Преступление на двоих

Мир, ещё несколько мгновений назад наполненный звуками движения, ярким светом фар, ритмичным шумом города и тихим смехом в салоне, вдруг распался на осколки хаоса. Всё произошло так быстро, что в памяти остались лишь отрывки — визг шин, глухой удар, треск металла и глухой хлопок подушек безопасности. Тэхён даже не успел вскрикнуть. Его тело резко дёрнуло вперёд, грудь с силой ударилась о ремень, и воздух вырвался из лёгких. Подушка безопасности сработала мгновенно и, будто бетонный кулак, врезалась в лицо, выбивая остатки ориентации в пространстве. Его голова откинулась назад, а затем его швырнуло вбок, и виском он больно ударился о холодное стекло. Резкая, обжигающая боль пронзила голову, глаза на секунду закатились, и всё утонуло в серой пелене. Сознание померкло, растворяясь в тишине, в которой не было ни боли, ни мыслей — только пустота. Но долго в ней остаться не удалось. Где-то на границе сна и яви Тэхён услышал тонкий, режущий слух писк, будто звон в ушах, и далёкие, приглушённые крики — чьи-то голоса, клаксон, скрежет. Он застонал, медленно приходя в себя. Веки дрогнули. Перед глазами всё расплывалось, и лишь спустя несколько секунд он смог различить обломки приборной панели, развернувшуюся боковую подушку и треснувшее лобовое стекло. Боль была везде — в голове, которая ныла от удара; в груди, где ремень оставил болезненный след; в левом запястье, которое словно горело. Что-то тёплое и липкое медленно стекало по виску — кровь. Но ни одна из этих болей не волновала его по-настоящему. В сознании быстро вспыхнула одна-единственная мысль, затмевающая всё: Чонгук. Сердце сжалось. Тэхён судорожно дёрнул рукой, с трудом отстегнул ремень и резко повернулся в сторону водителя. Паника рванула в грудной клетке, когда он увидел его. Чонгук сидел, безвольно опустив голову, его лицо было бледным, губы приоткрыты, а ресницы неподвижны. — Чонгук… — выдохнул Тэхён, голос сорвался на шёпот. Он потянулся, дрожащими пальцами коснулся его плеча. — Капитан? Чонгук! — его голос стал громче, пронзённый страхом. Он не знал, как сильно Чонгук пострадал, не знал, можно ли его трогать, не знал, с чего начать. Но ждать было невозможно. Он осторожно потряс его за плечо. — Слышь… ты меня слышишь?.. Господи, Чонгук, прошу… очнись… На миг ничего не произошло. Но затем Чонгук тихо застонал, его брови дрогнули, веки чуть приоткрылись. Тэхён затаил дыхание, вцепившись в край сиденья. — …Тэхён?.. — прохрипел альфа, едва поворачивая голову. Его голос был еле слышным, сиплым. Он резко втянул воздух, тут же скривился и зажал правое плечо. — Чёрт… — Он моргнул, глядя на него затуманенным взглядом. — Ты… в порядке?.. Эти слова пронзили Тэхёна, как игла. — Какого… — его голос задрожал, срываясь. — Ты, блядь, серьёзно?! — почти выкрикнул он. — Сам едва дышишь, а спрашиваешь, в порядке ли я?! Чонгук слабо улыбнулся, морщась от боли. — Просто… убедиться… — прошептал он. — Я… кажется, плечо… и ребро. Дышать хреново… Тэхён поспешно наклонился ближе, глаза его блестели от страха. — Не говори. Не двигайся. Понял? Пожалуйста. Всё хорошо, я рядом. Всё нормально… — он дрожал, но голос его стал чётче. Он вытащил телефон с трудом, пальцы плохо слушались. Он набрал экстренный номер. — Алло, авария… двое пострадавших, улица Ханыль, около кафе "Саран". Лобовое столкновение. Водитель с повреждениями плеча и возможным переломом рёбер. Машина задымлена, но пожара нет. Он говорил чётко, быстро, стараясь не поддаться панике. Когда сбросил звонок, быстро огляделся. Люди начали останавливаться, кто-то выбежал из ближайшего магазина, с телефоном в руках. Тэхён, едва держась на ногах, выбрался из машины — нога дрожала, и земля под ним качалась. Обойдя авто, он попытался открыть водительскую дверь, но ту заело. Он изо всех сил дёрнул ручку — та с треском поддалась. Он снова оказался рядом с Чонгуком. Тот не двигался, только тяжело дышал, его лоб покрывался испариной. — Эй, ты со мной? — спросил Тэхён тише, опускаясь рядом, стараясь не мешать. — Скоро приедут. Потерпи… пожалуйста… Альфа кивнул еле заметно, его глаза на секунду закрылись. — Я… знал, что твои ттокпокки — плохая примета… — прошептал он с кривой усмешкой. Тэхён всхлипнул — от нервного напряжения, боли и безумного облегчения, что тот хоть немного шутит. Он стиснул его ладонь — ту, что не лежала на плече, — и крепко её сжал. — Если ты умрёшь, я тебя убью, понял? — прошептал он сквозь сжатые зубы. — Только попробуй… Тэхён метнул взгляд по толпе, его глаза сверкали гневом и тревогой, словно выискивая виновного в этом хаосе. — У кого-нибудь есть что-то холодное?! — выкрикнул он, перекрывая гул голосов и вой сирен, удаляющихся вдали. Толпа слегка расступилась, и из неё вышел невысокий омега в кислотно-зелёной куртке. Он робко шагнул вперёд, держа в вытянутой руке пластиковую бутылку. — У меня… у меня есть холодная кола, — произнёс он неуверенно, но с добротой в голосе. — Сюда! — резко бросил Тэхён, и уже в следующую секунду бутылка оказалась у него в руке. Он не стал благодарить — на это не было ни сил, ни времени. Осторожно, будто касаясь хрупкого стекла, он приложил прохладный пластик к плечу Чонгука. Контакт с холодом заставил альфу чуть выдохнуть сквозь стиснутые зубы, и его лицо, искажённое болью, немного расслабилось. — Скорая в пути, слышишь? Совсем скоро приедет. Потерпи ещё немного, ладно? — голос Тэхёна дрожал, но он старался говорить ровно, не поддаваясь панике. Глаза Чонгука, затуманенные болью, медленно приоткрылись. Он посмотрел на Тэхёна — взгляд был слабый, но по-прежнему узнающий, родной. — А куда мне деваться? — прошептал он, слабо усмехнувшись, но тут же скривился, когда новая волна боли пронзила тело. Тэхён стиснул челюсть. Его пальцы, всё ещё прижимавшие бутылку к плечу Чонгука, дрожали. По виску текла кровь, капая на ворот свитшота, но он её не замечал. Всё его существо было сосредоточено на одном — сохранить Чонгука в сознании, рядом, живого. И вот, сквозь гул мыслей и шум толпы, прорезался вой сирен. Машина скорой помощи свернула к месту аварии и резко затормозила. Медики выскочили наружу, действуя слаженно и быстро. Они аккуратно достали Чонгука из покорёженного авто, уложили его на носилки, зафиксировали и бережно погрузили в машину. Тэхён даже не колебался — он шагнул следом, заняв место у изголовья, не отрывая взгляда от лица альфы. Чонгук слабо моргнул — он всё ещё был в сознании, и это было единственным, что удерживало Тэхёна на краю рассудка. Больница встретила их ярким светом и гулом голосов. Всё закружилось, словно в лихорадочном сне. Чонгука сразу увезли на рентген и экстренную помощь, а Тэхёна направили в травмпункт. Медбрат — молодой бета с усталыми, но добрыми глазами — внимательно осмотрел его, промыл ссадины на лице, аккуратно наложил пластыри. — Ушиб грудной клетки от удара ремнём, — сказал он, легко ощупывая рёбра Тэхёна. — Растяжение запястья, ссадины. Ничего критичного. Нужен бинт и покой. И не геройствуйте. Тэхён слабо кивнул, машинально, почти не слушая. Его мысли метались возле двери, за которой скрывался Чонгук. Пластиковый стул под ним был неудобным, колено нервно подрагивало. Он знал, что жизни Чонгука ничего не угрожает — он видел, как альфа держался, как сохранял спокойствие, несмотря на боль. Но это не отменяло того, что Тэхён волновался, его сердце сжималось от страха, а в голове крутились образы разбитой машины, бледного лица Чонгука, его прерывистого дыхания. Прошло тридцать минут, но казалось — вечность. Он не знал, что с Чонгуком, и эта неопределённость сводила с ума. Наконец, к нему подошёл медбрат и позвал в палату. Сердце Тэхёна ухнуло вниз. Он вскочил, быстро, но стараясь не споткнуться, не бежать. Когда он открыл дверь и вошёл, мир снова обрел очертания. Чонгук лежал на больничной койке, его правая рука была зафиксирована в ортезе, держащем плечо в правильном положении. На лице — пластыри, под глазом наливался синяк. Капельница медленно капала, а его грудь, перевязанная бинтом, еле заметно поднималась с каждым неглубоким вдохом. Он был жив. Это было главное. К Тэхёну подошёл врач — пожилой альфа с усталым, но спокойным лицом. — У пациента вывих плечевого сустава и трещины трёх рёбер, — коротко сообщил он. — Плечо уже вправлено, зафиксировано. Рёбра заживут самостоятельно, но потребуется не меньше шести недель без резких движений и сильных нагрузок. Обезболивающее и наблюдение. Всё остальное — дело времени. Тэхён благодарно кивнул, не сводя глаз с Чонгука. Врач ушёл, оставив их наедине. Омега сел на стул у кровати, как будто возвращаясь к берегу после шторма. Внимательно посмотрел на альфу — на бледную кожу, тени под глазами, складку боли между бровей. Сердце вновь болезненно сжалось. — Как ты? — спросил он наконец, и голос его прозвучал тише, чем он рассчитывал. Но в нём была вся тревога мира. Чонгук чуть повернул голову. Его губы дрогнули в слабой улыбке, а голос хрипел, но в нём теплилось тепло. — Бывало и хуже, — сказал он, чуть сощурившись. — А ты сам-то как? Вид у тебя, если честно, как после апокалипсиса. Тэхён фыркнул, почти улыбнулся. — Сказал человек, похожий на главного героя боевика, только что вышедшего из финальной сцены. — Он сделал паузу и тихо добавил: — Серьёзно, Чонгук… ты меня до чёртиков напугал. Альфа посмотрел на него, и в его взгляде отразилось нечто нежное, глубоко личное. Он медленно протянул левую руку, касаясь пальцев Тэхёна — легко, осторожно, как будто боялся, что тот исчезнет. — Я справлюсь, — сказал он. — И ты тоже. Мы вместе. Мы уже прошли через многое, правда? Прорвёмся и теперь. Тэхён сжал его пальцы — бережно, но крепко. Его дыхание сбилось, в груди билось тысяча эмоций — страх, облегчение, привязанность. И нечто ещё, пока безымянное. Он слегка кивнул, улыбка дрожала на губах, но в глазах всё ещё плескалась тревога. — Только пообещай мне, — тихо сказал он, — что больше не будешь устраивать таких трюков. А то прикую тебя к кровати. Серьёзно. — Хм… а это звучит даже интересно, — с трудом рассмеялся Чонгук, но тут же вздрогнул от боли и прижал руку к груди. Тэхён мгновенно подался вперёд, его ладонь легла на здоровое плечо Чонгука. — Тсс, — прошептал он. — Тише, герой. Отдыхай. Я рядом. Я никуда не уйду. И в эти простые слова он вложил всё, что не успел сказать. Всё, что ещё только предстояло. Больничная палата, пропитанная резким запахом антисептика и тонкими нотками лекарств, напоминала тихую гавань среди штормового моря внешнего мира. Всё здесь дышало стерильной безмятежностью: ровный гул приборов, мерное капание капельницы, тусклый свет ламп, отбрасывающий мягкие отблески на белоснежные стены. За окном медленно опускались сумерки, растекаясь по небу глубокими оттенками синего, слившегося с фиолетовыми разводами, будто кистью художника. Тэхён сидел рядом с кроватью, немного ссутулившись, локти покоились на коленях, а пальцы сцепились в замок. Его взгляд то и дело возвращался к лицу Чонгука — бледному, измождённому, но всё ещё поразительно красивому. В этих чертах, несмотря на усталость, всё ещё теплилась сила. Глаза альфы, потускневшие от боли, по-прежнему сверкали знакомым огнём — тем, что всегда вызывал у Тэхёна трепет, почти благоговение. Они молчали, но в этой тишине не было неловкости. Напротив, она напоминала тонкую паутину из невысказанных слов, из доверия и присутствия, из взгляда, которого было достаточно, чтобы понять всё без слов. Это молчание было как тёплый плед — укрывало обоих, связывая их всё крепче с каждым прожитым днём. Прошло около сорока минут. Дверь палаты тихо скрипнула, словно извиняясь за нарушение их покоя. Вошёл медбрат — молодой бета с усталым, но внимательным взглядом. В руках он нёс поднос с ужином: порции жидковатого картофельного пюре, запечённая курица, стаканы тёмно-розового компота и несколько ломтиков хлеба. Тэхён поднял голову, его брови едва заметно сдвинулись, в глазах появилась тень настороженности. Но он промолчал, не желая создавать сцену. Медбрат поставил поднос на прикроватный столик, быстро оглядел палату и, убедившись, что всё в порядке, мягко сказал: — Мистер Ким, вы можете пока поужинать, а я покормлю мистера Чона. Голос его был вежливым, деловым, но достаточно уверенным — как у человека, привыкшего к рутине. Тэхён резко выпрямился, его спина выровнялась, а в глазах вспыхнуло упрямство. — Не нужно, — сказал он, глядя прямо на бету. Его голос прозвучал спокойно, но решительно. — Оставьте поднос. Я сам его покормлю. Медбрат на миг задержался, будто собираясь что-то возразить, но, заметив, как твёрдо и по-взрослому смотрит на него хрупкий на вид омега, лишь кивнул. Без лишних слов он вышел, оставив их в тишине, нарушаемой лишь лёгким шумом за окном. Тэхён не сразу повернулся к Чонгуку. Он устроил поднос поудобнее, аккуратно поднял ложку, и только потом посмотрел на лежащего альфу. Тот смотрел на него с прищуром, губы дрогнули в слабой, но отчётливо насмешливой улыбке. — И правда хочешь кормить меня с ложечки? — хрипло проговорил он, и в голосе его звучала не только ирония, но и что-то более тёплое, почти благодарное. Тэхён фыркнул, скрестил руки на груди, насупился, будто бы обиженно. — А что мне ещё остаётся, если ты даже ложку в правой руке держать не можешь? — с усмешкой произнёс Тэхён, поднося ложку к губам Чонгука. В его голосе звучал сарказм, но за ним отчётливо слышалась забота. — Или ты и правда считаешь, что я спокойно позволю какому-то незнакомому медбрату тебя кормить? Нет уж, обойдутся. Я сам справлюсь, и, смею заметить, куда лучше. Чонгук тихо рассмеялся, но смех тут же перешёл в болезненный вздох. Его лицо исказилось от боли, и он инстинктивно притянул к груди левую руку, стараясь приглушить пульсирующую ноющую боль в рёбрах, которые всё ещё не давали ему покоя. Его дыхание сбилось, стало неровным, но взгляд остался тёплым, наполненным нежностью, которую он даже не пытался скрыть. — Ты мог бы оставить это дело персоналу, — тихо возразил он, слегка хриплым голосом, в котором слышалась попытка пошутить. — Не думал, что ты такой собственник, V. Тэхён фыркнул и закатил глаза, но в уголках губ дрогнула улыбка. — Собственник? — переспросил он, усаживаясь ближе, так чтобы не задеть подключённые к Чонгуку трубки и датчики. Он поставил поднос себе на колени, взял ложку и зачерпнул немного пюре. — Я просто не люблю делиться тем, что мне дорого. Особенно с какими-то там медбратами. Так что, капитан, открывай рот. Не заставляй просить дважды. Чонгук изобразил удивление, игриво приподняв брови, но послушно приоткрыл губы. Тэхён осторожно поднёс ложку, наблюдая, как альфа жует и глотает. Пюре было тёплым, но безнадёжно пресным, как вся больничная еда. Лицо Чонгука слегка скривилось, и Тэхён тут же хмыкнул, с трудом скрывая озорство. — Что, не нравится? — с деланным сочувствием поинтересовался он, зачерпывая следующую порцию. — Ну, потерпи, герой. Это тебе не моя домашняя стрепня. — Очевидно, — пробормотал Чонгук, снова открывая рот и бросая на Тэхёна взгляд с ленивой насмешкой. Тэхён, не переставая кормить его, потянулся к своей порции. Он зачерпнул немного пюре, положил в рот… и тут же поморщился. Его лицо исказилось, словно он попробовал не еду, а строительную смесь. Омега с отвращением выплюнул пюре в салфетку. — Господи, что за мерзость! — возмутился он, качая головой. — Это что, клей с привкусом картошки? Кто вообще такое готовит? Нет, всё, завтра я тебе сам что-нибудь принесу. Или сварю суп. А то ты тут с голоду помрёшь. Чонгук захохотал, но смех быстро перешёл в приступ болезненного кашля. Он резко втянул воздух, зажимая грудь рукой, лицо его побледнело. Тэхён тотчас отложил ложку, придвинулся ближе, взгляд стал встревоженным. — Эй, тише, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я же просил — не смей смеяться, пока не срастутся рёбра. Шутки шутками, а ты потом стонешь от боли, понял? Чонгук кивнул, делая глубокий вдох. Он медленно выдохнул, стараясь восстановить дыхание, и, немного отдышавшись, снова посмотрел на Тэхёна — теперь уже с озорной искоркой в глазах. — Всё понял, босс. Но ты бы видел своё лицо в момент, когда попробовал это пюре… — его губы дрогнули в слабой ухмылке. — Выглядело так, будто тебе подсунули варёный носок. Тэхён не выдержал и прыснул от смеха, но быстро взял себя в руки, фыркнул и снова поднёс ложку к губам Чонгука. — Молчи и ешь, пока я добрый, — пробормотал он, его голос звучал мягко, почти ласково. Они продолжали есть в тишине, время от времени перебрасываясь короткими фразами и колкими поддразниваниями. В этих простых, будничных жестах было больше тепла, чем в тысячах слов. Больничная палата казалась не такой уж и чужой — пока они были рядом, всё остальное теряло значение. Когда еда подошла к концу, Тэхён отставил поднос на тумбочку, вытер руки и откинулся на спинку стула. Его взгляд стал рассеянным, задумчивым. Чонгук наблюдал за ним молча, с лёгкой улыбкой на губах. Он видел усталость в чертах Тэхёна, в сутулых плечах, в напряжённой линии губ. Хотелось что-то сказать, но слов не находилось — и не нужно было. Их связывало нечто куда более прочное, чем разговоры. Тишину нарушил тихий скрип двери. В палату вошли двое мужчин в форме — полицейские, подчинённые Чонгука. Оба альфы, крепкие, сосредоточенные, с лицами, на которых читалась усталость, тревога и нечто большее — гнев. — Капитан, — отдал честь один из них, подходя ближе. Его голос был твёрдым, но в нём чувствовалось напряжение. — Мы только что вернулись с места аварии. Лицо Чонгука резко изменилось. Он выпрямился насколько позволяла боль, и его черты стали собранными, строгими. Взгляд стал холодным и острым, голос — глухим, но уверенным. — Докладывайте, — коротко бросил он, вновь принимая на себя роль капитана, будто боль и постель не имели к нему отношения. Второй полицейский сделал шаг вперёд, лицо его было мрачным, а голос звучал сдержанно, но в каждой ноте чувствовалось закипающее негодование. — Это было не совпадение, — произнёс он, и его слова прозвучали как удар грома среди ясного неба. — Гайки на переднем правом колесе были намеренно ослаблены. Во время движения колесо попросту оторвалось. Это была ловушка. Тэхён, сидевший рядом, застыл. Его глаза расширились от ужаса, а пальцы вцепились в край пластикового сиденья, словно тот мог удержать его в этой внезапно накренившейся реальности. Чонгук резко сжал челюсть, и в его взгляде вспыхнул холод — опасный, острый, сосредоточенный. Он кивнул медленно, его голос прозвучал глухо, но в нём сквозила скрытая ярость, которая только набирала силу. — Понято, — произнёс он, будто отдавая приказ на поле боя. — Немедленно проверьте камеры видеонаблюдения. Машина всё время стояла на служебной парковке. Выясните, кто и когда к ней подходил. — Есть, капитан, — отозвались оба альфы почти в унисон, и один из них, чуть замешкавшись, добавил с искренним сочувствием: — Желаем скорейшего выздоровления. Они развернулись и вышли из палаты. Их шаги эхом отдавались по пустому больничному коридору, оставляя после себя ощущение надвигающейся бури. Тэхён медленно повернулся к Чонгуку. Его лицо было напряжено, как натянутая тетива. В его глазах пылала смесь страха и гнева — чувства, которые кипели внутри и вот-вот могли вырваться наружу. Он наклонился ближе, понизив голос до почти шепота, но каждое его слово было острым, как лезвие: — Это был Ёнгван. Я уверен. Его последние слова… это была не просто бравада. Это была угроза. Прямая, откровенная угроза. Чонгук глубоко вдохнул и откинул голову назад, уставившись в безликий белый потолок. Лицо его потемнело, словно в душе сгущались грозовые тучи. Он кивнул почти незаметно, а когда заговорил, в его голосе слышалась усталость, но также — и непреклонная решимость: — Я и сам так думаю. Но меня интересует другое: когда он успел это сделать? Как пробрался к машине и остался незамеченным? — Он играет с нами, — прошептал Тэхён, его кулаки сжались, костяшки побелели. Он подался ещё ближе, его голос стал почти не слышен, но в нём бурлила ярость. — Он хочет, чтобы мы боялись. Чтобы жили в ожидании следующего удара. Чтобы сомневались в каждом шаге и оглядывались через плечо. Но я не дам ему такого удовольствия. И ты не должен. На этих словах Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна. Его лицо смягчилось, и он медленно протянул левую руку, касаясь пальцев Тэхёна. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но в нём была вся его сила — тёплая, спокойная, живая. Как якорь посреди штормового моря. — Я не боюсь его, Тэхён, — сказал он, его голос стал тише, хриплый, но уверенный. — Но я боюсь за тебя. Если он снова попытается... — Он не доберётся до меня, — твёрдо перебил Тэхён. Его глаза сверкнули, и в голосе не дрогнуло ни нотки сомнения. — И до тебя тоже. Мы уже один раз переиграли его. Сделаем это снова. Но тебе нужно восстановиться, капитан. Потому что я не позволю тебе оставить меня в этом бою одного. На губах Чонгука появилась слабая, но настоящая улыбка. Он чуть крепче сжал пальцы Тэхёна, и в его глазах появилось что-то светлое, будто луч сквозь дым. — Договорились, V, — произнёс он, тихо, но с той же внутренней силой. — Но только если ты пообещаешь не ввязываться в опасности без меня. Тэхён усмехнулся, слегка фыркнув, и в уголках его губ появилась лукавая, почти мальчишеская улыбка. Но в глазах по-прежнему скрывалась тревога, которую он не мог — или не хотел — скрывать. — Без тебя? — переспросил он, приподняв бровь. — Ты же знаешь, я уже привык, что ты всегда вытаскиваешь меня из бед, капитан. Их взгляды встретились, и в этот короткий миг — несмотря на боль, несмотря на страх и тень Ёнгвана, нависшую над ними — они ощущали только одно: они вместе. Их связь, их молчаливое доверие, их нерушимая решимость были их щитом. И пока они были рядом, никто не мог их сломать.