Второй шанс

      Утро в Скайзерне не наступало — оно обрушивалось. Не было здесь ни мягких сумерек, ни робких лучей, пробивающихся сквозь листву. Ночная тьма, густая и звёздная, просто растворилась, смытая одним махом яростным, безжалостным сиянием. Солнце — или то, что выполняло его роль — оказалось не ласковым светилом, а ослепительным белым оком, висящим в бездонной аквамариновой пустоте. Его свет не согревал, а резал глаза, отбрасывая чёрные, резкие тени, которые казались высеченными из алмаза. Он заливал всё вокруг — причудливые шпили зданий, парящие мосты, перья на их собственных крыльях — делая цвета неестественно яркими, а контуры — звеняще чёткими.       Воздух, ворвавшийся в лёгкие с первым вдохом, был обжигающе холодным и на удивление свежим, словно его только что создали из эфира и горного хрусталя. Он щипал ноздри, бодрил, как удар током, заставляя кровь бежать быстрее. Каждая молекула этого воздуха казалась заряженной неведомой энергией, вкус её был металлическим, с лёгкой озонной горчинкой, как после грозы, что никогда не приходила в этот безоблачный мир.       После вчерашней бури — и телесной, и эмоциональной — эта ледяная чистота была как бальзам. Тесная аэроконсоль, ставшая их временным убежищем, хранила тепло их тел и тихий шелест перьев. Сон, глубокий и без сновидений, словно стёр память о вчерашнем истощении, подарив вместо него мышечную лёгкость и странное, зыбкое спокойствие. Мир за дверью уже не казался таким откровенно враждебным — он был гигантской, сложной машиной, загадкой, которую предстояло разгадать. И задача — найти иголку в парящем стоге сена по имени Джодах — из категории невозможных ненадолго перешла в разряд трудновыполнимых.       Выйдя на проспект, они оказались в эпицентре бесшумной жизненной энергии Скайзерна. Широкая магистраль, вырубленная прямо в теле их острова-плато, была вымощена тем же пористым, почти белым камнем, что и всё вокруг. Он не пылил, а поглощал звук, делая каждый шаг мягким и приглушённым.       Но тишины не было.       Воздух над их головами буквально гудел. Низкочастотное, почти тактильное гудение исходило отовсюду: от скользящих по невидимым магнитным рельсам аэроходов, от скрытых в стенах зданий генераторов, от самого камня, напитанного энергией. Это был гул жилого, дышащего механизма. И по его фоновому полотну скользили сами жители на разнообразном транспорте.       Они проносились бесшумно, но от их стремительного движения расходились волны сжатого воздуха. Личные капсулы, изящные и миниатюрные, похожие на стрекоз или семена клёна, юрко петляли между более массивными собратьями. Общественный транспорт, многоярусные исполины, напоминавшие китов или скатов, плыли с невозмутимым достоинством, их застеклённые палубы отражали ослепительное небо, а внутри мелькали силуэты пассажиров.       Воздух был напоен странным коктейлем запахов: едкий, чистый аромат озона, сладковатый дымок неизвестных специй, доносившийся откуда-то сверху, и лёгкая, почти невесомая металлическая пыль, оседающая на губах и остриях крыльев. Это был запах технологии, смешанный с чем-то чуждым и незнакомым, запах цивилизации, парящей в небесах.       Эграссель шёл, погружённый в себя. Его золотистые крылья были плотно прижаты к спине, лишь изредка вздрагивая от порывов ветра, гулявшего между зданиями. Внешне он был спокоен, его эльфийские черты, обрамлённые светлыми волосами, казались отрешёнными и прекрасными, идеально вписываясь в футуристический пейзаж. Но внутри бушевал хаос.

Джодах из рода Ави.

Проклятый род.

Убийца.

      Слова Смотрящего звенели в его памяти, как ледяные осколки. Но как найти одну-единственную иголку в этом парящем стоге сена? С чего начать? Спрашивать о проклятом роде на улицах? Это верный способ привлечь к себе ненужное, смертельно опасное внимание. Искать архивные записи? Где они здесь хранятся? И как в них попасть, будучи чужаком? Каждый возможный путь казался тупиковым, каждое решение — неверным. Он чувствовал себя беспомощным, заложником собственной миссии, и это жгло его изнутри.       Лололошка шёл рядом, но его присутствие было иным, острым и собранным. В то время как Эграссель ушёл в себя, Ло, напротив, растворился в городе, стал его частью — наблюдающей, анализирующей, сканирующей. Его взгляд, обычно такой прямой и насмешливый, теперь двигался быстрыми, отточенными рывками, словно клинок, рассекающий реальность на составляющие. Он впитывал всё: не просто архитектуру, а угол наклона кристаллических ферм, поддерживающих мосты; не просто технологии, а слабые голубоватые свечения панелей управления, встроенных в стены, и едва слышное гудение силовых линий, пронизывающих камень под ногами.       Он видел живущих здесь. Не толпу, а отдельных существ. Отмечал, как скайзерновцы, даже в час пик, сохраняли между собой незримую буферную зону, их крылья никогда не задевали друг друга. Как их взгляды скользили мимо, избегая прямого контакта, словно это было не правило этикета, а закон выживания. Их движения были поразительно экономичными, лишёнными малейшей суеты — ни резких жестов, неторопливых поворотов головы. Каждый шаг, взмах крыла, кивок — всё было выверено и функционально. Это был танец, отточенный тысячелетиями жизни в ограниченном пространстве парящих островов.       Его слух, всегда чуткий, выхватывал из общего гула обрывки разговоров. Незнакомый язык был пока лишь музыкой, но он уже начал улавливать ритм, интонации — короткие, отрывистые фразы, отсутствие эмоциональных всплесков в голосах. Его глаза выхватывали узоры на вывесках, пытаясь найти повторяющиеся символы, логику в начертаниях. Искра работала — совсем скоро он поймёт все нюансы здешней культуры.       Он был на своей территории — территории выживания, чтения знаков и предчувствия угроз. И это сосредоточение, эта постоянная работа ума и инстинктов успокаивали его, возвращали почву под ноги в этом парящем мире. Он видел, как Эграссель буквально глохнет под грузом своих мыслей, чувствовал исходящее от него напряжение, словно тихое электромагнитное поле. Но он не вторгался. Он просто был рядом. Неподвижный утёс в потоке, молчаливая и нерушимая опора.       Эграссель же был полностью поглощён внутренним штормом. Его физическое зрение было отключено; он шёл, управляемый лишь периферийным восприятием и мышечной памятью, избегая крупных препятствий, но не замечая деталей.       Джодах. Род Ави. Проклятие. Изгнание.       Эти слова кружились в его мыслях вихрем, вытесняя всё остальное. Он не видел ослепительного неба, не слышал гудения города. Он видел лишь образы, навязанные Смотрящим, слышал ледяной голос в глубине своего сознания. Его курс незаметно сместился, он оказался на самой кромке тротуара, где заканчивалась безопасная зона для пешеходов и начиналось стремительное течение низко летящих аэроходов.       И именно в этот момент из-за резкого поворота, не снижая скорости, вырулил небольшой грузовой аэроход. Угловатый, без окон, его матовый корпус сливался с бледным камнем улицы. За стеклом кабины — лицо скайзерновца с пустым, отсутствующим взглядом, устремлённым куда-то вдаль, за пределы сиюминутной реальности. Машина мчалась прямо на эльфа.       Реакция Лололошки была мгновенной и отточенной до автоматизма. Не было ни крика, ни суеты. Лишь короткий, мощный взрыв мускульной энергии. Он резко шагнул вперёд, его тело стало чётким, сконцентрированным инструментом. Мощная рука метко обхватила Эграсселя за талию, не сдавливая, а фиксируя. Последовал сильный, но короткий рывок назад, на безопасную плиту тротуара. Всё заняло долю секунды.       Аэроход промчался мимо, в сантиметрах от того места, где только что стоял эльф. Поток воздуха от его движения взметнул прядь волос Эграсселя и заставил мелкие перья на его крыльях трепетать. Лёгкий шелест разрезаемого воздуха был единственным звуком, отметившим эту мгновенную опасность. — Смотри под ноги, солнышко, — произнёс Ло, и его голос был удивительно спокойным, ровным, будто они обсуждали погоду. Но в самой глубине, в лёгкой хрипотце, проскальзывала не укоризна, а сконцентрированная забота и… лёгкий выдох облегчения, который он сам едва осознавал. — Небесные колесницы здесь не церемонятся. Сбить пешехода — не нарушение, а досадная помеха для графика.       Эграссель вздрогнул всем телом, словно его окунули в ледяную воду. Его сознание с грохотом вернулось из глубины внутренней бездны и врезалось в реальность. Он моргнул, увидев перед собой спокойное лицо Ло, ощутив твёрдую руку на своём боку, и лишь потом осознал, что только что избежал столкновения. По его щекам разлился горячий румянец смущения и досады на себя. — Прости, я... задумался, — пробормотал он, голос его звучал немного осипшим от неожиданности. Он потряс головой, пытаясь окончательно стряхнуть оцепенение. Его пальцы непроизвольно сжались, впиваясь в ладони. Груз мыслей никуда не делся, но теперь он был вынужден накрыть его крышкой собранности, которую так ясно демонстрировал его спутник. Опасность была здесь не абстрактной, а самой что ни на есть реальной и мгновенной. И его беспечность могла стоить им обоим дорого.       В этот момент их внимание привлекла пара, прошедшая буквально в паре шагов от них. Пожилые скайзерновцы. Они шли не спеша, плечи их были сгорблены не годами, а непосильной тяжестью. Одежды на них были не просто тёмные — они были глубокого, траурного чёрного цвета, резко контрастируя с ослепительной белизной города. Но не одеяния приковали взгляд, а их лица. На отцах лет лежала печать неизбывной скорби, но в их глазах, устремлённых в никуда, пылала иная, куда более страшная эмоция — сухая, выжженная, безмолвная злоба. Это была не просто боль утраты, а горечь, превратившаяся в яд.       Лололошка и Эграссель замерли, инстинктивно следя за парой взглядами. Те, не обращая на них никакого внимания, свернули в узкий переулок между двумя кристаллическими шпилями и почти сразу растворились в толпе. — Что это было? — тихо прошептал Эграссель, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного.       Прежде чем Ло успел ответить, до них донеслись обрывки тихого, взволнованного разговора двух молодых скайзерновок, остановившихся неподалёку у торгового автомата с напитками. Их крылья нервно подрагивали. — ...видела их? Снова здесь. Каждый день приходят на это место, — шептала одна, с крыльями цвета утреннего неба. — Не могу представить их боль, — отозвалась вторая, её голос дрожал. — Терять единственного сына... и таким ужасным способом. — Тише! — первая оглянулась по сторонам. — Нельзя вслух... но да. Их мальчик... он был таким светлым. А этот... этот монстр из рода Ави...       Второе слово заставило Эграсселя замереть, сердце его ёкнуло. — Джодах... — чуть слышно выдохнула вторая женщина, словно боясь произнести имя. — Даже имя звучит как проклятие. Сослали в Дизмист, и правильно сделали. Пусть гниёт там с остальными отбросами своего рода. Только смерть была бы справедливее. — Дизмист... — первая покачала головой, с отвращением. — Мрачное место. Но для него — подходящее. Палачи — себе под стать.       Женщины, забрав свои напитки, поспешили скрыться, оставив за собой шлейф тяжёлых сплетен и неподдельного страха.       Эграссель и Лололошка стояли молча, переваривая услышанное. Воздух вокруг, казалось, сгустился.       Лололошка первым нарушил тишину. Он повернулся к Эграсселю, и в его синих глазах не было и тени прежнего озорства — только холодная, собранная решимость охотника, напавшего на след. — Ну что ж, — произнёс он тихо, но чётко. — Кажется, направление задано. Дизмист. Мрачный городок для палачей. Звучит... многообещающе.       Взгляд его стал острым, цепким. Охота, прерванная на пороге церкви в их мире, здесь, в сияющих небесах Скайзерна, только что получила новый, мрачный и совершенно конкретный вектор. И их следующей целью становился уже не призрачный Джодах, а целый город — обитель изгнанников и убийц.