Нулевые отношения

XLVI

Свидание на набережной

      Аромат вафель смешивался с морским бризом и запахом раскалившегося асфальта.       Широко раскрыв рот, Белль вгрызлась в большую хрустящую вафлю. Крошки посыпались на тарелку и облепили лицо вокруг рта. Вайз предпочитал есть скромнее, но мысленно признавал, что его сестра извлекает большее удовольствие от лакомства, чем он.       В самый разгар дня набережная бурлила жизнью. Сотни туристов прогуливались вдоль берега. Возле вагончика, откуда разносился аппетитный аромат свежеиспечённых вафель, сидели Белль и Вайз. Раз уж пляж оказался занят съёмками фильма с Астрой Яо, наши герои решили погулять, а не киснуть дома.       — Белль, ешь культурнее. На тебя уже люди смотрят.       — Да пофиг. Ведь вкусно же! Если и найдётся возле нас брюзгливый эстет, я выскажу ему всё, что думаю!       — Я в тебе не сомневался.       Вайз с некоторой опаской осматривался по сторонам. Вчера — Сыны Калидона, сегодня — Астра Яо. Такое ощущение будто вместе с ними сюда съехалась половина жителей Нью-Эриду. Прям напасть какая-то! Не то чтобы он так уж не рад их видеть, но так и параноиком недолго стать!       Когда Белль утолила свой бурный аппетит, она меланхолично поглядела на искрившееся солнцем море, задумчиво задерживая на нём взгляд. Жуя вафлю, она глядела на каверну, поглощавшую крохотный островок, на патрульные катера, на голубоватый крошечный силуэт танкера, скользившего далеко-далеко, по самой линии горизонта. Когда-то давно они уже были на море, в очень похожем (если не в этом же) туристическом городе. Взяла их с собой Кэрол Арна — их наставница и приёмная мать. Воспоминания о тех днях померкли в памяти, погрузились в мутную серую дымку забытия. Как давно это было! Белль пыталась напрячь извилины, извлечь из памяти хоть какие-то воспоминания, но ни одной сценки так и не вырисовалось перед её мысленным взором. Лишь одинокие размытые кадры, похожие на мираж.       — О чём задумалась? — голос Вайза вырвал её из размышлений. Он присосался к трубочке, втягивая холодный сок. — Непривычно видеть тебя такой вдумчивой.       — Да так. Мелочи. Почему-то вспомнилось, как наставница возила нас на море.       — Да. Было дело, припоминаю.       — Ты что-то помнишь?       Вайз скривился и отрицательно помотал головой.       — Не-а. Нифига.       Белль вздохнула.       — Я тоже. Помню только… хмм… — Белль задумчиво почесала пальцем кончик носа. — Квартирку.       — Квартирку?       — Да. Съёмную, от Академии. В которой мы жили. Не знаю почему в детстве мозг так странно работает. Я точно знаю, что у нас на море было куча всего! А я запомнила только, как сидела на кровати в крохотной съёмной квартирке и смотрела маленький телевизор, что под потолком висел. А ты прям вообще ничего припомнить не можешь?       — Хм… Наверное… Помню дождливый вечер. Наставница шла по торговому кварталу, покупая свежие продукты, а ты сидела у меня за спиной, как на лошадке, и я так катал тебя. Помнишь? Это было вечером, уже темнело, всё вокруг было тёмным и мокрым, как после дождя. Или это уже вечер так затемнил всё..? Не помню.       Белль несколько секунд озадаченно глядела в пустоту.       — Не-а… Вообще такого не помню.       — А я вот помню. У тебя ещё сандалики были такие… с резиновыми божьими коровками на застёжках. Я обхватывал тебя под коленями, а ты сидела у меня на спине, обнимала за шею и болтала ножками. Почему-то это врезалось мне в память. Тоже пустяк какой-то, если посмотреть.       — Да уж. Но с наставницей было весело. Она много сделала для нас. Прям как настоящая мама.       Несколько секунд Белль и Вайз молча глядели на дощатую столешницу стола, на которой бурыми пятнами засохла газировка. Вайз первым встрепенулся и хлопнул себя по коленкам.       — Так. Хорош. Что-то меня разбередили эти воспоминания.       — И не говори, — грустно подхватила Белль.       — Пошли погуляем где-то? Вафли не такие тяжёлые, чтобы не съесть их на ходу, а у меня уже задница квадратная так долго сидеть.       И они продолжили гулять. Неспешно и бесцельно.       На оживлённой набережной настроение Белль быстро изменилось, и она повеселела. Со всех сторон её окружали заманухи для туристов: от закусочных с экзотической едой, до жонглёров, уличных музыкантов и тех ребят с попугаями и обезьянками на плечах, которые торгуют фотками со своими питомцами. Вайза это всё почти не интересовало, чего не скажешь о Белль. Особенно ей нравились зверушки и всех ей хотелось перегладить.       — Что в этой облезлой обезьянке такого особенного? — спрашивал Вайз, отпивая через трубочку холодную порцию нитротоплива. Он постоянно покупал себе чего-то попить, и хоть умело скрывал это, но страшно мучался от духоты и жары.       — Сам ты облезлый, а это милая обезьянка!       Рыжий зверёк, наряженный в миниатюрный костюмчик моряка, переползал с одного плеча Белль на другое, растрепал ей волосы и чуть не оторвал серёжку вместе с мочкой уха.       — Какая балованная обезьянка… — пробурчала Белль, массируя пальцем ухо. — Извините уж за прямоту.       — Не желаете с ней сфотографироваться? — спросил владелец обезьянки.       — Нет, спасибо. Мне просто хотелось её погладить. В моём альбоме хватает фоток с обезьянкой.       — Это ты на меня намекаешь? — спросил Вайз.       — Сколько с меня? — спросила Белль, игнорируя вопрос.       — Сто денни, — смеясь, ответил мужичок.       Белль кинула стоденневую монетку в копилку обезьянщика и пошла себе дальше.       — Неужто ты приревновал меня к обезьянке?       — Ещё чего? Я, конечно, собственник, но не настолько.       — Между прочим обезьянка мне чуть топик с груди не стянула, — пробурчала Белль, поправляя топик. — Вот представь было бы! У всех на виду грудь засветить.       — Велика проблема, — ответил Вайз, затягиваясь через трубочку.       — Эй? Не иронизируй! Я тебе серьёзные вещи говорю.       Затягиваясь нитротопливом, Вайз поглядел на Белль. На ней были короткие шортики, кремовый топик, кепка и кеды. Если присмотреться, было видно как сквозь ткань топика точками выпирают соски.       Произвольная прогулка по набережной привела наших героев к жёлто-красной палатке. Её полосатый тент, выцветший от солнца и солёного бриза, привлёк их внимание. Вокруг палатки толпились и шумели люди, которых перекрикивал зычный голос владельца.       — Эй, народ! Подходи! Покажи свою меткость! — зазывал из-за прилавка колоритный мужичок, средних лет, в полосатой рубашке и бриджах на подтяжках.       Длинная стойка разделяла палатку надвое. На достаточном расстоянии была расположена доска с квадратными нишами — в каждой ниже по надувному шарику. Всего шариков было пять. Мужичок давал людям, решившим испытать свою меткость, по пять дротиков и следил за игрой. На прилавке были выстроены призы: от крошечных брелоков и магнитов до обёрнутых целлофаном плюшевых игрушек. Над ними, словно коронованный монарх, возвышается Он — огромных размеров плюшевый медведь. Много ума не надо, чтобы смекнуть, что это был главный приз.       — Не проходим мимо, ребятки! Никто не уйдёт с пустыми руками! Правила простые, как моя лысина! Пять дротиков и пять шариков. Одно попадание — маленькая игрушка, два — игрушка маленькая, но побольше, три — игрушка средняя, четыре — большая игрушка! Ну, а за пятое попадание… не нашлось, правда, ещё такого умельца, но может именно вы им станете! За пятое попадание вы выиграете этого шикарного медведя! — мужичок подошёл к прилавку с горой игрушек и похлопал исполинского плюшевого мишку по животу.       Наблюдая за игрой, Вайз оживился: он пристально следил глазами за летающими дротиками. Люди по очереди подходили, платили за участие и играли. Ничего не выиграть действительно было трудно: попасть в первый шарик проще простого, потому что он самый большой. Даже косоглазый в него попадёт. Но шарики были повешены по убыванию — следующий меньше предыдущего, поэтому пятый, призовой шарик, был совсем крохотный, чуть больше абрикоса.       — Хм… — хмыкнул Вайз, присасываясь к трубочке.       — Хочешь попробовать? — спросила Белль, всё время следившая за братом.       — Да не то, чтобы очень, — нерешительно ответил Вайз, покачав головой. — Я сейчас не в лучшем состоянии, чтобы выиграть тебе главный приз. Перегрелся на солнце и все плывёт перед глазами. Не хочется расстраиваться.       — Но я и не рассчитываю, что ты выиграешь главный приз.       — Обидно, но на правду не обижаются, — вздохнул Вайз, выбрасывая пустой стаканчик в мусорку. — Я хоть и не косоглазый, но меткость у меня примерно на том же уровне.       — Но почему бы не попробовать? Ведь весело же, — настаивала Белль, толкая Вайза локтем. — Ну же! Где твой азарт, братец? Неужели не хочешь выиграть мне хотя бы маленький брелок?       — Хм, — прищурился тот. — А впрочем… погнали!       К этому моменту стойка освободилась, и наши герои стояли крайние спереди. Мужичок оттянул и хлопнул подтяжками, улыбаясь Белль и Вайзу.       — Подходите! Испытайте свои навыки метания дротиков! И выиграйте своей девушке главный приз!       Вайз смахнул капли пота с висков и решительно подошёл, хлопнув несколько монет на стойку. Ухмыляющийся мужичок вложил в его руку пять дротиков и отошёл в сторону. Белль стояла рядом и с интересом наблюдала.       «На пять попаданий можно не рассчитывать, — быстро размышлял Вайз. — Всё в этой палатке сплошной развод. Во-первых, у дротиков смещён центр тяжести. Я это сразу понял, как только взял один в руку. Метко запустить такой дротик почти невозможно. В первый шарик, конечно, попасть не сложно, но вот дальше… Во-вторых, острия у дротиков толстые и тупые… Это не такая и проблема, если бросить сильно, но чем меньше шарик, тем толще у него стенка. Дротики будут отлетать от шарика. Я уже несколько раз это заметил, пока наблюдал…»       — Вайз! — Белль ущипнула брата за бок. — Не тяни интригу. Чего задумался?       — Оценивал свои шансы на успех.       — Ну и как оно? Что надумал?       — Вот сейчас и выясним.       Вайз вытянул шею и прицелился, раскачивая рукой с дротиком. В ту же секунду раздался хлопок — Вайз попал в первый, самый крупный шарик. Сзади послышались жиденькие аплодисменты. Похлопал и владелец.       — Поздравляю, человой моловек, ваша прелестная дама уже не останется ни с чем! Но вот вы уже готовы кинуть второй дротик и-…       Вайз метнул, и второй шарик хлёстко лопнул.       — Да что же вы делаете, юноша! Вы решительно нацелились на главный приз? Ну-ну! Рвение достойное восхищения. Но, погодите, вот вы уже выцелили третий шарик-…       Раздался третий хлопок — очередное попадание.       Аплодисменты за спиной оживились, послышалось чьё-то восхищённое «ооо!». Белль стояла рядышком и наблюдала за братом сверкавшими глазами. Вайз выглядел слишком серьёзно для такой несерьёзной игры. На лице у него выступил крупный пот, глаза были прищурены и в уголках собрались морщинки.       — Ого! У нас тут возник уверенный чемпион! — воскликнул мужичок, впрочем, несильно переживая. Перед Вайзом представала самая трудная часть испытания.       Четвёртый шарик был размером с небольшое яблоко. Попасть в такой разбалансированным дротиком, с расстояния пяти шагов представлялось почти невозможным. Испытание казалось сложнее оттого, что шарик располагался в глубокой квадратной нише. Целясь в эту нишу, начинаешь непроизвольно ощущать скованность. Покрутив в пальцах дротик, чтобы прочувствовать его баланс, Вайз задержал дыхание и метнул. Хлопок. И за ним громкие аплодисменты.       — О мой бог! Да что же это делается?! Я просто глазам своим не верю! Молодой человек, да вы настоящий снайпер! Ради бога, вы настоятельно разоряете меня! — весело произнёс мужичок, хлопая в ладоши.       Не реагируя на этот поток бессмысленных комплиментов, Вайз схватил пятый дротик. Повисло вязкое молчание. Толпа затаила дыхание вместе с ним. Самый маленький шарик был размером, как уже говорилось, чуть крупнее абрикоса. Изначально Вайз был настроен скептически и не рассчитывал попасть в него, однако теперь проникся азартом. Сердце быстро застучало в груди, в висках запульсировало от напряжения. К тому же напоследок остался самый галимый дротик — даже посмотрев на него невооружённым глазом можно заметить, что остриё торчит криво. Но даже видя всё это, Вайз всё равно не отчаивался.       «Бессмысленно стоять и выцеливать. Чем дольше целишься, тем сильнее мутится в глазах… И всё же»       Он набрал воздух в лёгкие, прищурил один глаз и представив траекторию, по которой запустит дротик, метнул его.       Послышался гулкий звук, с которым дротик воткнулся в деревянную перегородку.       — Вот ведь неудача так неудача! — с переигранным огорчением воскликнул мужичок сквозь ропот нескольких десятков зрителей.       Дротик воткнулся чуть правее от шарика. Ещё бы немного!       Вайз замер, повесив руки.       Заиграла победная музыка (мужичок включил её на проигрывателе) и Белль получила из-за прилавка большого плюшевого дельфинчика — приз за четыре попадания. Белль ничуть не расстроилась, что не получила главный приз и светилась от радости. Взяв брата под руку, она сказала:       — Ты молодец, Вайз, выиграл большой приз! Вот смотри!       Тот проигнорировал её и даже не посмотрел на дельфинчика, которого она ему показала.       Белль была так рада, что не сразу заметила уныние её парня-брата. Некоторое время они шли по набережной: Белль шла медленно, потому что крутила перед лицом милого синего дельфинчика, а Вайз уныло плёлся, мысленно коря себя: «Ну знал же, что левее надо было брать, дурак! Дурак!»       — Ты чего такой кислый? — наконец спросила Белль, с искренним удивлением.       Вайз встрепенулся, словно его вырвали из полудрёма. Он попытался надеть маску весёлости и притвориться удивлённым.       — А? Ты о чём?       — Не придуривайся. По глазам же всё вижу.       — А. Ты об этом. Да так… жарко, просто, ага, самую малость, — его притворство сдулось, как шарик. Как шарик, в который он не попал.       — Ты расстроился, потому что не выиграл того дурацкого медведя?       — Что? Нет, о чём ты? Буду я ещё расстраиваться по таким пустякам!       — Но, тем не менее, твои глаза говорят всё за тебя.       — Не выдумывай, Белль, просто я… Ох… Ладно, — вздохнул Вайз и признался. — Да. Мне действительно хотелось выиграть тебе того идиотского медведя. Ну знаешь. Ты же сама распалила во мне азарт. Да и тебе же всяко хотелось именно его.       — Да нафиг он мне нужен! — простодушно ответила Белль. Причём совершенно искренне. — Ты видел какой он здоровенный? Что бы я с ним делала? Это ж огромный пылесборник. У меня в комнате нет избытка свободного места, если ты забыл. А этот дельфинчик! Ну ты только глянь какой он милашка!       Ответ Белль ненадолго заставил взгляд Вайза проясниться.       Обхватывая одной рукой дельфинчика, вторую Белль протиснула промеж пальцев брата и сцепилась замочком с его рукой. Боднула его плечом.       — Ну! Сделай личико попроще, Вайз! Когда у тебя такое лицо мне хочется тебя либо поцеловать, либо побить. И я сейчас склоняюсь ко второму.       Ноги сами привели их в круглую беседку над морем. Это было довольно популярное у туристов место. В центре беседки стояла белоснежная статуя, изображающая нагую русалку. Многие туристы фоткались с ней, садясь на мраморные гребни волн по бокам от статуи. Некоторые уникумы находили весёлым сфоткаться, лапая голую грудь русалки. В этом месте статуя залапалась и пожелтела.       — Какая мерзость, — пробурчал Вайз, как раз наблюдая таких весельчаков.       — С языка снял, — подхватила Белль.       После этого толпа, словно нарочно, поредела и наши герои недолгое время оставались в беседке одни.       Небольшие волночки налетали на позеленевший утёс, на котором стояла беседка, и с шумом разбивались. Белль подошла к мраморной балюстраде и свесилась над морем, глядя на морскую пену и волны, игравшие с длинными «волосами» водорослей. Затем взяла плюшевого дельфинчика и подняла его напротив солнца. На фоне искрившегося моря, игрушка смотрелась очень красиво.       Вайз продолжал рассматривать статую. Не потому, что находил её сексуальной или что-то в этом роде, а просто чтобы насмотреться. Он испытывал к этому изваянию что-то вроде жалости, и чем дольше смотрел, тем глубже проникался.       — Стоишь здесь и каждый день смотришь на всех этих, что гогочут и фоткаются с тобой? Не завидую я тебе, подруга.       — Ты там уже со статуей разговариваешь? — удивилась Белль, глядя на брата из-за плеча.       — Неужто и к ней меня приревнуешь?       — В этом отношении мы друг друга стоим, братец.       — Дело даже не в этом. Просто, она чем-то на тебя похожа.       — Ты о чём?       — Ну, внешне. Только волосы длиннее.       Заинтересовавшись сравнением, Белль подошла к Вайзу и с его ракурса вгляделась в мраморную русалку.       — Ну-с, общие черты есть, — согласилась Белль. — Грудь у неё, правда, побольше моей будет, — она поглядела на брата колючим взглядом. — Ну и так, на будущее: нельзя сравнивать свою девушку с другой девушкой! Даже если это статуя.       — Почему так?       — Это некрасиво, — Белль ухмыльнулась, что сильно сгладило силу её упрёка. — Но в наших «нулевых отношениях» простительно. Имей ввиду на будущее.       Белль вернулась к балюстраде. Вайз последовал за ней. Он засмотрелся на неё. В лучах послеполуденного солнца пушок на её лице стал особенно красивым, жёлто-золотистым. Задувавший с моря бриз играл в её волосах.       Желая как-то к ней подступиться, Вайз слегка боднул Белль бедром и взял под руку. Она взглянула на него снизу вверх, нарочно притворяясь удивлённой. На самом же деле Белль прекрасно угадывала намерения брата. Желая малость поиграть на его простодушии, она заупрямилась, как бы Вайз не ластился с ней.       — Море такое красивое, — сказал он после недолгого молчания.       — Очень оригинальная фраза, Вайз, мы же не в сопливом сериале для домохозяек.       — Вот вечно ты так, Белль.       — Как?       — Ну, — засмущался Вайз, глядя куда-то мимо. — Как та статуя.       — Да что ж она тебе покоя не даёт!       — Остаёшься холодной, как к тебе не подступайся.       В ответ на изречение брата, Белль поджала губу и покачала головой.       — Неплохо, неплохо. Ещё парочку таких подкатов и мои трусики со свистом слетят.       — Иронизируешь?       — А ты как думаешь?       — Трудно же с тобой создать романтическую атмосферу!       — Потому что я твоя сестра?       Вайз хотел отмахнуться какой-то фразой, но вдруг всерьёз задумался. Белль следила за каждой тенью, возникавшей у него меж бровей.       — Нет, всё же не поэтому.       — Но ты, однако, задумался.       — Может быть… Нет, это я к тому, что чем бы мы ни занимались, ты всё равно остаёшься моей сестрой. Это трудно выбросить из головы.       — А зачем?       — Что «зачем»?       — Зачем выбрасывать из головы? Гуляя со мной на свиданиях и занимаясь сексом тебе так хочется это забыть?       — Вот ты меня и подловила, — Вайз попытался съехать на шутках.       — Нет, я серьёзно. Это даже как-то обидно.       — Прости. Я болтнул лишнего. Ладно, иногда я действительно пытаюсь выбросить этот факт из головы. Но чаще осознание того, что я занимаюсь этим со своей сестрой страшно возбуждает. Прям дышать становится нечем!       — Понимаю.       — Но потом… это случается не каждый раз. Желание моментально пропадает. Вот как отсекло. Раз — и нет. Хочется всё прекратить, оттолкнуть тебя и сказать: «хватит, это неправильно! Мы же брат и сестра, и нам таким заниматься нельзя!»       — И когда это было в последний раз? — спросила Белль спокойным мягким голосом. Она не обижалась и не сердилась, а спокойно слушала и иногда кивала.       Вайз засмущался.       — В последний раз? Наверное, в тот момент… когда ты попросила, чтобы я, ну… провёл членом у тебя внизу. Я страшно испугался. Но это был именно такой случай. Я не смог подавить эмоции. Обычно у меня получается это скрыть, и я кончаю, как всегда. У тебя такого не случается?       — Даже не знаю. Смотря когда.       — То есть как?       — Ну… Если в обычный период, то иногда я могу задуматься над этим. Но когда у меня овуляция и я тебя хочу, ничего уже не может меня остановить.       — Со страшной женщиной я живу! — ухмыльнулся Вайз и Белль ответила коротким смешком. — Прости, если мои слова тебя задели.       Белль сжала его руку в своей.       — Нет. Ты правильно сделал, что всё сказал. Зачем скрывал то? О таких вещах нужно говорить. Если их не проговаривать, оно будет копиться в груди и затвердевать. Потом расколоть такую окаменелость будет ой-как непросто.       — Пожалуй, ты права. Как обычно.       — Поэтому, если что-то такое случается — не смей молчать! Мне обидно не от того, что у тебя «отсекает», как ты сказал, желание, а потому что ты молчал всё это время!       — Понял, понял. Не держать в себе.       — Так-то! Молодец.       — Я люблю тебя, Белль, — сказал Вайз, после короткой паузы.       Белль удивлённо взглянула на него.       — Что на тебя нашло?       — В смысле? Разве эти три слова нужно говорить по особому поводу? Эти три прекрасных слова.       У Белль от смущения язык прилип к нёбу. Она попыталась что-то ответить, но её голосовые связки были плотно сжаты, как клапан, и ни звука не пропускали.       «Так… Почему сердечко вдруг сделало доки-доки? Этот дурак ничего такого не сказал, а я уже…»       — Ты покраснела, — ухмыльнулся Вайз, облокотившись на балюстраду и заглядывая сестре в лицо. — Люблю, когда ты краснеешь. Становишься как… — он глядел на неё и пытался подобрать сравнение. — Как персик. Люблю персики.       — Замолчи! — она хлопнула его дильфинчиком по плечу.       Они засмеялись. Вайз перехватил её руку и привлёк Белль к себе.       — Правда милый дельфин. Нафиг тебе этот мишка, — сказал он, глядя на игрушку, которая стиснулась между ними. — Уже придумала ему имя?       — Очень подходящий вопрос, знаешь ли! По случаю, блин!       Вайз воспользовался моментом и, нырнув лицом под кепочку Белль, хотел её поцеловать, но та вовремя отвернулась и поцелуй пришёлся на щёку. Вайз не растерялся и, прижимая сестру к себе, сунулся ей в шею.       — Вайз! Дурак! Здесь же люди! Вайз! — шипела Белль, как строптивая кошка. — Вдруг нас знакомые увидят?       — Да кто здесь есть? — ответил Вайз между поцелуями. Кожа сестры была горячей, чуть влажноватой. Её волосы пахли сладким гелем для душа и морской солью, напитавшей каждый локон. — Посмотри на меня, Белль.       Он чуть отпрянул, взглянул ей в глаза. Их лица были красные. Белль стояла молча, плотно сжав губы. Её тяжёлое быстрое дыхание щекотало Вайзу подбородок и шею. Он зажмурился, решившись-таки сорвать этот желанный поцелуй, но в последний миг Белль закрылась дельфинчиком, и он поцеловался с ним.       — …       Не открывая глаз, Вайз смущённо свёл брови, не понимая почему поцелуй такой сухой. Когда же до него дошло, Белль не сдержалась и зашлась удушливым смехом.       — ПХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! Ты так на него посмотрел!       — Ещё бы. Такой нежданчик.       — Дурак ты, Вайз! — просмеявшись, Белль взяла его руку.       К беседке подтянулись люди и так откровенно ластиться стало некомфортно. Вытянувшись на носочках, Белль припала к уху брата.       — Я тоже тебя люблю, братик.       Вайз посмотрел на сестру и почувствовал, как забилось сердце.       — Нехорошо было оставлять те три слова без ответа, — добавила Белль и нежно коснулась его щёки губами. Волна сладкого аромата её волос окатила его лицо.       Протиснувшись между туристов, обступивших статую русалки, Белль спрыгнула на мостовую. Вайз последовал за ней.       — Хочешь перекусить в той пиццерии? — спросил он, глядя на круглое двухэтажное здание пиццерии, в которой они ужинали два дня назад.       Белль поглядела на неё и мотнула головой.       — Не-а! Пройдёмся лучше на рынок? Закупимся чем-то и я приготовлю обед.       — Ты? — удивился Вайз.       — Эй?! Не смотри так! Я, вообще-то, тоже умею готовить!       — Что ж, ты меня заинтриговала.