже влез в мой ноут, давай сделаем что-нибудь полезное. Надо думать, как поймать Ёнгвана. И, похоже, без твоих... талантов тут не обойтись. Тэхён приподнял бровь, его улыбка стала чуть серьёзнее, но он не смог удержаться от очередной подколки. — Ого, капитан, ты просишь помощи у преступника? — протянул он, лукаво прищурившись. — Это что, я теперь официально твой напарник? Может, мне ещё значок дадут? Чонгук закатил глаза, но уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. — Заткнись и слушай, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Ёнгван — не просто преступный авторитет. Он умён, осторожен, и у него целая сеть. Если мы хотим его поймать, нам нужно найти его слабое место. А для этого нужны данные — его связи, счета, маршруты. Ты же хакер, вот и делай свою работу. Тэхён вдруг посерьёзнел, и это было так неожиданно, что Чонгук невольно замер. Омега выпрямился, его глаза, обычно искрящиеся весельем, стали острыми, почти холодными. Он поставил ноутбук на стол, его пальцы замерли над клавиатурой, а голос стал низким, деловым. — Хорошо, капитан, — сказал он, и в его тоне не было ни тени насмешки. — Ёнгван — большая рыба, и он не оставляет следов, которые легко найти. Но у всех есть слабые места. Его сеть работает через зашифрованные серверы, а деньги он отмывает через подставные компании. Если мы хотим начать, нужно найти точку входа — например, одного из его посредников. Я могу попробовать взломать их коммуникации, но мне нужен доступ к их внутренней сети. А для этого... — он сделал паузу, его взгляд стал ещё острее, — мне нужно знать, что у тебя есть. Какие данные ты уже собрал? Любые зацепки, имена, явки. Чонгук смотрел на него, не мигая, его лицо выражало смесь удивления и невольного уважения. Этот Тэхён — серьёзный, сосредоточенный, с этим холодным, почти профессиональным взглядом — был совсем не похож на того наглого омегу, который дразнил его полчаса назад. И это, к его собственному удивлению, впечатляло. — У меня есть досье, — сказал он наконец, и его голос был тише, но твёрд. — Несколько имён, которые мы связываем с Ёнгваном. Один из них — Ким Джунхо, мелкий посредник, занимается логистикой. У него есть офис в Сеуле, но он часто использует защищённые каналы для связи. Если ты сможешь взломать его переписку, мы, возможно, найдём что-то, что приведёт нас к Ёнгвану. Тэхён кивнул, его пальцы уже забегали по клавиатуре, как будто он не мог дождаться, чтобы начать. Его лицо было сосредоточенным, почти суровым, и Чонгук вдруг понял, что этот омега — не просто хакер, а настоящий мастер своего дела. — Хорошо, — сказал Тэхён, не отрывая взгляда от экрана. — Я начну с Ким Джунхо. Попробую пробить его IP, посмотреть, какие серверы он использует. Если он хоть раз ошибся — а они все ошибаются, — я найду зацепку. Но тебе, капитан, придётся мне доверять. Никаких «где ты это взял» или «это незаконно». Договорились? Чонгук хмыкнул, его губы искривились в лёгкой усмешке. — Договорились, — сказал он, и его голос был полон сарказма, но с ноткой искренности. — Но если ты влезешь в мои файлы или начнёшь шариться по моим личным данным, я тебя придушу. Тэхён рассмеялся, его серьёзность на секунду сменилась привычным озорством. — Ой, капитан, не угрожай, а то я начну фантазировать, — подмигнул он, но тут же вернулся к ноутбуку, его пальцы снова забегали по клавишам. Они просидели так несколько часов, обсуждая детали, перебирая имена и возможные подходы. Тэхён предлагал идеи, которые Чонгуку даже в голову не приходили — от перехвата зашифрованных сообщений до анализа метаданных в транзакциях. Альфа, несмотря на своё упрямство, не мог не признать, что омега был чертовски хорош. Они решили начать с попытки взломать почтовый сервер Ким Джунхо, используя фишинговую атаку, чтобы получить доступ к его переписке. Это был риск, но, как сказал Тэхён, «без риска нет победы». Когда они закончили, Чонгук забрал ноутбук и сел работать над своими отчётами, бросив на Тэхёна взгляд, полный притворного раздражения. — Не расслабляйся, V, — буркнул он. — Это только начало. Тэхён лишь хмыкнул, развалившись на диване, и его глаза снова заискрились весельем. — Ох, капитан, я всегда готов, — подмигнул он. — А ты держись, а то я тебя ещё удивлю. Вечер был тихим, почти удушающе спокойным. Солнце давно село, и домик погрузился в полумрак, освещаемый лишь тусклой лампой в спальне. Чонгук и Тэхён стояли друг напротив друга, оба усталые после долгого дня, но всё ещё полные энергии для их привычных перепалок. Они начали говорить о чём-то простом — о том, кто будет спать на кровати, о том, как Тэхён опять оставил посуду немытой, — но, как это часто бывало, разговор быстро зашёл не в то русло. — Серьёзно, V, ты хоть раз можешь сделать что-то нормально? — рявкнул Чонгук, его голос был полон раздражения, а глаза полыхали. — Ты как ребёнок, честное слово. Всё за тобой убирать надо! Тэхён, стоя у кровати, скрестил руки на груди, его губы искривились в злой усмешке. Его глаза, обычно искрящиеся весельем, теперь были холодными, почти колючими. — Ой, капитан, не начинай, — процедил он, и его голос был пропитан ядом. — Ты мне не нянька, а я тебе не подчинённый. Если тебе не нравится, как я живу, вали обратно в Сеул и лови своих бандитов в одиночку! Чонгук шагнул ближе, его кулаки сжались, а голос стал низким, почти рычащим. — Ты думаешь, мне это всё в радость? — прорычал он. — Я тут торчу, рискую своей карьерой, чтобы прикрывать твою задницу, а ты даже посуду помыть не можешь! Ты вообще о чём-нибудь думаешь, кроме себя? Тэхён фыркнул, его глаза полыхнули яростью, и он шагнул навстречу, сокращая расстояние между ними. Их лица оказались так близко, что Чонгук почувствовал тепло его дыхания, а Тэхён, похоже, нарочно провоцировал, его взгляд был полон вызова. — А ты, капитан, прям образец морали, да? — прошипел он, и его голос был полон сарказма. — Всё такой правильный, такой идеальный. Может, тебе просто не нравится, что я не прогибаюсь под твои правила? Не привык, что кто-то смеет тебе перечить? Накал страстей нарастал, их голоса становились громче, слова — острее, как будто они оба выплёскивали всё, что накопилось за эти дни. Чонгук, теряя терпение, усмехнулся, его глаза сверкнули, и он выпалил, не подумав: — Тебя родители точно не учили хорошим манерам. Тэхён замер. Его лицо мгновенно стало холодным, как лёд, а глаза, только что полные ярости, теперь были пустыми, почти пугающими. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок, но не успел ничего сказать. В следующую секунду он ощутил резкую, ослепляющую боль — Тэхён, с тем же холодным выражением лица, ударил его коленом в пах. Чонгук согнулся, его дыхание сбилось, а лицо перекосилось от боли. — Лучше заткни свой паршивый рот, гад, — прошипел Тэхён, и его голос был таким низким, таким ядовитым, что Чонгук невольно вздрогнул. Но боль только разожгла его ярость. Альфа выпрямился, стиснув зубы, и, не думая, бросился вперёд. В одно мгновение он повалил Тэхёна на кровать, захватив его руки и прижав их над головой. Кровать жалобно скрипнула под их весом, а Чонгук навис над омегой, его глаза полыхали яростью, а голос стал хриплым от гнева. — Да как ты посмел? — прорычал он, и его лицо было так близко, что Тэхён чувствовал жар его дыхания. — Ты хоть понимаешь, что я могу... Тэхён, прижатый к кровати, не выглядел напуганным. Его глаза, всё ещё холодные, сверкнули злой насмешкой, а губы искривились в ядовитой усмешке. Он чуть изогнулся, не пытаясь вырваться, но явно провоцируя. — Ох, боюсь, боюсь, капитан, — процедил он, и его голос был полон сарказма. — Неужели насиловать будешь? Давай, покажи, какой ты крутой альфа. Чонгук замер, его взгляд был прикован к Тэхёну, чьё холодное, почти безжизненное выражение лица резало его изнутри, как нож. Его ярость, которая всего секунду назад кипела в груди, вдруг отступила, сменившись чем-то другим — смесью шока, растерянности и, возможно, стыда. Он смотрел в глаза омеги, в которых, несмотря на всю его браваду, мелькнула тень боли, и вдруг понял, что зашёл слишком далеко. Его хватка на запястьях Тэхёна ослабла, пальцы разжались, и он медленно, почти неохотно, отпустил его руки. Тэхён не шевельнулся, продолжая лежать на кровати, его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а взгляд оставался холодным, но Чонгук чувствовал, что эта холодность — лишь маска, скрывающая что-то гораздо более глубокое. Альфа отступил на шаг, его лицо всё ещё было напряжённым, но гнев в его глазах сменился чем-то другим — чем-то, что он сам не мог до конца понять. Он сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки, и его голос, когда он заговорил, был хриплым, почти надломленным. — Сегодня можешь спать на кровати, — бросил он быстро, не глядя на Тэхёна, и, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел из спальни, хлопнув дверью чуть сильнее, чем хотел. Дверь за ним закрылась с глухим стуком, оставив Тэхёна одного в полутёмной комнате. Омега медленно сел на кровати, его запястья всё ещё горели от хватки Чонгука, а сердце колотилось так сильно, что он слышал его стук в ушах. Он смотрел на закрытую дверь, его лицо оставалось холодным, но внутри него бушевала буря — гнев, боль, что-то ещё, что он не хотел называть. Он сжал кулаки, его ногти впились в ладони, и тихо выдохнул, пытаясь успокоиться. Этот момент, этот проклятый разговор, перевернул что-то в их и без того хрупком равновесии, и Тэхён ненавидел себя за то, что позволил этому случиться. Чонгук, стоя в гостиной, прислонился спиной к стене, его дыхание было тяжёлым, а мысли путались. Он запустил пальцы в волосы, с силой потянув их, и тихо выругался себе под нос. Что, чёрт возьми, только что произошло? Он никогда не терял контроль так сильно, никогда не позволял эмоциям брать верх. Но Тэхён... этот омега умудрялся выводить его из себя одним своим существованием. И теперь, вспоминая его холодный взгляд, его ядовитые слова, Чонгук чувствовал, как внутри что-то сжимается — не гнев, не раздражение, а что-то гораздо более неприятное. Стыд? Сожаление? Он не знал. И это бесило его ещё больше. Утро следующего дня наступило холодное и серое, как и настроение в их маленьком домике. Чонгук проснулся на старом диване в гостиной, его спина ныла от неудобной позы, а в голове всё ещё крутились обрывки вчерашнего вечера. Он встал, потирая шею, и направился на кухню, надеясь, что кофе поможет ему собраться с мыслями. Но едва он вошёл, как увидел Тэхёна, который уже хлопотал у плиты. Омега, как и вчера, приготовил завтрак — простой, но аппетитный: рис, жареные яйца, немного кимчи. Аромат был соблазнительным, но атмосфера в кухне была тяжёлой, почти осязаемой. Тэхён, заметив Чонгука, даже не повернулся. Его движения были механическими, лицо — непроницаемым, а глаза, обычно искрящиеся весельем, теперь были пустыми. Он молча взял свою тарелку, обошёл Чонгука, как будто того и не существовало, и направился к спальне. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и Чонгук услышал, как замок повернулся. Этот звук — такой простой, но такой окончательный — ударил его сильнее, чем он ожидал. Альфа стоял посреди кухни, его кулаки сжались, а в груди заклокотало раздражение — не на Тэхёна, а на самого себя. Он хотел постучать в дверь, сказать что-то, но слова застревали в горле. Вместо этого он просто налил себе кофе и сел за стол, пытаясь сосредоточиться на своих отчётах. Но мысли всё время возвращались к вчерашнему вечеру, к тому, как он сорвался, к тому, как Тэхён ударил его, к тому, как всё это вышло из-под контроля. За весь день они практически не виделись, хотя домик был крошечным, и избежать друг друга было почти невозможно. Тэхён оставался в спальне, изредка выходя за водой или перекусом, и каждый раз, когда их пути пересекались, он проходил мимо Чонгука, не удостоив его даже взглядом. Чонгук, в свою очередь, погрузился в работу, но его мысли то и дело возвращались к омеге. Он ненавидел эту тишину, это напряжение, которое висело в воздухе, но не знал, как его разорвать. И, что ещё хуже, он не знал, хочет ли он это делать. Вечер наступил незаметно, окутав домик холодной темнотой. Чонгук сидел в гостиной, листая досье на ноутбуке, когда услышал тихие шаги. Он поднял взгляд и увидел Тэхёна, который стоял у холодильника на кухне. Омега был в толстовке, но рукав слегка задрался, когда он потянулся за кружкой, и Чонгук замер. На запястье Тэхёна, едва заметные в тусклом свете лампы, виднелись синяки — лёгкие, но отчётливо фиолетовые, в форме пальцев. Его пальцев... Чонгук почувствовал, как горло сжалось, а в груди заклокотало что-то тяжёлое, почти болезненное. Он не успел отвести взгляд, и Тэхён, заметив, куда смотрит альфа, быстро поправил рукав, прикрывая запястье. Его лицо осталось непроницаемым, но глаза на секунду полыхнули чем-то — гневом, болью, может быть, стыдом. Он быстро налил сока в кружку и уже собирался уйти, но Чонгук, повинуясь какому-то импульсу, вскочил с дивана и шагнул к нему. — Тэхён, постой, — сказал он, и его голос был хриплым, почти умоляющим. Он сам не ожидал, что скажет это, но теперь, когда слова вырвались, он не мог остановиться. Тэхён замер, его спина напряглась, а рука, сжимающая кружку, чуть дрогнула. Он медленно повернулся, его глаза были холодными, почти колючими, а губы искривились в едва заметной усмешке. — Что, капитан? — процедил он, и его голос был пропитан ядом. — Хочешь ещё поругаться? Или решил извиниться за свой вчерашний цирк? Чонгук сжал кулаки, его лицо вспыхнуло, но он заставил себя сделать глубокий вдох. Он смотрел на Тэхёна, на его напряжённую позу, на эти синяки, которые он сам оставил, и чувствовал, как внутри что-то рушится. Он ненавидел себя за это — за то, что сорвался, за то, что причинил боль, за то, что позволил этому омеге пробить его защиту. — Я... — начал он, но его голос сорвался, и он замолчал, пытаясь найти слова. — Я не хотел... вчера. Я перегнул. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул к запястью Тэхёна, теперь скрытому рукавом. — Я не хотел... этого. Тэхён смотрел на него, его глаза сузились, а лицо оставалось непроницаемым. Он молчал, и эта тишина была хуже любых слов. Наконец, он фыркнул, его усмешка стала ещё более язвительной. — О, какие трогательные извинения, — сказал он, и его голос был полон сарказма. — Ты думаешь, пара слов всё исправит? Или что я теперь должен броситься тебе на шею и сказать: «Всё ок, капитан, ты просто был на эмоциях»? — Он шагнул ближе, его глаза полыхнули гневом. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Или тебе плевать? Чонгук стиснул зубы, его кулаки сжались сильнее, но он не отступил. Он смотрел на Тэхёна, чувствуя, как каждое его слово режет его, как нож, но он знал, что заслужил это. — Мне не плевать, — сказал он, и его голос был низким, почти надломленным. — Я знаю, что облажался. И я... я не хотел тебя... — Он замолчал, не в силах подобрать слова. — Просто скажи, что я могу сделать, чтобы это исправить. Тэхён моргнул, его брови приподнялись, а в глазах мелькнула тень удивления. Он явно не ожидал такого — не этой искренности, не этой уязвимости. Его усмешка поблекла, и на секунду он выглядел растерянным, почти уязвимым. Но затем он взял себя в руки, его лицо снова стало холодным, и он пожал плечами. — Исправить? — переспросил он, и его голос был тише, но всё ещё язвительным. — Ничего не надо исправлять, капитан. Просто держи свои руки при себе и не лезь туда, куда тебя не просят. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по лицу Чонгука, и в нём мелькнула тень чего-то другого — чего-то, что он не хотел показывать. — И, может, тогда мы оба выживем в этом сарае. Он развернулся, собираясь уйти, но Чонгук, повинуясь какому-то импульсу, схватил его за локоть — не сильно, но достаточно, чтобы остановить. Тэхён замер, его тело напряглось, а взгляд, когда он повернулся, был полон предупреждения. — Убери руку, — процедил он, и его голос был холодным, как лёд. Чонгук тут же отпустил его, подняв руки в примирительном жесте. Его лицо было напряжённым, но глаза — полными искреннего сожаления. — Прости, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я просто... я не хочу, чтобы так было. Между нами. Мы тут застряли, и... я не хочу, чтобы мы друг друга ненавидели. Тэхён смотрел на него, его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Он молчал, и эта тишина была почти невыносимой. Наконец, он выдохнул, его плечи чуть поникли, а голос, когда он заговорил, был тише, почти усталым. — Я тебя не ненавижу, капитан, — сказал он, и его тон был лишён привычной насмешки. — Но если ты ещё раз перейдёшь черту, я тебе не просто коленом врежу. Понял? Чонгук кивнул, его взгляд был твёрд, но в нём мелькнула тень облегчения. — Понял, — сказал он, и его голос был искренним. — Я... я буду держать себя в руках. Обещаю. Тэхён фыркнул, его глаза на секунду загорелись привычным озорством, но он быстро спрятал это за холодной маской. Он взял свою кружку и направился к спальне, бросив через плечо: — Спокойной ночи, капитан. И кровать моя. Дверь за ним закрылась, и Чонгук остался стоять посреди кухни, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело. Он запустил пальцы в волосы, тихо выдохнув, и посмотрел на закрытую дверь спальни. Этот день, этот вечер, этот проклятый момент с синяками — всё это оставило в нём след, который он не мог игнорировать. Он знал, что перегнул, знал, что Тэхён не простит его так легко, но что-то в этом разговоре, в этой тишине между ними, дало ему надежду. Надежду на то, что они, может быть, смогут найти общий язык. Не сегодня, не завтра, но когда-нибудь. Он вернулся в гостиную, плюхнулся на диван и уставился в потолок, чувствуя, как усталость накатывает волной. Но в его голове всё ещё крутились образы — холодные глаза Тэхёна, его синяки, его голос. И, чёрт возьми, это было больно. Но в этой боли было что-то ещё — что-то, что заставляло его хотеть продолжать, хотеть понять этого омегу, хотеть... быть рядом. И это пугало его больше, чем он был готов признать.