Зачем в хлебе дырочки

      Чимин давно понял, что с Чонгуком будет непросто, но чтобы настолько? Нет, такого он даже в кошмарных снах не видел.       Он просил друзей проверить Гука по базам и знал, что тот из большой семьи, отец семейства умер несколько лет назад, с тех пор они сводят концы с концами. Пока семья его оставалась буковками в документах, члены её представлялись ему сказочными персонажами — зыбкими и ненастоящими. У каждого за плечами свой багаж, и родных Чонгука он считал этим багажом, к которому себя не считал причастным. Но стоило Чонгуку снять внушительный рюкзак с плеч и раскрыть его перед Чимином, как отрицать свою зарождающуюся к ним привязанность перестало быть возможным — его сердце таяло от милых братиков и сестрёнки Чонгука не меньше, чем от их старшего брата. И винить в этом он мог только себя.       Чимин собирался устроить себе очередное свидание с Чонгуком — свиданиями их встречи называл только сам Чимин, — для чего выведал у него, что субботу он проводит в парке аттракционов.       — И что там делаешь? Вспоминаешь детство? — хихикал Чимин, подбирая наряд по случаю. Что-то лёгкое, соблазнительное, но не порочное, ведь в парке будет куча детей. А туда он, конечно, вскоре приедет. Он подозревал, что Гук устроился туда на подработку. Поможет ему раздать листовки и утащит на колесо обозрения, будет дуть губы и намекать, что на них нужно не пялиться, а целовать.       — Забудешь его, — пробурчал Гук, явно не увлечённый беседой.       Чимина это злило. Как так-то? Где всё внимание? Один на один удержать его было несложно: Гук от него глаз отвести не мог; в прошлый раз они даже дошли до второй базы, а руки Чимина — до третьей, и Чонгук его не остановил, шаловливая рука проскользнула в трусы и сделала ему настолько хорошо, что глаза закатывались сами собой, а сладкие стоны с приоткрытых губ Чонгука Чимин слизывал, постанывая в ответ и потираясь собственным естеством о крепкое бедро. Стоило обоим кончить, и Чонгук вновь вспомнил, что он не пидор, засмущался как невинный зайчик, но на Чимина всё равно смотрел как голодный ребёнок на самую вкусную конфету. Однако, на расстоянии магия становилась слабее. Чимин не думал о том, что Чонгук может быть на самом деле занят.       — Как же давно я не катался на аттракционах, — воскликнул Чимин, намекая, что его можно и нужно и пригласить. Вопрос уже решённый, но было бы приятно.       — Уточка, айда ты потом покрякаешь? Мне пора, снимаюсь, — Чонгук скинул звонок.       Чимин встал перед зеркалом и расстегнул на рубашке ещё одну пуговицу. Да, так будет, определённо, лучше. Медового цвета кожа выгодно обнажалась в глубоком вырезе светло-розовой рубашки, пятую точку удачно обтягивала качественная джинса, подчёркнутая разрезом под правой ягодицей. В ушах и на запястьях позвякивали серьги, цепочки и браслеты, на пальцах — дорогие кольца. Сегодня он выбрал очки с розовыми линзами, белая оправа которых сочеталась с цветом обуви.       — Эх, везёт же этому чурбану, такая красота ему достанется, — выдохнул он, удовлетворённый результатом, напшикался духами и поспешил на встречу.

***

      Чимин сразу увидел Гука: тот возвышался скалой над всякой ребятнёй, в руках у него был конус с тремя шариками мороженого, на который он поглядывал грустным взглядом, но даже не облизал, будто был на диете или — ещё хуже! — ему оставили подержать мороженое, пока его владелица — а кто ещё будет розовое мороженое хомячить? только баба! — отошла припудрить носик. Ревность к Чимину пришла сама собой, чувство это для него было непривычным, и он хотел бы от него избавиться, напомнив себе, что не пойман не вор, однако оно уже было впрыснуто под кожу, и как яд, медленно отравляло душу.       Он решил, что постоит в сторонке и понаблюдает, в случае, если его опасения оправдаются, он Чонгуку на голову мусорку наденет. И поколотит. Не поздоровится ему.       Он заламывал руки и жевал губы. Было волнительно, Чимин и сам не заметил, что бормотал про себя «только бы не баба» и что пульс подскочил. Всё это ушло на задний план, когда он заметил, что рядом с Чонгуком трётся уличный пацан: красная кепка с надвинутым на глаза козырьком, толстовка, брюки с лампасами, потёртые кеды — такой себе видок. Шкет специально держался за его спиной, стараясь не попасть в зону видимости, на Гука посматривал криво, и со стороны это было очень заметно. Он подкрадывался к нему мелкими шагами, бочком, явно намереваясь свистнуть у него из заднего кармана брюк телефон или кошелёк, а стоящий истуканом в клетчатой дедовской рубашке Чонгук, для которого, кроме мороженого в руках ничего не существовало, этого не замечал.       Чимин мигом забыл, что злился и ревновал, он не хотел, чтобы Чонгука облапошили. Он знал, что милый сердцу гопник будет не рад лишиться кровно заработанного, поэтому решил действовать.       Юрко двигаясь посреди толпы, невысокий Чимин не привлекал к себе внимание ни Чонгука, ни воришки, что позволило ему достичь их именно в тот момент, когда пальцы вора аккуратно вытягивали из чужого кармана кошелёк. Не чувствующий этого Чонгук перетаптывался с ноги на ногу, Чимин проскочил мимо него ярким пятном и прыгнул на спину воришки, крича ему в ухо:       — Попался, засранец? Так тебя! — Они повалились на асфальт.       Пойманный барахтался лицом вниз, Чимин восседал на нём верхом, как на подстреленной добыче, и улыбался обернувшемуся на них Чонгуку. Вокруг них мигом образовалась толпа из взрослых и детей. Кто-то смотрел на них шокированно, кто-то смеялся и снимал на телефон.       — Чимин? — округлил глаза Гук, хлопая ресницами. — Ты чё делаешь?       — Спасаю, — коротко пояснил Чимин, очаровательно улыбаясь.       Чонгук засмотрелся, как всегда, но трепыхающийся под Чимином паренёк завладел его вниманием, и челюсть Чонгука упала.       — Это?..       — Это вор, — гордо пояснил Чимин. — Он обокрал тебя, я всё видел! — Чимин с силой вытащил из рук парня бумажник и потряс им. — Твой? Из твоего кармана вытащил, между прочим.       Чонгук начал проверять карман, и обнаружил, что лопатник испарился.       — Да пи… — почти выругался он, но прикусил язык, оглядываясь на детей, которые чуть ли не заглядывали ему в рот, ожидая услышать интересное выражение. — Прикол, блин. Ну-ка, давай его сюда, чумазого.       — Отведём в участок? — подмигнул ему Чимин. Внимание толпы грело ему нутро, но главным было не потерять внимание Чонгука, которому сложно было от Чимина глаза отвести, и он не мог контролировать это желание.       Тем временем, Чимин развернул вора лицом к людям. Кепка слетела, открывая юное лицо: это был обычный тинейджер, его симметричные большие черты лица перекосила злоба, на впалых щеках лежала пыль, на губах застряли проклятия, которыми он сыпал как пулемёт патронами.       Чонгук уже допендрил, кто перед ним. Он его по одежде узнал. Но стоило убедиться, и стало неприятно. Вечно с Ёнджуном одни проблемы.       Чимин с него слез, но из захвата не выпускал. По взглядам между ним и Чонгуком он догадывался, что они не впервые встречаются.       — Вы знакомы? — спросил он, не удивляясь подобному раскладу. Видимо, маргиналы все друг друга знают. В высшем обществе всё примерно так же.       — Хотелось бы не знать, — прокомментировал Чонгук и попросил: — Хера не держи, Чимин, лапки разожми.       — А в полицию? Он же сбежит.       — Дебилоиду ща сами накостыляем, ща организуем встречу кулака и кадыка, — сказал уверенно Гук. — Мусорку захлопни, Ён.       — Я прост хотел купить себе морожку! — поймав потяжелевший взгляд Чонгука, сказал парень. Он не звучал раскаянно, но Гука явно боялся.       — Ёна уделали! — внезапно запищали стоящие над Чимином близняшки, заливисто хохоча. Они были похожи как две капли воды: короткие ёжики, большие глаза, широкие улыбки, огромные уши и одинаковые родинки, теряющиеся меж россыпи веснушек. Даже яркая одежда на них была одинаковой. — Вот он лошарик!       — Сами вы, — показал им кулак Ёнджун.       — Мелкие, я всё слышу, — потряс в их сторону мороженым Чонгук, а потом посмотрел на Ёнджуна: — Вкачать меня решил?       — А я чё, на цирлах должен перед тобой ходить? — не мог угомониться Ёнджун. Накосячил он прилично, Гука боялся, и всё равно давит на нервы.       — Ты проблему к себе не зови. Варежку-то прикрой, пока я не напихал тебе туда чего. Кусок мыла, например.       Ёнджун замолчал и отвернулся. Чонгук оглядел собравшуюся толпу и сказал грубо:       — Представление окончилось. Хотите продолжения? Идите в цирк через дорогу.       Кто-то крикнул, что там не цирк, а зоопарк, Чонгук зло посмотрел на языкастого, тот поспешил испариться. Толпа стала расходиться, но не все дети ушли. Хихикающие близняшки — два мальчика лет десяти — и пристроившийся рядом с ними другой уличный пацан с очками на залепленном пластырем носу не уходили. Под их внимательными взглядами Чимин чувствовал себя как обезьяна на арене цирка. Кто вообще эту шпану сюда впустил?       Чимин встал и начал отряхиваться. Ёнджун стоял рядом и смотрел на него исподлобья.       — Чего уставился? — не смолчал Чимин. — Влюбился?       — Фу. Ты баба или мужик? — спросил Ёнджун дерзко. Обида в душе горела ярким пожаром.       — Единственный не мужик здесь — это ты, — укоряюще сказал Чонгук. — Совсем чёс потерял? На тормоз встал.       Чимину стало приятно, что Гук его защитил, и он решил не лезть. Ён не смолчал:       — Я не ссыкун.       Гук отвесил ему подзатыльник. Рука у него тяжёлая — поучительная.       — Ещё раз нечто подобное услышу, пропишу так, что мало не покажется, — говорил старший, цедя каждое слово, будто подбирая их. — Сам знаешь.       Ёнджун знал. Чонгук мог одним ударом сделать так, что в глазах звёзды мигать начнут. И всё равно надерзил:       — Да мне хуалетово, в рот я еба…       Он не успел договорить, Чонгук впечатал ему подтаявшее мороженое прямо в открытый рот, вторую руку положил на плечо, чтобы не дёргался, и, наклонившись, процедил на ухо:       — А сейчас это мороженое отымеет твой ротик. Наслаждайся, ты ведь этого хотел?       Дети не слышали, что он сказал Ёнджуну, но изумлённый Чимин слышал каждое слово. Против воли он почувствовал, что властный Чонгук его возбуждает. С ним он был другим, таял, что это мороженое, и это тоже было чудесно, но вновь показав свою маскулинную сторону, Чимину он стал желаннее.       — Он съел моё мороженое! — раздался громкий детский крик.       Черноволосая девочка с двумя тощими косичками, на кончиках которых пышно цвели банты, чуть ли не плакала, пока бежала к ним, и показывала пальцем на Ёнджуна. Щёки борзого парня запылали, выдавая стыд. Чимин ничего не понимал, но когда она добежала до них и встала, уперев маленькие кулачки по бокам фиолетового платья, то заметил, что под губой у неё была такая же миленькая родинка, как у Гука. У Чимина засосало под ложечкой, ведь она выглядела как его маленькая копия, а параллели он умел проводить и решил, что это его дочь. Ревность вновь затопила всё нутро.       — Он его спас, потому что оно почило — таяло, в смысле, — нашёлся Чонгук, подхватывая её на руки и оправляя заправленное в трусы платье. — А тебе мы купим новое, ещё вкуснее.       — Новое? — она очаровательно захлопала ресницами.       — Мы тоже хотим! — стали канючить другие дети, окружая Чонгука. Только Ёнджун стоял сбоку и тихо радовался, что истерики удалось избежать и бонусом получить морожку.       У ревнующего Чимина чуть не взорвался мозг: почему эта ватага окружила Чонгука, почему эта малышка так на него похожа, почему?..       — Всем по мороженому, а Ёну — пиз… В общем, Ёнджун, двойную порцию получит дома, — громко сказал Чонгук, дети запрыгали, заулюлюкали.       — Это твои? — сделал шаг к нему Чимин. Эти дети… они ведь не могут быть его детьми? Почему-то мозг ломался и оказывался выдавать другие варианты.       — Мои-мои, — подтвердил Чонгук, прижимая к себе малышку. А она заинтересованно смотрела на застывшего Чимина, в её взгляде медленно проступал восторг.       — Чонгук-и, кто это? — спросила она, показывая на него пальчиком.       Чимин не сообразил, что девочка обратилась к Гуку по имени, не назвала его папой, как сделала бы дочь, у него внутри всё сжалось и стало до боли обидно, что он ничего не знал, ему не сказали, не предупредили.       Чонгук ласково перехватил её пальчик:       — Милая, не стоит показывать пальцем на других, это невежливо. — Непривычно и приятно было слушать как поучителен с нею Чонгук, но всё ещё горько.       — Прости, братик, — поцеловала она Гука в щёку.       В этот момент у Чимина в голове случился маленький коллапс. Услышав пресловутое «братик», он в момент вспомнил, что у Гука большая семья, в которой он старший брат, и на душе стало легко и счастливо. Он сморгнул влажный блеск с глаз и улыбнулся. От трогательного общения Чонгука с сестрёнкой у Чимина защемило сердце.       — Кент это мой. Ну, знакомый. Чимин. Все! — зычно позвал детей Гук. — Как мы приветствуем наших знакомых?       — Привет, Чимин, — стала махать ему ладошкой девочка, улыбаясь во все зубы. Все зубы были разного размера, всё ещё росли, но передние были чуть крупнее, как у старшего брата, и это тоже было трогательно. — А я Джой.       — Я Хэди, — важно протянул ему ладонь тёмненький мальчик в очках, стоявший ближе всех к нему. Чимин пожал её и отметил, что пусть он и мелкий, но рукопожатие у него крепкое. — Ты занимаесся сполтом? Я тозе, — прошепелявил он. У него недоставало зубов.       — Ага, — кивнул Чимин, радостный, что его мастерский бросок воришки был замечен.       — Шахматами, — гордо пояснил Хэди.       — О, — Чимин округлил рот, но к счастью, этим видом спорта он тоже увлекался. — Классно. У меня разряд.       — Балдёж! — глаза Хэди зажглись.       Толкающиеся за его спиной веснушчатые близнецы стали фыркать:       — Шахматы — это не спорт, — сказал правый. — Что первоклашка может знать?       — Тхэквондо — это спорт, — поддержал близнеца левый. Они с братом уже в третьем, побольше мелочи знают.       — А то Вишня и Чебурек могут знать, — вклинился Ёнджун, переводя на себя внимание Чимина. — В общем, правый — это Чери, левый — Чеби. Чери по понятным причинам Вишенка, а Чеби — Чебурек. А я Ёнджун. — Руки он Чимину не подал, всё ещё был обижен.       Зато тот, кого прозвали Чебуреком обижался бурно: он стал бегать за братом и кричать, что он Чебурминатор, а не пирожок. Ёнджун уворачивался и показывал ему язык, Чеби плевался, но плевки не доставали. Неожиданно он попал в спину громадного лысого мужика, и когда тот обернулся, то мальчишки и след уже простыл — Чеби мило прижался к боку Чимина и сделал такое милое выражение лица, что заподозрить его в проказничестве было невозможно.       — Приятно познакомиться, — улыбнулся всем Чимин. — А мне будет мороженое? — подмигнул он Чонгуку.       — Будет, — скрепя сердцем, согласился Гук. Под пытливым взглядом Джой невозможно было сказать «нет».       Дети быстро обнаружили ларёк и окружили холодильник, выкрикивая каждый какое хочет.       — А какое ты любишь, Чимин? — стала расспрашивать Джой, не слезая с рук старшего брата.       Чимину пришлось подойти ближе, вставая почти плечом к плечу с Чонгуком, а у Чонгука из-за этого мурашки под рубашкой по телу пробежались. Близость Чимина делала его слабым. Он рядом с ним терялся и вёл себя как идиот.       — Так, давай-ка сама. Ты же не маленькая, — нашёлся Чонгук, спуская её с рук и вручая яркий рожок. Она его тут же лизнула и кивнула, одобряя вкус.       — Я взрослая, — гордо вздёрнула она свой крохотный носик и сложила измазанные в мороженом губы бантиком.       — А сколько тебе лет? — спросил Чимин. Она показала четыре пальца. — Действительно, не малявка.       Девочка продолжила:       — Я даже сама могу ходить в туалет. Мне для этого помощь не нужна.       — Я ж мужик, меня бы и не впустили, — напомнил ей Чонгук, почему не пошёл с ней.       Они долго обсуждали этот момент, прежде чем он позволил ей пойти в женский самой. Раньше он водил её в мужской, но сегодня она решила, что с неё хватит, вручила брату мороженое и пошла сама. У Гука это вызывало гордость, вместе с тем некоторую жалость — грустно, когда они взрослеют. Ёнджун малышом был очень милым, но вот ему пятнадцать, и иной раз его хочется прибить.       — А на «чашки» пустили, — загоготал Ёнджун, припомнив аттракцион, куда Джой затащила Гука, используя своё главное оружие — округлила глазки и сдвинула брови, и отказать ей было невозможно. Ёнджун долго ржал, потом фотографировал. — И чё на них одна не пошла кататься? — перевёл он взгляд на девочку. Он больше не дулся, но на Чимина смотрел с отвращением.       — Я же красивая, — ничуть не смутилась она, — меня же украдут.       — Из толчка не украли же, — вредничал Ёнджун.       На это Джой отмахнулась, цокнув языком, подражая взрослым, и сказала как дурачку:       — Там же камеры.       Чимин старался держать лицо, но его узкие плечи подрагивали. Чонгук чувствовал себя дискомфортно. Два мира, которые не должны были встретиться, встретились, и это было странно.       — Так, я же не выбрал себе вкусняшку, — опомнился Чимин и наклонился над стеклянной витриной, выпячивая пятую точку. Он знал, какой вид открывается Чонгуку, и от осознания у него поджимался низ живота. Ему было плевать на мороженое, хотелось обернуться и поймать взгляд Чонгука, и даже на то, что кругом дети, ему было всё равно. Это просто флирт, хотя взгляд Чонгука — чистый секс, он это точно знал, чувствовал.       — Ой, Чимин, у тебя штанишки порвались! — ахнула Джой, указывая пальцем на его джинсы.       Чимин тут же обернулся, начав прикрывать ладошками попу. Не потому что стало стыдно, а потому что все начали пялиться, и от этого стало неуютно. Мерзкий Ёнджун обидно хихикал, близнецы перестали воевать друг с другом и присели, чтобы получше рассмотреть, что и где порвалось, Хэди положил руку на лоб и покачал головой.       — У тебя дыра на жопени, — пояснил Чонгук, моментально скидывая с себя рубашку и повязывая её на талии Чимина.       Он решил, что Чимин порвал джинсы, когда обезвреживал Ёнджуна. А ещё понял, что ему не нравится, как некоторые мамаши и папаши алчно пялятся на его аппетитную попу, явно воображая, как облизывают медовую кожу его ягодички. Извращенцы. Будто он сам не поедал её глазами. Но это другое.       Его руки задержались на тонкой талии, а когда растерянный Чимин положил свои тёплые ладони поверх, Чонгук почувствовал шевеление в штанах. Вспомнилось, как было хорошо в прошлый раз, когда они были вдвоём, к щекам подступила краска, и он снова отступил, пока не сошёл с ума. Рядом с Чимином он превращался в подростка, у которого постоянно стоит.       — Пробью тебе новые штаны, — буркнул он Чимину, даже не представляя, сколько стоят те, что сейчас на нём. — Куплю, в смысле.       — Нет, ни в коем случае, не надо никого бить, — замотал головой взволнованный парень. Он тоже чувствовал жар от тела Гука и откликался. Но сейчас не время давать волю спермотоксикозу, ему нужно остыть. — Просто возьми мне мороженое, пожалуйста, жарко.       — Лан.       Чонгук не стал настаивать, да и мороженое дешевле же, чем штанцы. Загрустив из-за конских цен, он оплатил всё, пересчитал остаток и понял, что на сегодня лимит исчерпан. Мелкие, конечно, расстроятся, но лопатник у него не бездонный, он подумывал, не увести ли свой балаган в зоопарк. Можно купить билеты на всех по скидке, и не придётся больше тратиться, а с этими аттракционами фиг знает, сколько уйдёт. Точно не хватит, мелкие расстроятся. Ему же хотелось, чтобы всем было весело и хорошо; совместную вылазку в парк он им давно обещал, вчера получил зарплату, отдал матери часть на квартплату, отложил на тачку и на бытовые расходы, и осталось погулять.       — Чё по зоопарку? — предложил он, скрещивая пальцы за спиной. — Хотите?       Мелкие, отбив друг другу пять, показали жест палец вверх, Джой запрыгала, косички запрыгали вместе с ней, она очень любила животных.       — Да ну, у нас свой есть, — фыркнул Ёнджун, доев мороженое и вытирая руки о футболку. Чимин посмотрел на него как на свинью, Ёнджун показал ему язык. Чимин вытащил свой и сексуально облизнул верхний шарик, Ён скривил лицо и отвернулся, затыкаясь.       — А я так хотел прокатиться на чёртовом колесе, — грустно проговорил Чимин, смотря своими бездонными глазами на Чонгука.       — Только черти на чёртовом колесе катаются, — сглотнув, ответил Гук. Он цены на круг видел вообще? Чертовский искуситель, чего он пялится? Вылупил свои зенки, у Гука снова к причинному месту кровь прилила.       — И ангелы! — совсем не обиделся Чимин. — Давай я возьму билеты?       — Ты ща ваще никуда не пойдёшь, — набычился Чонгук. Снова он своими бабосами кичится. Наверняка, его родаки спонсируют, откуда ему цену денег знать. Но Чонгук за его счёт шиковать не собирается. Побирушек пусть в других местах ищет.       — А давай ты не будешь букой. — Чимин надул губы и вцепился ему в локоть, заглядывая в лицо снизу вверх. Чонгук вмиг смутился. С Чимином эмоции скакали как у девчуль в красные дни. Он аккуратно его от себя отцепил и буркнул, что он не такой. Уши у него полыхали, Чимин ухмылялся.       Джой подошла к нему и протянула ладошку:       — Я пойду с Чимином! Можно?       — Да! — слишком быстро выкрикнул Чонгук, снова смутился и развернулся, чтобы пойти первым и чтобы не видеть этого Чимина. Провокатор хуев, аж бесит.       — Хуй железо пока горячо, — громко продекламировал Чимин.       — Чимин! — Чонгук тут же обернулся, его глаза были полны укоризны. — Тут же дети кругом, ты не мог бы речь фильтровать? — попросил он вежливо.       Чимин засверкал глазами:       — Я лишь прочёл вслух надпись на твоей футболке. Может, для начала, начнёшь с того, чтобы такое не носить? — поиграл он бровями. — Или думаешь, раз эти пизд… то есть эти пингвины малолетние не умеют ещё читать, то нормально?       — У меня не так написано. — И Чонгук был в этом уверен. Потому сам покупал и сам стирал, сам гладил, и точно знал, что первое слово громкой фразы, отпечатанной на спине, было «куй». Так что юмор Уточки он не оценил. — Мозги мне не е… не этовай.       Сказать хотелось много, но Чимин знал, что лучше предоставить доказательство, и он показал Гуку пальцем, мол, повернись. В другой руке он уже держал телефон.       Чонгук, покрутив пальцем у виска и, присвистнув, отвернулся. Чимин не стал вредничать, выпустив руку Джой, он обежал его по кругу и, встав за спиной, сделал фото с провокационной надписью, сунул его под нос Гуку.       Чонгук мигом изменился в лице. Не поверил и приблизил. В этот момент его глаза, как и кривое «хуй», тоже увеличились, вены на руках и шее вздулись, он так сильно сжал телефон, что костяшки побелели. Чимин загляделся, его готовый взорваться Чонгук возбуждал.       — Блять, сука, Ёнджун, тебе пизда! — возмутился Гук довольно громко.       Ён пристроился за Чимином, интуитивно он понимал, что Чонгук старается держаться от этого странного знакомого на расстоянии. Пририсовал пару лишних чёрточек, и что такого? Смешно же получилось, оригинально. Кастомная вещица. Даже дурилка-Чимин оценил.       На грязно матерящегося обозлённого парня обернулись все, кто стоял рядом. Пара в возрасте посмотрела с укором, а несколько детей стали повторять последнее слово, оно удачно рифмовалось со знакомыми словами, растерянные родители стали бегать за своими детьми, прося прекратить.       Чимина это веселило.       — Не матерись при детях, — солнечно улыбаясь, напомнил он Чонгуку, касаясь пальчиком его губ, затем легонько стукнул его в плечо и проказливо подмигнул. С лица Чонгука схлынула краска. Чёртов Чимин. Чёртов Ёнджун.       — По-шурику прекратил мой авторитет ронять, — пригрозил Гук стоящему за его спиной Ёнджуну и чуть тише добавил: — Я и сам прекрасно себе репу пизжу.       Чимин услышал и звонко на это рассмеялся. Чонгук казался сбитым с толку и ужасно милым, на душе у Чимина разливалось тепло со вкусом клубничного мороженого.       — Пойдём, принцесса, — ласково позвал он Джой, протягивая ей руку, после того как убрал телефон.       — А у меня нет короны, я не принцесса, — надула она губки.       — Давай я куплю тебе корону!       — Давай ты купишь себе навигатор и попляшешь на букву «хэ», цаца, — тут же вклинился Чонгук. — Ща отправим Чебурека и Вишенку в «Бургер Кинг», они принесут вам обоим по короне.       — Нет, — тут же встал в позу Чимин. — Это не годится. Она… — он хотел сказать «позорная», но шестым чувством понимал, что не может этим словом обесценить чужой выбор. Это для него она позорная, а для людей с низким достатком она вполне себе корона. Но Чимин не мог её надеть. Не потому что боялся, что его в ней увидят и засмеют, он и так выглядит как уличный в этой фланельке, повязанной на талии, но сам факт его дико напрягал. Он не питался фастфудом, носить на голове рекламу тоже не собирался. — Она картонная, плюшка какая-то. Если носить корону, то достойную.       — Золотую, ещё скажи. — Чонгук считывал его брезгливую реакцию, понимая, что они не ровня. Вот только Чимин сам к нему приклеился как банный лист к заднице.       — Не обязательно. Кстати, — глаза Чимина зажглись озорным блеском, — есть идея.       — Не уверен, что хочу знать, — покачал головой Гук.       — Вероятно, ты хочешь кое-что другое, или кое-кого, — очень тихо прошептал Чимин, чтобы только Гук услышал, и он услышал, снова смутился.       — Я хочу! Я тоже, — заголосили наперебой Хэди и близняшки. — Какая идея?       Чимин понял, что нашёл союзников, и смотрел на красного Чонгука как победитель.       — Мы сделаем корону сами. Кто со мной в магазин? — спросил он, тут же взметнулось четыре руки. Чонгук и Ёнджун, словно зеркальные братья, сложили руки на груди. Чимина это не останавливало. — И прекрасно, значит мы сходим за материалом, а вы идите в кассу, — решил он на правах старшего.       Своё недоеденное (по факту, он его всего пару раз лизнул) мороженое он вручил Чонгуку сказав, что не может больше себе позволить, слишком калорийно. Гук чуть от злости не лопнул. Но Чимин сделал это специально, потому что видел, как он жадно смотрит на сладкое. Примерно как на самого Чимина. И не позволяет себе ни того, ни другого. Дурачьё. В чём проблема взять и себе порцию? Чимин проблемы не видел. Пусть ест его мороженку, а между ними случится невербальный поцелуй.       Чимин захихикал и убежал с детьми. Чонгук с недовольным видом вгрызся в клубничный пломбир, но уже через два укуса ему стало слишком вкусно, чтобы пыхтеть и злиться.       Через двадцать минут они встретились на скамейке у входа. Дети несли в руках рулоны фольги, карандаши, ножницы, наклейки. В карманах близнецов Чонгук приглядел хлопушки, а у Хэди — дорожный набор шахмат, у Джой на голове появились заколочки с диснеевскими принцессами. Пойди Гук с ними, ни за что бы такого не допустил, дети прекрасно знали, что денег на всякую белиберду у семьи нет, поэтому никогда не клянчили сладости и игрушки у кассы, как это делали избалованные богатенькие дочки и сыночки. Но ладно, на этот раз он ничего им не скажет. Не отбирать же у них подарки, расстроятся. Уточка, наверное, воображает себя щедрым меценатом. Только пусть не заигрывается и не рушит семейный уклад.       Ёнджун смотрел на мелких с завистью, но старался не показывать этого, хотя внутри сожалел, что не пошёл с ними. Вместо этого Чонгук ему, стоя в очереди, уши полировал нравоучениями. Типа он сам не знает. Знает он, что в приоритете у младших — окончить школу. Отец всегда говорил, что образованный человек не пропадёт, и Ён знал, что у Гука не было выбора, когда после школы он не стал поступать на вышку, а пошёл в мастерскую к пацанам. Он, кажется, единственный из Чонов, кто реально любил и хотел учиться. Звёзд не хватал, рассчитывал по-пацански на коммерческий поступить, но из-за смерти отца задвинул свои мечты в дальний ящик. Ён не такой, он бы школу бросил, но старший брат тогда из него отбивную сделает, а ещё будет смотреть этим своим фирменным взглядом разочарованного. Пипец.       — Я сделаю корону для Чимина! — провозгласила Джой, разматывая фольгу.       — Тогда я для тебя, — тут же воодушевился Чимин. Он в этом был спец, однажды в детстве они с Тэхёном делали ему корону, фольги тогда ушло несколько рулонов, зато их костюм занял первое место. Так что опыт у него был. — Кто ещё хочет корону?       — Никто, мы ж мужики, а не принцессы, — вредным тоном сказал Ёнджун, пока мальчишки не стали тянуть руки. Он хотел, чтобы Чимин обломился. Не нравился ему этот педиковатый щегол.       — А короли чё носят тогда? — поинтересовался Чонгук.       Изначально он сам Чимину нахамить хотел, но после того как это сделал Ёнджун, ему расхотелось на него скалить пасть. Уточка не показывал, что его расстраивали глупые подколы, но Чонгуку, один хер, не нравилось, что другие на него залупаются.       — Ну не из фольги же? — стоял на своём Ёнджун.       — Я те ща из фантика сделаю, — лениво пригрозил Чонгук, помахав перед ним грязной обёрткой. — Если метлу в сарай не уберёшь.       Ёнджун вытянул фантик из рук брата и выкинул, пока он не оказался у него в волосах, приговаривая:       — Понял я, понял. В цвет ваще: фольга, корона.       — Хорошо, раз вы у нас все мужики, то кто какой принцессе поможет? — влез между ними Чимин. Ему было фиолетово как называться, он мог быть даже королевой, главное, не свинопасом. Хотя Чонгук та ещё свинка, а он его пасёт. — Чонгук-и, поможешь мне сделать для твоей сестрёнки самую лучшую корону? — мило проворковал Чимин, стирая пальцем с его верхней губы шоколад от глазури.       Отказать было невозможно, Чонгук сам не понял, как пошёл за ним и сел рядом на скамейку. Он тоже умел делать руками всякие поделки, всё же четверым младшим с уроками помогает уже сколько лет, но, засмотревшись, как легко и красиво порхают пальчики Чимина, в процесс не лез, наблюдал.       Ёнджун не понимал, что с братом такое происходит. Он обычно нормальный, а сегодня тюфяк какой-то. Он его до ужаса бесил, защищая фифочку, типа она важнее семьи. А нет ничего и никого важнее семьи. Чонгук сам так всегда говорил, а сейчас сидит как придурковатый, и делает корону вместе с Чимином. Ён фыркнул на них и побежал к Джой. Близнецов и Хэди он отправил к Чимину, подговорив их мешать ему. Им он пообещал жвачку и мармелад-радугу, так что мальчишки сразу согласились. Мешать они умели отменно: орали песенки, забирались на спину, лезли носом и руками куда попало, пропуская мимо ушей всё, но стоило Чонгуку взять близняшек за шкирку и напугать тем, что заберёт подарки Чимина, как они пересмотрели ценности. Чимин отдал им другой рулон с фольгой и попросил сделать что-то на своё усмотрение.       Уже через пять минут Хэди вышагивал перед ними замотанный в фольгу как мумия. По обе стороны от него, держа в руках самодельные мечи — по факту неаккуратно свёрнутые подобия палок, — шли Чери и Чеби, у них были непривычно серьёзные лица. Ёнджун, увидев это, чуть не упал со скамьи от смеха. Чимин рассмеялся, и Чонгуку казалось, что это райский звон, отчего-то было очень хорошо: почти вся семья в сборе и Чимин, который так органично вписался. Как потерянный кубик лего. Сделав несколько шагов, Хэди, видимо, стало жарко, он остановился, чтобы снять с себя «костюм», близнецы стали тыкать в него «мечами», запрещая это делать, и куча-мала покатилась на асфальт, превращаясь в сносящий всё на своём пути комок. Ахнувший Чимин ринулся их разнимать, но опытные Чонгук и Ёнджун остались на месте. Джой вскочила на скамейку и кричала мальчишкам угомониться. Её никто не слушал. Зато их компашкой заинтересовался седовласый охранник, стоявший на воротах перед зоопарком.       — Что творится? Почему драка? Это ваши дети? — спросил он самого старшего — Чонгука. В глазах старика он выглядел как разгильдяй, но достаточно взрослый, чтобы в случае чего отправить его в каталажку за нарушение спокойствия.       — А чё, мелкоте и поиграть нельзя? — встал в позу Чонгук. — Ща покувыркаются, надоест и разойдутся.       — Чего? — нахмурил седые брови охранник. — Быстро разнял своих бедокуров!       — Сами вы бедный кур! — выкрикнул вспыльчивый Ёнджун. — Чё обзываетесь?       — Ты нарываешься, крысёныш, — пригрозил старик. — Я сейчас вызову наряд, — он стал опасливо покачивать дубинкой.       Чонгук знал, если старик переступит черту, то он не посмотрит на разницу в возрасте, будет защищать своих. И дубинку эту засунет ему куда поглубже. Пусть только попробует. Чонгука и в более раннем возрасте всегда принимали за неблагополучного, так что он не удивлялся реакции, но пыхтящий среди малышни Чимин был возмущён.       — Сами вы крыса! Наших бьют! — заорал он как сирена, мигом вылезая из клубка и вставая перед Чонгуком, раскинув руки. Будто мог этим защитить его, подумалось Гуку. — Вы что себе позволяете? Полномочиями пользуетесь? — накинулся Чимин на ошалевшего охранника. В словесных баталиях он был мастер.       Чонгук бы сказал, что Чимин выглядит сексуально: взъерошенный, с оторванной пуговицей, от него будто исходил жар. Никто и никогда так Гука не защищал, у пацанов так не принято, а это глупое поведение Чимина царапало изнутри. Хотелось его выкинуть, хотелось прижать его к себе, и как сделать это всё одновременно — хуй знает.       Пока Гук тупил, придя в ступор, дети, воодушевлённые выкриком их нового командира Чимина, повалили взрослого мужчину на землю и прижали со всех сторон, рассевшись на руках и ногах.       — Вы зачем нашего брателло обижаете? — с укором сказал ему Чебурек, приблизив своё лицо к его лицу. — Вы не на того бочку катите.       — Ваще рамсы попутал, дед, — погрозил указательным пальцем Вишенка. Потом они с братом переглянулись и синхронно кивнули друг другу. Хэди случайно боднул Чеби в плечо, они снова завошкались. Поверженный дед кряхтел и смотрел на оборванцев с ужасом, жалея, что не вызвал полицию.       Джой присела рядом с его головой и прикрыла ему ладошками глаза:       — Лучше не смотрите. — Ей было жалко дедушку, но он же сам на них полез, стал угрожать.       Тихо радуясь, что мальчишки не стали отрабатывать на нём выученные на занятиях по борьбе приёмы, Чонгук прикрыл лицо рукой, Ён поддел его локтем:       — Чё харю прячешь? Не поможет, засветились мы уже, не сбежать.       — Ёбнулся? — округлил глаза Гук. — Да мне стыдно из-за вас.       — А чё я-то? Я ваще в стороночке стою.       — Потому и стыдно, что ссыкуешь. Чуть что: я не я, хата не моя. Если чё, это наши братья, — разозлился Чонгук. — Давай, снимай обезьян.       Пубертатный Ёнджун иногда доводил его так, как никто не мог. Но потом Чонгук вспоминал, каким сам был трудным подростком и как пахан с ним мудохался, и он понимал, что Ён — это его карма. Но ведь у отца как-то получалось из Чонгука дурь выбивать, почему у Гука не выходит?       Чимин стоял и хлопал ресницами, абсолютно не понимая, что творится. Он не ожидал, что его слова возымеют подобный эффект, и чувствовал за собой вину перед человеком, который всего лишь выполнял свои обязанности. Немного перегнул палку, но зачем с ним так поступать? Чоны вообще психи. Он был сразу и в шоке, и в восхищении.       В три пары рук они сняли мелких с охранника, а после Чимин стал помогать ему подняться:       — Простите, это был перебор, — проворковал он, отряхивая его костюм от пыли.       — Перебор? — по слогам прохрипел дед, скидывая с себя руки Чимина. Он зыркал на собравшуюся вокруг них толпу зевак и собирался использовать их как свидетелей. — Да вы! Отбросы! Самое место вам в тюрьме. — Он показал большой кулак скривившему ему рожицу Хэди.       — Конечности свои на детей не поднимай, — угрожающе оскалился Чонгук.       — Милый, не повышай голос, — приклеился к нему сбоку Чимин. Заметив, как толпа благоволит старичку, ему пришло в голову сменить тактику и заполучить их поддержку себе. Чонгук дёрнулся, но Чимин умел проявлять силу и не позволил ему отстраниться, жарко прошептав на ухо: — Подыграй мне, чудилка, иначе нас всех заберут отсюда в казённой карете до казённого дома, — Чонгук сдвинул брови, не понимая. Чимин нервно пояснил: — Да в полицию нас заберут. Так что кивай и соглашайся со всем, что скажу.       Захват на бицепсе стал сильнее, Чонгук сглотнул и кивнул.       — Милый? — с отвращением на лице повторил охранник. Он уже поднялся на ноги и смотрел на них, как на прокажённых.       — Да, он мой милый, а я — его, — бесстрашно подтвердил Чимин, ещё сильнее сжимая чужую руку. Чонгук побледнел, но молча кивнул. — Мы молодая семья, а это — наши дети. Из приюта взяли, — признался Чимин под восхищённые ахи и охи тётушек. — Они иногда непослушные, но мы всё равно их любим. Так же сильно, как друг друга. — Он клюнул Гука в напряжённый бицепс и улыбнулся. У Чонгука задёргался глаз. Чимин подмигнул ему: — Правда, милый?       Почти багровый Чонгук снова кивнул и уронил глаза на асфальт. Он не знал, какую игру затеял Уточка, но на шконку не торопился, тем более с мелкими. Мать узнает — прибьёт. Или сляжет. Он решил, что стерпит что угодно.       — Вы чё несёте, дармоеды? — не верил старик.       — Правду! — схватился за сердце Чимин. — Мы просто всё ещё притираемся друг другу. Да, дети? Идите к папочкам!       Дети тут же выбросили чужую дубинку в кусты. Они решили, что это новая игра, им стало весело называть Чонгука и Чимина папочками, даже Ёнджун подошёл, чтобы шепнуть Гуку на ухо: «Отец года», на что Гук не остался в долгу, спросив «А ремня?». Младшие лезли к ним на руки, чтобы обниматься и целоваться, люди вокруг умилялись и стали упрашивать охранника отпустить их.       — И что? Дело молодое, семьи у тебя нет, что ли? — положил охраннику на плечо ладонь его ровесник. — Я со своими тоже мучался, пока не подросли. А эти… В сиротском приюте росли, не наученные пока манерам. Командир, не держи на них зла. — Его поддержали и другие.       Вскоре старик смягчился. Ему не хотелось выглядеть в глазах людей злым и недовольным жизнью старпёром.       — Ладно, но к зверям вас не пущу, — припечатал он, всё ещё гневясь. — Ведёте себя плохо, животных напугаете. — Толпа начала гудеть, мерно набирая громкость.       — Как жалко, — всхлипнул Чимин. — Мы так долго копили, билетики взяли. И не сможем пойти.       — Потому что выглядите плохо. Одежда порвана. Сами грязные, — ворчание охранника становилось тише, он и сам понимал, что слишком жесток. Глядя на милого светловолосого юношу, становилось неприятно в душе, но чуйка подсказывала, что не стоит им доверять.       Чимин ещё раз посмотрел на него, закрепляя эффект, в его больших, как два озера глазах, стояли слёзы. Красный нос хлюпнул, Джой прижалась к нему сбоку и тоже начала хныкать. Чонгук догадывался, что Чимин играет, но у него тоже сердце ёкнуло, и он размяк, приобнимая его за узкие плечи, которые подрагивали. Чимин не упустил момент, чтобы уткнуться носом ему в майку, радуясь, что может скрыть смех. Маскировать его под слёзы было сложновато, но оно того стоило.       — А вот если бы у нас был абонемент… — надломленно прогундосил Чимин.       Старик понял, что его прижали к стенке. Пока его не обвинили во всех смертных грехах, он поспешил успокоить всех:       — Я как раз хотел сказать, что наш зоопарк даст этой семье абонемент на год. Так и скажите в своих тик-токах, — ткнул он пальцем в тех, кто снимал. Придётся выпросить проходку у начальства, но он объяснит, что это в счёт оплаты рекламы. Внуку скажет, чтобы скачал из интернетов и прислал ему видео, а сам покажет шефу, в сториз в ватсаппе опубликует — хорошо получится.       Чимин стёр слёзы кулачками и возликовал, благодаря его; ткнул Чонгука в спину, мол, давай, поспеши за абонементом, пока не передумали. Ёнджун даже восхитился тому, как ловко у Чимина получилось всё провернуть. Вот и ему бы научиться так. А как он Чонгуком вертел! Даже Джой так не могла, хотя иногда у малышки получалось.       — Это что, мы сможем каждые выходные приходить? — воскликнула девочка, глаза её сверкали, как две ягодки смородины в глазури. Чимин замешкался, заглядевшись: она была слишком похожа на Гука, больше любого другого из братьев, и это вызывало в его душе сантименты. Она приложила ладошки к щекам и выдохнула: — О-фи-геть!       На её лице слёзы высохли в момент, и Чонгук сомневался, а плакала ли она? А Чимин? Слишком он был доволен.       — Не повторяй такие слова, — пожурил он сестрёнку. Гук оглядел своих: мелкие скакали от радости, старшие — Чимин и Ёнджун — смотрели друг на друга волками. Выбрать из них, кого оставить за старшего, он не смог, доверия не внушал ни один. — Джой, присмотри за ними. Чтобы обстановку не ломали и не махались.       — Есть, капитан Чон! — выкрикнула она, подражая герою мультфильма. Она росла в семье мальчишек, так что мультики ей ставили соответствующие: рейнджеры, тоботы, трансформеры, герои того и этого. А вечером, если притвориться уснувшей на диване, то можно было и на боевичок попасть, потому что приклеенные к телеку старшие ленились отнести её сразу в кровать.       — Ну, если вас есть кому приводить, то конечно, — очень медленно и совершенно неохотно подтвердил охранник. Говорил он это сам себе. Будет молиться, чтобы его смена на их визит не выпала, иначе, чует сердце, придётся бегать за ними по всей территории, а он уже не молод, почти пенсионер.       Горестно вздыхая, он повёл «папашу» за проходкой. Люди решили, что это круто и стали аплодировать. Охранник выпятил грудь колесом и даже поклонился.

***

      — Братцы, чёт мы задержались тут, — собрал вокруг себя своих Чонгук, когда вернулся. Всё сделали быстро, хотя Гук до последнего не верил, что этот фокус сработает. Но всё получилось — их фамилию и имена внесли в специальный список. — Время обеда уже, гоним волну в берлогу.       — Домой, — потирал ладони Ёнджун. Чонгук взял у Джина плойку погонять на недельку, и ему не терпелось поиграть, пока есть возможность.       Дети, услышав про еду, воодушевились. В их семье любили поесть, но толстяков не было, потому что энергии хоть отбавляй. Они тут же начали спорить, пытаясь угадать, что на обед. По традиции, победивший не будет убирать со стола и мыть посуду.       — Домой? Уже? Но я даже не был на аттракционах и в зоопарк не сходил, — надулся Чимин.       — А выглядишь так, будто хорошенько повеселился, — захихикал Ёнджун.       Чимин всполошился, схватился за голову, забегал, выискивая зеркало. Не найдя ничего лучше, пристроился к старому Мерседесу, в тонированных окнах которого увидел себя и ужаснулся:       — Я кошмарно выгляжу, — расстроился он. — Не мог сказать что ли? — огрызнулся он на Чонгука, тот очень хотел сказать, что Чимин всегда прекрасен, даже с мочалкой на голове, но не рискнул портить себе репутацию перед Ёном. Начнёт ведь ржать над ними, ехидничать «тили-тили-тесто, жених и жених». Да и как-то глупо это — делать Барби комплименты. — Я тоже пойду домой. Нет, в салон.       — Как? Не пойдёшь с нами? — чуть ли не плача вцепилась в него секунду назад радостная Джой. — Чонгук так вкусно готовит, пошли, пожалуйста. Я тебе сама причёску сделаю. Красивую.       Естественно, Ёнджун гадко захихикал. Этот глупыш ещё не знал, что он уже попал в чёрный список Пак Чимина. Из него только ногами вперёд выбираются.       А Чонгук снова раскраснелся, и Чимину назло ему, такому его чурающемуся, захотелось пойти к ним. Чтобы ещё больше смущать, а может быть даже прокрасться к нему в комнату и завалить. Хоумрана, может, и не будет, но пройдутся по всем базам — чем не вариант?       — Принцесса, — Чимин присел рядом с Джой и опомнился: — Ох, я даже твою корону не успел закончить, — признался он, расстраиваясь ещё сильнее. Всю оставленную фольгу и каркас кто-то выкинул в мусорку, приняв их материал за сор. А Чимин ненавидел быть голословным. Возьмёт и купит ей в ювелирке тиару с алмазами, и пусть Чонгук хоть слово вякнет, ему Чимин тогда этой тиарой простату нащупает.       — Зато мы твою сделали! — обрадовала его Джой.       Она сказала ему сесть на скамейку и закрыть глаза, Чимин послушался. Напевая себе под нос саундтрек из аниме, которое Чимин тоже уважал, она водрузила ему на голову свою поделку. Чимин мог поклясться, что услышал смешки, но когда открыл глаза, то не ожидал, что увидит, как Чонгука раздувает — он очень старался не разорваться от смеха, чем напоминал хомяка. Ёнджун не сдерживался. Близнецы орали, что тоже хотят шапочку из фольги.       Поднявшись по-королевски, Чимин вновь прошёл к Мерседесу и увидел, что на голове у него красовалось нечто, что сложно было назвать короной. Держать лицо было сложно, но он ни за что не мог позволить себе сломаться. «Мне всё похуй, я в шапочке из фольги», — сказал он сам себе и улыбнулся, как это делали модели — красиво, но лживо.       — Это закос под шапку Мономаха? — спросил он Джой, разглядывая торчащий из макушки шпиль. Чтобы связь с космосом ловить, ага. — Недурно, знаешь.       Она не поняла, о чём говорит Чимин.       — Это не шапка. Ёнджун сказал, такая корона очень модная. По-молодёжному. — Она была горда тем, что Чимину понравился подарок.       — Так это Ёнджун — наш дизайнер? — голос Чимина сочился ядом. Насмотрелся, значит, туториалов и решил воспроизвести. Супер.       Виновник так громко хохотал, что не понимал ещё, что ему каюк. Зато Чонгук понял. Нет, за Ёна он вписываться не станет, пусть получит один раз по яйцам, будет ему уроком. Но фальшивая улыбка на самых красивых на свете губах была ему, как удар под дых. Захотелось подойти и слизать её языком, закрепив глубоким поцелуем. Острое мимолётное желание быстро улетучилось, стоило напомнить себе, что они не одни, не станут же они при всех сосаться.       — Уточка, отдай свою зачётную шапулю мелким, иначе они ща схлестнутся, — решил Чонгук конфликт.       Чимин не стал выёживаться, он был благодарен за шанс избавиться от этого ужаса без последствий, ведь Джой могла и расстроиться, а ему этого не хотелось. Да и Чонгук повёл себя как джентльмен: мог поржать, но не стал, и это было приятно. Хотя Чонгук и джентльмен — это уже само по себе ржака.       — Жаль расставаться с этой прелестью, но держите, пацаны, — сказал он с апломбом, якобы от сердца отрывая.       Но идея оказалась тоже не самой здравой: троица всё же устроила драку, ведь шапка одна, а их трое. Пока их разняли, пока растасовали по местам в минивэне, который Чонгук позаимствовал у своих в гараже (в нём даже Чимину нашлось место, пусть он и хотел ехать на своей изначально, но у него не было детских кресел, а за места дети устроили бы войну), ушло довольно много времени, желудки у всех урчали громко и жалобно, поэтому Гук купил по дороге пиццу на всех и пристегнул коробки, установив их на пассажирское сиденье рядом с собой. Он знал, что если еда окажется в общем салоне, дети украдут по кусочку, а где один, там и два, к концу поездки, если посчастливится, в коробках останутся одни корочки. Чимину пришлось сесть сзади со всеми, он не жаловался. Наоборот, ухмылялся, выбрав сиденье рядом с Ёнджуном.       — Эй ты, особо одарённый, — пихнул он локтем Ёна, привлекая к себе внимание. Говорил тихо, но пацан слышал его хорошо. — Не с тем связался.       — Ты меня тупым ща назвал?       — Не такой уж и тупой, раз понял, — пожал плечами Чимин.       — Зато ты тупой, — фыркнул старшеклассник. — И ваще на девчулю похож из этих, которые с помпонами скачут.       — Группа поддержки?       — Ну.       — На красивую, значит, — сделал вывод Чимин.       Ёнджун закатил глаза, жалея, что нельзя выскочить из окна. Он решил, что был недостаточно убедителен, и продолжил дерзить:       — Непонятно, чё с тобой Чонгук общается. Башляешь ему за это?       — У нас всё взаимно, — Чимин облизнул губы, Ёнджун передёрнулся. Чего там у них взаимно? Не парочка же они? Да не, Гук не такой. Он и дружит с нормальными кентами, а не с… такими. — Фу, не смотри на меня так, ещё подумаю, что хочешь, — хихикнул Чимин. — Я с малолетками не мучу.       — Сам ты «фу»! — Ёнджун вжался в стенку, будто опасался, что заразится пидорскими флюидами.       Чимина это рассмешило, но он не стал смеяться, наоборот, обернулся так, что только Ёнджун его лицо видел и сделал серьёзное выражение. Подчинённые от такого Чимина кипятком писались от страха. Что уж говорить о глупом школьнике.       — Смотри сюда, — сказал ему Чимин всё так же, не повышая голоса. Но звучал он совсем по-другому: интригующе, вместе с тем так, что поджилки подрагивали, не ожидая ничего хорошего. — Ещё раз услышу от тебя подъёбку, или если решишь снова надо мной подшутить, то это может оказаться твоей последней шуточкой, понял?       — Ты… это, не пугай меня, сам понял? — старался не ломаться Ёнджун. Властная аура показавшего себя с новой стороны Чимина давила и душила, но он не помойный червяк, чтобы позволить себя раздавить ботинком.       Чимин его тоже червяком не считал — паразитом из клещевых, только кровь и умеет пить.       — Что же непонятного? Мальчик чуть в штаны не наделал от испуга, подгузник не пробовал носить?       — Я те подгузник на кочан твой… — он не досказал, Чимин приложил палец к его губам, и Ёнджун начал отплёвываться, а Чимин прикрыл глаза и воспроизвёл под веками документы, где было указано, где учится этот будущий уголовник. У Чимина была очень хорошая память, феноменальная.       — Я тебе обещаю, а свои слова я всегда держу, — сказал он многообещающе.       — Ничё ты мне не сделаешь, я твои фотки позорные сделал, в сеть солью, — нагло сказал Ёнджун, хотя рядом с Чимином стало некомфортно. — Всё поржут над тобой. Ты там как с гандоном на башне.       — Лучше с гандоном на голове, чем быть гандоном.       — Ты на чё намекаешь?       — Какие намёки? Я прямо говорю: сливай, что хочешь, — спокойно принял удар Чимин. — А я подам на тебя иск за то, что фотографировал меня без моего ведома. Это статья. Ты как раз подросток, попадёшь в колонию для несовершеннолетних, там сделают из тебя мужчину. Научат порядку.       — Чокнутый? Мне в тюрьму нельзя, не полезу в петлю. Я слишком молод для тюряги, — набычился Ёнджун. И громче заявил: — Мне надо помогать этим!       — Аттестат сначала получи, помощник, — поймал его взгляд в зеркале заднего вида Чонгук. Он не слышал того, что Чимин припугнул его иском, и не понимал, почему у Ёнджуна глазки бегают. Всегда такой уверенный, рядом с Чимином он растерялся. В голову полезли подозрения, а в грудную клетку — ревность. Не втюрился же мелкий в Уточку? Дабы выбить всякую дурь, он попросил Чимина отвесить ему подзатыльник, что было выполнено с радостью. Чонгук был строг: — Пока школу не окончишь, никаких подработок. Понял меня?       — Понял? — мурлыкнул Чимин очень тихо. Ёнджун насторожился. — А если не понял, то я приеду в твою школу и популярно объясню твоим одноклассникам как хорошо ты умеешь сосать хуй и как глубоко принимаешь в свой тощий зад.       — Чего? — выкрикнул Ён. — Ты охуел?       — Это ты охуел, — вновь услышал только ёнджуновское изречение Гук. — Я ща на обочину съеду и в крапиву тебя закину без штанов. — Чонгук был бы более суров, но младших после чонгуковской нравоучительной лекции, что стариков нужно уважать, а не по асфальту катать, укачало и все дремали, и он не шумел.       Ёнджун сглотнул и захлопнул рот, а Чимин тихо продолжил:       — Обещаю. Я тебе так первоклассно испорчу репутацию, что ни одна девчонка не посмотрит, а пацаны сделают вафлёршей.       — Вальтуешь? — не верил Ёнджун.       — Королюю, — вывернулся Чимин, не поняв сленга.       — Тебе никто не поверит, — сжался Ёнджун, бледный от перспективы оказаться лузером.       — Уж поверь, мне даже рассказывать ничего не придётся, я всего лишь намекну, а они всё додумают сами, — обешал Чимин. — Подстилок никто не любит. Я не поленюсь, приеду.       — И что ты хочешь? — слабо спросил его подросток.       — Ты знаешь. — Чимин сел ровно и сложил руки на груди, поймал в зеркале заднего вида нахмуренный взгляд Чонгука и подмигнул ему.       — Понял.       — Понял что?       — Не буду больше с тобой шутковать.       — Вот и супер. — Чимин улыбнулся ярче солнца, Гук на автомате тоже улыбнулся и чуть не пропустил свой поворот.

***

      Чонгук стоял посреди зала среди пустых коробок от пиццы, бутылок от газировки и разбросанных игрушек. Напротив него стоял Чимин. Он расчесал волосы, когда они приехали, нанёс на губы розовый блеск, и они стали ещё более притягательными, заляпал рубашку и стянул у Чонгука футболку, предварительно проверив, что на ней нет непристойных надписей, и вообще чувствовал себя прекрасно — как дома. Вероятно, воображал, что получил бесплатный билет в мир бедняков и теперь насмехался. Но он делал это так очаровательно, что Чонгук не хотел его выгнать. Даже затычка-в-каждой-заднице-Ёнджун, и тот на него не огрызался больше. Чонгук был уверен, что малой втюхался. Но ему всё равно не светит, потому что Уточка заинтересован Гуком, и это, чёрт возьми, круто!       Но глупое чувство собственной недостаточности не оставляло его.       Бедность не порок. Зато у них большой добротный дом, давно не видавший ремонта, но с собственной системой отопления и не сгнившим трубопроводом, а мебель они когда-нибудь заменят на новую. И огород у них есть, правда, он чаще используется для игр, чем для выращивания культур, ведь мама постоянно на работе, и заниматься этим не может. А семья у них хорошая, дружная.       И всё же, даже не учитывая того момента, что они оба парни, они из разных социальных слоёв. Чимин ведь наиграется и вернётся в свой цивилизованный мир, а Гук так и останется дикарём.       Хотя, они вообще-то нормальные.       А то, что однажды Чери забрался на торт и сел посередине, это просто он услышал выражение «вишенка на торте» и решил воспроизвести. Чебурек пару лет назад залил пол в зале водой, ожидая, что она застынет и превратится в каток не из глупости, а потому что сообразительный. И потому что Чонгук сказал, что на секцию по хоккею они не идут. Когда Хэди в бочке с горы скатывали, это вообще случайность. Просто Хэди всех достал, не желая вылезать из неё, говорил, так умные люди делают — живут в бочке и всё такое. Чонгук уже не помнил, кто додумался его таким образом оттуда извлечь, но метод был хорош. Саднящий, но действенный. Пикник, который устроила Джой для бездомных котов со всей округи, разложив по всем возможным тарелкам и плошкам корм, за дурость не считается, она просто любит животных. Ёнджун — вот это точно клинический случай. Его Чонгук в детстве с лестницы уронил. Не до конца уронил, поймал всё-таки, чуть себе руки не переломав, но факт полёта с лестницы был зафиксирован местными бабульками. Они родакам настучали, родители Гуку ремня всыпали. Но они нормальные, не дикари.       Время перевалило за обед, а дети, накачавшись сахаром, будто пытаясь доказать обратное, разбесились: бегали, крушили всё вокруг, отказывались от дневного сна, тем более что в тачиле подремали. Энергии было через край, и с этим нужно было что-то делать.       — Пол — это лава! — внезапно закричал Чонгук и запрыгнул на узкий подлокотник дивана, стоя на цыпочках. Эта поза требовала максимальной концентрации, но Гук делал это легко и просто, будто и не было в нём нескольких килограммов мускулов, он просто расставил руки в стороны и балансировал, весело хохоча и подначивая остальных детей, которые тоже, подражая ему, взобрались наверх.       Он вёл себя как один из них, он и был одним из них, но ему пришлось быстро взрослеть. А взрослый Чимин, который на самом деле был старше на несколько лет, не понимал, почему они все взлетели, как куры на жерди. В элитных детских садах в такие игры не играли.       — Чимин, там опасно! — воскликнула Джой, прижимая обе ладошки ко рту и округляя в ужасе глаза, которые стали как две чёрные пуговки — как у Чонгука, когда он прятался от своих знакомых под столом. — Спасайся!       — Скорее наверх! — подтвердил опасения сестрёнки висящий на турнике Чери. Он держался непринуждённо, болтая ногами и пытаясь пинком достать до близнеца, который тоже времени не терял, орал, пытаясь запугать Чимина: — Монстры слева!       — И сплава! — пискнул Хэди.       — Да прыгай, деб… В смысле, просто прыгай вверх! — наорал на него и Ёнджун, не сдержавшись. Сам он сидел на подоконнике, готовый быстро перепрыгнуть в следующую локацию, когда прозвучит команда.       В следующий момент Чимин почувствовал, как горло футболки натягивается и он взмывает в вверх, — Чонгук решил спасти его и схватил за шкирку как котёнка, а потом неким фантастическим образом перехватил за талию и прижал к себе. Ноги Чимина не доставали до подлокотника, он просто висел на Гуке обезьянкой и не понимал, в чём прикол.       — Успел! — возликовала Джой, она очень переживала за своего жениха. Она сама придумала, что выйдет за него замуж, когда подрастёт, а Чимин сразу согласился, Чонгук из-за этого снова заревновал, и сам того не замечая начал держать Чимина постоянно подле себя.       — У тебя детство было ваще? — нашипел ему на ухо Чонгук. — Или ты сразу родился с этой большой жопой?       — Было, — кивнул Чимин, оценив комплимент. — Только не с деревянными игрушками, прибитыми к полу.       — Не смешно.       — Очень смешно, — не согласился Чимин, прижимаясь к Гуку всем телом. Если бы не его дыхание и исходящее от тела тепло, можно было бы подумать, что он висит на античной статуе — настолько идеально и твёрдо было его тело. Чимин немного прибалдел, но решил собраться и включаться. Он был азартным. — Какие правила?       — Не упасть в лаву.       — А пол — это лава? Понял.       — Внимание, задание! — громко сказал Чонгук. — Выключить телек!       Первым это сделал Ёнджун. Он умеюче передвигался по поверхностям, почти как Человек-паук, нашёл пульт и нажал на кнопку, ликуя. Зато следующее задание — найти все мягкие игрушки и закинуть в корзину — в большем объёме выполнил Чимин. Казалось, у этих двоих соревнование между собой, пока они не прочухали, что хитрый Чонгук таким образом заставляет всех убраться в комнате. После этого его совместными усилиями свергли в «жерло вулкана», но он выплыл, а затем они вместе собрали оставшийся мусор. Ёнджун засел за приставку, остальные дети выдохлись и разошлись по комнатам. Чимин попрощался с ними и сказал, что придёт ещё, если его пригласят потусить вместе.       — Только проводи его, ладно? — попросила старшего брата Джой.       — Он не маленький, — фыркнул Чонгук. Просто из вредности. Он и сам собирался это сделать.       — Он красивый! — округлила она глаза. — Его украдут!       — Да лады, лады.       Чимин расплылся в улыбке и присел около неё, чтобы пообещать:       — Я ещё свожу тебя на свидание, принцесса.       Чонгук из-за этого стал закипать, но смолчал. А когда они вышли за порог, не сдержался:       — Ты охуел, Уточка? Со мной ходишь, с нею ща. Получается, с нами обоими, шоль? Не жирно? — Его сжигала ревность. Он сам понимал, что это глупо, но он не хотел делиться Чимином. Джой вообще малявка, пусть играет в свои игрушки.       Чимин тут же использовал это в свою пользу:       — А что? Мы вот с тобой ходим, туда-сюда, а по факту ничего и нет.       — Чё ты хочешь?       — Тебя. Себе, — выделил каждой слово Чимин, дополнив указательным пальцем. — Но ты стесняешься. Если я тебе симпатичен, заяви об этом прямо. Поверь, всем похуй, кто и с кем спит. Кто кого и как имеет — не их дело.       Гук понимал, что Чимин прав, и он хотел бы быть таким же бесстрашным, как сам Чимин и как братюня Джин, но это было как сделать шаг в пустоту, или как ворваться с края жерла в лаву и плыть. Сможет ли он?       — Бля, я… — Гук отвёл глаза.       Ему нужно больше времени, чтобы решиться, но Чимин не хотел ждать, он «толкнул его в спину» — прижался губами к губам прямо под козырьком на скрипучем крыльце, затем оторвался и, держа ладони на плечах, заглянул в глаза:        — Все, абсолютно все, переимели меня в своих фантазиях во всех доступных позах, — он шумно вдохнул, ведь это правда — все видели в Чимине объект для секса, но он способствовал этому сам, потому что любил внимание. Чонгук тоже его хотел, но ломался. Изначально Чимина это подстёгивало, был азартный интерес, но с каждым разом, узнавая странного Чонгука больше, он понимал, что хочет не только секса, а Чонгук ему вообще ничего не давал. Петтинг не считается, развлечение для школьников. — У тебя я в руках, и я хочу тебя, а ты ничего не делаешь.       — Я…       — Лучше помолчи, пока не ляпнул глупость, из-за которой я обижусь, — поспешил заткнуть его Чимин, снова впиваясь в его губы.       Чонгук не думал о том, что их могут заметить соседи, ведь по периметру забора у них были высажены заросшие деревья, или что младшие могут выглянуть в окно и спалить их, потому что всё это ушло куда-то. Он скользнул руками до упругой задницы, вновь восхитившись тому, какая тонкая у Чимина талия, и как идеально можно обхватить её пальцами, но попчанский у него был ещё круче. Чимин задышал быстрее и запрыгнул, обвивая Гука ногами и руками, пальцы хаотично бегали по спине и плечам, оглаживали толстую шею, путались в волосах. Чонгук ловил его стоны, мял ягодицы, и Чимин чувствовал, что стоит не у него одного — крепкий ствол волнительно подпирал его промежность.       — В твоей тачке сиденье раскладывается? — еле выговорил он, потеряв способность соображать. Конечно, раскладывается, кому как не дилеру автомобилей это знать? Чимин хорошо знал этот рынок, он и в «поле» умел работать, оттарабанив пару лет в автомастерской. Делал он это по собственному желанию, потому что не умел по-другому: если хочется что-то изучить, то одной теории мало. Теория вообще мало поможет без практики. Флирт — та же теория, пока не запрыгнешь на приглянувшийся член, не сильно продвинешься в соблазнении, нужно действовать. Член Чонгука явно был настроен положительно, но настроился он только после действий Чимина.       — Я… хуй его знает… — мешая слова с поцелуями, ответил Гук. Его соображалка тоже не работала.       — Кхм-кхм, — раздалось недалеко от них.       Чимин не понял, что это за звук, но Чонгука как оглушило: он замер и отлепил от себя Чимина с невиданной быстротой. Чимин хлопал глазами, пока не додумался повернуть голову и увидеть стоящую в подножия ступеней женщину. Они так отчаянно изучали языками ротовые полости друг друга, что не заметили, как она подошла к ним так близко. Позор, конечно, но чего она припёрлась? Чимин вспыхнул, желая наговорить ей гадостей, чтобы шла лесом, беспардонная соседка. Запыхавшийся и разгорячённый, он не замечал в ней черты её детей.       — Чон Чонгук, сколько раз тебе говорила, не матерись, — пожурила она его с типичной усталостью человека, который повторяет одно и то же на протяжении нескольких лет.       Гук покраснел ещё сильнее, чем когда его смущал Чимин.       — Мама… — Он звучал как подросток, которого спалили за просмотром порно.       — Мама? — удивился Чимин. Невысказанные проклятия растаяли на языке, а на губах сама собой расползлась скромная улыбка примерного мальчика. Что ни говори, а все мамы его друзей и знакомых обожали Чимина, ставили его им в пример и даже организовали бы фанатский клуб, если могли.       — Мама-мама, — подтвердила женщина, улыбаясь в ответ. Мальчик был симпатичный. Одет в футболку и рубашку Чонгука, а Гук никому свою одежду не даёт, и это что-то да значит.       — А я Чимин, — быстро взял он себя в руки, соскакивая со ступеней вслед за Чонгуком, который стал забирать тяжёлые пакеты из её рук. Чимин протянул ей ладошку, а когда она вытянула свою, то перевернул и поцеловал как бывалый ловелас. — А я мог бы принять вас за сестру Чонгук-и, но чтобы мама? Не верится. — Он наглейшим образом врал: женщина перед ним была не первой свежести, усталая, с тёмными кругами под глазами, у неё были сухие рабочие руки, без украшений. Она давно забросила себя и не красилась, не наряжалась. На ней была самая обычная одежда, госпожа Пак такое даже на дачу бы не надела.       Женщина мягко рассмеялась, в этот момент будто становясь моложе на несколько лет. Ей понравился этот мальчишка. Не девочка, ну и ладно. Зато приличный, а не как вся гуковская компашка. Друзья у Чонгука хорошие, верные, но она точно знала, что неприличные, каши с ними не сваришь.       — Мам, нам гнать пора. Я фиксу дал Чимина отвезти домой, — сказал сын, запинаясь. — Пакеты на кухню занесу, и мы уматываем.       — Да, я машину свою оставил на парковке у аттракционов, — подтвердил Чимин.       Он только что пережил полдня с его сиблингами, на маму у него не осталось энергии. Энергия у него была припасена на горяченькое, только как-то стрёмно кидаться на её сына после того как руку ей целовал. И для Чимина подобное чувство было непривычно.       — Слышала я, куда вы торопитесь, — отмахнулась она, веселясь из-за их краснеющих лиц. — Молодо-зелено. Бегите. Но ты, Чимин, приходи к нам. Надо же мне познакомиться с парнем моего сына поближе.       — Мы не… — Ладонь Чимина легла на рот Чонгука, и он замолк.       — Обязательно приду, спасибо за приглашение, — поклонился он ей вежливо. — У вас классная семья. Все супер, ну, почти все.       — В семье не без урода, — пошутил Чонгук, мама за это поставила ему щелбан. — Ай, больно. За что?       — Что ты всё время с Ёнджуном собачишься?       — Заметь, никто его имя не назвал, но все подумали на него, — сострил Гук, увиливая от нового фофана.       — Всякая ссора красна миром. Он сложный подросток, себя вспомни? И знаешь, — она упёрла руки в бока, — ты был ещё хуже.       — Расскажете? — зажглись глаза Чимина неподдельным интересом.       — Нех… нефиг локаторы греть. Никто те ничё не расскажет, мистер сплетник, — стал вытаскивать его со двора Чонгук. Ужас какой, а если она решит ему альбомы показать? Нет, Чимину больше к ним нельзя. Вообще, почему они не ушли раньше? Надо было им сосаться. Надо, конечно, но можно было дотерпеть до тачилы, там и не заметил бы их никто, на окнах хорошая тонировка, Гук её сам ставил.       Они толком не попрощались, но Чимин сказал, что точно придёт, а она пообещала испечь ему вкусные булочки. Женщина чувствовала, что это не просто интрижка. Мальчики друг с дружкой обычно не водятся, только по «крепкой дружбе», а учитывая, как хорошо они присосались на её глазах, дружба была очень крепкой.       Чонгук сел за руль, а Чимин занял место рядом. Оно пропахло пиццей, но висящая «ёлочка» перебивала этот запах своим острым зловонием, и ему было плевать. Чимин смотрел на Гука другими глазами, потому что этот Чонгук был совсем другим: у него более взрослый голос, а в нём — нравоучительные нотки, он быстро принимает решения, он не стесняется, чтобы сводить кого-то из младших в туалет или вытирать их грязные мордашки, он тактильный с ними, заботливый, как папа. Он точно будет хорошим отцом. Каким будет Чимин, ещё непонятно. По сути своей, он большой эгоист. Даже себя он взял и навязал Чонгуку лишь потому, что ему этого захотелось. Он оправдывал это ответной симпатией, которую чувствовал и которой не хотел дать потухнуть. Но это перетекло во что-то иное: большое, ещё не имеющее определённой формы, но уже обретающее очертания, пока зыбкие и плавные. Чимин ненавидел рамки, но в этих было комфортно, и он не знал почему, зато теперь Чимин знал наверняка, что пол — это лава, но каждый кто плавал, становился сильней.

***

      Как сказал Чимин, хоумрана сегодня снова не вышло, Чонгук не был силён в профессиональных спортивных понятиях, но понял, что он имеет в виду: секс откладывается. Но если Чонгук сам бежал от него, то теперь выкобенивался Чимин. «Мне перед твоей милой мамой неудобно, если я её сыночка объезжу», — сказал ему Чимин, целуя в нос, перед тем как выпрыгнуть из машины.       И чё неудобного, думал Гук. Она и так всё поняла. Зачётная у него мама. Другая бы сына из дома выгнала за поведение, и была бы права, ведь он был отвратителен в своём переходном возрасте, но не она. Она никогда не опускала рук и до сих пор держится, пашет на двух работах, скучает по отцу, но не сдаётся и поддерживает своих детей какая хуйня бы им в голову не пришла.       Чимин — это же хуйня?       Чонгуку изначально так и казалось. Он ему не верил, думал, он с ним играет, прикалывается, может ещё и ржёт с того, как Чонгук на него слюни пускает, дьявол в обличии ангела. Но чем больше они общались, тем больше он начинал в этом сомневаться. Чимин казался по-настоящему заинтересованным. Или Чонгук придумал себе это, но так хотелось верить ему. И вообще — его хотелось: зацеловать уже его умопомрачительные коленки, облизать шикарные бёдра и спину, и животик, и эти просвечивающие в белых рубашках соски — да так сильно, что на обратном пути пришлось съехать на дорогу и запустить руку в штаны, как школьник. Собственные ладони не казались подходящими, хотелось, чтобы его гладили другие — маленькие и мягкие, с дурацкими цепляющимися кольцами и коротко подстриженными ноготками с прозрачным маникюром.       Нет, Чимин — не хуйня.       Чонгук не знал, что и кто он для него. Его парень? Слишком громко было бы сказано. Знакомый? Не просто знакомый. Друг? Так не дружат. Подружка? Для этого у него есть член. Любовник? Да они даже нормально потрахаться не могут, да и слово «любовь» весьма сомнительно. Чонгук даже в школе не влюблялся — западал на девчонок. На блондинок с пухлыми губами. По ходу, Чимин его типаж. Но всё равно не понятно, что у них.       Домой он вернулся не сразу, забежал к кентам, пропустить по пивчанскому, а порог переступал уже ближе к полуночи. В мыслях снова всё было заполнено Чимином. И он, явно для закрепления эффекта, фоточки свои присылал и видео с воздушным поцелуем. Так что Чонгук не остался досматривать «Рэмбо», слился.       Все, кроме Ёнджуна, уже легли.       — Сворачивайся и марш под шмон, — кинул в него грязной футболкой Чонгук. — Кончил тут быть, я кому сказал?       — Не хочу, Чонпук, — лениво и дерзко отозвался Ёнджун, уклоняясь от снаряда. Гук всё равно ещё не ляжет, сейчас пойдёт бельё по дому собирать и стиралку-громыхалку запустит. А у Ёна сон тревожный, организм молодой, и вообще, он сова.       — Если башку не заглушишь, только пукать и будешь, пока костюм деревянный не примеришь, — тихо пригрозил Чонгук. Он не обиделся на прозвище, Ён и не такое мог придумать, и Гук научился не реагировать, но он всегда знал, как поставить зарвавшегося подростка на место.       Ёнджун не показал того, что испугался, но насторожился. Он знал, что старший брат слов на ветер не бросает. Вдруг подсыпает чего в напиток? И дружка себе нашёл под стать — языком тот тоже почесать мастак, да и не засыха вроде. Но на него ещё надо поискать инфу, соцсети прочекать, вычислить домашний номер и насвинячить, лишь бы не спалиться. В общем, дел много.       — Какой низкий туалетный юмор, — вздёрнул он свой нос и выключил игрушку, занимая ванную.       Чонгук сел на нагретое место на диване и заново запустил игру, чтобы отвлечься. Хотел в душ заскочить, чтобы спустить, но брат не скоро выйдет, так что нужно было скоротать время. Но игра не шла.

***

      Где-то на другом конце города Чимин тоже не мог уснуть. День был насыщенный, эмоционально переполненный и какой-то счастливый. Он никак не мог стереть улыбку с лица, хотя за день не только приятное случилось.       Цирковой директор, например, настроение ему знатно подпортил.       Чимин специально, после того как Чонгук его оставил, заглянул к нему на разговор, чтобы уточнить про абонемент для Чонов, он догадывался, что это были просто слова. Гук же сказал «фамилию записали», ясно-понятно, что на этом дело и кончилось. Чимин тут же поехал к другу в участок — вернувшийся из отпуска следователь Ким из отдела киберпреступлений, специализировался именно на мошенниках.       — Тэ, помоги прессануть кое-кого? — заявил он с порога.       — Какой знакомый лексикон, — чопорно отложил отчёты Тэхён, стараясь не спутать их с подписанными. Бумаги накопилось много, а он давно говорил, что нужно на электронный документооборот переходить.       Целый месяц Тэхён полностью отдыхал от своей деятельности, игнорировал рабочую переписку и заблокировал все чаты, делая вид, что он обычный парень, но стоило вернуться в рабочее кресло, как работа вцепилась ему в глотку, не было времени даже планы по покорению Юнги придумывать. И лучший друг тут как тут.       — Ладно. Во что вляпался? И что это на тебе? — он оглядел Чимина с ног до головы и присвистнул, подобного безвкусия в его гардеробе найти было невозможно.       Сам Тэхён на службу ходил в рубашке и брюках, иногда позволял себе надеть футболку, а на стене рядом с фотографией президента в рамке всегда висел парадный мундир — на особый случай. Его рабочий лук отличался от повседневного, однако был легитимным для установленной планки. Но Чимин удивил.       — Это… неважно, — отмахнулся он. — Про одежду потом. На счёт вляпался — это не я, это они не хотят выполнять обещанное, — и Чимин рассказал о наглом директоре зоопарка. — Приехал бы, покрутил пистолетом на длинном пальце и сказал, что обманывать нехорошо.       — Превышение должностных обязанностей тоже. — Тэхён не стал напоминать, что оружие ему выдают строго на задание, как и патроны. Всё под расчёт и расписку, а после требуется по каждому выстрелу предоставить отчёт. Сплошная морока.       — Но это во имя добра! — воскликнул Чимин убеждённо. — А зачем ты пошёл в полицию служить?       — Потому что я ангел, спустившийся с небес, чтобы дарить людям мир и любовь?       Потому что хотелось отцу доказать, что он не пальцем деланный. Назло ему Тэ поступил в полицейскую академию, хотя тот был против, он не хотел, чтобы сын соприкасался с криминалом. Как у прокурора, у него было много недоброжелателей, уже одно это ставило их жизни под угрозу. Но отец выкрутился, приставив к каждому члену семьи охрану. А Тэхён всё равно поступил по-своему, собственными силами закончил академию и сам добился должности, от охраны избавиться не получилось, они всегда маячили где-то рядом, но Тэ договорился с ними, чтобы на глаза ему не попадались и не позорили его перед коллегами. Своим коллегам о том, что его отец прокурор, он тоже не рассказывал. Вообще, отцом особо не хвастал, корочкой людям в лицо не тыкал, в личных интересах по базам не лазил (только если Хосок просил, но у Хо связей было и без Тэхёна достаточно). Только однажды козырнул — перед Юнгезом. Хотелось увидеть, как его премиленькая челюсть на землю упадёт, и она так шикарно упала, что этот момент Тэхён частенько в голове прокручивал. Юнги был сладеньким.       — Это тоже, — качая ногой, помахивал небольшим каблуком ботинок Чимин. — Войди ты в положение. Это многодетная семья, там если справки все собрать, подозреваю, и на прожиточный минимум не наберётся.       — Собака-подозревака. Скажи своему гопнику, пусть соберёт, предъявим по факту. — И это было логично, бумажки решают.       — Тэ, давай не будем. А то ты не знаешь, где документы, а где Чонгук.       — Ну да, финансово-безграмотный.       — Если бы только это, — вздохнул Чимин, сдувая непокорный локон с глаз. — Он недавно при мне чуть не выдал мошенникам пароль от карты. «Из школы вечно бабосы требуют, я подумал, норм», — спародировал он Гука низким голосом. — Я ему объяснил, он начал на них гнать. Они скинули, конечно. Так он начал звонить им обратно, оставлять угрозы на автоответчик, мол, готовьте бинты из аптечек, пообещал, что они не глядя на бутылку присядут. Весь вечер бухтел, что это не по-пацански.       — Так они его голос запишут, будут использовать. Зачем не остановил его? — округлил глаза Тэхён. Эти мошенники с каждым разом становились всё избирательнее, портили им в отделе показатели только так.       — Не будут, я разобрался уже, — объяснил Чимин. — Что тебе стоит сходить к ним, а? Скажешь ему, мол, с вашего номера подозрительные звонки, переводы, прочее? Если рыльце в пушку, он тебе сам всё выложит, ты его прищучишь.       — Ох, Чимин-Чимин, — покачал головой Тэхён, рассчитывая, что с каким-то вшивым директором и корочка сработает. — Помогу тебе только потому что Юнги точно так же повёл бы себя в этой ситуации. Такой лопух, не могу.       — Сам ты лопух, — хихикнул Чимин. — Втюрился.       — А ты?       — А я магнит репея, похоже, я себе сегодня такой букет собрал из родственников, — он покачал головой сокрушённо, но в душе чувствовал иное — тихое счастье. У Чимина не было ни братьев, ни сестёр, и обнаружив себя в большой семье, он понял, что ему всегда этого не хватало.       Но Тэхёну он рассказал, какие они все невыносимые засранцы, а друг делал вид, что верит ему. Сам же видел светящееся лицо и догадывался, что Чимин недалеко от Тэ ушёл — он и сам лопух конкретный.       Эмоции переполняли, поэтому лёжа в кровати под тонким одеялом, Чимин не мог уснуть, у него разболелись щёки от улыбок, но кончики губ всё равно упрямо расползались. Он мечтал, что однажды в кровати он будет засыпать не один. Семья — это здорово, а большая — звучит как мечта. Чимин не любил мечтать, предпочитал ставить цели и достигать их собственными силами, но понимал, что семью делать целью нельзя. В этом случае получится брак, как у родителей, — без любви. А Чимин хотел любить. Он уже любил. И он мечтал, что у него будет большая семья.

the end