Зачем в хлебе дырочки

      Как и любой нормальный человек, Намджун ненавидел перемены. Ему нравилась не принуждающая к лишним телодвижениям стабильность: дом, гараж, пивас и разговоры о вечном — о сиськах. Не ожидал он подставы от пацанов, и в мыслях не было, что им наскучит вечное. Эта зараза выкосила всех по одному, как эпидемия. Остался только Намджун, и за себя он не боялся: даже когда грипп гулял, он обычно не болел со всеми, а когда у их класса была ветрянка, Намджун и тогда избежал заразы — у него был крепкий иммунитет.       За свою ориентацию он не очковал, но вокруг менялось не только это. Кенты как-то изменились, подуспокоились что ли, их квартет плавно превращался в «Квартет И», даже участковый дорогу к ним забыл, а раньше чуть ли не каждую неделю заглядывал, мобилы проверял, только это добро отжимать они перестали ещё по малолетке, когда айфоны эти появились навороченные, систему безопасности у них не пробьёшь, проще лоб расшибить на спор. К слову, они и подобным увлекались. А сейчас: один в сотике караулит ненаглядного, другой по свиданкам бегает, третий — там же. Джун даже смирился с тем, что его друзья пидоры — видимо, лбы у них реально были не прочнее безопаски айфона, вот и кокнулись мозгами, — но чего они кинули его? Теперь только на работе тусуются вместе, а после он остаётся один. Компанию Юнгеза можно не считать, он мыслями постоянно в астрале со своим прокурорским сыночком.       По-тихому Намджун впадал в депрессуху.       Плюс гараж перешёл к «новому шерифу». Им оказался Пак Чимин, он лично пришёл порадовать их этой новостью, вот тогда Намджун и узнал, что остался среди братвы последним нормальным мужиком (оказалось, Гук мутит с шерифом). По чесноку, не обрадовался никто. Даже Чонгук взбесился. Его Уточка из-за этого обиду на лице нарисовал и объявил, что пришлёт вместо себя управляющего. Намджун подумал, что мелкий бросит эту дурь, но они в тот же вечер побалакали и помирились, а может ещё чего — Джун предпочитал не знать. У него и так из-за всего этого на душе меланхолия поселилась, кулаки чесались, слово за слово они с Юнгезом помахались, но после того как Намджун убедился, что друг удар всё ещё держит и силы не растерял, Джун с наливающимся фингалом под глазом немного остыл.       На следующий день в гараж пришёл их новый босс — Пак Богом, Намджун по фамилии сразу смекнул, что Чимин брата посадил на нагретое местечко. А место реально знатное: сиди не пыхти, клиентов подыскивай, а они с братвой дело своё знают — никто ещё с жалобой не возвращался. Но Богомол — кликуху Намджун сам придумал и гордился — оказался душнилой. Он с ходу определил Намджуна в низшие слои общества (фингал и перегар помогли), а когда нашёл лифан в зоне отдыха, чуть не лопнул от того, как ему кровь фасад залила красным. Намджун ещё подъебнул, что его расколбасило, и Богомола вообще катком покатило: тут же ввёл новые порядки, теперь после работы в гараже не позависаешь, он камеры натыкал; заставил снять со стен плакаты с сисястыми тяночками из японских журналов, а потом совершил акт вандализма — стёр со стены рекорды по подтягиваниям на турниках, бережно обновляемые Намджуном лично мелком от тараканов (другие Чонгук зажопил, детям домой забрал, а этих навалом), и стал злом номер один. Бригаду он не уволил, но прочёл нудную лекцию и заставил всех подписать бумажки, типа с трудовыми обязанностями ознакомлены. Ей-богу, Намджун ему чуть не вломил, типа за кого он их держит — они слово пацанское дали работать, а не хуи пинать, — но Джин объяснил, что бумаги — это формалка. Джун успокоился, но обиду затаил. Решил, что ещё один косяк, и он ему трусы на затылок натянет. Но по совету того же Джина делиться этим с Богомом не стал — сюрприз будет, ежели чего.       Пока Богомол не косячил. Суетился, договорился о покупке соседнего помещения и замутил расширение. Действующему бизнесу это не мешало, нынешнему открывало хорошие перспективы. Автомастерская с шиномонтажкой на райчике была одна, всех конкурентов Вша ещё в своё время подрезал, поэтому клиентура у них была бацкая, местным автомобилистам нововведения были по душе, но Намджун расстраивался — говорил, что теряется их нутро. Но работу не бросал — куда его возьмут? У него даже трудовой книжки до прихода Богомола не было. Словечко за него тут есть кому замолвить, но не кассиром же в круглосутку идти или на заправку — отстой. В тренажёрку тренером его не взяли, мол, сертификаты нужны. А чтобы получить их — отучиться. Намджун дурной что ли идти учиться? Ему за трицал, он уже самец, не пацан. Вариков не было — оставалось притираться, ну и крутиться.       Он знал, что Богомолу под трицал, но выглядел он на двадцатку. У него были чёрные волосы, уложенные в аккуратную причёску, одежду он носил разную: иногда мог появиться в костюме, но в эти дни к вечеру у рубашки закатывались рукава и верхние пуговицы расстёгивались — было понятно, что носить такие вещи он не любит, — а в другие дни приходил в джинсах и удобной, всегда выглаженной футболке. В целом он разительно отличался от Пак Чимина, Намджуна это успокаивало, но он предпочитал не терять бдительность: где один пидорок, там и другой поблизости вертится. То, что Богомол похож на нормального, ещё не факт, что он по реалу нормальный. Пацанва вон тоже, всегда казалось, играет в одной с ним команде — кроме Сокджина, этот всегда за обе команды мячи пинал, — а на поверку оказались засланцами. Ну, и тот факт, что Богомол не разрешал баб водить, наводил на определённые мыслишки.       Настроение из-за всего этого у Джуна было на нуле. Ему хотелось как раньше собираться, квасить, девулек на коленках рассаживать. Бабы-то его всегда любили, а то и по двое липли, а Намджун только и рад. Сейчас их и тащить некуда: сам он в общаге живёт, комната у него, стены там как бумага тонкие, да и не любит он шалашовок к себе приглашать — сразу начинается «а ты меня любишь?», «замуж возьмёшь?», «а я тебе блинчики на завтрак испекла». Намджуну эта семейная идиллия вообще никак не встала. Не бывает счастливых семей, он это с детства знает, поэтому свою никогда завести не хотел — не хочет плодить нищету. Тут хоть на чонгуковскую семью глянь: мать и шестеро спиногрызов — кто их прокормит? Хотя Джун любит этих чертят до чёртиков. Чонгук при каждом удобном случае этим пользуется, конечно. А Джуну всегда в кайф с Джой посидеть, его девки любят, так уж повелось, и возраст тут дело десятое. Мать Гука Чон Черин тоже от Намджуна без ума. Считает, что он у них в компашке самый умный, Намджун в этом уверен. Он тут единственный среди братвы, кто не просто автомеханик, но шарит за электрику, не просто диагностику по сканеру может сделать — это любой глазастый нерукожоп может, — а вот замастачить проводку, CAN-шину, иммобилайзеры, прошивки, мультимедиа — это уже уровень.       Но всё же где-то он просчитался, когда согласился приглядеть за Джой.       Чонгука в тот день в школу вызвали из-за проделок Ёнджуна, он отпросился с работы. Джой была сонной, но оставлять её досыпать одну в доме было нельзя, малая ещё, вот Гук и приволок сестрёнку в гараж. Она обещала тихо поиграть в своих куколок у них в зоне отдыха, они так раз пятьсот уже делали. Но раньше тут не было Богомола. А сегодня был, он девочку пропалил и орал сиреной.       — Я никак не могу понять, в каком месте непонятно было: нельзя приводить посторонних, тем более, — Богом округлил глаза и покачал головой в неверии, — ребёнка!       Переполненный чувствами, он стал обмахиваться бумагами, с которыми зашёл в комнату. Хотел провести инвентаризацию собственными силами, потому что доверия этой шпане не было. Но Чимин велел не увольнять их, наоборот, повысить мотивацию. Богом, признаться, заколебался её им повышать. Что ни предложение — так кислая мина и крепкое словцо в ответ, а он им не тамада на свадьбе.       — Да блять, чё такого-то? — встал напротив него Намджун, стараясь говорить тише, чтобы не разбудить прикорнувшую девочку. Она слишком много зевала, а потом просто легла и уснула. — Рот не рви.       Богом был высоким и плечистым, но в габаритах Намджуну уступал, хотя под футболкой просматривалась проработанная мускулатура. Частый ходок на турники и не состоявшийся тренер Ким Намджун это невооружённым глазом видел и подумывал, что если махач замутить, то возможно они оба друг друга неплохо отмутузят. Зверь в груди Намджуна рычал и рвался, но он не позволял ему выпрыгнуть при Джой, даже несмотря на то, что она спит. Как-то это не по-джентльменски.       — Ничё, блин! — прошипел Богом, уподобляясь гопнику, и тут же язык прикусил. Отвратительно, так и сам скоро превратится в гопоту. — Детей своих мы на работу не приводим, для кого правила? Это связано с рисками. Охрана труда не просто красивое словосочетание. — Симметричные черты лица перекосила злоба, но невинные круглые глаза не давали ему выглядеть по-злодейски.       — И чё в нём красивого? — наморщил лоб Намджун. Вот он слабый головой. — Эт ваще подкидыш.       — Его в гараж подкинули? Оставили перед воротами? — схватился за сердце Богом.       Намджун посмотрел на него как обычно — как на недоумка.       — Типа мне приглядеть подкинули. — Богом выдохнул. — И не мой это ребёнок, нет у меня детей.       — Слава богу, — обрадовался Богом тому, что быдло не плодится.       — Чё это уверовал? — заподозрил обидку Намджун. Кулаки сжались, на плечах прорисовались внушительные банки, наколки стали выпуклыми, кричащими об опасности. Глаза стали острыми, как кинжалы.       Богом не умел и не любил драться. Стиль, умение махаться, деловая жилка — всё это досталось кузену. А Богом был самым обычным парнем, и в глубине души его маргиналы пугали, но он решил не акцентировать внимание на том, что случайно вырвалось.       — Раз девочка не твоя, верни туда, где взял, — ткнул он пальцем в грудь Намджуна. Коснувшись твёрдых, как сталь мышц, ручки тут же прибрал и выставил ладони перед собой, помахивая, сам себя ругая за глупые телодвижения. То языком чешет, то руками лезет — как глупо. Кажется, Богом заразился тупостью от своих подчинённых, месяц работы плечом к плечу не прошёл без последствий.       Взгляд Намджуна стал острее, и глаза его — суженые, по-змеиному цепкие, ядовитые — пугали Богома даже больше, чем набыченность. Допустим, он мог выставить блок для защиты от физического нападения, но как спрятаться от такого убийственного взгляда?       — Не могу, — выдвинул вперёд подбородок Намджун, — Чонгук отпросился ж не просто так.       — Это его девочка? — удивился Богом.       — Сеструля младшая.       Богому это не объясняло ничего. И вообще, Чонгук разве с Намджуном встречается? Пусть бы своему Чимину и отвёз «сеструлю». А вообще, идея на миллион.       Богом решил, что разговоры с талантливым, но социально неадаптированным механиком, это пустое, и решительно подступился к девочке с намерением взять её на руки.       — Эй, куда? — встал между ними стеной Намджун.       — Туда, — решил не отступать от задуманного Богом. — Отвезу её к тому, кому работать в салоне нашем не нужно.       — Да блять никому, кроме нас, не встало это.       Логика железная, конечно, и Богом бы повосхищался, но был слишком зол.       — Пак Чимину отвезу.       — Братке своему?       — Не брат мне этот петух, — в сердцах воскликнул Богом, упирая руки в бока.       — Чё? — Намджун насторожился, но исключать Богомола из «почётных» пидарасов не спешил. Все они того, один Намджун Д’Артаньян.       — То есть фактически брат, но не родной. В общем, не важно. Отвезу Чимину, сам пусть с сестрой своего парня, — на этом слове Намджуна сильно перекосило, — сидит. А у нас работа стоит.       — Ничё не стоит. Джой дрыхнет, я ишачу.       — Прямо сейчас ты болтаешь, у нас простой, — два раза щёлкнул у него под носом пальцами Богом.       — Ты сам мне по ушам ездить начал, отвлекатор. А она мирно сопит в обе носопырочки, — настаивал Намджун. — Это ты функционировать не хочешь, ходишь тут, мешаешь нам хребет гнуть. И глазами не стучи.       Богом проигнорировал набор непонятных слов.       — Значит поспит в офисе у Чимина.       — Тупая идея.       — У тебя забыл согласовать. Напомни, у тебя какое образование? — Богом величественно сложил руки на груди, Намджун запыхтел.       Они ещё долго пререкались, пока Богом не припугнул Джуна увольнением, но даже после этого Намджун отпускать девочку с ним одну не соглашался. Доверили её Джуну, а не петушку-гребешку. В итоге решено было ехать втроём. При погружении в авто Богома возникла новая проблема — у него не было детского кресла, без которого он ехать отказывался, снова разливаясь лекцией о безопасности. Намджуну так надоело его слушать, что он молча вызвал такси с креслом. Такси он не уважал, на четырёх колёсах ездить тоже не шибко любил, но ради Джой пошёл на это.       Через полчаса они теснились в приёмной директора ведущего автосалона города. Двое плечистых мужчин то и дело пихались как школьники перед кабинетом директора, и переглядывались со зловещими намёками во взглядах. По пути Богом выяснил причину, по которой Джой сегодня попала на попечение ни разу не надёжного в таких делах — исключительно по мнению Богома — Намджуна.       — Ребёнок болеет, но вместо того, чтобы вести его к врачу, ты тащишь его в мастерскую. Тридцать лет — ума нет, — бухтел Богом под косыми взглядами секретаря Чимина. На ворчливого Богома она смотрела с укоризной, а на Намджуна — с восхищением. Девочка спала на его красивых руках, сладко посапывая, и это трогало девичье сердце.       — Её Чонгук привёл. Не болеет она, у неё просто слабость. Поспит и нормалёк будет, бодрячком.       Джой не была похожа на болеющую, но розовые щёчки и общая вялость сказали Богому достаточно. У него была младшая сестра, и чем сулит подобная флегматичность он знал наверняка.       — «Просто слабость»? — передразнил он своего механика. — Это первый симптом инфлюэнцы.       — Чё?       — Грипп. Но судя по тому, что симптомы не острые, всё же подозреваю ОРВИ.       — Душнила. Душно, говорю, — быстро исправился Намджун. За работу он цеплялся, потому приходилось следить за языком. И за Джой стало немного боязно. Какое-то «оэрви» звучало опасно. Сам-то он подобным не болел, с проблематикой знаком не был. Богомол сильно напрягся, и это казалось серьёзным.       — Господин Пак готов принять вас, — прервала их перебранку секретарь, мило улыбаясь Намджуну. Он даже не заметил, продолжая пыхтеть и кипеть, и стараясь при этом не взорваться.       Он толкнул плечом Богома и прошёл вперёд, бросив сквозь зубы извинение. Богом фыркнул и поспешил следом.       — Чимин! — воскликнул Богом, решив не терять времени на приветствия, пока Намджун оглядывался. Ему не часто доводилось бывать в кабинетах директоров. Он видел в дорамах, в каких условиях работают сильные мира сего, поэтому не удивлялся ни интерьеру, ни технологичности, однако комфорта это не добавляло, и он чуть сжимался, обнимая девочку крепче. Богом чувствовал себя как дома. Сидящий за столом стильный Чимин благодушно им улыбался, но по лицу было понятно — он не понимает, зачем они пришли да ещё и в такой компании. — В общем, нет времени объяснять. Вот тебе ребёнок, сестра твоего парня, — Богом сделал акцент на этих словах, Намджун вновь скривился, — бери её и следи сам. У моих механиков нет времени заниматься детьми в рабочее время.       Намджун посмотрел на него и отметил про себя, что не похож Чимин на настоящего директора — слишком женственный и красивый, по-женски красивый. Не так, что на него стоит, у Намджуна на недомужиков не стоит, но определённо цепляет взгляд, и хочется вернуться глазами к его лицу, полным губам и капризно вздёрнутому носу. Конечно, Чонгук повёлся, он же мозгами не думает, а только тем, что в штанах.       Но именно эта Барби сидит в кресле шерифа, а Богомол с ним ручкается — точно, на короткой ноге. А может он и прав, пусть господин Пак сам с Джой повошкается. Додумался же их мелкого охомутать, вот пусть и возится с его прицепом. Но он сомневался, стоит ли доверять ему ребёнка. Может лучше просто самому сводить её в поликлинику. Или дождаться Гука с документами. Не прикольно будет, если в больничке заподозрят, что он украл девочку.       — Погоди, — опешил Чимин, наконец понимая, кто на руках Намджуна. Парня этого Чимин сразу узнал, мощный и до трясучки в поджилках опасный, с этим своим фирменным убийственным взглядом хранителя сокровищ дракона. Но Чимин не боялся никого. Он подошёл и взял её на руки, сразу отмечая, что она горячая. — А почему Джой спит? У неё температура. Что произошло?       Намджун коротко объяснил, что в субботу детский сад не работает, и обычно с нею дома сидит Ёнджун, но сегодня Чонгуку пришлось пойти в школу, потому что Ён накосяпорил. Гук попросил Намджуна приглядеть за сестрёнкой и, по старой схеме, привёл её в гараж. Богом из-за этого развопелся («Я не развопелся», — заистерил на это Богом, Чимин не сдержал улыбки, а Намджун привычно закатил глаза), поэтому они и пришли к Чимину.       — В общем, сам приглядывай, — дерзко посоветовал Богом. — А мы уходим.       — Куда погнал? — Намджун сидел на корточках рядом с Джой. Чимин уложил её на диван и укрыл пледом, а сам пытался дозвониться до Гука. Тот не поднимал. — Мы же не оставим её с этим? Одну. Мало ли чё.       Чимин дар речи потерял, но не Богом:       — А для чего мы её сюда привели?       — Потому что кто-то истеричка, и это не я. — Он тут же исправился: — Она не болела, а ща болеет. Нельзя её кидать, — упирался Джун, он искренне переживал. А вдруг ей плохо стало из-за того, что они поехали сюда? Остались бы, она отлежалась, и температура бы не поднялась.       — Это ты болеешь. Причём капитально.       — Главное, шоб вашу заразу не подхватил, — был уверен Намджун.       — Какую?       — Гомосятскую. — Теперь дар речи потерял Богом, а Чимин расхохотался. Но Намджун его быстро успокоил: — Ой, ты тут самый опасный, ваще-то. Педрильник устроили.       — Ты за кого меня принимаешь? — У Чимина даже глаз задёргался от ядовитой неприязни в голосе гопника. Он чувствовал, будто его облили помоями. — Ким Намджун, да? Я тебе сейчас двоечку пропишу в кадык, больничка понадобится.       — А тебе, фифуль, оградка, — не смолчал Намджун, вмиг начиная трясти кулаками. — Розовая.       — Фифуля? Бабуин.       Они встали грудь на грудь, рыча, как две машины на старте. Один — крузак, другой — юркий болид. Богом знал и о способностях Чимина, и верил в силу Намджуна, поэтому затруднялся определить победителя, а влезать меж двух огней не смел — знал, что помнут его, как прессуют списанное авто.       Бой не состоялся только по той причине, что телефон Намджуна разразился громкой трелью — звонил Чонгук.       — Я чёт не понял, вы где есть? — не дал и слова сказать Намджуну младший. — Я в гараже, а где мелкая? А ты?       Намджуну снова пришлось объяснять чё почём. Чонгук решил, что едет к ним. Джун велел ему взять его моцик. Он не любил его другим покататься давать, но если братишка пригонит его двухколёсного друга, то не придётся обратно с Богомолом ехать, а это шикарный плюс.       Пока ждали, Чимин позвонил в клинику и назначил визит. По приезде Чонгука, поедут в нормальное оздоровительное учреждение, где работают настоящие специалисты, а не пилюлькины. Бесплатную медицину Чимин не уважал, хотя догадывался, куда хочет поехать Чонгук. Наверняка скажет «это бесплатно» и нос задрёт. Но Чимин ему шею зацелует, и пусть там щетина, Гук не устоит, на всё согласится, растаяв.       Богом сидел в кресле и дулся. Чимина он любил, но в последнее время ненавидел. В основном из-за последнего назначения, из-за которого у него добрая часть нервных окончаний вымерла. Им тоже только оградка, воскрешение невозможно.       А как хорошо у них всё начиналось.       Богом не был типичным золотым мальчиком, но работу когда-то получил по блату. Его мама, женщина простая и пробивная, попросила Чимина пристроить его. Богом не любил ни машины, ни своего кузена — с ним они никогда не были близки. Когда много лет назад его отец выбрал себе в жёны девушку не их круга, его вычеркнули из семейного реестра. Богом забывать этого не хотел, а потом вырос и встрял, не зная куда себя пристроить, и мама решила этот вопрос за него. Её семейная измена не заботила, сын был важнее гордости.       Поначалу они с Чимином друг друга невзлюбили. Чимину Богом казался глупым неумехой, Богому Чимин — зазнайкой, которому жизнь всё подносит на китайском фарфоре, но постепенно они друг друга узнали лучше, наладили кое-какой мир, закрывая глаза на недостатки, а через несколько лет начали называться братьями. Чимин был рад, что контакт был налажен, пусть и спустя много лет. Богому повезло больше, у него всегда была младшая сестра Джиын. Она была возрастом как Гук и теперь училась заграницей, изредка навещая близких на праздники. Чимин радости иметь родных братьев или сестёр был лишён и немного Богому в этом плане завидовал. Но больше — злился на предков, которые их разлучили; но прошлого не вернуть, и взрослели они по отдельности. И привыкать друг к другу было очень непросто.       У Чимина недостатков оказалось в разы больше, как казалось Богому: главный недостаток — он по мальчикам. Своё «фи» Богом ему повторять не уставал, Чимин лишь смеялся, а потом втюрился в гопника, и вообще крыша съехала — купил гараж, в котором он работал. Не просто купил, бывшего владельца выжил. Богом был шокирован.       Ещё больше обалдел, когда пыхтящий как паровоз, Чимин влетел к нему в кабинет и сказал, что назначает управляющим нового салона.       — Это ссылка? — хмуро спросил Богом у двоюродного брата.       — Дурак что ли? — покрутил пальцем у виска Чимин. — Будешь моими глазами, приглядишь за моим Чонгуком.       — Фу, — тут же среагировал кузен. — Сам следи за ним, если переживаешь, что его уведут.       — Ты его видел вообще? Он красавчик, — продолжал гнуть своё Чимин. — У любого человека, имеющего вкус на классных парней, карбюратор потечёт от него.       — У меня уже течёт от того, какой ты ужасный.       — Великий и ужасный твой начальник, — заулыбался Чимин. — Так что пойдёшь и сделаешь так, что этот салон станет у всех на слуху. С положительной стороны. Хочу, чтобы к ним очередь выстраивалась с другого конца города. А то знаешь что? — Чимин плюхнулся на диванчик, закидывая ногу на ногу и начиная ею трясти — его всего всё ещё штормило после визита. — «Да чё ты в тачках вдупляешь, блондинка?» — сказали мне они. То есть это Намджун сказал, бугай который, на медведя похож. Из цирка, — фырчал Чимин. Стоило вспомнить, как снова обида взяла за горло. А ещё Гук выпендриваться начал. — Чонгук вообще обиделся, что я скрывал от него. Я, говорит, тебя домой к себе приглашал, с семьёй познакомил, а ты… Мне даже стыдно стало, хотя за что?       — Действительно, за что? Ты же херувим, — мрачно согласился Богом, с грустью оглядывая стены родного кабинета, к которому привык. Его придётся оставить и возможно надолго. Переехать в гетто.       Он уже видел фото гаража, который купил брат, поэтому знал, что работы там дай боже. Дай боже сил и терпения. Он сразу Чимина предупредил, что вкладываться в это дело не стоит, проще купить землю и построить всё с нуля, и лучше в другом районе, но Чимин не только не прислушался к нему, вообще скинул эту рухлядь на Богома.       Взгляд упёрся в висящее на дальней стене зеркало. В нём отражался он сам — темноволосый и хмурый, а рядом с ним светлый, радостный Чимин. Такие разные, как ангел и демон. Но Богому настоящим демоном казался брат, потому что ангел такую схему бы не придумал.       — Поэтому тебя и выбрал, — серьёзно сказал Чимин. — Слишком ответственно. Не могу другим доверить, буду проверять. А если нагряну к ним, то поцапаемся. Не хочу портить отношения. А ещё, — на этом Чимин коварно улыбнулся, — ты точно на Чонгука не западёшь. Ты ж по девкам. — Он заливисто рассмеялся, хлопая в ладоши, а Богом откинулся на спинку любимого кресла и печально выдохнул.       И сейчас, сидя в гостевом кресле в кабинете Чимина, он вспоминал, как хорошо сиделось в своём, из-за всего случившегося навалилась тоска. Выбора отказать Чимину не было, он ведь тоже в своё время не отказал его маме, да и никогда не отказывал ни в чём — Чимин был идеальным братом и начальником. Так что он согласился взять шефство над гаражом, который теперь гордо именовался автомастерской, и делал успехи в его реорганизации, ремонте и запуске смежной деятельности.       И с девочкой как-то глупо получилось. Богом всего лишь хотел немного подгадить Чимину, отомстить. Такое поведение ему свойственно не было, и он сам не ожидал от себя, что может так некрасиво поступить. Прекрасно зная, что кузен не имеет опыта общения с детьми, ему хотелось его слегка проучить. В итоге он наблюдал совершенно бесподобную картину того, как проснувшаяся девочка, радостно визжа, повисла на шее Чимина, а тот был совсем не против. Они говорили о каких-то глупостях, воркуя и милуясь, даже Намджун удивился этой близости и что-то бухтел себе под нос, кажется, проклиная Чонгука, или Богома, или же всех сразу, оптом дешевле.       Чонгук добрался очень быстро. Влетел в кабинет без стука, секретарь с воплем «Погодите, у мистера Пака посетители» вбежала за ним, но споткнулась о вытянутые ноги Намджуна, он же и спас её от падения, по-джентльменски помогая покинуть кабинет.       Богом смотрел на это скептично, считая Джуна позёром. Он вообще не мог понять, почему этот Намджун так его раздражает. Другие подчинённые тоже бесили, но Намджун был на первом месте. И уволить нельзя, и договориться никак — этот гопник живёт в собственном мире, где всё решает сила и то, как круто и далеко ты умеешь послать оппонента. Только это давно уже не работает, в современном мире главное, как красноречиво ты умеешь говорить и вешать лапшу на уши. Впрочем, это и раньше в почёте было, но Джун не умелец, поэтому до сих пор и копается в автомобилях. С его знаниями можно было давно самому стать владельцем салона, но отсутствие бизнес-жилки было на лицо.       Стоило Чимину увидеть Чонгука, как он начал улыбаться и махать ему, будто тот искал его в толпе глазами. Но Чонгук на самом деле никого, кроме Чимина, не видел. Едва порог переступил, и глаза впечатались в него, приклеились, а лицо стало придурковатым, по мнению Богома. Даже свою сестрёнку он заметил второй.       — Чонгук, милый, твой добрый босс и лучший друг такая слаженная команда, — принялся мягко объяснять Чимин. — Они заметили, что у Джой поднялась температура, и привезли её ко мне. Поехали скорее в больницу. У тебя документы с собой?       — Чего? — атака Чимина сработала, как он и рассчитывал. Гук растерялся от обилия информации, но обратил внимание на самое важное: — Малышка, ты чё не в форме? — пересадил он её себе на колени, усаживаясь рядом с ними на диванчик.       — Не знаю, — мило прикрыла она глазки, тушуясь. Гук ненавидел, когда они болеют, но скрыть это было нельзя. Ей было стыдно, что придётся тратится на лекарства. — Я не знаю, как заболела.       Через секунду он уже коснулся губами её лба, а Чимин тыльной стороной ладони проверил свой и выдохнул — у него лоб не горячий, его проверять не нужно. Можно было соврать, но зачем? Они и так сейчас вместе поедут, весь день проведут вместе. А важные дела он перенесёт на завтра, не горит.       — Да стопудовски в саду заразили тебя, — уверенно сказал Гук. Он видел, что Джой расстроена, он и сам был не рад, на лекарства им пособие не выделяли. Но ему не хотелось, чтобы она чувствовала себя виноватой. — Не кисни, ща лечебку тебе организуем, дома отлежишься, нормик будет.       — Я всех заражу, — захныкала она, из-за доброты брата расстраиваясь ещё сильнее.       Чонгук прижал её к себе и принялся поглаживать по спине, успокаивая и обещая, что если так случится, он не будет злиться. Чимин превратился в растаявшую зефирку.       Намджун вернулся в кабинет, сверкая ямочками на щеках и потирая ладони — взял номерок секретарши.       — Мелкий, ключи гони, — потребовал он у Чонгука своё.       — Брат, спасибо, выручил ваще, — принялся благодарить его младший, но в какой-то момент логика сломалась: — Только вы на кой ху… кх-м, зачем её сюда притащили? Меня нельзя было дождаться?       — Переживали они, — влез Чимин, подмигивая Намджуну и подбородком указывая на дверь. — А сейчас им пора на рабочие места.       — Погодь, а часы чё? — не спешил уходить Намджун. Знал, что Богом ему ещё и штраф впаяет, а у Чимина свой интерес, и нужно это использовать. — Я отрабатывать шоль должен буду?       — Да! — без раздумий ответил Богом.       — Чё сказал?       — Да, — поддержал брата Чимин, и пока Намджун не успел вызвериться, поднял вверх палец: — Но за то, что быстро сориентировались в нештатной ситуации, управляющий Пак выпишет тебе премию, и себе. Свободны, — он махнул им, чтобы скорее уходили, а сам прильнул к Гуку. — Так что, сначала к тебе за доками?       — Свидетельство о рождении нужно взять, — кивнул Чонгук, отбрасывая плед и кутая сестру в свою куртку.       На нём была футболка с новой надписью. «Дело — бремя, утехе — час», — гласила перефразированная чьей-то дерзкой рукой народная мудрость. Чимин улыбнулся, но не стал говорить. Он смотрел на них с нежностью.       Намджуна потянуло вывернуть содержимое желудка.       Переглянувшись волком и невинной овечкой, где Богом был первым, а Намджун вторым, толкаясь плечами как враждующие старшеклассники, они ушли, оба не хотели сквозить. Каждый до работы собирался добираться своим путём.

***

      К приезду Богома в автомастерскую Намджун с Джином как раз закончили с авто и выкатывали его для выдачи клиенту. На отладку крузака типично закладывалось много времени, но Намджун действительно знал свою работу и мог сделать всё быстро и качественно. Поэтому даже поругаться на него было незачем, с сожалением подумал Богом. А вот Чонгук получит себе дополнительные часы в расписании, потому что его стаж и навыки не позволяли отлынивать, а он отлынивал. И больничным он не отделается. И никакая протекция в стенах этой автомастерской не имеет силы.       Богом ушёл к себе. Проводив его нехорошим взглядом, Намджун рассчитывал, что до самого конца рабочего дня им пересекаться не придётся. Юнги ржал, что они как верные враги, а потом, не ровен час, их спалят на сексе по ненависти в подсобке. У Намджуна из-за тупого юмора чуть мозг не вытек, он решил, что Юнгезу на кулаках надо объяснить, кто тут на деле пидорас и что Джун такую вальтовку в свою сторону не уважает, но Сокджин напомнил обоим, что за драку им влепят нехилый штраф. Решили разойтись по углам.       Не прошло и двух часов, как начальство вызвало его на ковёр. Сказано было срочно явиться, и поэтому Намджун не торопился. А когда появился на пороге, то ему пришлось пригибаться, чтобы не словить летящий в него снаряд. Карандашница полетела в стену.       — Чё я те сделал? — орал он, прячась за спинкой стула. Он выглядывал из-за неё и видел, что Богом совсем кукухой двинулся — ярится как бык, и глаза у него бешено вращаются.       В дверь постучали, и Намджун намеревался открыть её и сбежать, но Богом остановил:       — Ты, стой на месте. А вам я сказал, чтобы не беспокоили! У нас карантин.       — Чего? — опешил Намджун, решив, что прятаться как-то глупо. Тем более от сумасшедшего. Лучше его обезвредить и в психушку сдать. — Совсем тронулся? Ебобо?       Богом сделал глубокий вдох, но слова только что позвонившего ему брата висели над ним дамокловым мечом — оказалось, что девчонка заболела ветрянкой. Типично сыпь начинает проявляться на следующие сутки после заражения, при осмотре врачи обнаружили прятавшиеся под одеждой несколько красных пятнышек и папулы, поэтому никто из них ранее этого не заметил. Чимину было весело, ведь ветрянка для ребёнка, это не так страшно, к тому же все остальные дети Чонов уже переболели ею до рождения Джой, поэтому им это не грозило. Чимин тоже переболел в детстве.       — Переживать не о чём, — успокоил он брата.       — Но я-то не болел, — побледнел Богом. Былое чувство вины перед Чимином испарилось, в душе поселился страх, и злость.       — Прививку-то ставил?       Богом боялся уколов, страх перед иглами был неконтролируемым, а ответ — очевидным. Он просто скинул звонок и вызвал к себе Намджуна. Пока ждал, распереживался, опрокинул неубиваемый кактус, залил фикус и додумался до того, что определил механика в главные виновники. Не приведи он болеющую девочку в салон, ничего бы не произошло. Поэтому когда Намджун вошёл, ему захотелось его убить, вот он кинул карандашницу-органайзер. Ничего личного.       — Ты создал прецедент, — показал на него пальцем Богом, еле сдерживая себя, чтобы не кинуться на него. Он знал, что проиграет, но злобы это не умаляло. — Из-за тебя я наверняка заразился ветряной оспой. Понимаешь всю серьёзность?       — Оспой? — Намджун решил не уходить далеко от двери и на всякий случай вцепился в ручку.       — Ветрянкой, — пояснил Богом, понимая, что Джун не силён в терминологии, если это не касается автомобилей. — У Джой Чон оказалась не ОРВИ, а банальная ветрянка. И я точно заболел, — сокрушался он. — А ты болел в детстве? — Ясно-понятно, что болел. В условиях, когда санитария стоит под вопросом, Намджун, вероятно, переболел всеми возможными болезнями, считал Богом. Но всё равно спросил.       — Нет, конечно. Я ваще не болею. Малым не болел, ща тоже, — гордо отчитался Намджун, успокоенный чужим диагнозом. Ветрянка — херня. А про оспу он слышал дурное.       — Ставил прививку?       Намджун расхохотался:       — Совсем ку-ку? На хера мне прививаться, я те корова? — он икнул. Сравнивать себя с тёлкой было тупо, но сорвалось с языка. Так что Намджун поспешил сложить руки на груди и выдвинуть вперёд подбородок: — То есть я тебе не бык, чтобы такой хернёй маяться. Это ваши голубиные дела, не мои.       — Голубиные? — вскричал Богом. — Причём тут голуби? Это не через голубей передаётся, это не птичий грипп. — Он не улавливал логику. В словах Намджуна её не было. Вообще. Никогда. А тело, казалось, уже чешется. Он пока не обнаружил на коже пятен, но из-за того, что чесался, она покраснела.       — Я не про это.       — А про что?       — Да гомосеки вы все, — обличительно воскликнул Намджун. — А я нормальный.       — Нет, — плюхнулся в рабочее кресло Богом. — Ты идиот.       — Ща будет мясо. — Намджун начал багроветь, ему снова стало жизненно необходимо навалять пиздливому начальнику. Сам не знает, что несёт.       Богом выпустил пару смешков, а потом его накрыло, и он начал хохотать, ударяя рукой по столешнице, чуть не упав со стула. Ситуация, или как назвал бы это Намджун — ситуёвина, была авральная. Богом знал, что заболел ветрянкой, а взрослыми она переносится крайне тяжело, значит, придётся уйти на больничный (вот она карма, не хотел Чонгука на него отпускать, теперь придётся самому идти — справедливость, чтоб её); разозлил Намджуна, а в гневе он страшен. Богом видел, как однажды они с Юнги схлестнулись, так более мелкого Юнги Намджун по стенке практически размазал, но тот, видно, из железа был сложен — встал, отряхнулся и тоже Джуну люлей отвесил. Богом тогда от шока язык прикусил и уговаривал Чимина найти другого управляющего. А потом как-то взял себя в руки. Сейчас не получалось. Уже и живот начал болеть, а Богом не мог отсмеяться.       — Харе актёрить, — плеснул ему в лицо воды из графина Намджун. Это помогло.       — Офигел? — прохрипел Богом.       — У тебя это, вагончик твой голубой тронулся, такси ща тебе вызову, съезди, подлечись.       — Что-о? — обалдело переспросил Богом тыкающегося в телефоне Намджуна, у него слова и дела не расходились, мужик сказал — мужик сделал. — Сам ты сумасшедший. И не надо такси, мне нельзя с людьми быть. И тебе, кстати, тоже. Вдруг таксист не привитый?       — Я не болею, у меня иммунитет, — козырнул Намджун умным словом, он им с детства щеголяет, как диагнозом.       Он не сомневался в годами проверенном здоровье. Его могло срубить только палёное бухлишко, но такое он давно не употребляет, он же себя уважает — пивасик берёт только в супермаркете, там и скидки всегда хорошие.       — Допустим, — поднялся Богом, отряхиваясь от воды как собака, и подошёл к Намджуну, вырвал из его рук телефон и выключил экран. Чем объяснять этому ослу, быстрее остановить неожиданным действием, от них Намджун каждый раз впадает в короткий ступор. Как и ожидалось, Джун уронил челюсть, но быстро сориентировался и забрал обратно мобилу. Богом рукой показал, чтобы выключил истерику, и продолжил: — Но вероятность того, что на тебе микробы, велика. Поэтому нужно в больницу. Мне нужно. Ты делай, что хочешь.       — Ну и супер, пойду горбатиться, — скривил лицо Намджун.       Но Богом уже решил за него:       — Но если отвезёшь меня, то на сегодня дам выходной.       — И отрабатывать не придётся?       — Не придётся.       — А чё сам не едешь? — Намджун чуял подвох, не доверял он всяким радужным пони. — У тебя ж тачка.       — А вдруг мне плохо станет по дороге?       — Резонно. Тебя ща вон колбасит уже, тип, упоролся.       Богом на это заявление вспыхнул, но подавил желание ударить. Боязнь оказаться больным перевешивала. Последствия могут быть тяжёлыми: от пневмонии до бактериальных инфекций, а если воспаление мозга — энцефалит? Ужас. Хотя вон у Намджуна по жизни энцефалит, и ничё, живёт как-то. Но Богому не хотелось бы жить так же. Поэтому нужно скорее выявить, есть ли заражение.       — Держи ключи, повезёшь меня, — щедро вручил он Намджуну электронный ключ от своей мазды. Намджун кинул его обратно как «горячую картошку».       — Я не люблю это. — Богом посмотрел на него вопросительно, Джун пояснил: — На тачке катать.       — И на чём мы должны добираться?       — У меня байк, забыл? Кажись, ты реально обветрился. Котелок варить отказывает, — пошутил Намджун. — Кароч, или на нём, или я погнал работайку работать. — Работы на самом деле было много, а Намджун был честным трудягой. Но и голубца этого было жалко. Совсем же дурьё.       — Ладно, — не стал спорить Богом. Это даже хорошо, у байкеров есть шлемы, почти как маска. — И как мы поедем?       — Пошли, чудо-юдо. Ты впервые что ли?       Богом заставил себя ждать, ему нужно было высушить волосы. «Не с мокрой головой же ехать». Между делом рассказал, что даже на велосипеде не умеет ездить, какой там мотоцикл. Намджун чуть не лопнул от смеха. Ему даже пришла в голову идея подарить Богомолу трёхколёсный велик на день рождения, но потом он вспомнил, что они не друзья.       Погода была чудесная, давно перевалило за полдень, было не солнечно, температура оптимальная, чтобы катать. Намджун отметил, что Богому очень повезло, что его первый раз произойдёт не в дождь и не когда солнце будет жарить, и не поздней осенью, когда ветра настолько холодные и крепкие, что кажется, тебя протыкают ледяные копья. Богом мыслями застрял на двойственности фразы «в первый раз» и благополучно пропустил всё остальное мимо ушей.       Когда пришла пора действовать, стало не до отвлечений.       — Руку левую мне на плечо ставишь, ногу на подножку, — объяснял Намджун, сидя на своём месте и ловя испуганный взгляд Богома в боковом зеркале. — Правой рукой о багажник упирайся и запрыгивай. Да подними ты ногу, чё очкуешь?       — Я тебе собака что ли, ногу задирать? — пыхтел Богом.       Это было так странно и так близко к Намджуну. А ещё создавалось ощущение, что его голос звучал в голове. Намджун объяснил, что сам синхронизировал телефон, шлемы, мотоцикл, и это было потрясающе на самом деле. Можно было слушать музыку или разговаривать, а шумоподавление на ура справлялось с тем, чтобы звуки окружающей среды не мешали.       Джун изловчился и дёрнул его руку с другой стороны, Богом почти упал на сиденье, стукаясь шлемом о шлем водителя и матерясь.       Намджун поцокал, оценив лексикон. А потом понял, что сейчас будет самое странное. Нужно положить руки петушка себе на бока и попросить сжимать его бёдра коленями. Эта маленькая деталь только сейчас дошла до Намджуна, и он завис.       — И за что мне держаться? — подал голос взволнованный Богом, будто читая его мысли.       — Ну, за меня, — прочистив горло, ответил Джун.       — Я как бы это, — зарделся Богом, — не фанат трогать других мужчин.       — В смысле? — Намджун умудрился развернуться, и теперь сам стукнулся о чужой шлем. За стеклом было видно, как его узкие глаза стали большими, брови нахмурились. — Ты же как Чимин? Фламинго заднеприводный.       — Это ещё что значит?       — Ну, гомосек.       — Я? Да я терпеть этого не могу! — чуть не задохнулся от возмущения Богом, упираясь в Намджуна ладонями, будто пытаясь отодвинуть от себя. Двигаться было некуда. — С чего ты вообще это решил?       — Бляха, я думал, ты тоже из голубого вагона вывалился…       — Ты точно идиот. Я женат вообще-то, — вновь округлил глаза Богом, поражаясь «сообразительности». Округлять глаза было его фишкой.       — На тёлке? — уточнил Намджун на всякий случай.       — На женщине. — Он умолчал, что брак у них гражданский. Это было не важно.       — Не тележишь?       — Тележу? — не понял Богом.       Намджун принял это за оскорблённое «нет».       — Бля, ну, даже от сердца отлегло, — честно признался Намджун. По глазам было видно, что у него в черепной коробке фейерверк.       — Мне вообще это не по душе, — разоткровенничался Богом. — Я не понимаю их.       — Так ты чё, нормальный, выходит?       — Нормальный.       — А чё тогда душнил?       — Так это Чимин… — Богом не успел закончить фразу, Намджун сам додумал и раздул ноздри.       — Так и знал, — сказал он голосом, полным желчи. — Пидорок этот тебя заставил камеры поставить, документики подписывать. И ща доит нас. Терпачами делает, — Богом не собирался подставлять брата, но голова сама кивнула. Намджун ни секунды не сомневался, что прав. — А мы чё, терпилы ему? Козлина, а? А ты-то нормальный, я не знал. Думал про тебя… не очень хорошие вещи.       — Какие?       — Не суть, — отмахнулся Намджун, разворачиваясь. Узнав, что Богом обычный мужик, без отклонений, он расслабился. Перехватил его ладони и положил себе на бока, наставляя: — Не обессудь, братишка. Так и держись. Буду подтормаживать, ты локти выпрямляй, не жмись ко мне, а на скорости наоборот, чуть сгибай. И коленями упрись по бокам мне, ага, — его ладони перехватили коленки Богома и показали, куда прижимать. — Вот так. Не очкуй, мы ж мужики, а не геюки подколодные.       Богом на это усмехнулся, Намджун засчитал себе очко за удачную шутку.       Он завёл мотор и выехал с парковки, аккуратно сворачивая на городскую магистраль. В ушах ничего, кроме сбитого дыхания Богома и ахов, которые он не мог удержать. А Намджун ещё даже скорость не выжал.

***

      Оба сдали анализы для экспресс-теста, и обоих после этого отправили по домам. Назвали перестраховщиками. Богом сказал, что лучше перестраховаться, чем заболеть, а Намджун предложил взять пиваса и отметить.       — В мастерской нельзя пить, — напомнил ему Богом. Он совершенно не запомнил поездку на мотоцикле, думая лишь о том, как бы не свалиться с него, но сейчас они стояли на парковке перед транспортом Намджуна и всё, что чувствовал Богом — это как ломит мускулы, потому что держался он крепко. Он сомневался, что осилит ещё одну поездку, но как-то неловко было отказываться.       — А, ну, верняк. Там же камеры пишут, — Намджун восхитился сообразительностью нового друга, нахлобучивая ему на голову шлем.       А новый друг чувствовал себя не в своей тарелке. Зачем ему надо было врать, что гестаповские порядки придумал Чимин? Намджун и так принял его за своего, а теперь Богом как двойной агент. Ещё и по собственному почину. Идиотизм. Надо было и на энцефалит провериться.       — Поэтому поехали работать.       — Лепила по домам же отправил.       — Ты про врача? Зарплату он нам не платит, — напомнил Богом.       — Верно, а ты башка, — почти влюблённо смотрел на него Намджун. Богому так казалось. Оттого кусала совесть. — Но по стаканчику мы пропустить обязаны. Давай приколемся.       — А, песня Нойза, — догадался Богом, хотя сути фразы всё равно не уловил. Джун же был рад, что он знает знакомые ему песни. — После смены тогда, — не стал отказываться он. Решил, что потом придумает отмазку, до конца смены время есть.       Намджун ликовал. Наконец-то у него снова есть друг. Не самый роскошный, конечно, но на безрыбье, как говорится. С другой стороны, не чушпан и не гомосек. Вот честно, до сих пор обидно за пацанву. Один за другим ведь подкосились… А он так в Гука верил, а в Юнгеза как… Джин-то понятно, он с юности любил эксперименты, но остальные. Обидно. Но друзей не выбирают. Даже Богомола, то есть Богома, он не выбрал, всё само собой произошло.       — Тогда в разливуху? Угощу тебя светлым, — щедро предложил Намджун. — Шкура-то долбит.       — А я тебя… тоже чем-нибудь угощу, — обещал Богом думая о том, как объяснить ему, что он предпочитает дорогое крафтовое пиво. Задачка, конечно. А ещё было непонятно, что за шкура и почему она долбит. Он решил, что загуглит. — После смены.       Можно было признаться, выложить всё как на духу, только вряд ли Намджун ему после этого скажет «ну, лан». Нет, он либо наваляет, либо обидится и уволится, либо всё сразу. Никакой из этих вариантов не был хорош. Ким Намджун должен продолжать тут работать, к тому же он действительно хороший специалист, а у Богома действительно нет друзей. С обречением, он забрался на байк позади Намджуна.       Как знать, может его не случайно закинуло к ним на район.       Как минимум для того, чтобы навещать Намджуна и приносить лекарства, потому что мистер «у меня иммунитет» всё-таки заболеет ветрянкой. А в гараже без него будет даже как-то пусто. Непривычно.

the end