Нулевые отношения

CIX

Орк и эльфийка (часть 1)

      Загрузка продолжалась довольно долго… Прогружалось что-то очень масштабное. Белль и Вайз зажмурились, когда их объяла яркая вспышка света. И с этого момента им в этой истории была отведена своя роль.       На просторной зелёной лужайке раскинулась эльфийская деревня. Десятка два деревянных хижин. С южной и западной стороны деревня граничила с густым лесом, а с северной и восточной опоясывалась узкой речушкой.       Обитатели её — молодые и энергичные эльфы и эльфийки, занимались каждый своим делом. Деревня представляла собой живой механизм, каждое зубчатое колесо которого поддерживало в нём жизнь. И даже самые, на первый взгляд, утончённые и юные жители снабжали этот механизм энергией.       Перейдя реку по горбатому мосту, юная эльфийка по имени Белль отправилась на поляну, держа на сгибе локтя корзинку. Тихо напевая что-то себе под нос, она собирала ягоды и грибы, а на поляне этого добра было полно. Белль босиком переступала старые пни и сухие ветки, кое-где возникавшие в высокой траве. На эльфийке была одна лишь набедренная повязка, и та почти прозрачная. Ветер, гулявший по поляне, сдувал в сторону повязку, обнажая её наготу. И хотя в отдалении от деревни Белль никто не видел, она всё равно краснела и прижимала повязку корзинкой. Эльфы не стыдились своих тел, и даже возвели физическую красоту в самый настоящий культ, но Белль ещё не доросла до того, чтобы так легкомысленно обнажаться. По эльфийским меркам она была ещё совсем юная девушка — недавно ей исполнилось девяносто лет.       Окидывая взглядом окрестности, Белль вдруг дёрнулась и болезненно ойкнула. Поджав ногу, она выдернула из пятки колючку. В этот момент она пожалела, что до сих пор не сплела себе сандалии. Её старые сандалии недавно разлезлись, а сделать новые было лень. Послюнявив палец, Белль потёрла им ранку и жжение от укола прошло.       Тут она подняла глаза и невольно посмотрела вдаль, на тот конец поляны. Там широкой стеной тянулся тёмный лес, а за ним возвышалась громада гор. В одном месте горный хребет разверзался ущельем, словно в том месте ударил топором исполинский великан. Оно так и называлось — Удар Великана. То ущелье, дно которого скрывала дымка и кривая поросль леса, вызывало у эльфов ужас и содрогание всякий раз, когда они о нём вспомнят.       Белль в страхе прижала к груди корзинку, смотря на вившийся оттуда чёрный дым от костров. Ей как будто даже слышался отдалённый бой барабанов и омерзительные песнопения ужасных обитателей племени, что живут там.       В Ущелье Великана находилось племя пепельных орков. Одна их часть жила в примитивных соломенных палатках, а другая — в просторной пещере, выдолбленной прямо в скальной породе.       Внешностью орки напоминали демонов: с ног до головы покрытые густым мехом преимущественно серого или чёрного цвета (отсюда и название — пепельные орки). Высокие, мускулистые и жирные, так как едят много дичи, которую женщины-орки постоянно жарят на огне или тушат в огромных чёрных казанах. И чем больше жира орк нарастил на мускулы, тем больше уважения он вызывает у соплеменников.       Каждый день орки упражнялись, чтобы их мускулы становились больше и крепче. Посреди племени было насыпано песчаное ристалище, на котором орки каждый вечер проводили поединки. Они были ловки как в рукопашном бою, так и в сражениях на копьях или мечах из чёрного, некачественного и легко крошившегося металла, руду которого орки-шахтёры добывают в пещерах.       Пепельные орки — заядлые охотники. Рыбалкой тоже не гнушаются, но этот род деятельности не столь уважаемый, и с удочкой или сетью чаще увидишь ребёнка или старика. А молодые и зрелые орки разбиваются на отряды и каждый день отправляются на охоту. И сегодняшний день не стал исключением.       Из леса вышел отряд орков-охотников. Их было видно издалека по направленным кверху остриям копий. Два орка несли одно копьё горизонтально, нанизав на него здоровенного кабана, из вспоротого брюха которого капала густая кровь.       Позади отряда, отставая на десяток шагов, плёлся молодой орк. Мех, покрывающий его тело, был негустым, с проплешинами на бёдрах, боках и шее, и имел ещё совсем светлый серебристый цвет. Орк был высокий, но тощеватый, и хоть под покрытыми шёрсткой плечами и на груди намечалась потенциальная мускулатура, она не была ещё так развита, чтобы с первого взгляда внушить уважение. Похоже, молодой орк был чем-то очень расстроен. А ещё он немного приволакивал ногу.       Соплеменники из отряда время от времени оборачивались на него и, оскалив клыки нижних челюстей, спрашивали:       — Ну как ты, Вайз?       — Не бойся, Вайз, мы отрежем тебе от твоего кабана лучший кусок!       И всё в таком духе.       Это можно было бы счесть за заботу, но отнюдь. Потому что эти вопросы были пропитаны язвительностью.       Вайз на слова соплеменников не реагировал и шёл, понуро опустив взгляд и своё сломанное пополам копьё.       До вечера женщины-орки занимались тушей кабана: свежевали, потрошили и разделывали. Замариновав мясо и съедобные органы в крутом уксусе с перцем, принялись за готовку.       Вайз сидел в стороне от общей толпы. Сначала обработал и забинтовал рану на бедре, затем сел вытёсывать наконечник и древко для нового копья. Сегодняшняя охота должна была стать для него удачей, способом наконец-то доказать товарищам, что он уже созрел и может не только охотиться со всеми наравне, но и более того — уложить кабана собственными руками. И он почти преуспел. Пока другие охотники отвлеклись на мелкую добычу, Вайз засёк того здоровяка, что сейчас жарится на большой жаровне, и бросился к нему. Метнул копьё, и оно застряло у кабана в боку. Кабан ринулся наутёк. Вайз помчался за ним, бросил лассо и придушил его. Тут животное рассвирепело и обернулось, рвануло на Вайза. Тот успел отскочить и выдернуть копьё. Всё складывалось в его пользу. Кабан второй раз взял на него разгон. И в самый главный момент Вайз промахнулся: копьё скользнуло по толстой шкуре, оставив на ней лишь царапину и, ударившись о землю, переломилось. А кабан налетел на Вайза, ранил его в бок и, без сомнений, разворотил бы ему брюхо, не подоспей тут другие орки. Они гуртом накинулись на кабана и прирезали его.       «Если бы не я, эти толстолобые бараны даже не увидели бы его! — думал Вайз, нервно обтёсывая кусок обсидиана. — Они бы поймали пару зайцев и не веселились бы сейчас! Это мне… Мне! Они обязаны сегодняшней пирушкой. И что же я получил? Снисходительные шуточки, что великоват мне по размеру зверь!»       Вайз сильно разгорячился в своих мыслях и отколол от обсидиана слишком большой кусок, испортив всю заготовку. Вайз поспешил выбросить своё неудавшееся рукоделие, но не успел. Его заметили другие орки.       — Э, не, Вайз! Из такого камешка наконечник для копья не сделаешь, — расхохотался один из них. Другие подхватили его шутку и тоже рассмеялись.       Шёрстка, покрывавшая лицо Вайза от линии волос до шеи, встала дыбом (орки так краснеют), и он отвернулся.       Шутники сочувственно хлопнули Вайза по плечу и один из них, тот, что подстебнул его, протянул ему плоский кусок сланца, служивший тарелкой, на котором лежало исходившее парком мясо, и глиняную чашку с брагой.       Когда кабан был съеден, а брага выпита, на возвышение поднялся орчий атаман, жирный, но очень мускулистый здоровяк. Ударив три раза в барабан, он обратил на себя взоры всего племени. Громким голосом, так чтобы все услышали, он сетовал, что у их племени только и было развлечение — охота, и что, мол, засиделись мы уже в этом ущелье.       — Так не пора ли орчьему брату хорошенько погулять?       Орки встретили это предложение гулом одобрения.       Атаман демонстративно медленно повернул голову, так чтобы все за ним повторили, и орки обратили взгляды поверх леса, на равнину и извилистую речушку, на противоположной стороне которой светились огоньками оконца в эльфийских хижинах.       Оживились орки и многократно хором выкрикнули: «Гу! Гу!», ударяя себя кулаками в грудь и вскидывая копья.       — Гу… Гу! Гу! — присоединился к остальным и Вайз, продумывая наперёд новую возможность утвердиться в глазах товарищей. И свирепее самых жестоких орков светились его глаза, когда он смотрел вдаль, на эльфийскую деревню.