Зачем в хлебе дырочки

      Юнгез соскучился. Называл он это по-другому: «пиздануло чё-то». Он должен был радоваться, что Тэхён слился, полностью пропав с радаров, но Юнги запереживал, что с ним могло что-то случиться, он ведь даже соцсети перестал обновлять, а это ломает рамку и пахнет хуёво. Юнги пошёл на крайние меры — прокрался к нему на парковку и дождался с работы. Когда знакомый Авентадор зарулил к нему, Юнги шуганулся и случайно выдал себя шумом, а уставший, но улыбающийся Тэхён пригласил его к себе.       После душа и чашечки чая похожего на одуванчик Тэхёна страшно рубило, но он отчаянно боролся со сном — ведь где это видано: Юнгез соскучился, переживал и вообще сидит прямо напротив него, вали и трахай. По такому случаю привыкший спать в пижаме Тэхён даже не надел верх, раз красноречие было отключено, он рассчитывал соблазнять гостя телом. Юнги смотрел жадно, но не сдавался.       Вяло перегругиваясь со своим желанным во всех понятиях гостем, Тэ уснул прямо за столом. Юнги немного прифигел, а потом отнёс его в кровать на вытянутых руках, положил, укрыв одеялом до подбородка, и, засмотревшись на прекрасный профиль, уснул на соседней подушке.       Разбудило его ластящееся сбоку горячее тело и влажный язык в ухе. Налитой член упирался в преграду из белья и брюк, по телу гуляли электрические разряды, во рту было сухо, на губах чувствовалась каждая трещинка, а руки поглаживали тёплый шёлк. Юнги хрипло простонал, приподнимая таз, инстинктивно он желал притереться к источнику наслаждения. Брюки мешали, но ему было лениво, не хотелось снимать ладони с гладкой кожи, под которой прощупывались перекатывающиеся мускулы. Объект елозил над ним и мелодично постанывал, а потом перекинул ногу и почти лёг сверху, но не придавливая, нависая.       Томное дыхание в районе шеи и мокрый язык медленно сводили с ума. Члену становилось теснее. Руки Юнги жадно забегали по спине, изучая каждый мускул и ровные позвонки, полностью обхватить талию пальцами не получалось, но он с удовольствием отмечал, что она узкая в отношении бёдер, и это будоражило. А когда человек сверху опустил свой пах на чуть ли не саднящий от тесноты джинсов член Юнги, то наслаждение, казалось, прокатилось по всему телу, как разряд, когда неудачно сунул палец в аккумулятор. Вместе с тем отрезвляюще.       Глаза распахнулись в одно мгновение, ловя тёмную макушку у себя под носом.       — Чё за нах?.. — прохрипел он, но, поймав прямо над собой осоловелый взгляд Ким Тэхёна, который оторвался от его шеи, Юнги замолчал. Мокрой шее стало слегка зябко, одиноко.       — Не бурчи, — пригрозил ему Тэ, лукаво подмигивая и снова и снова проезжаясь твёрдым членом по паху Юнги. — Арестую. — Юнги подавился подобием смешка.       В отличие от него, на принце были пижамные штаны, провокационно спущенные до аппетитных тазовых косточек, что не стесняло его естества, натягивающего мягкую ткань штанов как палатку. Юнги видел это, опустив взгляд между их телами, а ещё: рельефную грудь и круглые бусины сосков.       Он замер подобно испуганному зверьку, смутился и вновь вернул взгляд к лицу Тэхёна, поздно поняв, что это было ошибкой: взгляд принца стал осмысленным, провокационным, он чуть прищурен, а на дне его — первородный грех; ресницы длинные, медленные, припухшие губы распахнуты, на лбу проступили крошечные бисеринки пота, и вся кожа будто сверкает, переливаясь медовым золотом, подсвеченным прошмыгнувшим в комнату солнечным лучом. Юнги никогда не шарил за картины или музейные экспонаты, но вот такого Ким Тэхёна хотел бы поставить себе в гараж, чтобы любоваться. А нет, лучше у себя на хате, чтобы другие не видели.       Он чуть сильнее сжал ладони, забывая о том, где они лежат, а когда понял, то убрать их не мог — похоть и жадность не позволяли Юнги сделать этого и лишить себя удовольствия трогать идеальную кожу и изгибы.       — Ты наручниками сначала обживись, мистер полисмен, — недобро выплюнул он в лицо склонившемуся над ним Тэхёну.       — Может я лучше твою прописку проверю?       — Ты это, мусорские прихваты-то брось.       Тэхён, конечно, мог и за наручниками сбегать, у него лежал комплект то ли в бардачке, то ли в багажнике, а может в ящике стола — не суть, — но он не любил практиковать наказания в сексе. Да и Юнги ведь не всерьёз это говорил, банально очковал и плевался ядом. Он и понятия не имел, что обращение было в яблочко: Ким Тэхён — офицер полиции, но Юнги лучше пока этого не знать.       — Пиздец тебе, если говномес мутишь. Я на такую залупу не подписывался, — продолжил дерзить Юнги, но в то же время звучал как-то испуганно, противореча своим желаниям.       Тэхён лишь рассмеялся:       — Ну и дурачок ты, Мин Юнги. Для такого готовиться надо. Промыть всё как следует.       — Я тебе не тачка, чтобы промывки мутковать, — взбрыкнул Юнги, стараясь не закатить глаза от того, как приятно тело Тэхёна придавливает его в нужных местах.       — А что в тачке промывают? — спросил Тэ. Он не смыслил в них ни черта, но хриплый голос Юнги звучал как музыка для ушей, от него волоски на загривке вставали дыбом.       — Любую хуйню. Щас вот на днях промывку масляной системы заебашили, заёбисто было. Сняли клапанную крышку, — пустился в объяснения Юнги, — а там масляные отложения, плюс в магистралях грязищи, как слон насрал. Так-то мы её не рекомендуем, промывку эту, но тут прям запущенный случай: масло тёмное стало, пахло гарью, вязкое, как дерьмецо, с шламом. Там без вариков.       — Наш случай, — ухмыльнулся Тэхён, наклоняясь близко, почти касаясь своим носом носа Юнги. Глаза в глаза. Грудь к груди. Членом к члену. — Твою масляную систему мы обязательно промоем, но в другой раз.       Юнги сглотнул. Инстинктивно, разумом, он хотел скинуть с себя Тэхёна. Шальной императрицей мелькнула мысль, не присесть ли принцу на уши авто-темой, Юнги за неё шарил, мог много языком начесать, а потом закрылся бы в тубзике и потеребонькал; но она быстро умчалась, как сорвавшаяся с привязи лошадь. Принцуля говорил, что нужно потрахаться, тогда это пройдёт. Юнги не шибко верил, дупло поджималось, но он лежал под Тэхёном и чувствовал, что уходить не хочет. Не сейчас. Сейчас он думал той головкой, что упорно таранила плотную джинсу.       Тэхён легко считывал его настроение, но не мог не подъёбывать. Это было весело. Ему хотелось нормального секса, а не приевшейся дрочки, но он понимал, что Юнгеза к этому нужно подвести плавно. Острый язык не помешает, наоборот, когда Тэ объясняет ему предстоящее с юмором, Юнги воспринимает материал положительно. Острит в ответ, а значит осознаёт, к чему идёт дело. И Тэхён ему сразу обещает, что не будет брать его нахрапом.       — А ща ты чё скачешь на мне? Коня нашёл?       — О, я ещё не скачу, — облизнулся Тэхён, упираясь ладонями в ровную грудь гопника и приподнимаясь. Его таз чуть съехал на живот Юнги, задирая выпростанную из джинсов футболку, и Юнги его поджал, потому что почувствовал, что ему горячо от чужого, такого откровенного касания. Собственный член при этом ритмично запульсировал, но Юнги боялся достать его. — И сегодня не буду, моя система тоже не промыта.       — А чё?..       Тэхён проказливо прижал палец к его губам, а затем провёл им, вжимая, по верхней губе влево, по нижней — вправо, сминая и напирая, заставляя раскрыть ротик и впустить внутрь.       Колоссальный пидорас внутри Юнги не мог больше сопротивляться. Внутри просыпался азарт, и он подначивал ответить взаимностью, вступить в игру, выход из которой один.       Он обхватил палец губами и провёл по нему языком, обволакивая, втягивая до основания и проходясь кончиком по стыку между средним и указательным. Тэхён чуть не взвизгнул и закатил глаза, чуть проезжаясь задом назад. Его упругая задница идеально легла на промежность Юнги, и это было хорошо. Будь он чуть ответственнее и подготовься заранее, то не преминул бы воспользоваться возможностью прокатиться на этом страждущем органе, но времени на гигиену не было. Он и так сегодня опоздает на работу, ну и пусть, один раз можно. Скажет, что машина заглохла.       На деле же — машина под ним только завелась.       Тэхён простонал и наклонился к его уху, чтобы томно прошептать:       — Ты охуенно сосёшь. — Он знал, что гордый гопник из-за этого разволнуется, поэтому тут же пропихнул второй палец, почти запечатывая его маленький ротик, а языком прошёлся по его ушной раковине. Юнги, видимо, совсем разучился соображать, потому что распластался безвольно, даже не пытаясь откусить ему пальцы, и Тэ записал это себе как маленькую победу. Он не был сторонником пошлых разговоров, но в попытках раскрепостить своего гопника язык развязывался сам собой: — Какой ты сладенький. Как конфетка. Не останавливайся, соси. Но, знаешь, я умею ещё лучше, научить?       Юнги чуть не подавился, представив себе эту перспективу. Принц ему на минет намекает? Не намекает, открыто говорит, а ствол дёргается, спеша вылезти из плена и прыгнуть в услужливый ротик. По чесноку, Юнги минетом не баловали. Пососались, он присунул — и дело в шляпе. Сесть на лицо он шалашовкам своим тоже не предлагал, пальцы в рот не брал, язык в уши не совал, он и понятия не имел, что так можно.       Откровенно, ни одна из его бывших баб не стонала так же музыкально, как умел Тэхён. Юнги нравилось его слушать. А в тёлках он ценил попец и чтобы сиськи были, не обязательно большие, но упругие. И если отбросить антигейскую преднастройку, то у принца зачётная задница и грудак нормальный, видать, качает. Юнги тоже качает, но у него всё равно плоско.       Он хотел как-то дерзко ответить, но рот занят, да и Тэхён решил не уходить далеко от слов: он оторвался от своего занятия, плотоядно улыбаясь, вытащил пальцы изо рта Юнги и спросил:       — Ты же не против, показать мне чуточку больше?       Это был вопрос, но вопросом фраза не являлась, потому что он, не медля ни секунды, потянул вверх край футболки Юнги со сдержанным трепетом и восхищением наблюдая, как обнажается совершенный фарфор кожи. Оробелый взгляд Юнги будто призывал делать это медленно и аккуратно, но Тэхён и сам не хотел спешить — он любовался. Впалый пупок поджимался, мышцы сокращались, длинные полупрозрачные волоски, ведущие дорожку к лобку, встревоженно стояли дыбом.       Тэхён наклонился и оставил горячий поцелуй над пупком, Юнги сжался и прикрыл обнажённую грудь руками подобно невинной школьнице, он и сам не знал почему. Теряясь, его взгляд начал блуждать по стенам, а потом упёрся в потолок. На мгновение ему почудилось, что находящийся от него на расстоянии, наверное, трёх метров потолок падает на него, и он неожиданно для себя пискнул, вновь пялясь на Тэхёна. В отличие от окружающего пространства он не падал, он наступал.       Его реакция умилила Тэхёна, в то же время рассказала ему о том, где ещё нужно пройтись губами и языком, прежде чем приступить к десерту. Он не стал сползать, перехватил руки Юнги и поцеловал каждое из запястий, расслабляя, затем расставил их по обе стороны от головы и пополз поцелуями к груди.       Влажно, горячо, крышесносно — Юнги не думал, только чувствовал. Он заметался на простыни, отдаваясь во власть своего искусителя, и хрипло стонал от того, как приятно, когда ласкают грудь. Может, у него был фетиш, он не знал, он понятия не имел, что когда мягкие настойчивые губы обхватывают сосок и втягивают его, а потом легонько прикусывают, можно спустить в штаны.       — Бля-я… — начал он растекаться от оргазма.       — Бля-я… — вторил ему Тэхён, выпуская изо рта предательский сосок и, страдальчески простонав, завалился набок.       Он повернул голову к Юнги и наблюдал, как на будто ставшим ещё более белым лице красиво заламываются брови, как пухлые губки складываются в бантик и трепещут чёрные, как смоль, ресницы. Он выглядел аристократично, но начинка была с сюрпризом. Тэхён ненавидел маргиналов, никогда дружбы с ними не водил и по возможности избегал, но этот гопник делал с ним невозможное. Тэхён мог честно сказать, что никогда не влюблялся, он и свои чувства к Юнги не мог охарактеризовать как любовь, но это была сильная привязанность, озабоченность, страсть и все синонимы. Перед друзьями он смело называл чувства влюблённостью, хотя какая разница, как называть это безумие, если прямо сейчас ему глупо хотелось, чтобы на губах Юнги было не ругательство, а его имя. И это полный капец.       Собственное естество жаждало разрядки. Он мог сунуть руку в штаны и додрочить, просто глядя на его профиль, но предпочёл уйти в душ. Не потому что стеснялся, а потому что кончать будет, выстанывая его имя, и это как-то нечестно.       Стоило поставить ногу на пол, как на запястье легла чужая рука, удерживая.       — Куда погнал? — спросил его Юнги. Всё ещё хрипло, со сбитым дыханием, но захват был крепким. — Стопэ, не?       Стоило сойти волне эйфории, как ему стало стыдно, что он скорострел. Принц не ржал, но явно был разочарован, иначе зачем молча уходить? Юнги хотелось исправить всё, но он не знал как. Сосать он не станет, одно дело пальцы за щёку брать, другое — хуй, но у него есть руки.       — Не все до звёзд в глазах дошли, — фыркнул Тэхён.       — Звёзды я тебе и кулаком ща нафигачу, — схохмил Юнги полусерьёзно. Тэхён фыркнул, дёрнул руку, но Юнги не отпустил, сжал сильнее и чуть тише сказал: — Не буду я махаться. Прост, светануло меня… — тушуясь, но стараясь быть смелым и не слишком заинтересованным, слова он выдавливал из себя неспешно. — Я ж тоже могу тебе охуенчик устроить.       Тэхён сразу обернулся, но не спешил запрыгивать ему на колени. Валить и трахать всё ещё хотелось, но он помнил, что тут это не сработает. Или сработает на один раз. А вдруг Тэхёну одного раза будет мало?       Ему точно будет мало…       — Как? — взмахнул он ресницами.       — А как те хочется? — зачарованный невинно покрасневшими щеками, спросил Юнги на свой страх и риск.       Казалось, в глазах Тэхёна пронеслась не одна пошлая мыслишка — калейдоскоп, и Юнги понял, что погорячился. Но ему было так хорошо и так сладко, что он размяк, мозг потёк, а теперь поздно. Слово-то не воробей.       Его испуганные глаза сказали Тэхёну много, и он знал, что мог воспользоваться этой щедростью, потому что пацаны слов назад не берут, а Юнгез — пацан чёткий, здравый, но так же знал, что ломать его он не хочет, он хочет его эмансипировать, сделать свободным в своих желаниях, тем более что в симпатии друг к другу они совпадают. И у него есть одна дерзкая идея.       — Снимай, — опрокинул его на спину Тэхён, хватаясь за пряжку.       — Че-го?       — Снимай джинсы, — Тэхён сам расстегнул ремень и вытянул его из шлёвок. Затем поймал взгляд Юнги, выставил ремень между ними и сделал громкий, пугающий хлопок. Юнги притаился. Он не боялся, что принц захочет его ремнём отшлёпать, а если и захотел бы, то Юнги умеет защищаться.       Он упёрся локтями о матрас, приподнимаясь и заворожённо глядя на то, как ремень полетел на пол, а длинные пальцы расстегнули пуговицу и вжикнули замком. В голову отголосками вернулась картина, как Юнги опустил собачку и тряс своим членом перед Тэхёном на улице, но стыдно не было. Сейчас он мог себе признаться, что как тогда, так и сейчас, хочет большего, чем просто поедающий его взгляд.       Тэхён спустил джинсы до середины белоснежных бёдер, казавшихся выточенных из алебастра, и зацепил пальцами резинку трусов, на них темнело влажное пятно. Он не спешил высвобождать достоинство Юнги, сначала нахально спросил:       — Боишься?       — Охуел?       Он смотрел на разгорячённого принца, понимая, что тот его подначивает. Может думает, что Юнги сам из трусов выпрыгнет и присядет к нему на хуй. Ну тогда он точно охуел. Нет уж, у Юнги очко поджимается, но он не очкует.       — Тогда я оголю тебя, моя куколка.       — Захлопни пасть.       — Не нарывайся, — мило проворковал Тэхён, приспуская его трусы. Вялый член потихоньку восставал, и Тэхёну это было приятно. Выходит, Юнги хочет ещё. Тело не обмануть. — Это у меня крепко стоит, а не у тебя. — Он завёл ладони под бёдра Юнги, укладывая в каждую по половинке и чуть раздвинул их, играя бровями: — И я вот думаю, куда мой стояк запихнуть: в твой чудный грязный ротик или в твой схлопывающийся в сингулярность сфинктер?       — Чё?       — Зайти с парадного или чёрного хода?       — Чё?       — Говорю, ротик или анал? Если что, чем меньше отверстие, тем в перспективе будет приятнее.       — Никакое, блять, — заелозил ногами Юнги, собирая под себя простынь голыми пятками. Тэхён не выпускал его, но из-за того, что Юнги ворочался, то не специально задел подушечкой пальца кожу где-то под копчиком, в нескольких сантиметрах от анального отверстия. — С руки снимись, сука! Сам сказал, нужно трубы промыть! — вскрикнул Юнги, пытаясь просунуть под себя руки и прикрыться.       Он принялся махать ногами усерднее, Тэхён перехватил его под коленями и, предварительно оценив прекрасный вид, закинул обе себе на левое плечо прямо с болтающимися на икрах джинсами. Перегнувшись через них, он навалился торсом на голые ягодицы, Юнги ахнул от соприкосновения, ведь Тэхён был без футболки, липкий от пота, горячий. Тэхён видел, что его орган налился ещё крепче, но трогать его пока не планировал. Он намеревался отыметь его по-другому, безопасным методом. Поэтому перехватил его руки одной своей и завёл ему за голову.       — Не бойся, моя фарфоровая статуэтка, я просто трахну твои бёдра. Твоё дело простое — сжимай их теснее, и тогда я тоже смогу кончить, — поделился он планом, пока гопник не откинулся от переизбытка чувств.       — Бёдра? Ты дебил, кто так трахается? — озадачился Юнги, на удивление податливый.       «Совсем не шарит за секс», — подумал Тэхён жалостливо. С другой стороны, он такой в этом плане невинный, для него любая поза из Камасутры будет как удивительное-невероятное, и это хорошо, потому что Тэхён столько поз знает, что им надолго хватит.       — Я, — сказал он просто и принялся зацеловывать ближайшую к себе ногу.       Никто и никогда не целовал ног Юнги.       Он обалдело запрокинул голову от того, как это было нежно и приятно, и прогнулся в пояснице, когда бесстыжие губы стали целовать участок ноги рядом с членом и мешочками яиц. Кровь вновь прилила к стволу, и он раскачивался, как стоящий у их гаража надувной зазывала, но Тэхён его игнорировал, проходясь губами и языком рядом, покусывая тонкую кожу и ловя вибрации.       Тэхён не стаскивал с него джинсы полностью, в полураздетости был умысел — так Юнги не сможет раздвинуть свои прелестные ножки. В другой раз Тэхён будет только за, но сегодня ноги должны быть сведены. Кожа меж ними тонкая, как бумага, Юнги и сам кончит повторно, если Тэхён постарается. Перед тем как приступить непосредственно к главному событию, он нахально чмокнул кончик члена Юнги, слизнув выступившую каплю предэякулята, от чего чувствительный гопник чуть не кончил повторно, но Тэхён успел пережать его у основания и не позволил отстреляться раньше времени.       — Нет, дружочек, моя очередь, — сказал он проскулившему что-то несвязное Юнги одновременно мягко и строго. Он мог бы позволить ему кончить снова хотя бы для того, чтобы посмотреть на его блаженное лицо, но знал, что может доставить гораздо больше удовольствия, да и что греха таить — ему тоже хотелось спустить.       Он убедился, что ноги плотно сведены и тогда достал наконец своего дружка, скидывая штаны с трусами на пол. После этого он сдвинул Юнги вглубь кровати, сам сел на краю на колени, подогнув под себя ноги. Пройдя ладонью пару раз вверх и вниз, он смазал свой член естественной смазкой и потом медленно стал проталкивать между бёдер. Под стыком мелко подрагивала маленькая розовая дырочка — сморщенная, сжатая и казавшаяся напуганной.       Юнги был напуган — это правда, но в то же время он, затаив дыхание, наблюдал за тем, как кончик толстого члена миллиметр за миллиметром начинает показываться меж его сведённых ног.       Не выходя до конца, Тэхён стал двигаться обратно, и снова вперёд, не сильно наращивая темп и не доводя зудящие яйца. Эта медлительная размеренность давалась ему нелегко, к тому же ширина бедра была меньше длины его члена, и если он «войдёт» впритык, то половина выскочит в пустоту, но эта деталь делала их секс более особенным. Тэхёну нравилось, что он крупнее, а распластанный под ним Юнги казался крохотным, закинутые на мускулистое плечо ноги — хрупкими и изящными. Не казался — был. Особенно в этот момент близости Юнги становился хрупким, и Тэхён, даже не задумываясь, делал всё аккуратно. Будто любым неосторожным движением мог разбить его.       Юнги чувствовал, как гладкий член скользит меж его сдвинутых одной рукой Тэхёна ляжек, и жадно ловил каждое появление чужой головки. Появляясь тёмным бутоном на белом полотне, она тут же исчезала, так и не успев распуститься. Это было красиво. Это было приятно. Нет, охуенно. Но не достаточно.       Собственный орган Юнги покачивался, как одинокий полный жизни цветок, он тоже хотел внимания. Юнги потянул к нему руки, но по пути передумал и положил их на плечи Тэхёна с силой, останавливая. Тэхён не ожидал этого и завис.       — Что-то не так? — спросил он взволнованно. Юнги мотнул головой.       — Ниже, — прохрипел он, краснея.       — Что ниже? — не понял его Тэхён.       Юнги сдвинул брови и, приподнявшись, чуть придавил его. Тэхён сполз, но его член застрял меж ног, тогда Юнги просунул ладонь сверху и опустил его тоже, теперь он лежал впритык к его собственному половому органу.       Понимающе улыбнувшись, Тэхён прикусил нижнюю губу, и снова стал двигаться, теперь он стал входить «глубже», лежащий снизу член потрясающе пульсировал, яйца звонко бились о задницу Юнги, совершенно точно шлепки приходились на его анальное отверстие, но Юнги не возмущался, он метался туловищем и головой по кровати, стонал и закатывал глаза. Тэхён не позволял ему достичь финала, он сработал по отработанной схеме, придерживая рукой и не позволяя излиться, и двигался, двигался, двигался.       Ему не хватало воздуха, в горле пересохло, ставшие влажными волосы слиплись, ноги начинали затекать, но он смотрел на бьющегося в конвульсиях Юнги, и останавливаться не хотелось, хотелось продлить это мгновение. Тэхён так долго склонял Юнги к сексу, что даже не верил в реальность происходящего. Вдруг он проснётся с наступлением оргазма? Ещё и тело Юнги ощущалось как сказка. Но собственное — настоящим, и это убеждало в том, что это не фантазия его больного озабоченного разума.       Под хриплые стоны Юнги Тэхён ускорился, он приговаривал что-то, но голоса не было, он просто шевелил губами: «Сейчас, детка, сейчас». Громче его звучала только болтающаяся на джинсах пряжка. Сделав ещё несколько толчков, он убрал руки, но не остановился, напористо продолжая поступательные движения.       Ещё немного, и он почувствовал, как взрывается.       Глаза заволокло, и он не видел, как его белёсое семя жемчужно орошает животик Юнги, а следом и его член выстреливает порцией спермы, но её значительно меньше. Юнги тоже не видел, как всё это безобразие смешивается, он тяжело дышал и чувствовал только, что Тэхён висел над ним, опираясь на его бёдра, но ног своих Юнги не чувствовал. Отдышавшись, он столкнул его с себя и раскинул руки как морская звезда. Тэхён что-то пробурчал и плюхнул руку ему на грудь, будто запрещая уходить, а Юнги и не мог бы. Ноги его, застрявшие в джинсах и лишённые жизни, не двигались, лишь конвульсивно подрагивая. Тэхён притянул его к себе и задышал на ухо:       — Кайф же?       — Угу, — буркнул Юнги. На фоне двух оргазмов подряд — впервые! — его голова была пустой, что стукни по ней, и услышишь звон. Чуть отдышавшись, он лениво подтянул к себе подушку и накрыл ею свою наготу. Надевать джинсы было пока лень, да и обтереться для начала не мешало.       — Понравилось? — К Тэхёну вернулся голос, но он всё равно громко шептал — знал, что так его голос звучит более впечатляюще. — Повторим?       — Ща? — Юнги аж голову приподнял, шокированный выносливости принца.       — Нет, конечно, — усмехнулся Тэ. — Хотя я не против продолжить в душе. Ты как?       — Не-не, хорош на сейчас, — замахал руками Юнги, Тэхён сгрёб его в охапку и поцеловал в нос. Юнги тут же замер и округлил глаза: — Эт чё щас было?       — Ничё, — коротко хохотнул Тэхён, сдержавшись, чтобы не заржать в голос. Просто лицо Юнги было таким ужасно милым. А эта трогательная растерянность сбивала наповал. Тэхён чувствовал, что в душе у него всё цветёт. Но нельзя смеяться, это испортит момент — Юнги поймёт по-своему, обидится, сбежит, ищи его потом как ветер в поле.       Юнги нахмурился, наклонился к его лицу, быстро лизнул щёку и сразу отвернулся — типа, отомстил.       — Чё, нравится, когда слюни на ебале? — пробурчал он.       — Твои? — переспросил Тэхён. — Твои мне везде приятно.       — Фу.       — Не фукай, киса, — мурлыкнул Тэхён, — ты бы знал, как заводишь меня, когда открываешь ротик.       — Захлопнись.       — Если что, это был тест-драйв, — выудил он из головы подходящий термин.       — То есть, если я захочу продолжения, нужно лавеху готовить? — Юнги действительно понимал по-своему, и Тэхён поспешил объяснить.       Силы к нему уже вернулись, поэтому он ловко навис на Юнги и чётко сказал:       — За чувства не нужно платить деньгами, только ответными чувствами.       — Какие ещё…– Юнги сглотнул, — чувства?       — Думаешь, я не знаю, как колотится твоё сердце из-за меня? Не вижу, как кровь приливает к шее? У тебя на меня серьёзно стоит. Но это, по правде, взаимно. — Юнги хлопнул ресницами, радуясь, что между ними подушка, и Тэхён не видит, как дёргается его член. Кто бы мог подумать, что Юнги заводит подобная властность?       — Ладно-ладно, — поспешил он уйти от ответа. — Мне в душ надо, тебе тоже не навредит.       — Вместе? — Юнги не специально скинул его с себя, не ожидавший этого Тэхён плюхнулся голым задом на мохнатый ковёр. На Юнги он посмотрел обиженно: — Можно было просто сказать «нет».       — Сказал уже, — набычился Юнги. — А ты завёлся «давай в душ, давай то, давай сё». Кароч, — он подтянул джинсы и стал застёгиваться, встав рядом с Тэхёном, — я погнал. У себя схожу.       — Погоди, — Тэхён приобнял его за ноги и посмотрел снизу вверх. Хитрый ход, потому что он сделал просящее лицо с огромными глазами и щёчками, никто и никогда не мог отказать ему, когда он так делал. — Иди спокойно, я пока приберусь.       — Ага, — не поверил ему Юнги, хотя сопротивляться было сложно. — Я разденусь, а ты вломишься. Нет уж.       — Юнги, там есть замок. Закроешь, и никто не зайдёт.       — Чесслово?       — Даю слово.       Юнги и сам не понял, почему согласился задержаться. Засохшая сперма стянула кожу на животе, и это было неприятно, но казалось меньшим из зол; разум твердил, что оставаться на территории принцули после всего опасно. Особенно после того, как… после всего, в общем. Секс стёр между ними границу, а они даже не сосались. Юнги и грудь его не помацал, зато Тэхён облобызал его тело, даже член и нос чмокнул, а губы не целовал, и это пиздец как странно. И сам секс был странным — как он вообще додумался трахать его ноги? Ладно бы ноги были пиздатые, а у него две палки. Фетишист. Но Юнги тоже хорош — лизнул его. Даунито ля комедия.       Юнги думал о многом, пока намывался под тёплыми струями тропического душа.       Тэхён терпеливо ждал. Он безбожно опоздал, пропустив важное совещание, глава департамента уже пропесочил его в сообщениях, но Тэхён сидел и улыбался как блаженный, прокручивая в голове то, что случилось только что.       Единственное, что его смущало, так это то, что Юнги не знал пока, чем он занимается. Тэхёна нельзя было считать типичным копом, но если Юнги узнает, где он служит, то будет называть его козлом или мусором, и это как минимум. И мистером полисменом… От этого у Тэхёна внутри защекотало, и он подумал, что ради Юнги поищет наручники, если он скажет, что ему хочется. И фуражку с работы принесёт. И вообще, быть копом не так уж и плохо, есть свои плюсы.       А поцелуи он оставит на Юнги. Сам пусть первый целует, мужик же.

the end