Хакер, значит BEAST

Одри нервно переминалась с ноги на ногу перед дверью в коридор, где находился нужный кабинет, поправляя складки своего утеплённого платья с юбкой-солнцем. Стрелки часов неумолимо приближались к семи — профессор Синнер специально назначил занятия группы на вечер, чтобы студенты могли спокойно настроиться на работу после основных пар. Всё утро девушка размышляла: стоило ли надевать платье? Стоило ли вообще так кардинально менять образ в стенах университета? Она не из тех юных дурочек, что готовы мёрзнуть ради красоты. Но перемены в жизни должны касаться не только внутреннего мира, верно? И, хоть новый облик вызывал у неё лёгкую скованность, было приятно ловить удивлённые взгляды одногруппников, впервые видевших Одри в таком непривычном амплуа. Да и комплимент от самого Синнера на паре, если это можно таковым считать, и неважно, что он смешался с леденящим страхом, — тоже грел душу. Этот взгляд, эта улыбка… Кажется, он действительно знает, кто она. Игра началась? — Долго мяться тут будешь? — за спиной слышится голос Тома, от чего Одри резко поворачивается, встречаясь с холодным взглядом серо-зеленых глаз. — У нас занятие через пять минут. — Том, а ты чего тут? — Одри даже не знает, что сказать, ведь ее просто застали врасплох. — В библиотеке читал вводные, чтобы не упасть лицом в дерьмо. И так было тошно, когда понял свою ошибку в задании. А он сегодня планирует разбирать их. — Чего? — голос Одри дрогнул. Что скажет Синнер о её работе? Неужели прямо сейчас, при всех, укажет на её наглое заимствование? Это будет полным крахом — ведь попасть в Оушен через его группу было самым простым путём. Одри стиснула пальцы, чувствуя, как под воротником платья выступает холодный пот. — Чего-чего, пошли уже. — Том легко хватает Одри под локоть и ведет в сторону кабинета. — Ты в последнее время слишком странная. Для кого так хорошишься? — Ну, желание просто такое появилось. — Одри позволяет себя вести нагло. Том не особо торопится, позволяя ей спокойно шагать следом. — Скажи, что это не ради Синнера. У меня уже голова гудит от этого трепа по всему кабинету на его парах. — Упаси Господь, Том! Правда, просто решила, что можно как-то по-другому жить. — Одри натягивает улыбку и пожимает плечами. — Зато визуально подхожу к команде самых лучших студентов потока по мнению Синнера, правда? — Это меня тоже цепануло. Хоть какая-то польза от этого заведения. — Том бросает холодную ухмылку. Небольшой кабинет уже был полон, когда Том и Одри вошли последними. Их приветственные кивки остались практически незамеченными — все были сосредоточены на профессоре. Стулья, расставленные по кругу, создавали камерную атмосферу, и на одном из них восседал сам Малек, неспешно перебирая стопку студенческих работ. Когда последние заняли свои места, профессор поднял глаза. Его изучающий взгляд методично обходил каждого, но на Одри задержался на несколько секунд дольше. Едва уловимая усмешка мелькнула в уголках его губ — он заметил перемену. Это платье с юбкой-солнце, так непохожее на её обычные мешковатые худи… Его профессиональный взгляд сразу оценил выбор: женственно, но не вульгарно; привлекательно, но с достоинством. Именно такая умеренная элегантность, знал он по опыту, действовала безотказно. И что важнее — Одри явно осознавала этот эффект. Но кому предназначался этот тщательно продуманный образ? Не ему ли? Мысли о предстоящем семестре вернули его к реальности. До конца учебного года он будет лепить из этих неотёсанных камней настоящих профессионалов, используя их же ошибки как учебный материал. В его календаре уже красовалась важная отметка — поездка в Оушен, официально согласованная под предлогом учебной практики. Эта поездка давала ему то, о чём он давно мечтал — шанс вернуться в то злополучное место, но уже в ином качестве. Возможно, даже помочь Бист… если, конечно, его догадки верны. Но сначала — студенты, долг педагога. Всё остальное могло подождать. — Начнем по порядку, и первый у нас — хакер. — Малек с довольной ухмылкой поднимает взгляд на Одри. — Скажу так, что ошибок довольно много. В угоду сложности материала я понимаю их, однако мы учимся только на собственных ошибках, верно? До банальности, в отчетах никто не пишет «Не берусь доказывать обратное». Его пальцы протягивают исписанные листы прямо перед её лицом. Глаза встречаются — его ледяные, изучающие, её — слегка приоткрытые шире от внезапного осознания глупейшей ошибки. Она не вздрагивает всем телом, но ее движение слишком резкое для простого взятия бумаг — Малек замечает это. Внутри всё сжимается — будто кувалдой ударили по головушке. Благо постыдный румянец, предательский свидетель, не выступил на щеках. Одри судорожно сглатывает, хватаясь пальцами за бумаги. Ноги резко смыкаются, будто для удобства, но он-то видит — это защитный жест. Мурашки побежали по обнажившимся предплечьям, когда рукав платья слегка задрался. Уголки губ дёргаются в попытке собрать лицо в хоть сколько-то естественную улыбку. Малек отмечает каждый признак паники — зрачок слегка задрожал и расширился, но дыхание ровное. Профессиональная выдержка все же читается в ее действиях и попытках себя сдерживать. Обычный человек не заметил бы ничего. Но он — не обычный человек. — Зачитайте, пожалуйста, свои ошибки, чтобы мы начали их разбирать. — Хорошо, — тихо кидает Одри, вызывая желание в Малеке рассмеяться. Так начался их двухчасовой разбор полётов. Одри досталось больше всех — её работа пестрела ошибками. Но эти двадцать минут унижений оказались не напрасны: к концу обсуждения большинство студентов сами находили и исправляли свои недочёты, давали точные ответы и даже благодарили Одри взглядами — она стала своеобразным первопроходцем, принявшим на себя основной удар. И сама Одри получила неожиданные знания. Слепо списывать — одно дело, но теперь она видела ситуацию с разных сторон. Давид убедительно доказывал, как можно было бы признать убийцу невменяемым и отправить в Гудлам. Том демонстрировал, что суд мог оценивать дело объективнее. Но громкость преступления и общественный резонанс сломали все шаблоны — приговор вынесли жёсткий и, по сути, предвзятый. Одри едва успевала записывать всё в блокнот. Пришлось задействовать всю былую концентрацию — отличная разминка перед бессонной ночью. Ведь сегодня предстояла связь с заказчиком, и нужно было подготовить хоть какую-то информацию. — Получается, что у Одри самая непримечательная работа? — задал вопрос Том, чем огорошил саму девушку. — Чего? — это было возмутительно, но, зная Тома, Одри видела, что это чисто научный интерес, и в его вопросе нет никакой претензии в ее сторону. — Я не импостер! «Попалась?» — мысль ударила, как током. Малек резко, слишком резко перевёл взгляд на Одри. Его пальцы непроизвольно сжались — он слишком хорошо помнил каждую строчку переписки с Бист. Эти характерные оговорки, необычные для официального общения словечки… «Импостер» — именно так писала она в том самом сообщении. Ещё одно совпадение. Ещё один кусочек мозаики, встающий на роковое место. В его сознании уже проступали контуры — за студенческой маской читались знакомые черты. Глаза Бист, смотрящие на него теперь из-под тщательно уложенных прядей. — Просто интересно. Ведь у всех читается какая-то изюминка в работе, а она у тебя безликая, без какого-то подхода. Кем ты вообще хочешь в итоге быть? — Том игрался, Одри это видела по его слегка прищуренным глазам. — Профайлер! — гаркнула первое, что пришло в голову, на что получила удивленные взгляды. — Умно, — вмешался Давид. — Из нас получилась бы крутая команда, не находите? — Согласна. — поддержала его Лиззи. Тишина. Густая, напряжённая, затянувшаяся настолько, что студенты начали переглядываться. Наконец Малек решил прервать это мучительное молчание. Резкий хлопок в ладоши — профессор поднялся и направился к рабочему столу. Из ящика он извлёк пять аккуратных папок, на каждой из которых красовалось имя одного из избранных. Только Одри была здесь экспериментом — серым кардиналом, который при правильном подходе мог затмить всех. Хотя… возможно, у профессора были и другие мотивы, куда более личные. — Личные дела, которые я буду пополнять вашими работами, характеристиками и отчетами, чтобы при выпуске у вас было сильное резюме и вас брали с руками и ногами. Уж простите, но рекомендация от меня ценится в разы больше, чем рекомендация самого университета. — он протянул дело каждому студенту. — У каждого из вас есть своя особенность, и под каждого я буду подбирать индивидуальные характеристики и к концу года отправлять в те места, которые помогут именно вам. Малек чётко представлял судьбы своих подопечных: Тома ждал Оушен с его молчаливыми обитателями — теми, кто когда-то вершил неправедные приговоры. Если найти верный ключ к этому замкнутому аналитику, если завоевать его хрупкое доверие, то его методичный ум станет бесценным инструментом. Пусть копается в холодных телах, изучая последствия слепого правосудия — такой опыт выкует из него специалиста экстра-класса. Давида он направит в самую престижную адвокатскую контору. Этот харизматичный юнец и так уже вращался в нужных кругах, но теперь его природный дар убеждения получит огранку. Скоро он будет на равных спорить с законодателями моды в юриспруденции. Лиззи… В этой бунтарке таился редкий потенциал. Он возьмёт её под крыло, откроет доступ ко всем своим наработкам, вылепит из неё учёного высшей пробы. А там, глядишь, и до кресла главврача Гудлама недалеко — если, конечно, удастся нейтрализовать Роберта обычными уговорами и пенсией. Рут получит желанную детскую практику. Её наивный энтузиазм он превратит в профессиональную мудрость, способную выстоять даже перед самыми мрачными проявлениями детской психики. Но Одри… Его пальцы замерли над пустой папкой. Если её провал реален — дорога в профессию закрыта. Но если это действительно Бист… Тогда её навыки станут тем катализатором, что преобразит их всех. Не мстители, не каратели — архитекторы новой реальности. Власть, да. Но и знания, заставляющие не только его вставать по утрам. И та самая справедливость, ради которой он готов копаться в самых тёмных делах и отдать миллионы незнакомцу. Справедливость ли? Студенты лихорадочно листали почти пустые папки — лишь анкета и краткая рецензия Малека. У Одри не было последнего. Профессор всё ещё размышлял, какие слова подобрать для той, что могла стать либо его величайшей ошибкой, либо самым ценным приобретением.

***

Проводив студентов, Малек торопливо направился к своей машине, когда краем глаза заметил знакомый силуэт в том самом платье. Девушка шла неспешным шагом — предположительно, домой. Он мысленно перебрал расположение всех своих подопечных: добряк Давид наверняка уже подвозил Лиззи и Рут, Том жил буквально в пяти минутах ходьбы. А вот где обитала Одри… Этот кусочек мозаики пока отсутствовал в его картине. Наблюдая, как она проходит мимо автобусной остановки, не замедляя шага, профессор сделал вывод — жила она где-то неподалёку. Интересная деталь, достойная записи в его ментальном досье. — Одри, подкинуть? — крикнул он, приоткрывая дверь своей машины. Девушка резко вздрагивает и разворачивается к нему всем корпусом, затем начинает размахивать руками, глупо ухмыляясь. Ну вот, опять — сначала ломаемся, а потом сидим у него на… Ладно, с Одри такие фокусы не пройдут, она, в конце концов, его студентка. Мужчина тяжело вздыхает и закатывает глаза. — Мне насильно тебя сажать в машину? — также прикрикивает он, ведь та даже не собирается подходить ближе. — Да мне тут десять минут! — пищит Одри. — Правда, не стоит. — Быстро! Одри действует молниеносно — хватает сумку крепче и семенит к машине, покорно принимая ухаживания Малека. Сопротивляться бессмысленно, поэтому она лишь прижимает к себе кожаную сумку и упрямо смотрит перед собой. В салоне пахнет дорогим парфюмом и свежестью — ни пылинки, ни соринки. Видно, что мужчина тщательно следит за авто: такую махину нужно держать в идеальном порядке, и, судя по всему, он регулярно отправляет её на диагностику. Малек неторопливо садится за руль, заводит двигатель и плавно выезжает на дорогу. — Откуда у тебя были оригиналы отчёта? — в лоб спрашивает Малек, даже не глядя на девушку. Эти пять минут дороги станут для Одри самыми тягостными. Отговорку она, конечно, подготовила — но разве это теперь что-то меняет? Стоило ли ему вываливать всё так сразу? Нет, надо переиграть. Одри лихорадочно обдумывает каждое слово: как свернуть разговор, чтобы не сорваться, но и не солгать? — У меня было на руках дело. — правда. — Я это и так понял, Одри. Откуда у тебя дело? — вопрос глубже. — Сохранился, пока работала. Чистить не стала, мало ли, пригодится потом. — Допустим. А само дело-то откуда? Выдох. — Нужно было распределить дела по папкам на работе. Это личная инициатива шефа. Вот и попалось дело. Я даже забыла про него, пока вы не дали задание. — правда. — Твой республиканец, что ли? — Малек еще ближе к ответу, но знает, что Одри сейчас нагло соврет. — Да. — ложь. — И как его звать? Не припомню у себя в знакомых республиканцев, которые занимались делами по Оушену. — ну давай, Одри, расколись. — Джонсон. — частичная правда. Джонсона она знала — он редко прибегал к её услугам. Прикрыться его именем было выгодно: местные студенты вряд ли стали бы проверять, а вот Малек — вполне мог. Но если действовать на опережение, Джонсон мог бы выручить её — в этом Одри не сомневалась. — А, Джо, да, вспомнил. — натянув улыбку, Малек все же повернулся к Одри. — И давно ты у него? — Ну, вот года два. А что? — Ни разу тебя не видел. Попадос. Малек откровенно мухлюет — в офисе Джонсона его и в помине не было, да и вообще он не собирался его даже посещать. А вот Одри стоило бы проверить… — Я вас тоже не видела. — бурчит она, что кажется Малеку до боли остроумным. Он понимает — разговор об убийце и Джонсоне сейчас ни к чему не приведёт. Сдавленный смешок, жест в сторону одного из домов. Одри деловито кивает. Приехали даже быстрее, чем она рассчитывала. Что теперь? Просто развернуться, кивнуть в знак благодарности, бросить «До свидания» и выскользнуть из машины? Но разве Малек просто так её отпустит? Пусть это будет наглой попыткой. Если ошибётся — пусть думает, что он с ней заигрывает. Если попадёт в цель — сразу прочтёт ответ на её лице. — Жду отчета, две недели подходят к концу. Надеюсь, у вас есть результаты. — Малек внимательно смотрит на лицо Одри, которое… выражает непонимание. «Чёрт, неужели ошибся?» Девушка хмурит брови, не торопится захлопывать дверь. Её смущение выглядит настолько искренним, будто она вправду не понимает намёка. Рука уже тянется, чтобы уточнить — действительно ли эти слова адресованы ей, — но Малек лишь приподнимает ладонь в успокаивающем жесте, тихо посмеивается и бросает вдогонку: — Проверка на реакцию. Просто психологическая уловка. Учитесь, Одри! Одри замедленно кивает и захлопывает дверь автомобиля, наблюдая, как тот мгновенно даёт газ и исчезает за поворотом. Тяжёлый вздох — он знает, что она Бист. Влетая в квартиру, она автоматически щёлкает всеми замками и бросает настороженный взгляд в сторону окна. Мысли мечутся в черепной коробке, складываясь в тревожную мозаику: её заказчик, тот, кому нужно взломать Оушен — Малек Синнер, её же профессор психиатрии. Одри сползает на пол, не обращая внимания, как мнётся дорогое платье. Руки мелко дрожат. В чём проблема? Она знает большинство клиентов в лицо, имеет надёжные доверительные связи, все NDA подписаны. Многие заказчики проверены временем, как Смит, сопровождающий её с самого начала карьеры. Логически, раскрыться перед Малеком — не катастрофа. Но почему тогда так страшно? Почему так противно щемит под ложечкой, а сердце колотится с такой силой, будто рвётся наружу? Одри с трудом поднимается с пола и бредёт на кухню — нужно заварить чай покрепче и всё-таки взяться за работу. Выходит, Синнер ждёт отчёта, и она готова его предоставить. Но самое ужасное в другом — она где-то серьёзно прокололась: поведение, слова, жесты — вариантов миллион. Она продолжает анализировать ситуацию — под душем, за чаем с булкой, за ноутбуком, пока сканирует документы для отправки. Но так и не может понять, где допустила ошибку… А может, кто-то уже проболтался? Вдруг в его окружении нашёлся её постоянный клиент? Теоретически это можно проверить, но сейчас нет ни сил, ни подходящего случая, да и желания, честно говоря, тоже. Глубоко вздохнув, Одри открывает систему и переписку. Теперь вместо безликого юзернейма перед глазами возникает профессор Синнер — его хищные холодные глаза, уверенный взгляд и низкий бархатистый голос с лёгкой хрипотцой. Она вспоминает, как он звал её спуститься — так, будто приглашал не в компанию лучших из лучших, а к себе, желательно в спальню. Десятый вздох за пять минут. Нужно собраться. Теперь придётся быть осторожнее, но без резких изменений в манере общения — любая фальшь её выдаст. А вот налаживать с ним контакт как с заказчиком она пока не готова. Сначала — успешное выполнение задания, репутация, положительный отзыв и уважение. Тогда, возможно, можно будет подумать о раскрытии личности. Если к тому моменту это ещё будет актуально. Главное — чтобы не прилетело раньше времени. Имя: Beast Сообщение: Пишу по итогам двух недель. Получил три досье на работников тюрьмы, которые любят сливать информацию за круглую сумму о других. Буду через свои каналы связываться с ними и узнавать, кто готов подставить себя за парочку ваших миллионов. Мне нужна конкретика, что стоит искать, потому что выискивать информацию с марта по декабрь будет слишком напряжно. Если вы не хотите нарушать вашу конфиденциальность, то нужна либо точная дата, либо имя, либо дело. Опять же, лучше всего имя, так как по нему найти проще всего. Одри закусывает губу. С одной стороны, она права — по имени найти проще всего. В Оушене слишком строгие правила конфиденциальности: кодовые имена не используют, считая их сложными для запоминания, вместо этого применяют реальные имена, но тщательно шифруют все сопутствующие данные. К тому же, такой подход поможет ей быстрее выяснить суть проблемы. Да и при передаче документов она в любом случае узнает кто, что и где — возможно, потребуется лишь немного терпения. Другое дело, поймёт ли это Синнер сейчас или будет до последнего цепляться за свою скрытность? Два часа тишины. Два часа, за которые Одри успела извести нервами все пальцы до красных заусенцев, проглотить ужин, не заметив вкуса, намотать километры по квартирному лабиринту из двух комнат и утонуть в бесконечном потоке глупых роликов. Домашних заданий не было — Синнер ничего не задавал, — и этот подарок судьбы оставил вечер пустым. Имя: User6278 Сообщение: Вы хотите перейти к личному общению?) Одри вздрагивает, услышав звук уведомления. Чёрт, неужели он решил заигрывать? Почему нельзя просто чётко ответить: «Нет, мы не раскрываем личности, работайте с имеющимися данными»? Или ему обязательно нужно всё усложнять? Имя: Beast Сообщение: Нет. Это нужно в рамках дела. Ваш ответ? Имя: User6278 Сообщение: Эрика Синнер. Бинго! Она поняла! Чёрт возьми, да это же и правда Синнер! На лице Одри появляется безумная ухмылка — её буквально разрывает от истерического смеха. И всё, что потребовалось — просто узнать имя! В голове тут же вспыхивает нестерпимое желание написать что-то язвительное. Что-то, что сорвёт с неё маску: «Спасибо за информацию, профессор Синнер» или «До встречи на парах, мистер Синнер», а может, «Передам досье завтра на кафедре». Но Одри резко обрывает этот поток мыслей. Так нельзя — это уже уровень истерички, а не работа профессионала. Тем более, судя по всему, дело действительно безумно личное — скорее всего, эта женщина родственница самому Синнеру. Однокурсницы давно выяснили, что их профессор не состоит в браке. Значит, кто-то из семьи: мать, сестра, кузина, тётка… Несколько лет назад её сердце бы сжалось от этого открытия. Но жизнь научила засовывать эмпатию куда подальше. И всё равно — когда мысли наконец упорядочились, в груди предательски ёкнуло. Имя: Beast Сообщение: Упрощает дело. Теперь сроки сказать не могу. Как только, так сразу. Но чтобы вы могли быть спокойнее, я могу прислать вам оригиналы резюме всех товарищей по указанному вами адресу. Имя: User6278 Сообщение: Клиника профессора Синнера. Если доставка по городу, можете оставить на ресепшене. Хитро. Одри сразу распознаёт его попытку выудить побольше информации. Что ж она сделает ещё одну поблажку. Только потому, что возиться с почтой и тратить на это кучу времени ей лень. Но есть условие: никакой доставки от дома или корпуса. Она лучше дойдёт до Ривера — она с этим парнишкой давно не виделась. Малек на другом конце провода тяжело вздохнул. Слишком рано. Слишком откровенно. Раскрываться сейчас было не просто преждевременно — опасно. Ладно он, но он по неосторожности выдал имя другого человека, того самого, что значил для него больше многих. Он был готов к вопросам исполнителя, даже жаждал этого разговора — но позже, когда всё будет тщательно подготовлено. Не вот так, спонтанно, обнажая душу перед незнакомцем. Мысль ударила внезапно: а если это Одри? Чего она добивалась? Подтверждения своих догадок? В таком случае она теперь знала о нём больше, чем девяносто процентов его знакомых. Он, всегда такой расчётливый и холодный, подпустил незнакомку слишком близко. Это било по самолюбию — образ неприступного аналитика трещал по швам. Теперь в её глазах он мог выглядеть сентиментальным слабаком, что совершенно не вязалось ни с его репутацией, ни с профессией. За Одри теперь нужно было наблюдать в оба — но не просто следить, а смотреть прямо в глаза. Внешне она могла держаться безупречно, но взгляд неизбежно выдал бы то, что скрыто: жалость, сочувствие, это проклятое желание помочь. Ведь теперь у неё в руках оказалось нечто бесценное — мучительная тайна смерти его сестры.