Твой главный враг

      К четырем утра Чимин был уже на середине кровати поперек, запутавшийся в одеяле, но обнаружил себя уже на полу, когда проснулся от удара спиной. Грохнулся так сильно, что боль обернула грудную клетку кольцом, воздух из легких выбило полностью, а голова заболела еще сильнее, чем перед сном. Подняться он смог далеко не сразу, сначала пришлось восстановить дыхание и вернуть контроль над телом. Его колотило как в лихорадке, перед глазами мелькали тени, волчьи рычание и лай еще несколько минут раздавались где-то рядом.       Кое-как Чимин смог встать и пошел вниз на кухню, держась за стены обеими руками и еле передвигая каменные ноги. В больной, горящей огнем голове все смешалось, он даже не понимал, сон это или реальность, но его тело само знало наверняка, что ему нужно избавиться от боли как можно скорее, иначе оно не выдержит. Так плохо еще никогда не было, даже при температуре сорок, и с трудом осознавая действия собственных рук, наблюдая их откуда-то сверху, Чимин пошарил на полке холодильника, достал белую банку, а из нее — большую круглую таблетку, и выпил, запив целым стаканом воды. От нее во рту хотя бы перестало сушить, как после жуткой попойки. Он без сил упал на стул, почти промазав, схватился за край стола и замер в неестественной позе. Почти сгорбившаяся горгулья на французском соборе с лицом, искаженным болью.        Зайди кто-нибудь и включи свет — испугался бы, особенно Джиа. Чимин услышал ее крик в своей голове и вздрогнул, но в последний раз. Тело замерло и вздохнуло, как уставшая машина, и застыло на несколько минут без единого движения. Казалось, он умер, но в глубине груди еще тихо трепыхалось сердце, а поверхностное дыхание срывалось с приоткрытых сухих губ.        Прошла вечность, когда Чимин вернулся в свое тело и медленно пошевелился, оглядываясь в полутьме. Понемногу боль отступала, как вода при отливе. Вокруг стояла тишина, утренние сумерки светлели, но мир еще спал. Или пытался спать, потому что сверху из комнаты Джиа и Питера послышались шорохи и сонные, шаркающие шаги. Чимин посидел еще немного на кухне, пока чьи-то ноги не прошли по коридору в туалет и не вернулись обратно в комнату, только тогда осторожно поднялся и пошел туда сам.        Решил, что не уснет больше, да и пытаться совсем не хотелось, поэтому он поднялся наверх, принял душ, почистил зубы и чуть привел себя в порядок, хотя вторую бессонную ночь с лица стереть было почти невозможно. «Если так и продолжится, — подумал он, рассматривая себя в зеркале, — придется купаться в тоналке». Да и на щеке обнаружилась яркая длинная царапина, вероятно от его собственной руки. Чимин вздохнул и низко опустил голову, растягивая мышцы шеи и держась за края раковины, чтобы не сложиться пополам и не грохнуться опять на пол. На кафельный было бы больнее, он как-то удержался от соблазна разбить себе голову и вернулся в свою комнату.        Подошел к окну и выглянул — там ни людей, ни волков, ни других чудовищ не было. Потом побродил по комнате от одной стены к другой, постоянно прикасаясь то к лицу, то к волосам, порывисто ломал руки, тяжело дыша, однако в голове ничего такого не было. Он почти не думал, мысли текли крайне медленно, почти бессильно, разве только получалось о том, что сон не принес ни капли отдыха, но ложиться спать теперь совсем не хотелось, и о том, как одному холодно и плохо.       В какой-то момент Чимин все-таки смог остановить свои бессмысленные хождения по кругу, замер и оглядел себя. Все еще был в одних трусах, а в открытое окно залетал прохладный ветер раннего утра, конечно, блин, ему было холодно. Но когда он оделся в джинсы и футболку, накинул тонкую кофту и натянул кеды, легче ему не стало. Холод остался внутри.       С усталым вздохом он оглядел комнату и только сейчас вдруг увидел на комоде у двери старую железную коробку. Сначала подумал, глаза обманывают, отвернулся, потер их и посмотрел снова. Нет, она лежала там на самом деле, но чтобы убедиться точно, Чимин подошел и открыл ее. Все, что они рассматривали вчера, лежало там аккуратно сложенным. «Я же не забирал ее», — подумал он, но уверен не был. Простоял еще несколько минут, тупо пялился на чьи-то вещи, может быть дорогие сердцу, может быть просто мусор, а потом резко захлопнул крышку и вышел из комнаты, заставляя себя забыть об этом.       Время — пять утра с небольшим, Чимину некуда было деться в такое время, и делать ничего не хотелось, поэтому он тихо выбрался из дома и пошел вниз по улице, шаркая подошвой о пыльный асфальт. На улице было свежо и хорошо, очень пустынно, сплошная благодать, и солнце поднималось за низкими домами. Он шел в единственное место, куда в последние месяцы беспрестанно звало сердце. К Юнги.        Не то чтобы надеялся, что тот не спит в такое время, как и он, но чувствовал, что надо идти, и шел, зевая каждые несколько минут, держа руки в карманах и вздрагивая от каждого далекого звука. То скрипело что-то, то звякало, то собаки лаяли. Обычные приглушенные звуки маленького города, в них ничего не было раньше, а в это утро нечто говорило с ним, только он не слушал.       Дошел до дома Юнги и остановился, оглядев его с тротуара. Застывший, уставший исполин смотрел на него темными окнами, на широкой подъездной дорожке отдыхала фура без прицепа, вся в пыли, с кусками грязи на колесах, а рядом с ней крошка Форд, блестящий чистотой. Глядя на него, Чимин заулыбался и не сразу смог двинуться с места и пойти на задний двор. Собирался побросать камешки в окно Юнги, немного, не настойчиво, просто на случай… но не пришлось. Еще на подходе к дому нос почуял запах сигарет, и зайдя за угол, Чимин увидел его на плетеном диване на террасе.        Юнги полулежал, смотрел в пустоту перед собой, руки бессильно лежали на коленях, и сигарета, истлевшая наполовину, едва держалась между пальцев. Чимин тихо подошел к нему, сел рядом — никакой реакции — и осторожно провел по его руке к запястью и ладони, забрал сигарету до того, как она упала ему на колено. Только тогда Юнги тяжело вздохнул и пошевелился, приподнимаясь. Пока приходил в себя, оглядываясь вокруг, Чимин затянулся сигаретой и выпустил вперед большое сизое облако. На этот раз получилось лучше, горло не так щипало, и он не закашлялся, но голова закружилась очень сильно, руки тронул холод, все куда-то поплыло.       — Мандаринка, ну, может, все-таки не стоит? — тихо сказал Юнги, забрал у него сигарету и бережно придержал.       Кое-как проморгавшись, Чимин поймал мир и сам вернулся в него, замечая, что чуть не свалился на пол вперед себя. «Что ж так падать сегодня хочется?» — мысль пробралась через ворох невнятных образов и эмоций.       — Почему ты не спишь? — пробормотал он, тяжело вздохнув.       — Спал, но проснулся, и как-то перехотелось, — Юнги направил его безвольное тело к себе, и Чимин приобнял его, пристроив голову на плече. Вот так было гораздо лучше. — А ты чего здесь? Не мог уснуть?       — Мне какой-то ужас снился, а потом так голова болела, что я чуть с ума не сошел, — он прижался еще теснее и уткнулся носом ему в шею. — К тебе очень захотелось.       Потому что с Юнги было безопасно, тепло и спокойно. Разве рядом с ним могло случиться что-то плохое? Тем более в такое красивое и тихое утро. Они посидели на террасе еще немного, Юнги затушил сигарету в пепельнице, стоявшей под ногами, и поглаживал Чимина, будто успокаивал. Так можно было уснуть, и они перебрались в комнату на кровать. Рисковали, конечно, ведь время уже было шесть, Юнги на работу к девяти, но в итоге сон ловко обманул их. Помахал лишь своим лисьим хвостом у них перед носом, нагнал сонливости и песка в глаза и ушел.        В итоге они просто лежали, обнимая друг друга, слушали тишину и думали, о чем думалось. Чимин за свои мысли не цеплялся намеренно, ему ничего не хотелось, кроме как быть рядом с Юнги и ощущать ласковые прикосновения его рук, любовь в каждом движении, наслаждаться этим. Он лежал, закинув на него ногу и держал за руку, переплетая пальцы. Удобно, уютно, хорошо. Плавая на краю реальности, мечтал, чтобы это не заканчивалось никогда, но время прошло, и, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, зазвенел будильник на телефоне Юнги.        Тот его сразу выключил, мельком глянул на время, но вставать не стал. Всегда есть заветные «еще десять минут», и Чимин испугался упустить их. Скоро надо будет отпустить на целый день, такой долгий одинокий день, в который ему самому заняться нечем абсолютно.        Чимин забрался на Юнги и поцеловал его, не встретив никакого отпора. Вкус сигарет на его губах смешался со вкусом мятной зубной пасты, и постороннее желание закурить столкнулось с горячим желанием забраться рукой Юнги в штаны. У Чимина снова закружилась голова, что-то закололо кожу по всему телу, будто кто-то быстро проходился десятком тончайших иголок, и он перестал понимать, что с ним происходит.       Раньше, даже при сильном возбуждении, ему все же удавалось контролировать себя, но сейчас вдруг его выбросило прочь из собственного тела. Он понимал, что делает, видел это почти со стороны, только не мог прекратить. Поцелуи стали глубже, горячее, бедра плавно двигались, руки забрались Юнги под футболку и беспорядочно проходились по коже, то поглаживая едва ощутимо, то нетерпеливо надавливая и сжимая. Пламя занялось в груди и быстро опустилось в низ живота и пах.       — Эй, мандаринка, — усмехнулся и прошептал Юнги, вяло пытаясь сопротивляться влажным поцелуям в шею, — ну и время ты выбрал, мне на работу скоро.       Чимин ничего не смог сказать, вообще не мог ничего с собой сделать. Его дрожащие руки задрали Юнги футболку, а губы стали осыпать грудь поцелуями. От возбуждения трясло все сильнее, дыхание сбилось напрочь, и это было уже слишком нелепо, потому что Чимин не хотел этого.       — Подожди, Чимин!       Юнги оттолкнул его и резко сел на кровати, тут же притягивая обратно и крепко обнимая.        — Да что случилось? Тебя трясет, как в лихорадке.       А тем временем Чимин уже задыхался, цепляясь за его плечи. Волки выли за окном, пока Юнги не прижал его к себе, останавливая этот ужас. И на самом деле снаружи всего лишь щебетала синица.       — Эй, посмотри на меня, все нормально? — он ласково приподнял его лицо и заглянул в глаза.       Нет, ничего не было нормально, но понемногу становилось лучше, и Чимин уже смог пошевелиться так, как хотел сам.       — Я не знаю, — прошептал он и нервно усмехнулся.       «Да что за фигня со мной происходит?»       — Может, лучше не стоит?        — Я и не хотел, — Чимин кивнул и обвел комнату мутным взглядом, не замечая в ней ничего странного, — просто… блять, я не знаю.       Для него это все было просто бредом помутившегося от недосыпа сознания. Он немного отдышался и слез с Юнги, сразу отодвинувшись от него на край кровати.       — Извини.       — Мандаринка, как ты себя чувствуешь? Только честно.       Юнги придвинулся к нему и обнял со спины. По-настоящему честно страшно было ответить даже самому себе, к тому же Чимин не понимал, что с ним такое и откуда это взялось.       — Устал, — вздохнул он, с трудом подбирая слова, — с головой что-то не так, и вообще все странное. Я ничего не понимаю. А ты не заметил ничего?        Чимин обернулся, чтобы встретиться взглядом с Юнги. На мгновение, пока не увидел его глаза, испугался, что в них будет пустота, но там оказалась огромная тревожная любовь и немой вопрос.       — Ну, как будто что-то изменилось.       — Не уверен, — он чуть мотнул головой и погладил его по руке. — Думаю, тебе просто нужно хорошо выспаться, отдохнуть. Может, ты волнуешься из-за начала учебы и поэтому плохо спишь?       — Но ты ведь тоже плохо спал.       — У меня часто такое бывает, я просто слишком много думаю, давно уже привык, — сказал Юнги и улыбнулся, подтверждая, что это и правда не проблема, просто неудобство.       Но Чимин не поверил. Он нахмурился и отвернулся от него, а Юнги оттянул ворот его футболки и легонько поцеловал в плечо. «Надо с Тэ поговорить об этом», — подумал Чимин, прикрыв глаза от нежности. Хотя надежды, что друг его поймет, было немного, особенно учитывая, что тот вчера говорил, явно не воспринимая все происходящее всерьез.       — Завтракать будешь?        — Не хочется, можно просто кофе?       — Можно, — Юнги усмехнулся.       Поцеловал его плечо в последний раз, поправил одежду на нем и выбрался с кровати. Чимин взял его протянутую руку и пошел за ним вниз. Старался ступать очень тихо, шел почти на цыпочках, потому что в доме стояла какая-то неестественная тишина, которую нарушать казалось даже грешно. Будить отца Юнги ему не хотелось, как и в целом обнаруживать свое нахождение в чужом доме. Чонсок вроде как не был против гостей своего сына, но Чимину все равно было не по себе, тем более в такой ранний час.       И чайник, медленно закипавший на плите, звучал для него преступно громко. В ожидании кофе Чимин сидел за столом и тряс ногой, остановив ее рукой, только когда в кухне снова стало потише.        — А это что? — спросил он, заглядывая через спину Юнги, вытянулся в сторону так, что чуть не упал со стула.        — Это кофе, — пожал Юнги плечами.        Оглянулся на него и отошел в сторону, показывая, как медленно наливает кипяток в кружку, в которой на краях висел какой-то пакетик, похожий на раскрытый чайный.        — Впервые вижу такое.       — Дрип-пакет, отец привез целую коробку из Нью-Йорка. Хочешь, могу тебе с собой дать, раз ты у нас теперь тоже кофеман. Просто заливается водой, но лучше, чем растворимый, и никакой лишней посуды.        Чимин смутился от незнания о таком виде кофе, особенно потому, что Юнги говорил о нем, как о чем-то очень привычном и очевидном, и ничего не ответил на предложение. «Разве я кофеман?» — спросил себя, а потом покопался в памяти и заметил подозрительно много воспоминаний о том, как пил кофейные напитки в последние дни.        — Держи, пробуй, — с легкой улыбкой сказал Юнги, поставив перед ним кружку с рисунком под камень.       Чимин знал, что это его любимая, а та, в которую налил себе, черная матовая, всего лишь вторая в списке из двух.       — Оу, — удивился Чимин, пригубив осторожно кофе, — как в кафешках, нет?       Юнги усмехнулся, кивнув.        — На самом деле, зависит от кафешки, у некоторых зерна так себе. Мы когда сюда переезжали, заехали на очередную заправку, и кофе там был похож скорее на воду из грязной лужи с ароматизатором «кофе».        — Я не очень разбираюсь, но этот на воду из лужи не похож вроде.        Юнги глянул на него и тихо рассмеялся, а в его глазах сверкнула искорка.        — Значит, надо провести тебе экскурс по кофе.        — Мне страшно, можно не надо… — пролепетал Чимин, улыбаясь и скрывая эту улыбку за кружкой.       Его слова стали частью шутки, но в глубине души он чувствовал, что вырвались они по другому поводу. И вдруг за спиной послышались шаги. Тяжелые, усталые, шаркающие. Чимин замер, держа кружку обеими руками, и весь сжался.        — Доброе утро, — прохрипел низкий голос, и шаги замерли в дверном проеме.        — Доброе, — Юнги поднял взгляд и посмотрел Чимину за спину, — а ты чего не спишь в такую рань?       — Да что-то не сложилось у нас с кроватью, — мужчина глухо усмехнулся, проходя в кухню, и несильно хлопнул гостя по плечу. — А парень как здесь оказался?        — Пришел недавно, — сказал Юнги с улыбкой. — Чайник только что вскипел.        — Да, я слышал.       Чимин несмело глянул на Чонсока и кивнул ему, здороваясь, а сам подумал: «И как много он еще слышал?» Непроницаемое, серьезное лицо с однодневной щетиной, чуть сведенные брови, тонкие, плотно сжатые губы — по нему никогда нельзя было понять, о чем он думает.        — Как вам этот кофе? Девчонка в кофейне сказала, что у них его лучше всего берут, если соврала, я за ней вернусь.       Юнги рассмеялся, его отец тоже, а Чимин мог только машинально пить кофе и кое-как дышать, сидя прямо, как по струнке.        — Хороший, не зря коробку целую взял, — ответил Юнги, смотря на него через плечо.        — Ну слава богу, а то мне через два дня уже на другое побережье, не по пути будет.        — Два дня? Тебе же обязаны давать четыре!       — Парень один слег у нас сильно, а логистам пофиг, хоть половина водил передохнет, груз надо везти по срокам.       — А, ну классно они устроились, конечно.       — Да ладно, успею належаться, или ты сильно скучал по мне? Я думал, в этом городе тебе не так одиноко.        Чонсок говорил с легкой улыбкой в голосе, но не на лице, лениво заваривая себе такой же кофе в самую обычную белую кружку из Волмарта. Юнги поглядывал на него через плечо и тоже чуть улыбался, но уже по-человечески, а Чимин от последних слов почувствовал, как щеки опалило жаром. Речь явно была о нем, и ему стало совсем не по себе от этого, и в словах Чонсока он прослушал нотку признательности и понимания. Это не пропало бесследно лишь потому, что он случайно встретился с ним взглядом.        — Просто не хочу, чтобы они тебя загоняли до инфаркта в пятьдесят, или еще чего, нельзя же работать на износ, даже если ты все время сидишь.        — У тебя самого-то как на работе?        — Нормально.       — На прошлой ты так же говорил, смотри, в этот раз я тебе запрещаю в ломовую лошадь превращаться, оставь время для чего-то поприятнее, пока не состарился.        Чонсок рассмеялся точно так же, как это всегда делал Юнги, и, похлопав его по спине, ушел с кружкой обратно к себе наверх, оставив этот намек висеть в воздухе. У Чимина по спине прошлись мурашки, но он облегченно выдохнул, когда они снова остались вдвоем.        — Ты чего так засмущался? — спросил Юнги.        — Он типа вообще все знает, что ли? Или мне показалось?       — Забей, просто шутить любит, когда спросонья.        — Не забью, как много ты ему рассказал про меня?       Юнги вздохнул и, потянувшись через стол, взял его за руку. Глупой улыбки больше не было на лице, зато была искренность.        — Чимин, я сказал ему, что люблю тебя, вот и все. И говорю тебе еще раз, ты можешь об этом не беспокоиться, все в порядке. Окей?       — Окей.        Наконец, у него получилось расслабиться и даже немного улыбнуться. Да, Юнги уже говорил ему, что его отец не будет расстреливать их обоих на месте за их отношения, слишком далекие от дружеских, но все равно периодически представлял, как его выгонят взашей из этого дома и обзовут грязным педиком, потому что почти не знал, какой Чонсок человек на самом деле. Зато знал, какие многие жители их городка, даже если те ходили в церковь каждое воскресенье и выглядели оплотом доброты и любви ко всем божьим созданиям на земле.        Да и, ко всему прочему, у него до сих в памяти жили и не бедствовали воспоминания обо всех жутких историях, которые он читал на форумах в свои пятнадцать, когда начал осознавать свою ориентацию. Чего там только не было, многие друг друга поддерживали, кто-то рассказывал о каминг-ауте, который прошел нормально, несмотря на страхи и опасения, но ничто хорошее не перевешивало плохое. Те истории, в которых считалось везением, если тебя просто избили и отпустили, узнав, что ты гей. А порой жестокость вскрывалась даже в самых близких людях, и это пугало Чимина больше всего.        Своей тете он ничего не говорил прямо, но она догадалась сама, и это было чистое везение, учитывая ее набожность, что никто не отправил его в психбольницу или вроде того. Кого-то отправляли.        — Кофе закончился, мандаринка, — сказал Юнги, — давай кружку, хватит пить пустоту.        — Я помою, — ответил Чимин и вскочил, сам отнимая у него пустую кружку.       — Ладно, но гости так себя не ведут, — он усмехнулся и остался рядом, наблюдая. — Ты должен просто говорить «спасибо за кофе» и радоваться жизни.        — Спасибо за кофе, но насчет второго ничего обещать не могу.        — Почему?       — Не знаю.        Чимин улыбнулся, чтобы это все звучало полегче. Не соврал, не знал на самом деле, хотя где-то в глубине души начинал догадываться. Определенная логическая связь выползала из темноты, но он пока не хотел смотреть на нее и принимать, ему это все заранее не нравилось до тошноты.        — Я сейчас схожу в душ и поедем, — говорил Юнги, когда они поднимались наверх. — Тебя куда подвезти?       — А с тобой нельзя?       Чимин шел позади и держался за его руку.       — Прости, мандаринка, но нет, если ты не хочешь, конечно, чтобы меня оттуда поперли.        — Тогда к Тэхену.       Он не обижался, и так знал ответ, а спросил разве что ради того, чтобы в очередной раз дать Юнги понять, как ему хочется быть с ним постоянно. Это желание было взаимным, но жизнь не спрашивала, и они брали, что она давала.       Чимин валялся на кровати, слушая шум воды из ванной, лениво рассматривал потолок. В какой-то момент попробовал прикрыть глаза, просто чтобы проверить, почувствовать, смог бы уснуть здесь или нет. Может быть, дело было только в одиночестве? Поэтому он плохо спал эти две ночи?       Кровать рядом прогнулась от тяжести тела, и Чимин замер в ожидании, когда теплые мокрые губы коснуться его губ. Запах шампуня и геля для душа ударил в нос, холодная капелька упала на лоб. Юнги замер, чуть коснувшись своим носом его, и медлил, потому что хотел, чтобы Чимин подался навстречу. Ему нравилось иногда так играться, лишь предлагать взять, но не отдавать просто так. Забери, если хочешь.        Чимин потянулся и поцеловал, улыбаясь и не открывая глаз. Долго, нежно, ловил тяжелое дыхание, ощущал его своим и терял грань между реальностью и сном.        — Я люблю тебя, — прошептал он на томном выдохе.        — Я люблю тебя, — почти эхом отозвался Юнги.       Не хотелось открывать глаза, потому что иначе этот крохотный момент счастья исчез бы без следа, и все же пришлось.        — Но?       — Пора на работу, — Юнги усмехнулся немного грустно. — Высушу волосы, и поедем, не засыпай, а то придется оставить тебя здесь.        Он поднялся и отошел к шкафу за феном, а Чимин перевернулся на бок, чтобы видеть его.        — Я бы хотел уснуть, но почти уверен, что не смогу.        — Ничего, если достаточно устанешь сегодня, обязательно уснешь ночью и проспишь до утра, как младенец.       Юнги включил фен, и Чимин не успел ничего возразить. Хотя он и говорил так, что ему хотелось верить всем сердцем. «Ладно, может быть», — подумал Чимин и вздохнул, наблюдая, как Юнги сушит волосы перед зеркалом в полный рост на двери шкафа.        Сожаление шумело писком в ушах, а время шло. Всего пара-тройка минут, и пора было вставать. Снаружи уже становилось жарко, воздух раскалялся очень быстро, и когда они вышли, никакой утренней прохлады не осталось, поэтому спасением снова стал кондиционер. С ним хотя бы можно было дышать в принципе.        Погода стала дополнительной причиной, почему Чимин не хотел уходить, когда они остановились у дома Тэхена, но все же главным было другое. Даже не любовь и вечное желание тепла другого человека. В сердце Чимина забрался страх, и он никуда не уходил.        — Напиши мне вечером, откуда тебя забрать, я заеду, прокатимся, — сказал Юнги.       Он ласково провел по его щеке, и, сам не зная, почему, Чимин схватил его руку и прижался к ладони.        — Напишу, — вздохнул он и улыбнулся.        Юнги поцеловал его на прощание.       — Тебя что-то беспокоит, но все будет хорошо, мандаринка, окей?        — Обещаешь?       — Обещаю.       Чимин прильнул к нему в последний раз, украл короткий поцелуй и вышел из машины. На этот раз обернулся, хотя приучил себя этого не делать. Они помахали друг другу, и Юнги послал ему воздушный поцелуй. Это было так мило, что Чимин покраснел от смущения и отвернулся. Даже засомневался, а стоило ли брать себе такое правило?        Улыбаться он перестал, только когда подошел к двери и собрался было постучать. Форд зарычал и поехал на окраину города к лесопилке, и в секундной тишине откуда-то с заднего двора раздался странный шорох и сдавленный вздох.        Чимин было подумал, что показалось, и поднял руку, чтобы постучать, но там снова что-то зашуршало, и он пошел обходить дом с замершим сердцем. Не решился представить, какую картину может увидеть там, но в итоге она его удивила и рассмешила. Какого-то черта Хосок пыхтел на заднем дворе и пытался расставить фигурки маленьких гномиков около цветочной клумбы.        Понаблюдав за его неловкими попытками, Чимин не выдержал и все-таки окликнул его:       — Эй! Воруешь гномов?       Хоби подскочил на месте и обернулся с самым виноватым видом на свете.       — Да блин, я случайно одну задел, а они все как домино во все стороны! — залепетал он, как мальчишка, и Чимин рассмеялся.       — Чего ты вообще здесь делаешь?       — Да блин, задолбался если честно полночи валяться, думал Тэ, может, не спит.       Чимин помог ему вернуть на места этих чертовых гномов, потому что у Хоби безбожно тряслись руки и ничего не получалось, один бы возился фиг знает сколько.        — Тебе тоже кошмары снятся? — спросил Чимин.        Успел только встретиться с ним взглядом. Их лица оказались очень близко, и в глазах искрой проскочило удивление. А потом за их спинами раздалось громкое:       — Руки вверх! — это был Тэхен. — Без резких движений, иначе я буду стрелять! Это частная собственность!       Чимин закатил глаза, поднялся и посмотрел на него. Друг стоял на ступенях веранды и держал их на мушке водяного пистолета.        — Да, не спит, — сказал он Хоби и тяжело вздохнул. — Сдаемся мы, только не стреляй!       Тэхен рассмеялся и опустил ярко-оранжевый пузатый пистолет.        — Вам повезло, что он не заряжен. Чего приперлись в такую рань? Мы разве договаривались на встречу?       — Как спалось вам? — ответил вопросом Чимин и улыбнулся Чонгуку.       Тот выглянул из двери и смотрел на них большими встревоженными глазами.        — Как и вам, да? — спросил тихо.        Смотря на него, Чимин понял, с кем нужно поговорить и кто точно поймет его, потому что увидел в глазах Чонгука все, что чувствовал сам. Тревогу, непонимание, страх. «Что-то происходит с нами, — подумал Чимин, — со всеми». Хотя сейчас это было лишь ощущение и ничего больше.        Тэхен махнул им, приглашая в дом, и они с Хоби зашли в прохладу гостиной. Воздух снаружи густел и становился неподъемным, несмотря на ранний час. Дождь обязан был прийти вот-вот, но его все не было, и это уже становилось невыносимо, только прятаться и оставалось.       — Чай-кофе вам, может, предложить? — спросил Тэхен, зевая.        — Кофе, — ответил Хоби и упал в кресло, зевнув следом.        Так эта заразная зевота прокатилась по всем по очереди. Чимин сел с Чонгуком на диван и придвинулся к нему ближе, а Тэхен ушел на кухню.        — Кошмары? — спросил Чимин.        — Ага, я три раза пытался уснуть, все одна фигня, — говорил он, потирая лицо. — Мне кажется, Тэ меня возненавидел, я каждый раз будил его своими криками. Хотя он и сам плохо спал. Тебе тоже кошмары снились?       Чимин кивнул, а Хоби невесело усмехнулся.        — Эпидемия прямо, я тоже ужастики во сне смотрел, потом уснуть не мог часа три и сдался. Чимин, а Юнги как спал, не знаешь? Может, мы все впятером чем-то заразились?       — Я пришел к нему часов в шесть, он уже не спал, но говорит, у него такое бывает, типа бессонница.        — И ничего не сказал больше? Ну… — Чонгук так смотрел на Чимина, чуть наклонившись и кусая губы, что явно хотел сказать прямо что-то определенное, но не мог.        — Он ничего не замечает, — мотнул Чимин головой, понизив голос. — Мне кажется, просто не хочет придавать этому значение, но, по-моему, какая-то фигня происходит. Ты чувствуешь это?       — Хоби, — громко сказал Тэхен, возвращаясь с кружкой кофе, — а тебе на работу разве не надо? Время девять почти.       — Так я с двенадцати работаю.       — Удобно устроился, — он вручил ему кружку и усмехнулся. — Папочка помог?       — Да просто там делать нечего целый день, я же только помощник.       Они начали обсуждать работу Хоби, Тэхен по-доброму посмеивался. Чимин слушал их вполуха, голоса отделялись все больше, а смотрел только на Чонгука, кивнувшего ему на последний вопрос.        — Джей, зачем ты принес коробку ко мне домой?       Пару секунд он думал, зависнув, а потом брови медленно поднялись вверх.        — Коробку?       — Из шахты, которую ты вчера нес куда-то, помнишь? Утром я обнаружил ее у себя, это ведь ты принес?       — Нет, — теперь он нахмурился и чуть отстранился. — Чимин, ты ее вчера сам забрал.        — Нет.       — Да!       — А я говорил, нафиг нужна она тебе? — встрял Тэхен.       Чимин бросил на него взгляд, удивляясь, как могут вот так запросто раздвинуться границы непонимания. Друг сидел на ковре, копался в дисках на полке у телевизора и не смотрел на них. Хоби пил кофе с отсутствующим видом, а Чонгук смотрел на Чимина с подозрением.        — Я не забирал ее, она была здесь, — он указал на столик, где эта чертова коробка вчера лежала, когда они с Юнги уходили.        — Но я не вру, и Тэхен видел, как ты взял ее с собой.       — Ага, — подтвердил тот. — Я же еще спросил, нафига? А ты сказал: «Хочу еще раз дома посмотреть». Вам обоим не кажется, что это барахло вас зомбирует, нет?       — А что там внутри еще было? — спросил Хоби, но как будто без интереса совсем. — Я чет не успел тогда рассмотреть.       — Чем вы вообще занимались, пока я три часа бродил внутри? — выпалил Чимин и нервно ударился о спинку дивана.        — Какие три? — Тэхен все-таки выбрал диск и повернулся к ним. — Пять минут постоял в тупике и вернулся. Ты о чем вообще?       — То есть, по-твоему, это нормально, что было светло, когда я зашел, а когда вышел — уже почти ночь?!       — Мы приехали туда, когда темнело, Чимин, не пудри мне мозги!       — Это ты мне мозги пудришь!        — Эй, ну хватит, — лениво вмешался Хоби и за секунду до того, как Тэхен ответил, громко поставил кружку на стол.        — Было светло, — тихо сказал Чонгук.        Он уже весь сжался, держался руками за голову и чуть раскачивался вперед-назад. Волна схлынула, и они все притихли, слушая тиканье часов. Правда была где-то посередине, но что-то тянуло их в разные стороны. Чимин погладил друга по спине, и тот прильнул к нему, положив голову на плечо.        — Ладно, пофиг, — вздохнул Тэхен и поднялся. — Какая вообще разница, это ничего не меняет.        Он подошел к Чонгуку и присел перед ним, держа диск с игрой перед собой.        — Смотри, Куки, пойдет?       Это была одна из частей «Tomb Raider», Чонгук глянул на нее и кивнул. Тэхен улыбнулся и похлопал его по плечу.        — Тогда запускаю, — сказал он и пошел к приставке.        Хоби полусонно наблюдал за всем, о чем-то раздумывая, а Тэхен, как только запустил игру и вручил Чонгуку джойстик, пошел опять на кухню и ткнул Чимина незаметно, зовя за собой. Что-то непонятное показал рукой и выглядел теперь совсем уж серьезным, как будто что-то случилось.        Чимин глянул на младшего, без интереса смотревшего открывающую заставку игры, и пошел за Тэхеном на кухню, не решаясь предположить, в чем дело.        — Удачно вы оба пришли, — сказал друг, когда они уединились. — Как раз хотел тебя звать к нам сегодня, а двое даже лучше.        — Что-то случилось?        — Мне надо кое-куда сбегать, на час максимум, присмотришь за Чонгуком?       — Он же не щенок, чтобы за ним присматривать, — нервно усмехнулся Чимин. — Или с ним что-то не так? Он в порядке вообще?       — Я не уверен, после вчерашнего. Не хочу оставлять его одного пока.       — С собой его взять не можешь, да? Секреты какие-то?       — Сюрприз хочу сделать, у него же день рождения сегодня.        — Что?! — пришлось постараться, чтобы не выкрикнуть это в полный голос, и Чимин громко зашептал: — Сегодня? А ты чего заранее не сказал? Мы бы что-нибудь устроили!       — Поэтому и не сказал, — вздохнул Тэхен. — Ему не нравится праздновать, и лучше сделай вид, что я тебе этого не говорил, ладно? Хочу порадовать его, куплю торт, но ты уж извини, поздравлю его один.        — Все так плохо, что ли, с днем рождения? Совсем не празднует?       — Совсем, и не спрашивай его об этом, если захочет, сам расскажет.       — Ладно…       Чимин впервые слышал, чтобы кто-то так сильно избегал собственного дня рождения и мало того, что не праздновал, так еще и не хотел принимать никаких поздравлений. Но и Тэхен явно не шутил, все смотря в приоткрытую дверь кухни, через которую был виден кусочек гостиной. Оттуда доносились звуки игры, щелканье клавиш джойстика и больше ничего. Такая себе атмосферка для праздника, особенно при том, что их всех в эту ночь мучили кошмары.        Несмотря на просьбу делать вид, будто этого разговора не было, Чимин все равно задумался о том, чтобы как-то подсунуть Чонгуку подарок, хотя бы что-то небольшое, но его мысли прервал стук в дверь. В этом доме уже и так хватало людей, а этот медленный и осторожный звук показался даже подозрительным.        — Кого-то ждешь? — тихо спросил Чимин.        — Нет, — ответил Тэхен.       Но стук повторился. С работающим теликом им уже было не притвориться, что дома никого, так что с тяжелым вздохом Тэхен сдвинулся с места и пошел открывать. Как только щелкнул замок и прошуршала дверь, снаружи послышался высокий женский голос:       — Привет, сосед!       — Чего тебе, Лэсси?       — Я помешала?       — Нет.        — А, хорошо. Да я, знаешь, зашла спросить, все ли у вас тут в порядке?       — С чего ты взяла, что может быть иначе?       Тэхен разговаривать с ней явно не хотел, и она заметно волновалась, понимая это.        — Ну… я ночью уснуть не могла и слышала… крики, что ли. Кажется, как будто из вашего дома, — Лэсси все щебетала как птичка. — Сначала подумала, приснилось, может, ну я засыпала уже тогда и проснулась от криков, вот, а потом вроде уснула и снова от них проснулась. Так что подумала, зайду спрошу, а то вдруг что-то случилось.       — Ничего не случилось, все нормально.       — Да? Точно? Хотя я не поняла в полусне, что-то плохое или, — она заметила Чимина и покраснела, — жаркая ночь была просто…       Чимин подходил все ближе, пока они говорили, внимательно слушал, начиная со слов «не могла уснуть», и к моменту, когда Лэсси увидела его, смущенно прикрывая рот тонкими пальчиками в кольцах, уже стоял у Тэхена за спиной.        — Ну явно не со мной, — бросил Чимин с хитрой ухмылкой, и Лэсси вскинула брови в удивлении, отворачиваясь, чтобы скрыть широкую улыбку, которую все равно было видно.        — Я прошу прощения, если ошиблась, — рассмеялась она. — Не мое дело, окей, понимаю. В общем, хорошо, если все в порядке.        — Ага, извини, что помешали тебе спать.       Просто так захлопывать дверь перед лицом таком милой девушки было некрасиво, и Тэхен ждал, пока она пойдет обратно к себе, но Лэсси все улыбалась и смотрела то на него, то ему за спину на Чимина и на звуки игры в гостиной.        — Такая погода в последнее время, — вздохнула она, опуская взгляд. — Знаешь, если хотите, вы с друзьями можете зайти к нам в бассейне поплавать, у меня сегодня никого весь день, так что… — девчонка кокетливо повела бедрами, держась за край своей короткой юбки, и улыбнулась.        — Спасибо за предложение, мы подумаем, — совершенно без эмоций ответил Тэхен.       — Спасибо, Лэсси, — гораздо мягче и участливее сказал Чимин и подмигнул ей.        — Ладно, я пойду, — протянула она с улыбкой. — Если что, просто к нам через калитку на задний двор заходите, у меня там есть надувной матрас в форме пиццы.       Чимин рассмеялся и еще раз поблагодарил ее, и она ушла, помахав им, а Тэхен наконец-то сделал то, о чем мечтал, — закрыл дверь и выдохнул.        — И че ты с ней флиртуешь опять?       — Неправда, я просто не веду себя как мудак, — Чимин усмехнулся и уже хотел пойти в гостиную к остальным, но недовольный взгляд Тэхена пригвоздил его к месту.        — То есть я как мудак себя веду, да?        — Ну, может, чуть-чуть, мог бы хотя бы улыбнуться ей разок, хорошая девчонка, беспокоится за тебя.        — Ага, и что еще мне надо было сделать? Может, выложить ей всю свою личную жизнь, чтобы она точно поняла, что ей ничего не светит, а потом растрепала бы это всей школе?!       — Господи, на ровном месте заводишься, — Чимин закатил глаза и развернулся.        На этот раз уйти смог, хотя что-то внутри так и тянуло остаться и продолжить спорить. Что-то загоралось в нем снова, и ему это не нравилось. Они с Тэхеном иногда ругались, да, бывало, но совершенно несерьезно, и почти сразу обнимали друг друга и смеялись, а сейчас как будто все было иначе. Как будто они оба хотели накричать друг на друга без тени шутки и расстаться черт знает на сколько.       Лучшим решением было промолчать и уйти, так что пламя сошло на нет, и уже через несколько минут Тэхен вернулся в своем обычном, нормальном настроении, словно и не было ничего. Он переоделся и взял с собой рюкзак, зашел в гостиную, чтобы предупредить:       — Я скоро вернусь, чувствуйте себя как дома.       — То есть как всегда? — усмехнулся Хоби и с трудом повернул к нему голову.       — Ага, только погром не устраивайте. Чонгук, я на связи, окей?       — Окей, — вяло отозвался тот и даже не отвел взгляда от экрана.       Тэхен ушел, не закрыв за собой дверь, и в гостиной снова воцарилось молчание под саундтрек игры и одинаковые вздохи Лары Крофт, которая пыталась забраться по скалам. Чонгука, похоже, игра сильно увлекала, если не сказать, что зомбировала. Он пялился в экран пустым взглядом и машинально нажимал на нужные кнопки, причем с таким видом, будто разумом был очень далеко отсюда. Хоби этого, кажется, не замечал, как и всего остального, потому что почти спал, все еще держа глаза открытыми. Как если бы боялся закрыть их и по-настоящему уснуть, держась изо всех сил.       Чимин посидел с ними в таком молчании сколько смог. Чувствовал себя нянькой с почасовой оплатой, смотревшей за детьми-аутистами. От сонной атмосферы и сам уже засыпал, но понимал, что за грань реальности переступить все равно не может, какими бы удобными ни были диван и подушка под спиной, сколько бы часов сна он ни упустил в последние двое суток. Как будто между ним и миром грез выросла неприступная стена, а он все бился в нее головой, и она от этого снова начинала болеть.       — Чонгук, — сказал он, не выдержав, и сел к нему поближе, стараясь заглянуть в глаза, — у тебя все в порядке?       Тот не ответил, продолжая направлять Лару к контрольной точке. Чимину показалось, что если все так и продолжится, он сойдет с ума. Но когда прошло сохранение, Чонгук поставил игру на паузу, бросил джойстик на стол и буквально упал без сил ему на грудь. Чимин придержал и обнял его, чтобы не упал головой на столик. Хоби вдруг засопел, растекшись по креслу, как лужа.       — Я так спать хочу, — простонал Чонгук и начал устраиваться на Чимине, как на подушке.       — Так иди к Тэ в комнату и ложись спать.       — Я не могу уснуть, ты же понимаешь.       — Надо просто расслабиться и поменьше думать, — говорил Чимин тихо и не сразу заметил, что эти слова — чужие. — Иди, попробуй, закрой шторы, включи какой-нибудь шум дождя на фон.       — Я не смогу, ну, Чи, ты же знаешь это чувство в груди, как будто там кто-то копошится.       — Но ты никакущий, Чонгук! — Он с него сползал, и Чимину приходилось все время поправлять его тушу. — И что мне с тобой делать? На ручках укачивать, как младенца? Или в соседский бассейн кинуть?       И тут Хоби вскочил, смотря на них во все глаза.       — Кто сказал бассейн?       Чимин посмотрел на него в удрученном непонимании и только всплеснул свободной рукой.       — Это у Лэсси-то? — сказал Чонгук и поднялся с него.       Сна ни в одном глазу, у Хоби тоже, и Чимин подумал, что это либо у него крыша поехала, либо у всех вокруг, и ни тот, ни другой вариант ему не нравился.       — А что, можно? — спросил Хоби.       — Она ж заходила недавно, — Чонгук улыбнулся и уже стал хитро потирать ладони. — Сказала, можем зайти в гости, если хотим.       — Я хочу!       — Я тоже!        Они рассмеялись, а Чимин просто сидел и смотрел в застывшую на телике игру, не веря своим ушам. Не мог понять, какого черта все изменилось так резко? Буквально одно мгновение — и оба друга проснулись как по щелчку пальцев и говорили так, будто ничего не случилось. «Мне это снится, ну точно», — подумал Чимин и сильно ущипнул себе руку. Боль оказалась настоящей, как и друзья, что уже пошли к выходу на задний двор.        — Вы в одежде собрались плавать или пугать девочку своими членами? — спросил он их и уронил лицо в дрожащие холодные ладони.        — В трусах поплаваем, — ответил Чонгук беспечно, а Хоби добавил:       — Я слышал, она как-то не вовремя забежала в раздевалку к парням из футбольной команды, и ее там ничего не расстроило.        Чувства девушки и нормы приличия их абсолютно не волновали, они вышли на улицу, застонали от жары, и голоса быстро отдалились. Чимин не взялся как-то оценивать решение друзей, даже мысленно для себя. Хотел остаться в доме, разлечься на диване и, может быть, если повезет, задремать на часок, но Тэхен сказал, что с Чонгуком что-то неладное, и попросил присмотреть за ним. Эта просьба звучала вполне серьезно, за ней было нечто большее обычного беспокойства, поэтому Чимин заставил себя подняться и выйти из дома.        На соседнем дворе Хоби вовсю забалтывал Лэсси, которая от его внимания млела и краснела, накручивая прядь волос на палец, а Чонгук скидывал джинсы и футболку, стоя на краю бассейна. Лазурная вода искрилась в солнечных лучах, отбрасывала едва заметные блики на его ноги. Раздевшись, Чонгук повернулся спиной к бассейну, раскинул руки в стороны и медленно упал. Он смотрел на Чимина и улыбался.        Грохот ударил по ушам, вода расплескалась во все стороны, и прохладные капли попали даже на лицо Чимину. Лэсси с Хоби вскрикнули, отскочив, и рассмеялись. Кроме этого вокруг во всем мире все затихло. Тело Чонгука исказилось под водой, россыпь пузырьков воздуха поднялась на поверхность.        Чимин подошел к самому краю и присел, чуть нагнувшись вперед в ожидании, когда друг всплывет. Сердце билось очень тяжело, и, не веря в худшее, он весь напрягся, готовый вытащить парня из воды хоть за волосы.        Но Чонгук перевернулся под водой, оттолкнулся от дна и всплыл ему навстречу. Когда выбрался и вдохнул, оказался совсем рядом, и они чуть не столкнулись лбами.        — Вода супер! — воскликнул он и рассмеялся.       Чимин вздохнул, пытаясь высмотреть в его глазах что-то еще за мимолетным восторгом.        — Давай без долгих погружений, ладно? — устало сказал он, качнулся назад и сел на бортик, сложив ноги по-турецки.        — Почему?       — Просто веди себя хорошо, Куки, чтобы мне от Тэ не попало.        — Не называй меня так, — фыркнул Чонгук и брызнул в него водой.        Но послушался, как ни странно, — больше не нырял совсем, только плавал от края до края, иногда дрейфовал на спине. Лэсси сбегала в дом, вернулась в розовом бикини, и, закинув в бассейн ту самую пиццу, они с Хоби присоединились к купанию. Чимин отказался. Посидел немного у самой воды, а потом пересел на шезлонг в тень, продолжая наблюдать за друзьями и особенно за Чонгуком, все раздумывая, что с ним и почему Тэхен так волнуется за него.       Постоянно поглядывал в телефон на время и как будто чего-то ждал. Минуты шли очень медленно, а солнце палило нещадно, подсвечивало все вокруг, и в тени тоже было чертовски жарко, до того, что воздух с трудом наполнял легкие. Кислорода становилось все меньше и меньше, но друзья этого не замечали.        В половину одиннадцатого Чимин сфотографировал ребят исподтишка и отправил Тэхену с припиской «у Лэсси, все ок», на что получил короткое «скоро буду». Отчего-то возникло ощущение, что «скоро» по какой-то причине затянется, вот только по хорошей ли? Вопрос остался открытым, валялся где-то на окраине мутного сознания. Первое сентября, завтра на учебу, а погода об этом как будто совсем забыла, продолжая вести себя как в середине июля.       «Боже, ну можно хотя бы чуть-чуть дождя», — подумал Чимин, наблюдая, как Хоби играется с Лэсси на мелководье, а Чонгук лежит на куске пиццы лицом к солнцу. Все было действительно «ок», но в груди «кто-то копошился». Чимин в очередной раз глянул в телефон и крикнул:       — Хоби! Уже одиннадцать!       Друг, конечно, расстроился, потому что ему было пора собираться на работу. Лэсси, кажется, тоже немного погрустнела. Она выбралась из воды первая, закуталась в полотенце и заботливо принесла Хоби еще одно, чтобы он не шел на работу мокрым. Чимин старался не слушать, о чем они болтали, но обрывки фраз все же доносились до его ушей. Эти двое явно друг другу понравились, «а Тэхен еще говорит, это я флиртую с ней».       То ли минут десять, то ли целая вечность прошла, пока Хоби одевался и собирался уходить, но как только попрощался со всеми и ушел, стало совсем тихо. Лэсси немного посидела на соседнем шезлонге, все поправляя свои длинные волосы и вздыхая, будто собиралась сказать что-то и не решалась. Чимин устал это слушать и прямо посмотрел на нее, чуть улыбнувшись, чтобы расслабилась хоть немного.        — Пить хочешь? — спросила она тихо и тяжело вздохнула в последний раз, успокаиваясь. — Могу лимонад сделать с сиропом, типа мохито, или воды?       — А есть возможность айс-кофе?       Лэсси задумалась, а потом широко улыбнулась и кивнула.        — Да, конечно!       — Спасибо, — Чимин подмигнул ей, улыбаясь. — А ему просто воды, пожалуйста.       — Ага, не проблема!        Она вскочила и убежала, придерживая на плечах полотенце. Чимин проводил ее взглядом и перестал мило улыбаться, когда девчонка скрылась в доме. Он посмотрел на Чонгука, лежавшего на матрасе без движения, и подошел к бассейну.        — Куки, подъем! Тебе скоро голову напечет!       Ответа не было, движения тоже. Кусочек пиццы, чуть ушедший под воду под его весом, слегка покачивался и отплывал от бортика в середину. Чимин опустился на колени на самом краю и потянулся к нему. Почти достал до ноги Чонгука, и вдруг что-то ударило в спину.        Чимин не удержался и упал в воду, зацепился за пиццу и перевернул ее вместе с другом. Его потянуло ко дну, будто чьи-то руки схватили за ноги, но, к счастью, бассейн был не глубокий. Чимин оттолкнулся от дна и быстро всплыл, судорожно хватая ртом воздух.       — Ты чего делаешь?! — кричал Чонгук, подплывая к бортику. — Утопить вздумал?        Он выбрался из бассейна и рассмеялся, но оглянулся на Чимина и протянул ему руку уже без улыбки. Мокрая одежда тянула, противно облепила все тело, и вода стекала с него ручьями.        — Прям в одежде купаться решил? — с сомнением спросил Чонгук, придерживая его. — Такое себе решение, не думаешь?       Чимин прокашлялся, немного наглотавшись воды, и кое-как выпрямился, стоя на коленях. Его колотило, хотя вода в бассейне была теплой, а солнце уже вовсю жарило ему кожу. «Какого хрена?» — подумал он, оглядываясь. Лэсси все еще была в доме и шумела там льдом, а кроме них двоих, здесь больше никого не было.        — Ты отрубился, — прохрипел он, — хотел дотянуться до тебя, но…       Он расправил плечи, и спину пронзила боль, защипало и зажгло от прикосновения мокрой футболки.        — Ты ударился? Дай посмотрю.       Чонгук наклонил его вперед и задрал футболку. То, как он вздохнул, Чимину не понравилось.        — Снимай, — сказал друг и помог стянуть футболку. — Лэсси!       Она выбежала почти сразу и быстро направилась к ним с двумя высокими стаканами: один с водой, другой с холодным кофе.       — Что-то случилось?       — Есть аптечка?        Чонгук обернулся, они встретились взглядами и на секунду замерли. Для Чимина время остановилось гораздо на большее время, он услышал пение птицы в вышине безоблачного неба, услышал тихий шелест воды в бассейне и ветра в листве деревьев, услышал где-то вдалеке гулкое, низкое рычание. Это был волк или Форд Фалкон?        — Давай я обработаю, — говорила Лэсси, тяжело дыша и копаясь в большой белой коробке. — Чимин, садись сюда.       Она указала на шезлонг в тени, Чонгук помог ему подняться. Силы утекали из тела, как кровь из вскрытой вены. И спрашивается, кому еще тут напекло голову?       — Что, все плохо? — усмехнулся Чимин, держась за край шезлонга.        Перед глазами немного плыло, но не критично, он смог поймать взглядом свой телефон, оставленный на столике рядом, и зацепился за него, как за свет маяка во тьме. За рану на спине ему было не страшно. Его пугало, откуда она взялась, ведь рядом никого не было.        — Ты что, о бортик спиной проехался? — спросил Чонгук, придерживая его и нервно улыбаясь.       — Там вроде все гладкое, — говорила Лэсси, поливая чем-то холодным его спину, отчего защипало еще сильнее. — Как умудрился-то?       — Не знаю, — вздохнул Чимин.       «Может, мне просто показалось», — думал он, вспоминая это чувство за мгновение до падения в воду. Если бы у Лэсси была собака и гуляла здесь во дворе, все было бы просто, он бы решил, что это она прыгнула на него, толкнула и поцарапала когтями. Но никакой собаки у них не было.        — Больше не купайся какое-то время, — сказала Лэсси, закончив. — Я тебе парочку пластырей налепила, вечером проверь и обработай еще раз, а то мало ли что попало, хотя вода у нас обработанная, но все равно.        Она вздохнула и захлопнула крышку коробки, и тут издалека послышался крик:       — Я дома! Еще не накупались?       Тэхен шел к ним, улыбаясь, но, увидев их кружок оказания первой помощи, помрачнел и ускорился. Пришлось объясняться и уверять, что все в порядке. Чимин сказал, что просто соскользнул и упал, случайно обо что-то поцарапался, и все, и со спокойным видом принялся пить кофе, пока весь лед в стакане не растаял.        Прошедшее волнение угадывалось лишь в быстрых взглядах притихшей Лэсси, но в целом они быстро забыли о произошедшем. Тэхен стал помягче, болтал с Чонгуком и соседкой и улыбался. Они провели у бассейна еще пару часов, пока джинсы Чимина стремительно высыхали, а сердце возвращало свой привычный ритм. Нигде волков с острыми зубами не было, они жили во снах, только и всего.        Солнце грело кожу, ветер слегка шевелил волосы. Лэсси, как настоящая хозяйка дома, заботливо приносила попить и перекусить, а потом вынесла колонку и предложила музыку. Парни попросили местное радио, она включила. Там как раз шел час хитов Билборда.        Обычная простая музыка, не легендарное старье на кассетах Юнги, конечно, но идеальная для праздного времени у бассейна на заднем дворе в последний день каникул. Ребята болтали об учебе, выяснили, что Лэсси попала в один класс с Чонгуком, Тэхен предупреждал их о преподах, которые любят заваливать всех, кто недостаточно старается. Обыденные разговоры, Чимин их почти не слушал и совсем не участвовал.        Он все смотрел на телефон и ждал, что увидит на экране оповещение, думал о запахе дерева и сигарет, думал о Форде и Титанике. Видел в голове, как лайнер тонул на большом экране, как на нем гасли огни. Видел темную фигуру в темноте на обочине дороги, логотип на спине кофты, старую железную коробку в дрожащих руках. В своих руках.        — … а теперь к новостям! — говорил бойкий женский голос по радио. — О событиях минувших суток нам расскажет Джек Рассел. Привет, Джек! Как там у нас дела в городе?       Чонгук все-таки затащил Тэхена в бассейн, Лэсси сидела на краю и болтала ногами в воде. Чимин лежал на шезлонге, буравил свой телефон взглядом и чувствовал тупую горячую боль на своей спине.        — Привет, Синти! В целом у нас все как всегда, тихо и спокойно, никаких пожаров и аварий, жизнь течет своим чередом. Была одна стычка у полицейского патруля на окраине, двое парней подвыпили и слегка переоценили свои силы, ввязавшись в спор с другой компанией.       — Это было у бара Эла, да?        — Так точно! Завязалась небольшая заварушка, патруль оказался рядом как раз вовремя, наши бравые ребята пресекли это дело, так что участники отделались только ушибами и парочкой переломов.        — Звучит вроде не страшно?        — Да, ничего страшного, волноваться не о чем. Пара суток в комнате перевоспитания — и, видит бог, ребята одумаются, примут жизненный урок и пойдут своей дорогой!       Ведущие посмеялись, и Джек продолжил: рассказал еще о политической жизни города и анонсировал церковную ярмарку на будущей неделе.        Чимин прикрыл глаза и вздохнул, сдержав стон. У него в груди все еще «кто-то копошился», но уже поменьше, а телефон все еще лежал с темным экраном на столике рядом с пустым стаканом от кофе.       — …да, они вечно уезжают, у них бизнес, все такое, — говорила Лэсси, подставляя лицо и грудь солнцу. — Я уже не помню, когда они этого не делали. Сначала оставляли меня на бабушку, а когда она умерла два года назад, решили, что я уже могу и сама тут справляться, так что…       — Понимаю, мои тоже часто в командировках, только уезжают в разные стороны, — отвечал ей Тэхен, плескался водой в Чонгука, который снова лежал на куске пиццы. — Не обгоришь?       — Еще пять минут, и в тень, — лениво отозвался он.        Чимин не выдержал и тапнул два раза по экрану. На часах было почти четыре, и он удивился. Одновременно ему казалось, что время замерло в этой несносной духоте и никак не хотело сдвигаться дальше, но при этом каким-то образом уже близился вечер. За весь день они ничего не сделали, ничем не занимались, только сидели тут у бассейна, пили лимонад и перекусывали крекерами и виноградом. Ребята немного плавали, а Чимин только и делал, что лежал в шезлонге и наблюдал за всем.        За небом с недвижимыми облаками, за птицами, за ленивым шелестом листвы деревьев неподалеку, за друзьями. Думал о многом, но ни о чем особенном. Вспоминал последние дни, последние часы, как будто пересматривал фильм с ощущением, что упустил какую-то важную деталь. «Я ведь сказал Джиа, где я?» — спросил себя, когда Чонгук говорил о том, что сегодня ему нужно вернуться домой раньше, потому что бабушка, с которой он живет, попросила об этом. Не вспомнил и залез в диалог, чтобы проверить.        К счастью, последними сообщениями там были сегодняшние «посидим у Тэхена сегодня» и «пожалуйста, приди на ужин хотя бы сегодня». Чимин зажмурился, сжал телефон и прижал его к щеке. «Четыре часа, — думал он, — Юнги заканчивает в шесть. Ужин в восемь. Остается два часа». Как чертовски мало это было для него, но ничего не поделаешь. «Плюс время на дорогу…»       — Ребят, — негромко позвал Чимин, медленно поднимаясь с шезлонга, — я пойду.        — Домой? — спросил Чонгук, обернувшись.        Остальные тоже посмотрели на него.        — К Юнги, он скоро заканчивает.       — Что, дождаться встречи не можешь? — усмехнулся Тэхен. Подшучивал, но прекрасно мог его понять.        — Ага, увидимся уже завтра в школе, — Чимин накинул футболку и пошел к дорожке, уходившей на другую улицу между участками соседних домов. — Лэсси, спасибо за теплый прием!       — Всегда пожалуйста!       Они помахали друг другу, и он ушел, решив, что с друзьями все в порядке, и как минимум до ночи так и будет, так что ему не нужно больше приглядывать за ними. Хотя он и не был уверен, что смог бы что-то сделать, случись что. А что могло бы, не знал, но ему все время казалось — должно. Должно что-то случиться, потому что «кто-то копошился» у него в груди.       Из-за этого Чимин постоянно оглядывался, пока шел дворами и переулками к окраине города через худший район и бар «у Эла». Днем там обычно сидели безвылазно только совсем пропитые алкаши, которые не то что не могли ничего и никому сделать, они и член-то свой едва держали, пока отливали на пустыре за баром. И все равно Чимин обходил его как можно дальше, вспоминая о том, что говорили по радио, и у него по коже шли мурашки от вида облезлого деревянного здания.        Пришлось идти через сухие кусты, пробираться как воришка или наркоман какой, но прямо сейчас последнее, чего Чимин хотел, — это чтобы его заметили. В глубине души ему хотелось спрятаться, даже нет, это была необходимость, будто от этого зависела его жизнь. Он все следил за баром, медленно ступая по узкой тропе, усеянной опавшими листьями.        Какой-то грузный мужик с длиннющей бородой вышел оттуда, шаркая ногами, дошел до угла и, согнувшись пополам, сблевал в невысокую траву. Чимин скривился и отвернулся, машинально задержав дыхание, хотя вонь от того мужика до него бы не добралась.       Зато в нос ударила бы другая. Он встал как вкопанный, и ледяная рука сжала сердце в груди. Чимин отвернулся, зажмурился и снова посмотрел вперед. Не показалось. В паре метров от него, чуть левее, на дереве в петле висел худой мужчина в брюках и рубашке. Мало похожий на алкашей из бара, но банка пива, лежавшая под ним, была оттуда, такое хреновое продавал только Эл.       — Твою мать…        Чимин сделал неровный шаг назад, запнулся о ветку и упал. Боль вспыхнула по всей спине, но быстро стихла. А мертвец чуть покачивался в петле и смотрел на него стеклянными глазами.        — Твою мать…        Его затошнило, но не вырвало, только встало комом в горле и обхватило кольцом грудную клетку. Голова загудела, как будто в ней шел на взлет самолет, и Чимин с трудом заставил себя подняться и убежать.        Бежал, пока совсем не начал задыхаться, уже за городом. Надо было остановиться и подышать, но он только сбавил скорость. Все тело горело, футболка промокла от пота, и горячие капли стекали по вискам, пока солнце, понемногу клонившееся к закату, продолжало испепелять его на открытой местности. Чимин шел по старой грунтовой дороге через сухое поле, смотрел на большое здание лесопилки, на ее зеленую крышу и думал только о том, что ему нужно спрятаться.        Это было на самом деле? Этот человек в петле? Или ему привиделось? Или это кошмар вырвался из мира снов, чтобы напугать его?       Где-то вдалеке уже застрекотали сверчки, с лесопилки доносились грохот и визги пил. Сегодня понедельник, все при деле. С южной стороны в огромную длинную фуру грузили обработанные доски, десяток работников копошился на улице, и еще больше сновало внутри. Чимин не стал заходить в этот раз и рисковать, зная наверняка, что сегодня его точно выгонят, обошел огороженную территорию и прошел к парковке. Искал мутным взглядом родной черный Форд и нашел его на самой окраине, где к сетчатому забору вплотную росли густые колючие кусты.        Чимин чувствовал себя как во сне. Все мышцы ломило, спина горела, а в горле пересохло. И чего ради он поперся сюда пешком, если мог просто подождать на двадцать минут дольше в комфорте и приятной компании, с напитками и закусками? Но эти двадцать минут ему были нужны как воздух. Словно кто-то сказал ему, что завтра не наступит. Или наступит, но в нем уже не будет Юнги.        Он старался думать только о нем, постоянно смотря на время на телефоне, а перед глазами так и висел в петле мертвец. Чимин не верил в него, думал, что это просто бред, ему напекло голову, или от недосыпа привиделось, только и всего. Это не по-настоящему, это все неправда. А если и правда, он услышит об этом завтра в новостях, но его это не будет касаться. Он не знал этого человека, не имел к нему никакого отношения. «Я тут не при чем», — повторял себе снова и снова.        Солнце скрылось за зданием, и стало полегче. Чимин остыл, отдышался и успокоился к шести часам. Побродил у машины, постоял, посмотрел в небо и рассмотрел всю округу до миллиметра. Но в шесть ноль пять Юнги не пришел, в десять минут тоже. Чимин устал, если не сказать, что вымотался, отгонять от себя мертвеца и пытаться игнорировать боль и в конце концов не выдержал и присел у машины, опершись о нее спиной, спрятавшись ото всех, кто выходил из здания и заполнял парковку шаркающими шагами.        Голова болела сильно, иногда вместе с порывами ветра стреляла по вискам, иногда чуть отпускала, но все еще давила на глаза. Он их закрыл и стал прислушиваться к голосам, мечтая услышать родной. На время уже не смотрел. Оно перестало существовать для него, пока где-то неподалеку не раздался знакомый смех.        Это был Хоби. Он подошел к машине с другой стороны и открыл дверь. Чимин хотел подняться, но не смог, и увидев его, Юнги испугался.        — Мандаринка, ты чего здесь?!        Он подскочил к нему и помог подняться, а Чимин заулыбался, лишь бы это все не выглядело слишком страшно. Он ведь был в порядке, честно, просто устал, и ровно то же самое сказал Юнги.        — Голову не напекло?        — Нет, я правда в норме, просто пешком шел.        — Так а зачем? В такую погоду, ну! — Юнги придерживал его и кивнул Хоби, чтобы тот забирался на заднее. — Мы же договорились, что я заеду за тобой.       — Я соскучился, — бросил Чимин беспечно и усмехнулся. — Не хотел пугать, извини.       — Ладно, но лучше не делай так больше, окей?        Юнги вздохнул и притянул его, чтобы обнять, но как только его руки сомкнулись на спине, Чимин не сдержался и застонал от боли.        — Сильно не надо, — пробормотал он и не смог сопротивляться, когда его тут же развернули и задрали футболку. — Эй, ну не здесь же.       Нервный смех щекотал ему горло, а Юнги цокнул языком и развернул его обратно, одним взглядом требуя объяснений. Страх в его глазах не был похож на обычное волнение, хотя больше ничто не выдавало его, ни голос, ни движения.        — Мы у Лэсси были, у соседки Тэхена, они в бассейне купались, а я упал случайно, ничего страшного, — говорил настолько спокойно, как только мог, и Юнги поверил.       — Будь осторожнее, прошу тебя, — сказал он и взял под руку, чтобы отвести к пассажирскому.        Чимин принял помощь, но не потому, что она была ему нужна, просто хотел прикасаться к нему все время, какое у них есть. И оказавшись в машине, он наконец-то почувствовал, что спрятался. Успел, а мертвец остался висеть снаружи.        — Эй, все нормально? — спросил Хоби, нагнувшись к нему. — Ты что-то бледный, смерть увидел, что ли?       Чимин рассмеялся и долго не мог остановиться. Юнги уже выехал с парковки и погладил его по плечу.       — Ну все, хватит, мандаринка, ты уже задыхаешься, это было не так уж и смешно.        — А может, мне в стендаперы податься? — ляпнул Хоби.       Чимину действительно было тяжело дышать, а друг только хуже сделал, и в груди закололо. Он хотел успокоиться, но не смог бы, если бы Юнги не сжал его руку до боли. Чимин задержал дыхание на несколько секунд, потом медленно выдохнул, медленно вдохнул и так еще несколько раз, пока все перед глазами не перестало плыть. Мертвеца больше нигде не было, ни снаружи, ни под закрытыми веками, а Хоби все еще болтал там сзади всякую чушь.        — Закинем Хоби и прокатимся? — спросил Юнги, когда друг чуть примолк, а дыхание у Чимина восстановилось окончательно.        — Да, — ответил тот и улыбнулся.        Все снова стало хорошо, как и должно быть. За окном сменялись виды, вечерние сумерки понемногу собирались в темных углах, небо горело почти красным. Форд мерно урчал, Хоби с Юнги обсуждали что-то по работе, а на кассете играли Linkin Park. От страха я проваливаюсь в бездну и не могу отличить, что реально, а что нет.        Они проехали по окружной, чтобы было быстрее, и заехали сразу в район Хоби, с дорогими домами и большими бассейнами, высокими заборами и дорогими машинами в гаражах. Никакого бара «у Эла», никаких блюющих алкашей и висельников в лесополосе. Я и раньше чувствовал себя таким — таким беззащитным.        Чимин выпустил Хоби, и они попрощались, в шутку пожелали друг другу хорошо поспать сегодня ночью. Хотелось бы, конечно, но сомнения оседали на дне души густым илом.        — Мандаринка, посмотри на меня, — тихо сказал Юнги.       Похоже, не собирался ехать дальше, пока не выяснит для себя что-то. Чимин повернулся к нему всем корпусом и наклонился, прямо смотря в глаза и улыбаясь. Так рад был, что они наконец-то остались одни, а эта улочка сейчас утопала в тишине, никого не было, и они остановились под тенью высокого дуба, ронявшего листья на капот Форда.        — Как ты себя чувствуешь? — спросил Юнги и погладил его по щеке.        — Теперь просто замечательно, — сказал Чимин и не соврал. — А если поцелуешь, сойду с ума от счастья.        — Тогда лучше не буду, а то тебя заберут в психушку.       Чимин рассмеялся и потянулся к его губам. Юнги все же поцеловал его, но что-то будто было не так. Отстранившись, Чимин задумался, смотря на его губы, провел языком по своим и понял.        — Ты когда в последний раз курил?        Юнги усмехнулся и вскинул бровь в недоумении.        — А ты хочешь, чтобы я покурил? — Чимин кивнул. — Это какой-то новый фетиш на вкус и запах сигарет?       Чимин только усмехнулся и потянулся к бардачку, зная, что пачка лежит там, как и всегда.        — Что, прямо сейчас? — Юнги усмехнулся, но взял сигарету, когда он протянул ему.        Открыл было дверь, чтобы выйти, и заметил, что Чимин медленно и несмело вытягивал из пачки еще одну, смотря на него большими глазами.        — Можно?       — Чимин, не стоит, правда, не начинай.       Но он все смотрел и просил безмолвно. Ему так хотелось, руки сами тянулись, а внутри все изнывало от этого желания, закручивалось узлом в животе. Юнги вздохнул и пожал плечами, мол, как хочешь, и вышел из машины. Чимин вытащил сигарету, бросил пачку обратно в бардачок и вышел следом. Подошел к Юнги, и тот дал прикурить. Этой зажигалкой он пользовался редко, и она была очень похожа на ту, что лежала в коробке.        Чимин осторожно затянулся. Первая пошла так себе, но со второй уже нормально, как будто и не впервые он курил целую сигарету. Юнги был недоволен, но не слишком, скорее просто огорчен.        — Слушай, Юнги, а ты помнишь, как я вчера забирал ту коробку с собой?        — Какую коробку?       — Из шахты, в ней еще все эти безделушки лежали, которую Чонгук нес куда-то за город.        — А, эта… да, наверное, забирал, — он пожал плечами, обводя взглядом округу.        — Ты не помнишь, да? — Чимин подошел вплотную и толкнулся в него плечом, обращая на себя внимание.        — Не уверен, мандаринка, честно.       — А я уверен, что не помню, как уносил ее с собой, но утром она стояла у меня в комнате, и парни сказали, что я сам захотел ее забрать.        — В прошлую ночь ты тоже плохо спал, да?        — Мгм.       — При недостатке сна снижается концентрация и внимание, может ухудшаться память, так что ты мог просто забыть, как сделал это, ничего страшно. Просто нужно поспать восемь часов, и станет лучше.        — Ты тоже забыл. И это не странно?       Юнги снова пожал плечами, и Чимин вздохнул, устало опершись о машину. Форд шептал на холостых оборотах, мимо по дороге проехал серебристый пикап.       — Хоби, Тэ и Джей Кей тоже плохо спали в последнее время, знаешь. Нам всем снятся кошмары, и не только нам. Лэсси тоже, она заходила к Тэ узнать, все ли в порядке, потому что кто-то кричал ночью. Я думаю, что Джей Кей, он странно вел себя сегодня.       — Мандаринка, — тихо и устало сказал Юнги и забрал у него истлевшую до фильтра сигарету, — не ищи вокруг то, чего там нет. Будешь думать об этом, снова не сможешь уснуть.       — Дело же не в этом!       — А в чем?        Юнги мягко отодвинул его, чтобы открыть дверь, кинул в пепельницу окурки и снова закрыл, смотря на него спокойно и тепло.        — Ты правда ничего не чувствуешь странного? Прям совсем?       — Нет, потому что стараюсь не думать о таком.       — А мысли в голову лезут, да?       — В голову много чего залезть может, ты просто фильтруй мысли, и все.        Разговор ходил по кругу, и в отчаянии Чимин чуть не ударил его, но сдержался, скрестив руки на груди. Он глянул на дом Хоби и горящие в нем окна. Будут ли люди в нем спать сегодня ночью? А он сам?       — Ты обиделся?       — Нет.       Не посмотрев на него, Чимин обошел машину и сел в нее, укусив себе щеку изнутри до крови. Металлический вкус смешался с привкусом сигарет, и что-то в этом было. Грубое и жестокое. Теперь Чимин окончательно передумал говорить Юнги о том, что видел у бара Эла, когда шел на лесопилку.        — Куда хочешь прокатиться? — спросил Юнги, сев в машину.        Чимин глянул на время.        — Мне в восемь надо быть дома.       Юнги вздохнул, смотря на него. О чем-то подумал и кивнул сам себе. Они поехали к дому Чимина, но самой долгой дорогой. Музыка больше не играла — кассета кончилась, — и Юнги включил радио. Слова песен теперь совсем не подходили, но Чимин подумал, что оно, может быть, и к лучшему. С такой музыкой размышлять о чем-то особо не хотелось, но и никаких образов перед глазами не вставало.        Они проехались по городу, мимо церкви и ратуши, мимо парка и школы. Без двадцати восемь были уже на месте и за это время не сказали друг другу ни слова. Чимина расстраивало, что Юнги не понимает или не хочет понять его. «Ты же чувствуешь, как что-то происходит! И тоже не можешь спать! — думал он, упрямо смотря в окно. — Но почему делаешь вид, типа все нормально?» А тот молчал и спокойно вел машину, но как только они приехали, заглушил ее и повернулся к нему.        Чимин не сразу это заметил, задумавшись.       — Чего пялишься? Думаешь, я с ума схожу?       — Просто любуюсь тобой, потому что ты очень красивый.        Чимин вздохнул и отвел взгляд. Тепло прошлось по лицу, но на руках все еще было холодно, и он подозревал, что это закончится не скоро.        — Придется лишить тебя этого удовольствия, иначе Джиа меня убьет.        — Время еще есть, — Юнги взял его за руку, потому что он уже потянулся к ручке двери, чтобы уйти. — Не надо расставаться на плохой ноте.        — Почему? Я нот вообще не знаю.        — Потому что иногда люди не возвращаются.        «Кто-то копошился» в груди, но замер от этих слов. Чимин посмотрел Юнги в глаза и увидел в них все, что чувствовал сам.        — Но почему ты не хочешь говорить об этом? — прошептал он. Лишь на удачу, ведь «а если мне показалось?» никуда не делось.       — Все будет хорошо, мандаринка, ладно? — Юнги взял его руку и поднес к губам, едва коснувшись. — Чем больше волнуешься, тем страшнее становится. Попроси что-нибудь у тети, если поймешь, что будет трудно уснуть, окей? Какое-нибудь успокоительное или вроде того, я думаю, у нее есть.        — Ладно…        Чимин согласился, потому что устал, а у Юнги руки были такими теплыми и нежными, что, может быть, он был и прав во всем.       — Звони мне, если что-то случится. Я за тебя переживаю.       «Не могу отличить, что реально, а что нет». Чимин слабо улыбнулся и кивнул, а Юнги притянул его к себе и поцеловал на прощание. С привычным вкусом сигарет на губах.        — Так лучше?        Чимин тихо рассмеялся, чмокнул его в уголок губ и вышел из машины. Раньше запах сигарет даже в радиусе пяти метров вызывал у него отвращение. Теперь что-то внутри просило наполнять легкие едким дымом и ощущать горечь на языке. Но от них становилось спокойнее, это нечто затихало, переставало скрестись под ребрами, и возвращаясь домой, не оборачиваясь, Чимин даже подумал, что сможет нормально уснуть.        А потом ужин встал ему поперек горла, пока на экране телевизора в вечерних новостях показывали бар «у Эла».