Hold my hand

Джисону шестнадцать, когда родители устраивают им официальную помолвку. Это такая смешная и наигранная формальность, что он даже недоволен, потому что сегодня так-то еще и восемнадцатилетие Минхо и вообще можно было и не запихивать все в один день. Будто искали повод напиться вдвойне — Джисон не вылазит из фэйспалма, Минхо рядом с ним сидит с раздраженным видом. В кафе перед закрытием всегда полно народу, и к ним на второй этаж задувает пьяный хохот таких же алкашей снизу и плотное амбре чьего-то парфюма. — Моя детка, — изрядно подвыпившая госпожа Наын виснет на Джисоне, обмотав его своими полуметровыми рукавами, с чувством расцеловывает его щеки яркой помадой и тормошит за плечи. Джисон вздыхает с натянутой улыбкой, осторожно отлепляет ее от себя — они с отцом хлещут сакэ как воду, и господин Ли уже успел задремать лицом в стол, и у нее весь ханбок в крошках и мандариновых кожурках, и им с Минхо совершенно точно придется тащить их укладывать спать и возвращаться все прибирать со столов. Джисон силится мыслить позитивно и радоваться хотя б тому, что госпожа Наын весит немногим больше него самого. Уж свое поди донесет. Минхо повезло меньше — у него помада и на носу, и на лбу, и даже ворот футболки уделан, и праздничный колпачок на резинке сполз с макушки на шею. Он по привычке запускает пятерню в волосы, но вместо водопада светлых волос, каскад темных каштанов. Минхо бросил окрашивать волосы этим летом. В череде нескончаемого бега от факультативов до репетиций, места для бунтарства не осталось совсем. Зато теперь им разрешают ночевать вместе гораздо чаще, потому что порой они засыпают за уроками прям в одежде, хоть и планируют долгий-долгий сеанс орала и прочие непотребства — Минхо вжимается в него пахом со спины и шепотом описывает в красках каждую нехорошую вещь, что хочет с ним сделать, и Джисон промокает насквозь от его вкрадчивого тона и грубых ладоней под худи, но они отрубаются махом, стоит им приземлиться на постель, полураздетые и вымотанные за день. Пару раз они честно пытаются заняться сексом, но им то не продают презервативы, то задают столько домашки по английскому, что все настроение пропадает, то Минхо выключается прямо в такси, стоит Джисону плюхнуться на задние сиднение и прилуниться к нему под бок. Тренировки Минхо и записи треков в студии Бан-Чан-бинов до поздней ночи не щадят никого. Минхо заворачивается в одеяло домиком и грустно кошачье шмыгает носом крутясь на стуле, ожидая когда к созвону подключится Хван, а на выходных они с Хенджином тренируются, пока с ног не валятся от усталости. И такое увеличивающие в геометрической прогрессии наличие Хвана в их жизни, Джисона больше не дизморалит, будто тот их чисто омежий разговор действительно все расставил на свои места. Рутина захватывает Джисона быстро, и к каникулам он уже основательно выдохшийся и дерганый, и они с Минхо помолвлены, да, но меж ними ничего в целом и не изменилось. — Минхо-хен, побудешь хорошим альфой для меня? — Джисон жмет чужие плечи в одеяле, мягко сдавливая, голос его переходит в заигрывающе урчание, и он прислоняется кадыком к чужому загривку, передавая вибрации. — Опять чудить собрался? — Минхо полу стонет на выдохе оттого как приятно разминают скованные плечевые мышцы непрямыми касаниями, сам откидывает голову, упираясь затылком в Джисонов живот, открывая пахучую их запахом шею, Джисон широко лижет место, где бьется венка, и чуть вздрагивает от звука из колонок. — Мгхм, — Хенджин по ту сторону экрана повторно прокашливается, привлекая внимания, — мы анкету подаем или как? Минхо договорился с Хенджином отправить сегодня свои анкеты на оффлайн конкурс в JYP, заполнять их нужно было на официальном сайте, и в целом они подобную уже заполняли, когда отправляли свои видео на онлайн кастинг, но Хенджин, будучи номинированным Джисоном в королевы драмы, разнылся, что в одиночку по любому наделает миллиард плюс один квинтиллион ошибок. Минхо согласился заполнять с ним одновременно, конечно, из расчета собственной безопасности, потому что один из танцев им предстояло демонстрировать вдвоем, ага. Джисон же, не получив на свой вопрос озвученного вслух прямого отказа, воспринимает, увлекшегося созвоном с Хваном, Минхо, как стопроцентное согласие. Он коротко здоровается с Хенджином, отодвигает концы одеяла и проныривает под стол. Глаза у Джисона лениво прикрытые и таинственно блестящие под отсветами светодиодных лент. Он устраивается на коленях и наклоняется вперед, опираясь на ноги Минхо, чтобы не стукаться головой о стол. Смотрит снизу вверх, позволяя тому увидеть Минхо свои острые ключицы в вырезе футболки. Минхо облизывает губы, ощущая, как Джисон ведет невесомо руками по его ногам; от голых лодыжек вверх по икрам, коленям и к бедрам, на которых останавливается, выводя горячими пальцами круги и вопросительно сжимая. Он кидает мимолетный взгляд на монитор, проверяя на какой строчке они с Хенджином остановились и изображение себя самого. Конечно, видно его едва ли по талию, даже можно сказать, что по грудь. — Так, тут надо продублировать фамилию и имя на английском, - зачитывает он, Хенджин не отрывается от заполнения, кивает, прикусывая нижнюю губу, по десять раз переспрашивает как та или иная буква его имени точно пишется на английском. Как будто в этом сам Минхо то силен. Минхо подкатывается ближе к столу, раздвигая шире ноги и ловя Джисона между ними, и приподнимает бедра, позволяя тому одним быстрым движением схватить штаны за пояс и стащить их ниже вместе с нижним бельем. — Ты еще в переводчик вбей, — дразнится Минхо. — От него побольше будет толка, Минхо-хен. Джисон высовывает язык и прижимает его к основанию члена. Ведет широкую полосу вверх по длине невыносимо медленно, до вязкого влажно. Достигает головки и оборачивает вокруг нее губы, слизывая языком появляющиеся на расщелине капли. Руками успокаивает дернувшиеся бедра и отрывается, лениво улыбаясь. Он поднимает взгляд, на мимолетную секунду пересекаясь им с глазами Минхо, прежде чем коротко улыбнуться, сделать глубокий вдох и насадиться ртом на член, пропуская его в свое горло. Минхо тяжко вздыхает, когда Хенджин победно кричит, что наконец заполнил эту графу. — Так дальше специальность. Во рту Джисона так тягуче горячо и влажно. Стенки горла периодически сокращаются, сдавливая головку, и Минхо на секунду прикрывает глаза, наслаждаясь скручивающими его от этого воздействия мелкими спазмами. В остальном Джисон не двигается. Минимум движений, минимум стимуляции; за исключением непроизвольных сокращений горла из-за наличия в нем постороннего предмета или тех случаев, когда надо сглотнуть вытекающую из Минхо смазку, Джисон не двигается и не пытается сосать. Лишь расслабляется, усевшись на пятки и наваливаясь на чужие бедра еще сильнее, и сонно моргает на него снизу вверх. Со ртом, полным члена Минхо. Такого они с Минхо еще не практиковали, но всегда после минетов или обоюдных ласк в шестьдесят девятой, Джисон некоторое время изучает языком свой рот и скучает по чувству заполненности в нем. Плюсом к этому факт того, что Минхо сейчас занят, что ему важно заполнить все документы правильно, что Хенджин на громкой связи и с видео Минхо онлайн трансляцией чуть ли не с весь монитор, щекочет нервы и нагоняет такой всплеск адреналина, Джисонова смазка водопадом стекает по тощим бедрам. Когда челюсть начинает уставать, а скапливающаяся у губ слюна едва не течет вниз на пол, Джисон отстраняется, выпуская Минхо из сладкого плена, и тихо, но рвано втягивает воздух через рот, сбиваясь со своего ритма дыхания. Минхо не отрывает взгляда от монитора, но вслепую спускается ладонью на щеку Джисона, тот ластится к горячей ладони. О каких анкетах может идти речь, когда весь такой раскрытый и податливый Джисон прямо возле ног Минхо. — Пять сек, — Минхо не дослушивает, что ему отвечает Хенджин, резко захлопывая крышку ноутбука и откатывается на кресле, давая Джисону больше пространства, пары глубоких движений ему хватает, чтобы горечью растечься на языке Джисона. Они еще некоторое время нежатся в ласке друг друга, когда Минхо подтягивает Джисона подмышки, сажая на себя верхом. До гона еще далеко, а с крайней течки только прошло пару недель, но жарко нестерпимо. Минхо слеповато щурится, подставляя шею к мягким касаниям Джисона, шарит горячими ладонями, обжигая мягкие Джисоновы бока, сам тычится губами тому в висок, веки, сцеловывает невидимое с ресниц и бровей. Им и правда времени в сутках стало катастрофически не хватать друг на друга. — Вы ужасны, — первое что они слышат, когда Минхо открывает крышку ноутбука и только собирается перезвонить Хвану. Кто же знал, что звук не выключается автоматически. Джисон сидит в первых рядах большого зала, на специально отведенных местах для сотрудников. Да, вау, Джисон формально номинально считается сотрудником JYP, хотя и до выпуска из старшей ему еще полтора года, и правильнее называть его трейни, но 3racha из JYP это не просто так и не про всех, и сотни тысяч прослушиваний их песен в YOUTUBE и на Spotify тому доказательства. Чан вообще обещал, что подаст их трек на следующем собрании для какой то дебютнувшей пару месяцев назад группы. Так что Джисона берет необъяснимая гордость, когда он слышит, как госпожа Наын хвастается в тему и без темы, что ее детка работает в такой крутой компании. Сегодня пройдёт второй этап кастинга на танцоров, и Джисон уверен, что повода для хвастовства у госпожи Наын станет на один больше. Внезапно Джисона с головой накрывает рафинированный ужас — это как припадок тревожности, всегда неожиданно и бесконтрольно, и он ведь думал, что правда готов к этому волнению. Но когда объявляют Минхо, представляя его ником - Ли Ноу, Джисон понимает, что черта с два он был готов. Он не был готов к тому, как по залу пройдется тягучие мелодия его песни, как Минхо грацией дикой кошки будет плавно двигаться под нее, как под слова Джисона, маленького и разбитого в своей детской чистой любви, он будет открываться перед ним и перед миром, скользить ногами по полу, откидывать голову, рассыпаясь звездами в гибких движениях кистей. — Да, ты можешь обжечь меня, но в отличии от тех, кто убегает от тебя, я обнимаю, — Джисон вторит своим же словам из колонок, по щекам разливаются горячие соленные реки, он разбивается и склеивается заново, следя за движениями Минхо на сцене. Любовь, которая есть у него к призраку в волнах штор, любовь к отцу, верностью и преданностью ластящаяся на кончиках пальцев и кромкой уходящая за уши, любовь к госпоже Наын, ее мягкости рук и звону голоса, жмется под ребрами, любовь к Минхо, горит у него в сердце, распыляется как пожар, вьется клубками, к его горячей коже, темной зелени глаз, которая будто на веки запечатлила тот пролесок, с которого все началось, к пушистым ресницам, полуулыбке кошки, теплым объятьям, мягким касаниям чужих стоп к своим. Всегда и во всем один Минхо. В словах его, малолетнего Джисона, тоже. Как и тогда, он согласен, как и тогда, даже под землю, даже если все сгорит, даже, если сотню раз придется вернуться назад, его выбором всегда будет Минхо. Минхо рассыпается на сцене под последние аккорды песни, и то, что Минхо плачет, Джисон замечает, лишь по трясущимся плечам - то, что плачет сам лишь тогда, когда кожу щек начинает щипать. Минхо его пара, его истинный, и за всеми «если» Джисон отравляет «никогда». Списки публикуют в восемь вечера, когда они разморенные расспросами всех старших заваливаются на кровати в комнате Минхо, они тихо переговариваются о наиболее понравившихся номерах, но будто заранее договорившись не затрагивают сольник Минхо, Джисон знает, Минхо все уже ему сказал там на сцене, сломавшись и воскреснув вместе с ним. Джисону шестнадцать, когда Минхо берут на место танцора в JYP, и он дарит ему тонкое серебряное кольцо, блестящее ярче самоцветов на безымянном пальце Джисоновой руки. Джисону шестнадцать, когда взрослая жизнь наступает на пятки, как никогда.