Преступление на двоих

Кухня, ещё недавно наполненная их смехом и страстью, теперь снова обрела привычный, спокойный облик. На столе не осталось ни следов недавнего порыва, ни намёков на хаос — всё было убрано до блеска, в воздухе витал лёгкий аромат кофе, смешанный с еле уловимым запахом свежего моющего средства. Чонгук, вытирая руки хлопковым полотенцем, обернулся к Тэхёну. Тот стоял у окна, задумчиво глядя на улицу. Мягкий утренний свет падал на его лицо, вырисовывая нежные тени на скулах и подчёркивая плавную линию губ. Его глаза, всё ещё хранившие искры озорства, казались особенно тёмными на фоне яркого света. Несмотря на всю лёгкость момента, в выражении Тэхёна читалась сосредоточенность — будто мысли его были где-то далеко. Чонгук задержал на нём взгляд. Внутри поднималось тепло, щемящее, нежное, но вместе с тем — тревожное. Он не хотел уходить. Не сейчас, когда вокруг них царила тишина, казавшаяся почти священной после всех бурь. Но реальность напоминала о себе. — Хотел бы я остаться с тобой ещё хотя бы на пару часов, — тихо произнёс он, убирая полотенце на крючок. Его голос был приглушённым, как будто он не хотел разрушить этот утренний покой. — Но мне пора. Сегодня допрос Ёнгвана. Тэхён обернулся, и в его глазах вспыхнула решимость. Прежняя задумчивость исчезла, уступив место внутреннему огню. Он шагнул ближе, уголки губ изогнулись в дерзкой, уверенной улыбке. — Я поеду с тобой, — заявил он с тем самым тоном, в котором всегда звучала несгибаемая воля, прикрытая мягкостью. Чонгук слегка приподнял брови, на его лице отразилось беспокойство. Он подошёл ближе и, не отводя взгляда, заговорил тихо, почти с укором: — Ты уверен, что хочешь вернуться в участок так скоро? После всего, что вчера произошло?.. Он сделал паузу, голос его стал ещё тише, почти шёпотом: — Тэхён, тебя ведь, скорее всего, даже не пустят на допрос. Но Тэхён только фыркнул, как будто ему предложили отказаться от прогулки, а не от присутствия при столь важном для него событии. Его глаза засверкали, и он склонил голову в сторону, придавая лицу наивную, почти игривую выразительность. — Думаешь, я не смогу их убедить? — подмигнул он. — Да даже если не удастся попасть в саму допросную, я всё равно могу быть рядом. Ты ведь не против моральной поддержки, капитан? Улыбка Чонгука дрогнула — он не смог сдержать её. Но беспокойство не исчезло. Он подошёл ближе, его рука скользнула к плечу омеги. — Мне бы это, конечно, понравилось, — признался он искренне. — Но я волнуюсь за тебя. Тэхён, ты видел, как они на тебя смотрят… Полковник… комиссар… Это может повториться. Ты готов снова пройти через это? Мгновение Тэхён молчал, его взгляд потяжелел. Но вместо страха или сомнений Чонгук увидел в его глазах спокойную решимость. — Мне всё равно, что они обо мне думают, — тихо сказал он, сжав руку Чонгука. — Главное, чтобы ты верил в меня. А остальное… не имеет значения. Он выпрямился, хлопнул ладонью по груди Чонгука и усмехнулся: — Пора допросить этого подонка. Я не собираюсь упустить момент. Дорога до участка была короткой, но напряжённой. Машина Чонгука неслась по улицам, которые медленно пробуждались к жизни. Утренняя суета Сеула начинала набирать обороты — гудки, людские шаги, городская симфония. Тэхён сидел рядом, его взгляд был прикован к окну, но пальцы ритмично постукивали по колену — тонкий знак его внутреннего напряжения. Чонгук краем глаза наблюдал за ним, и сердце его невольно сжималось. Он восхищался Тэхёном — его стойкостью, силой, волей. Но страх за него всё ещё не отпускал. В голове всплывали слова Пака, надменный голос комиссара… и холод, с которым накануне относились к Тэхёну. Он знал, что омега держится, но раны ещё были свежи. Они подъехали к зданию участка — серому, мрачному, как всегда. Чонгук заглушил двигатель, и в тишине салона повисло напряжение. — Готов? — спросил он, повернувшись к Тэхёну. — Всегда, — коротко ответил тот, открывая дверь. Внутри было почти безлюдно. Только редкие шаги и гул голосов в кабинетах выдавали признаки жизни. Пройдя по коридору, они направились к кабинету полковника Пака. И тут, на повороте, почти нос к носу столкнулись с ним. Полковник остановился, взгляд мгновенно упал на Тэхёна. Лицо его исказила гримаса недовольства. — Что он здесь делает? — резко бросил он, даже не потрудившись скрыть презрение. Но Тэхён не отступил ни на шаг. Он скрестил руки на груди и, прищурившись, посмотрел прямо в глаза Паку. — Может, стоит спросить у меня лично, а не у капитана? — произнёс он спокойно, но с ледяной иронией. — Я пришёл поддержать его. И принять участие в допросе. — Ты не полицейский. Ты преступник и аферист. Тебе тут не место, — отрезал Пак с нажимом. — А вот и неправда, — Тэхён усмехнулся, и в его голосе зазвенела сталь. — Именно благодаря мне этот ублюдок сидит сейчас в допросной. Вы хоть раз сказали «спасибо»? Чонгук не вмешивался до последнего, но теперь сделал шаг вперёд, став между ними. — Полковник, то, что Ёнгван сейчас сидит в допросной, — это целиком и полностью заслуга Тэхёна, — сказал он, его тон был полон решимости. — Он имеет полное право хотя бы просто наблюдать за допросом. Тэхён взглянул на него с благодарностью и чуть склонил голову. Полковник прищурился, губы сжались в тонкую линию. — Ты можешь наблюдать. Только из комнаты наблюдения. И чтобы ни звука, V, — процедил он, сделав шаг в сторону. Они прошли мимо полковника, не оборачиваясь, и направились в комнату наблюдения. Чонгук на секунду задержался у двери, посмотрел на Тэхёна — омега кивнул, молча, уверенно. А затем капитан вошёл в допросную, где за столом уже сидел Ёнгван — с надменным выражением лица и адвокатом рядом. Допросная была холодной и безликой, словно стерильный лазарет. Серые стены поглощали свет, а лампы под потолком излучали тусклое, почти мертвенное сияние. Пространство казалось замершим, будто само время не хотело двигаться в этом помещении. За металлическим столом сидел Чо Ёнгван — расслабленный, уверенный в себе до наглости. Его поза была небрежной, а на губах играла лёгкая, насмешливая улыбка, будто это не допрос, а светская беседа в дорогом ресторане. Рядом с ним — его адвокат, высокий альфа с острым подбородком и пронзительным взглядом. Его костюм сидел безупречно, как броня, а манера речи выдавала в нём хищника, привыкшего побеждать в зале суда. Когда дверь за Чонгуком закрылась, воздух, казалось, сгустился. Его лицо было непроницаемым, будто выточенным из камня, но внутри бушевала буря. Он знал, насколько скользким будет этот допрос. Картина, которую они с Тэхёном подбросили Ёнгвану, была частью их рискованной игры. И теперь Чонгуку предстояло пройти по тонкому льду — разоблачить мафиози, не выдав при этом их собственный обман. Он сел напротив, спинка металлического стула заскрипела, нарушая напряжённую тишину. Взгляд Чонгука был прямым, тяжёлым, голос — ровным, но под поверхностью слышалась сталь. — Господин Чо, — начал он, медленно, с нажимом, — предлагаю начать с картины Пикассо. Она была обнаружена в вашей комнате. Как вы это объясните? Ёнгван приподнял одну бровь, усмешка на его лице стала шире, почти издевательской. Он чуть подался вперёд, заговорил мягко, с ленивой насмешкой: — Капитан Чон, я уже говорил: понятия не имею, как она туда попала. — Он развёл руками, будто подчеркивая свою невиновность. — Кто-то явно решил сыграть со мной злую шутку. Уверяю вас, я не настолько глуп, чтобы хранить краденое у себя под подушкой. Едва он замолчал, как его адвокат вмешался, не теряя хладнокровия: — У вас нет ни одного доказательства, связывающего моего клиента с похищением, — произнёс он с ледяной вежливостью. — Картина могла быть подброшена кем угодно. Где видеозаписи? Где свидетели? Чонгук едва заметно стиснул зубы, его пальцы впились в край стола. Он держал себя в руках, но напряжение ощущалось в каждом движении. Улик действительно не хватало. Прямых — вообще не было. Он решил сменить стратегию. — Хорошо, — произнёс он холодно. — Тогда давайте поговорим о Кван Мине. Мы знаем, что именно вы через него организовали попытку хищения. У нас есть записи разговоров. Адвокат даже не моргнул. — Записи? — переспросил он, изогнув губы в улыбке. — Надеюсь, вы не имеете в виду ту нелегальную прослушку, которую вы подкинули без ордера? Напомню, капитан, такие "доказательства" не имеют юридической силы. Ёнгван, не скрывая удовольствия, скрестил руки на груди и наблюдал за ними, как кот за мышами. Его взгляд был изучающим, спокойным и в то же время опасным. Чонгук наклонился вперёд, его голос стал тише, напряжённее. — А как насчёт наркотиков? — спросил он, глядя Ёнгвану прямо в глаза. — Вчера на приёме моему напарнику подсыпали кетамин в бокал с вином. Мы уверены, что это были вы. Ёнгван рассмеялся — тихо, почти беззвучно, но от этого смех стал лишь более жутким. Он склонил голову, будто оценивая капитана, и ответил: — Серьёзное обвинение, Чонгук. Но, увы, снова — ни одного доказательства. — Вы утверждаете, что уверены, — подхватил адвокат, чуть склонив голову, — но где подтверждение? Анализ бокала? Видео, как мой клиент что-то подсыпает? Свидетели? — Он сделал паузу, затем добавил с ядом: — Нет? Тогда, боюсь, вы опираетесь исключительно на эмоции. Чонгук почувствовал, как в груди закипает ярость. Он не просто подозревал — он знал. Знал, что это был Ёнгван. Он видел Тэхёна в своих руках, бледного, тяжело дышащего. Он помнил, как сжимал его ладонь, прося не закрывать глаза. Он уже открыл рот, чтобы снова заговорить, когда вдруг дверь допросной распахнулась. В комнату вошёл полковник Пак — его лицо было каменным, а голос резким. — Допрос окончен, — сказал он, не глядя ни на кого, кроме Чонгука. — Господин Чо может быть свободен. Чонгук вскочил, стул с грохотом отъехал назад. Его глаза расширились от ярости, голос сорвался: — Что?! Вы не можете просто так его отпустить! Полковник бросил на него тяжёлый, непреклонный взгляд. — У нас нет оснований для задержания, капитан. Закон — не эмоции. Чтобы посадить его, у нас должны быть прямые доказательства. — Он отравил Тэхёна! — выкрикнул Чонгук, едва сдерживая себя от того, чтобы ударить кулаком по столу. — Он чуть не убил его! — Мы не можем действовать на основе догадок! — рявкнул в ответ Пак. — Это приказ, Чонгук. Отойди. Альфа стоял, тяжело дыша, кулаки сжаты так крепко, что побелели костяшки пальцев. Ёнгван тем временем медленно поднялся на ноги, поправил пиджак и посмотрел на Чонгука с выражением ледяной удовлетворённости. — До встречи, капитан, — усмехнулся он. — Всегда приятно поболтать. Он прошёл мимо Чонгука и оказался в коридоре, где уже стоял Тэхён. Тот только что вышел из комнаты наблюдения и теперь ждал, скрестив руки на груди. Его лицо было напряжённым, но в глазах — решимость. Когда Чонгук подошёл к нему, Тэхён слегка наклонился вперёд, и их плечи соприкоснулись. Это простое прикосновение удерживало Чонгука от того, чтобы сорваться. Ёнгван остановился, и теперь его взгляд скользнул от одного к другому — от капитана к его напарнику. Его губы изогнулись в хищной улыбке. Он подошёл ближе, на расстояние дыхания, так, чтобы никто, кроме них, не услышал. — Капитан Чон. V. — Его голос был тихим, шелковистым, но в нём звенела угроза. — Вы хорошо сыграли свою партию… Но игра ещё не окончена. Не расслабляйтесь. Конец ближе, чем вам кажется. Он слегка склонил голову, глаза его сверкнули. — Не думайте, что я позволю вам жить долго и счастливо, — добавил он почти шёпотом. — Козыри пока ещё у меня. Развернувшись, он неспешно пошёл прочь, его адвокат последовал за ним. Чонгук смотрел им вслед, и ногти снова впились в ладони. Он сдерживался из последних сил. Тэхён всё ещё стоял рядом, его дыхание было ровным, но в глазах — буря. Они не сказали ни слова, но их взгляды были полны понимания. Это был не финал. Это была лишь пауза перед следующим актом. И в следующий раз они не проиграют. Тэхён молчал несколько секунд, глядя на закрывшуюся за Ёнгваном дверь. Его губы были плотно сжаты, а в глазах отражалась тревога, смешанная с решимостью. Он знал, как тяжело Чонгуку пришлось сдерживаться, видел, как в нём закипала ярость, и потому шагнул ближе, едва заметно коснувшись его плеча. — Ты справился, — тихо сказал он, не отводя взгляда от лица альфы. — Лучше, чем я ожидал. Я... знаю, как это было трудно. Чонгук стоял, не двигаясь, его дыхание было тяжёлым, как будто он только что пробежал марафон. Он медленно повернул голову к Тэхёну, и в его глазах отражалась не только злость, но и бессильная боль. — Я хотел врезать ему, — выдохнул он. — Хотел встать и... стереть эту ухмылку с его лица. Но я не мог. Из-за тебя. Из-за того, что он мог использовать это против нас. Я должен был быть хладнокровным. И я... не знаю, как ещё долго смогу сдерживаться. Тэхён сделал ещё шаг ближе, теперь их разделяло всего несколько сантиметров. — Не нужно быть железным, — сказал он мягко. — Ты не один. Я рядом. Мы справимся. Просто... пообещай, что не поддашься. Он этого и ждёт. Чонгук опустил взгляд, его челюсть всё ещё была напряжена. Несколько секунд он молчал, прежде чем глухо ответить: — А если он снова попытается причинить тебе боль? Если на этот раз я не успею? — Ты успеешь, — твёрдо сказал Тэхён. — Я верю в тебя. И не забывай — он ошибся, думая, что мы беспомощны. Мы ведь уже один раз переиграли его. — Но ценой твоего здоровья, — прошептал Чонгук. — Когда я увидел тебя в таком состоянии... я не смогу снова через это пройти, Тэхён. Тэхён замер на секунду, потом поднял руку и мягко коснулся руки Чонгука, всё ещё сжатой в кулак. — Тогда оставайся рядом. Не ради него, не ради этой чёртовой игры, а ради нас. Ради меня. Хорошо? Чонгук взглянул на него, в его глазах отражалась буря эмоций — гнев, боль, страх, и что-то ещё... глубокое, искреннее. Он медленно кивнул. — Хорошо. На мгновение воцарилась тишина. Напряжение в воздухе постепенно рассеивалось, и Тэхён чуть улыбнулся — устало, но по-настоящему. — Пошли отсюда, капитан. Здесь холодно, а мне хочется ттокпокки. И, может быть... услышать, как ты снова ругаешься на кофе из автомата. Чонгук, всё ещё напряжённый, позволил уголкам губ дрогнуть. Усмешка получилась кривой, немного горькой, но живой. — Не забывай, что я на работе, Тэхён, — пробормотал он, понижая голос. — После шести можем заехать куда-нибудь и поесть твои эти... ттокпокки. — Ну лааадно, — протянул Тэхён, закатив глаза. — Только если не забудешь, что я теперь требовательный пассажир. Хочу не просто еду, а с атмосферой. Чонгук усмехнулся шире, и на мгновение в их мире снова стало чуть светлее. Вечером, когда часы перевалили за шесть, Чонгук наконец закрыл последний отчёт. Его пальцы заныли от постоянной печати, а глаза резало от света экрана. Тэхён же, сидевший на диване в его кабинете, выглядел как человек, переживший сто лет одиночного заключения. Он закинул голову назад, уставившись в потолок, и без слов выразил всю свою тоску по нормальной жизни. — Ты в порядке? — спросил Чонгук, выключая компьютер и потирая шею. — Я начинаю слышать, как шепчутся стены. Мне срочно нужно на воздух, — буркнул Тэхён, вставая. — Или я превращусь в кактус. Без эмоций и с колючками. — Тогда пошли, кактус, — усмехнулся Чонгук. Они вышли из участка, и прохладный вечерний воздух встретил их приятной прохладой. Небо окрашивалось в мягкие оттенки сиреневого и синего, город начинал жить своей вечерней жизнью. Машины, огни, редкие прохожие — всё казалось обычным. Спокойным. Они сели в машину. Чонгук завёл двигатель, и мотор мягко заурчал. Он кинул быстрый взгляд на Тэхёна, тот прижимал лоб к стеклу и беззвучно выдыхал, рисуя туман на стекле. — Устал? — спросил Чонгук, выруливая на дорогу. — Сильно. Но не физически. Просто... — он пожал плечами. — Я всё думаю о том, что сказал Ёнгван. Насколько далеко он готов зайти. — До самого края, — мрачно ответил Чонгук. — Но он не ожидает, что и мы тоже умеем падать, а потом вставать. Несколько минут они ехали в привычной для них атмосфере: перебрасывались фразами, отпускали колкости. Тэхён подкалывал Чонгука за его строгость, Чонгук омегу — за драматичность. Было почти уютно. И вдруг — толчок. Сначала еле ощутимый, словно что-то ударило по колесу. Машину слегка качнуло. — Капитан?.. — нахмурился Тэхён, выпрямляясь. — Почувствовал, — хмуро бросил Чонгук. Он начал плавно снижать скорость, перестраиваясь в правый ряд. Руки уверенно держали руль, взгляд бегал между зеркалами и панелью. — Может, колесо?.. Или что-то на дороге?.. Но он не успел ответить. Раздался резкий удар, будто что-то сорвалось с цепи. За ним — треск, визг покрышки, режущий уши, и... Всё пошло наперекосяк. Машину резко увело вбок. В одно мгновение мир сдвинулся: Тэхён вцепился в дверцу, Чонгук сжал руль до хруста в костяшках. — ЧОНГУК! Впереди стремительно приближался столб. Он вырос перед ними, как бетонный исполин, и в следующую долю секунды — глухой удар, металл гнётся, стекло треснуло, тишина рвётся криком тормозов и клаксонами проезжающих мимо машин. И всё. Тишина. Мир остановился.