Зачем в хлебе дырочки

      — Хуйня твоя киноха. Игра у этого красавчика — отстой, — Джин заявил это таким тоном, будто был именитым критиком. — На харе всё написано.       — И что написано? — заинтересовался Хосок. По его скромному мнению игра была хорошей. Сказать наверняка, о чём думает герой, Хосок не мог, он больше специализировался на криминальных рожах — их Хо щёлкал как орешки. Но атмосфера подсказывала — это тоска, ожидание катастрофы, но и слабая надежда — это было красиво и чувственно.       — Да ему скафандр жмёт член, — огорошил его Джин, пряжкой ремня открывая новую бутылку пива.       — Вообще-то, он страдает.       — Страдает, потому как ему жмёт член.       — Отвратительно, — взмахнул руками Хосок. — Это драма. Он думает о парне, который остался на Земле. Грустит.       Глупо было предлагать Джину смотреть драматический фильм. Хосок сам по себе не был любителем кинематографа, но Чимин сказал, что они с Чонгуком над этим шедевром рыдали, «фильм топчик, самое то для романтического свидания». Джин не умел создавать романтику, а Хосок почему-то решил, что будет здорово для разнообразия романтично провести вечер.       — Когда ты позвал кинчик про космос смотреть, я думал, мы зачекиним «Кровавую луну», а не эту шнягу, — честным образом надулся Джин.       Хосок разозлился.       — Эй, не бей меня, — стал умело прикрываться локтями Джин. Он делал это легко, играючи и при этом очень аккуратно, чтобы Хосок не повредился. — На мне из доспехов только крестик.       — А я не вампир.       Несерьёзная перепалка перетекла в бурный секс, который закончился раньше титров, так что Хосок на финале истории постыдно разрыдался — Чимин не соврал, было по-настоящему больно. Джин не хихикал над Хо и не плакал, и в его объятиях Хосок крепко уснул, проснувшись только под утро с опухшим лицом.       В кровати Джина не было.       — Выходной же, что ты там делаешь? — Заспанный Хосок прошлёпал на кухню, где обнаружил обтянутый джинсами зад Джина, выглядывающий из-под раковины.       — Посветишь? — попросил Джин. Он встал рано, по утрянке, и уже нашёл себе занятие — не мог шалыганить.       Хосок взял в руки лежащий у его ног фонарик и пристроился рядом, подсвечивая.       Он честно пытался понять, что происходит, но сантехника была не его сильной стороной.       — Да мне напор этот не по душе, — пожаловался Джин. — Решил ослабить фитинг, заодно остальное проверять начал.       — Зачем тебе вообще напор на кухне?       — Хотел посуду за собой сполоснуть, а тут такая лажа.       — Вообще-то для этих целей специально придумали посудомоечную машину.       — Целая посудомоечная хуёвина для одной чашки? — фыркнул Джин. — Эт чё, королевская чашка?       — По одной и набирается ворох посуды, — поучительно сказал Хосок. В его понимании мытьё посуды руками — это лишняя трата времени, а современное чудо техники может сэкономить полезное время делового человека и воду.       Джин что-то крутил и вертел своими ключами, в которых Хосок не разбирался. Зато он разбирался в том, что Джин был без футболки и его напряжённые мускулы смотрелись очень даже аппетитно. Он загляделся, луч фонарика начал светить куда-то не туда. Джин оглянулся и перехватил его взгляд, лукаво улыбнулся в ответ.       — Ой, слушай, чё замозговал. Мы же с тобой прямо как в сюжете порнухи, — он потёр ладони, поигрывая бровями — очень пошло.       — Чего-о? — уронил челюсть Хосок, забавно округляя глаза. — Какой ещё п-порнухи? — взвизгнул он, прикрываясь руками.       Порно — ещё одна бесполезная трата времени, он такое не смотрит, куда уж там ролевые игры. Порой шутки Джина были совсем неликвид.       Джин подмигнул ему и облизал нижнюю губу. Хосок сглотнул.       Рука снова дрогнула и теперь луч фонарика осветил лицо Джина, ослепляя и вынуждая крепко сматериться. Он резко вылез из-под раковины, отобрал у Хосока фонарик и выкинул его, тот закатился под стол.       Хосок проводил его взглядом и перевёл всё внимание на Джина, замирая как зверёк перед хищником, готовым к прыжку. Только в его случае в груди не было боязни, он прекрасно знал этот взгляд Сокджина. Взгляд, который обещает рай на земле. И Хосок предвкушал его следующие действия. В этот момент он вдруг забыл, что он педант и чванливый приверженец правил. Ему даже стало интересно, как это — заниматься сексом на кухне. Не в порно, но в художественном фильме он такое видел. И сантехников в этом кино не было. Это был фильм о любви.       Между ним с Сокджином тоже любовь. Только лучше — не киношная, а настоящая. Очень простая и честная. Но началась как порно.       Джин был близок к тому, чтобы опрокинуть Хосока на лопатки и накинуться на выглядывающие из ворота халата аппетитные ключицы, но в этот момент в дверь постучали. Громко и уверенно.       Парни переглянулись.       — И кто это? — буркнул Хосок. — Я никого не ждал. — Стук повторился. Такой дерзкий напористый, как если бы на пороге стоял наряд полиции, желающий провести обыск. — Пойду проверю, — сказал Хосок. — А ты прикрути всё обратно. Сейчас узнаю, кто это, отправлю их восвояси и вернусь. — Последнее было сказано как-то интимно и игриво. Джин понял, что Хосок хочет продолжить.       Запахнув халат и повязав для верности ремень на два узла, Хосок не проверил видеодомофон, по привычке открывая дверь нараспашку. На пороге стояла Пак Джиын — младшая сестра Богома. Хосок смотрел на неё во все глаза и не мог поверить в то, что она реальна. Она ведь учится за границей, до выпуска было ещё далеко, да и не сезон, чтобы приезжать на каникулы.       — Ты что здесь делаешь? — спросил он с недоверием в голосе, неприкрытым недовольством и явным желанием захлопнуть дверь перед её крошечным вздорным носом.       — Вау, — саркастично протянула девушка. Она не стала дожидаться приглашения и переступила порог квартиры. — Столько счастья в твоём голосе.       Хосок закатил глаза, комментировать очевидное он не любил, а выгнать её совесть не позволяла. Поэтому он запыхтел и закрыл замок, а затем встал перед девушкой, которая прыгала на одной ноге и пыталась стянуть высокие берцы. Её образ дополняли колготки в крупную сетку, мини-юбка, кожаная куртка и яркий, броский макияж. В таком виде она не могла позволить себе появиться перед родителями или братом, но Хосок не был ни теми, ни другим; иногда казалось, она его вообще за личность не считает — до того дерзко она себя с ним вела.       — Ва-а, а это кто такой? — внезапно протянула она, замирая как цапля на одной ноге. Взгляд её был устремлён куда-то за плечо Хосока, и он понял, что это Джин вышел из кухни.       Хосок сразу запаниковал, заволновался, стал заламывать руки. Ему не хотелось их знакомить. Не хотелось, чтобы она на него пялилась или Джин пялился на неё. Не хотелось, чтобы она открыла свой пакостный ротик и испортила то, что между ним и Джином.       На самом деле, Джиын была отличной девчонкой, но конкретно в этот момент Хосок её ненавидел. Он обернулся к Джину и тут же забыл обо всём — нагой торс Сокджина ослепил его и лишил способности думать адекватно. Он нахмурил брови.       — Ты почему без футболки? — произнёс Хосок с ревностью в голосе. Единственное, что было на нём сверху — крестик, и он не скрывал ничего.       — Да я замарал там. Пока лазил, герметиком заляпал. — Он не красовался, но Хосок видел, как перекатываются его мускулы, оживляя татуировки, и ему становилось нехорошо от жадности — это тело только для Хосока. — Эт чё за тюльпан?       Джиын, которое сравнение с красивым цветком пришлось по душе, приосанилась.       — Хосок, а ты всё такой же безрукий, да? — хихикнула она, подмигивая Джину. — Вызываешь сантехника, сам ничего так и не научился чинить.       — Хочешь чинить? Раковина в твоём распоряжении, — отбрил её Хосок, закрывая собой Джина от её хищного взгляда.       Она картинно закатила глаза, отбросила копну тёмных волос за плечо, звеня крупными серьгами, и фыркнула:       — Благотворительностью не занимаюсь.       «Ещё бы ты умела», — подумал про себя Хосок.       — Да я всё уже, — поспешил сообщить Джин. Ещё не хватало, чтобы какая-то девка лезла под Хосокову раковину, место не вакантно и стоило поставить её в известность, заодно узнать, что она тут забыла: — Так чё, кто это тут талы-талы разводить припёрся? — спросил Джин.       — Это… не обращай внимания, это никто, — отмахнулся Хосок.       — Просто его невеста, — расплылась в милой улыбке Джиын и прошествовала к дивану, куда тут же закинула пухлый рюкзак.       — Чё? — округлил глаза Джин, тут же раздуваясь. — Вот ща не понял.       Джиын хихикнула — её явно смешила манера Джина разговаривать. Хосока это тоже поначалу веселило, а потом он привык и не мог представить, что Джин мог быть другим. Его Джин был именно таким: говорил как умел и был искренен в своих чувствах.       И пока он не придумал себе ничего лишнего, Хосок поспешил объяснить, что его родители и родители Джиын имеют глупую договорённость, что как только она закончит университет, они поженятся.       — Нахуя? — по-своему вежливо поинтересовался Сокджин, испепеляя девушку взглядом. Не зря она ему с первого взгляда не понравилась. У Джина чуйка: он по жизни нутром чувствует, когда ему пиздят или хотят наебошить; и увести Хосока он не даст.       — Так принято? — устало пожал плечами Хосок.       Для него это всегда было просто словами. Ему было непонятно, зачем их родители подражают семьям с родословной, и для себя решил, что если придётся, найдёт девчонке жениха сам, но не женится. Глупо это — брак без любви.       Девушка кивала и поддакивала Хосоку. Ей было непонятно, зачем они распинаются перед Джином, но разговор был неэнергозатратным, к тому же она тут по делу: Хосок успокоится и разрешит ей пожить у себя, а всё остальное — неважно. Если хочет репутацию перед рабочим обелить — пожалуйста, Хосок всегда был странным, но именно поэтому он ей и нравился, он всегда поступал, как ему удобно, а не как другие скажут. Например, Богом мог спокойно сказать маме, что не хочет работать с Чимином, но это бы её расстроило. Сама она тоже могла заявить, что не хочет уезжать заграницу, но молча согласилась, потому что тоже не хотела расстраивать старших. По этой же причине и скрывала жизнь, которую ведёт втайне от них. Но Хосок, помнится, от навязанного родителями брака отказаться не постеснялся, и согласился только потому что Джиын сама попросила его, честно рассказав почему ей это нужно.       Джин, казалось, успокаивается, но Хосок к нему близко не подходил, предпочитая держаться на расстоянии. Джин никогда не позволял себе распускать руки, но тема была такой щепетильной, а характер Джина — взрывоопасным, и он не хотел попасть под руку.       В конце рассказа он сказал:       — Но мы с ней не будем жениться.       — Конечно, не будем, — подтвердила Джиын, выдувая пузырь из жвачки, — я лучше выйду за этого сантехника, чем за тебя.       — За этого сантехника я сам выйду, — тут же отмёл её предложение Хосок, но сразу стушевался и уже тише добавил: — Если придётся. А так, я вообще, конечно, не стремлюсь ни в какие браки вступать. Сами знаете, хорошее дело браком не назовут.       — Это понятно, но не забывай, что обещал мне. — Джиын была эгоистичной и не стеснялась этого. Да и проблемы не видела.       — Мне больше это не выгодно, — развёл руками Хосок. Край халата чуть съехал, обнажая ключицы, и Джин беспардонно поправил его. Хосок посмотрел на него хмуро: — Ты до сих пор не оделся.       — А ты ваще почти женатик, — не дрогнул и мускул на лице Джина, хотя обида в сердце была сильной.       Джиын наблюдала за их взаимодействием, но всё ещё не улавливала правду. Зануда Хосок в её голове оставался занудой.       — Зато мне выгодно, — перебила она обоих. — Хо, ты моё лучшее прикрытие, а я — твоё. Не будь меня, к тебе бы уже выстроили очередь из невест. Так что мы оба полезны друг другу. Если ты скажешь родителям, что против, то они найдут мне какого-нибудь нового жениха, и возможно, он не будет таким сговорчивым, как ты. Ты должен меня понять.       — Я уверен, ты найдёшь рычаги давления.       — Найду, но нет, мне это не нравится, это слишком… — «муторно», «раздражает», «бесит» — она не успела подобрать слово.       Хосок перебил её:       — В любом случае, Джиын, моё решение неизменно.       — Почему это? — Она вскочила на ноги от непонимания чужой позиции и возмущения. Ей не хотелось упускать Хосока, он был слишком удобен. Морща лоб, она выдала беспроигрышное предложение: — А если я тебе грудь покажу?       Она не стала уговаривать, тут же задрала короткий топик, под которым был полупрозрачный лифчик без пуш-апа, на небольшой груди он смотрелся красиво. Но Хосок этого не увидел.       — Прикройся, женщина. — Прикрикнули на неё, и это был не Хосок.       Стоявший за его спиной Джин, которого Хо продолжал специально прикрывать собой, чтобы Джиын не заглядывалась на его красивое тело и не пускала слюнки, сделал шаг к нему и уверенно обнял за талию, прижимая его спиной к своей груди одной рукой, а другой прикрывая глаза.       Слишком близко. Слишком интимно. Слишком очевидно.       — Воу, педики, — хлопнула Джиын в ладоши, нервно хихикая. Это было неожиданно. — А чего вы костюмы пидорские не носите, как супергерои DC, чтобы сразу понятно было? — Она намекала на Флэша, Бэтмена и Супермена.       Первой мыслью Хосока было выколоть Джиын глаза и вырвать язык, иначе она всё расскажет об увиденном. Семья вряд ли это поймёт и наверняка не примет. Но тут же пришла новая мысль — ему всё равно. Они об этом узнают в любом случае. И стало очень легко. Хосок сразу расслабился, растёкся по крепкой груди, чувствуя, как она равномерно вздымается и опускается в такт биению сердца, постепенно до Хосока дошло, что это не просто объятие — это выражение доверия, это защита.       — Хавло прикрой и сама прикройся, — вновь наехал на неё Джин. — Смотреть ваще нехуй: ни сюжета, ни интриги, ни графики. Кому сиськи ваще нужны? Да ну нафиг эту поебень.       Хосок булькнул от смеха и сам убрал ладонь Сокджина с глаз. Растерянное выражение лица Джиын надо было видеть — такое бывает не часто. Она злобно сжала зубы и чуть не грохнулась со спинки дивана, на которую взгромоздилась. Сидеть на сиденье, как обычный человек, ей было скучно: она была оторвой по жизни, и как будущий жених, Хосок знал это очень хорошо и прикрывал её не раз, но всему приходит конец.       Оправив топ, она надулась, превращаясь с виду в хомячка. Но Хосок знал — если она по-настоящему зла, то она как гремлин.       — Так ты не ответила, зачем приехала, тем более в середине года? Учиться не надо?       — Я решила, в жопу эту учёбу, — отозвалась она резко, поймала взгляд Хосока и решила пояснить: — Перевелась на заочку, один фиг — экзамены сдавать, всё равно как готовиться. А торчать там мне не прикольно. Лучше я тут поживу.       — Где тут? — тут же заподозрил неладное Хосок.       — У своего жениха.       — Ты чёт не поняла, малая? У тя нет жениха, — тут же внёс ясность Джин, крепче прижимая к себе Хосока, будто она могла рискнуть его отобрать. Хосок не торопился выбираться из его объятий — так он был уверен, что Джиын не увидит лишнего. Дурацкий Джин — зачем такой красивый? И совершенно бестактный: — Заебала уже впаривать. Рамсить не надо.       — Об этом пока знаем только мы, — не сдавалась Джиын, пропуская мимо ушей негатив. То, что Хосок решил её «бросить» очень расстраивало, даже жвачка будто растеряла вкус, и она попыталась незаметно прилепить её к стене. — А ещё я знаю ваш секретик.       — Какой? — с искренним интересом спросил Джин. Он секретом то, что они вместе, не считал.       Хосок же закатил глаза и шумно выдохнул.       — Мне всё равно. Хочешь кому-то рассказать, с кем я встречаюсь — флаг тебе в руки.       — Как это — всё равно? — опешила она, хлопая накрашенными синей тушью ресницами. — Это же удар по твоей драгоценной репутации.       Она не понимала, что Хосок нашёл что-то, вернее кого-то, более драгоценного, и всё остальное потеряло былую ценность.       — Не тебе судить о моей репутации, — фыркнул он понимая, что словами это не объяснить.       — Не суди и не судим будешь, — вставил и свой важный комментарий Джин, умещая свой подбородок на остром плече Хосока. — Хочешь сыпать — сыпь.       Джиын, заламывая красивые тонкие пальцы, снова нервно хихикнула — эта пара была такой колоритной и разношёрстной, что сложно было поверить в её реальность. Знай Хосок заранее, что Джиын придёт, он мог бы это подстроить, чтобы избавиться от неё, но она нагрянула неожиданно, а значит это не постановка. С другой стороны, Хосок никогда актёрством не увлекался, если было что сказать — говорил в лоб, так что подозревать его в подобном изначально было глупо.       — Блин, — взвыла она, глядя на них и всем сердцем желая, чтобы они рассмеялись и сказали, что это шутка, но уровень нежности между ними зашкаливал: руки Джина с длинными пальцами, в которые въелась грязь, гуляли по талии Хосока, и тот не препятствовал этому, наоборот, подставлялся под его касания и будто плавился. Сумасшествие. — Постеснялись бы лобызаться при девушке. — Телячьи нежности ей не нравились, потерять Хосока как гарант спокойствия — тоже.       — Какой девушке? — Хосок сделал удивлённое выражение лица и переглянулся с Джином. Тот поддержал и пожал плечами.       — При мне! Я девушка, — рявкнула она, обозлённая. Может, она и не сильно женственная, и ведёт себя по-мужлански, но она в юбке, а это что-то значит.       — А ведёшь себя как мужик, — подтвердил её собственные неприятные мысли Хосок.       Он, привыкший к ней за несколько лет знакомства как к неразумной сестрёнке, с нею не церемонился и забывал о чувстве такта. Но так между ними повелось: она всегда была с ним откровенна больше, чем с любым из своих братьев, и Хосоку это льстило, наверное; сейчас сложно было сказать; возможно, дело было в том, что ему её было жаль.       Но она росла и менялась, становилась самостоятельной, а потом родители придумали этот брак, и Хосок согласился, потому что они договорились с Джиын, что это никогда не станет правдой в жизни. Джиын продолжила меняться, и единственным, кто знал её настоящую — эгоистичную индивидуалистку, — оставался Хосок.       — А вы бесите, — пыхтела она.       — Попей ромашкового чая.       Джиын сразу сдулась, отвела глаза и призналась честно:       — У меня нет денег на чай.       Хосок помотал головой, поражаясь наглости.       — Жить ты здесь не будешь и денег тебе я не дам. Нужны деньги — иди работай.       — Но я ничего не умею!       — Поэтому и важно закончить учёбу.       — Скука смертная, — зевнула она.       Джин кивнул — с этим он был согласен. Хосок мгновенно почувствовал себя преданным, убрал с себя руки Джина и отступил на шаг. Взглянул на него и понял, что поспешил — теперь голый Джин превратился в магнит для чужих глаз. Его в скафандр было бы хорошо спрятать, как главного героя из вчерашнего фильма.       Хосок показал ему на дверь:       — Иди оденься. И не надо тут поддакивать. — Затем снова вернулся к чтению нотаций: — Скучно или нет, а без образования или знаний в какой-либо области пути к карьере закрыты.       Джиын успела несколько раз пожалеть себя и столько же раз проклясть Хосока, прежде чем в комнату вернулся Сокджин.       — Кто-то моцик парканул внизу, приколдесный, — отрапортовал он, делая круг вокруг своей оси, чтобы Хо убедился своими глазами — он одет. — Чё думаешь, может мне тоже пересесть? Буду тебя катать, хуйня-муйня, романтика…       — Это опасно, — продолжил нудить Хосок, теперь перенаправив поток бубнежа на Сокджина. — К твоему сведению, по статистике, внушительное количество аварий на дорогах происходит по вине мотолюбителей.       — Да хуйня это, всегда виноваты слепошарые ебанаты. Правил не знают, в гроб упаковать себя торопятся, по ходу, — отмахнулся Джин. У него не было причин сидеть перед Хосоком покорным зайчиком, как у Джиын, и он мог позволить себе подобные вольности.       — Это мой байк, — решила выпендриться девушка. Подумала — будет неплохо, если хоть кто-то будет на её стороне; Джин, как и любой мужик, выглядел заинтересованным. Моциками, как она успела сделать вывод, интересовались именно мужики и дети.       Поймав взгляд Хосока, поняла, что зря.       — Ты все деньги, которые тебе дали на жизнь, спустила на это двухколёсное чудо? — не мог поверить он. — Сколько он стоит?       — Прилично, — заметил Джин.       — Ну, да, не велик, я и стипу всю вложила. Поэтому сейчас на мели. Но если что, то я сама умею его чинить, так что в этом плане нет трат, — заверила она парней.       — Шаришь за механику? — заинтересовался Сокджин.       На его жизненном пути встречались всякие люди, и девушки-автомеханики тоже были. Эта была мелкой, по сути, возрастом как Гук, если не меньше — чисто спирька, — и удивить обширными знаниями априори не могла. Разве что теорией, но теория без практики — как бутер без мазика и колбасы. А ещё она с гонором — таких Джин не любил, от них уши вянут. Явилась тут на хазу, как хуй с горы, и фигарит за ними. И сиськи у неё как два прыща под кружевом — ваще ни о чём. Ещё и младшая сеструля Богомола. Собрала все жёлтые и красные карточки — определённо, деваха ему не нравилась.       — Так я у папы в гараже росла, — вздёрнула она нос, складывая руки на груди. Выше острых локотков показались татуировки — выбитые фразы, которые сложно было разобрать издалека. Похожие тату были и у Чимина.       Хосок мысленно перекрестился: если её родители узнают, ей несдобровать, но виноватым наверняка окажется Хосок — не уследил за будущей невестой. Уже не невестой, но об этом они ещё не знают. И Хосок, признаться честно, пока не знал, как преподнести им эту новость.       — А вы что, работаете вместе? Джин тоже адвокат? — решила узнать Джиын. Она в этом сильно сомневалась, но ведь ясно, что он здесь не по водопроводным делам.       — Нет, мы не работаем вместе, — покачал головой Хосок, в голове иррационально представляя Джина в костюме в зале суда. От этой мысли к щекам прилила кровь и колени подогнулись. Хосок ещё активнее помотал головой: — Джин работает на Чимина в его новой мастерской.       Услышав эту новость, лицо Джиын на короткую долю секунды выразило удивление, но она быстро это сморгнула, и вернулась с благодушной улыбкой к Джину.       — Прикол.       — На мозг он тебе давит, да? — спросил Сокджин, скаля зубы в улыбке.       — Типа, бесит? — переспросила девушка, задумавшись. Нет, к Чимину было ровно. Что-то в нём даже симпатизировало. Что-то — восхищало. И это бесило. — Да просто раздражает, как все, — отмахнулась она, желая сменить тему.       — Я те чё, февраль совсем? Понял я, — он указательным пальцем по виску постучал, — бесит.       — Богом больше бесит, — не стала она отрицать. — Маменькин сынок.       — Да, тот ещё фонфан, — отмахнулся Джин. Его Богомол не бесил, или бесил, но не так сильно, как остальных.       — Кто?       — Никто, — влез между ними Хосок. Ему не нравилось, что они могут найти общий язык. — Всё, иди к своим — стучи на меня. Но избавь от своего общества.       — Не буду я стучать, — сказала она честно. — Я просто так сказала, припугнуть хотела. Думала, ты испугаешься и поможешь.       — Чем я могу тебе помочь? Жить к себе пустить? Ну, знаешь… — он шумно выдохнул.       — Не варик ваще, — покачивая коленом, согласился с ним Сокджин. — Третий лишний, слыхала?       — Да я сама с вами не хочу оставаться, — поделилась она эмоционально, — но не на байке же ночевать?       — Весь день впереди, неужели у тебя нет подруг, чтобы напроситься? — Хосок тоже эмоционировал, ходя по комнате. Джин перехватил его за запястье и потянул на себя, усаживая на коленях.       — В тачиле моей — тоже сразу нет, — предупредил Джин, будто она собиралась это просить. Он положил подбородок на плечо Хосока и стал размышлять: — Работа тебе нужна, не фитилёк всё ж. Чё говоришь, за механику шаришь?       Она кивнула, жуя губы. Подруг у неё не было, только друганы всякие. Ночевать к ним ехать — почти что отдаться.       Хосок положил ладонь на лицо, запрещая себе лезть. Он хотел одного — чтобы она избавила их от своего присутствия и позволила нормально провести выходные.       И Джин предложил следующее:       — Подваливай к нам в гараж, — его глаза при этом загорелись азартом. — Проверим способности. Это легко. Если докажешь, что не фуфлыжница, может и получишь место.       — Соревы устроим, кто быстрее движок разберёт и соберёт? — спросила она с пренебрежением, но Хосок и Джин видели — её глаза горят не меньшим азартом.       — Точно не со мной, — не стал обнадёживать Сокджин. — Я джентльмен, я просто уступлю место девушке.       — Да пошёл ты, — фыркнула Джиын. Она не умела сдерживаться. — Ещё недавно вы утверждали, что я мужик.       Постукивая пальцами по ручке кресла, не впечатлённый напоминанием Джин продолжил:       — Но вот Намджун… Его ты ваще никогда не одолеешь.       — А он что, не джентльмен? — съязвила она.       Сокджин видел по ней — Джиын уже на крючке. Но решил потянуть немного, чтобы не сорвалась:       — Он тот, кто считает, что чувихам в гараже не место. — Но чуть не спалил контору: — Богомол того же мнения кстати.       — Это ещё кто такой?       — Это наш босс в мастерской, — расплылся в улыбке Джин, радуясь, что Джиын не догадалась, что это кликуха её брата. Знал, если растреплет ей, девчонка точно не уйдёт. Ему нужно было её подначить, а не братцем пугать, иначе точно не явится биться за место, испугается, что этот балабол сдаст её родителям. А Джину очень хотелось от неё скорее избавиться. Намджун удачно в смене на все выходные, часы прогулянные отрабатывает, так что пусть развлекаются. — Но не боись, он ток по будням в гараже трётся. По часам работает, как немец.       — Ещё один придурок, — сказала она зло. — Женоненавистник.       — Он таких слов не знает, — предупредил Хосок, не уточняя кто именно. По факту, и Джин, и Намджун оба могли быть грешны.       — Ничего, я научу, — резво вскочила на ноги Джиын, хватая свой многострадальный рюкзак, и направилась на выход.       Хосок не верил своим глазам: Джин буквально пару идей вбросил, и она уже чешет доказывать, что это не так. Может, Сокджин и не казался шибко умным, но кажется, был неплох в манипуляциях.       Уже на самом выходе Джин протянул ей ключи и назвал адрес.       — Сёдня у меня можешь перекантоваться. Завтра ключики на базу вернёшь. Ну, и совет от души: с Намджуном сразу забейся, тип, так и так, если ты по реалу не неумеха с длинным языком, то он за тебя перед боссом словечко замолвит. Они скорешились, так что может подсобить. По-любому, последнее слово за Богомолом, и поверь, поддержка Джуна тебе пригодится, — напутствовал Сокджин. — Я те семёры плести не буду.       Подлезший ему под мышку Хосок обнимал его сбоку и поддакивал. Он был горд своим мужчиной и чувствовал, как в груди начинает теплеть, расцветать, как весной. Впереди целые выходные, они избавились от настырной девчонки и Сокджин, ко всему прочему, его приятно удивил, ловко придумав Джиын занятие. Моральная сторона вопроса — что она наверняка встретится с Богомом — его не волновала. Хосок знал, что это неизбежно. Но закрыв за нею дверь, всё же спросил Джина шёпотом:       — Отправил её прямо в руки Богома. Не стыдно?       Сокджин пожал плечами:       — А должно быть?       — Ну-у, — протянул Хосок. — Они же в контрах или что-то типа того. — Джин подхватил его под ягодицы и прижал спиной к двери, Хосок ойкнул и замолчал, но быстро сориентировался, перестал шептать: — Ты что делаешь?       — Я же сегодня плохой парень, — резонно ответил Джин, прикусывая тонкую кожу на шее и ведя языком по ней к подбородку.       У Хосока мелко затряслись ноги, и он был рад, что не стоит на них и что широкие ладони поддерживают его за талию. Он запрокинул голову назад и чуть вбок, чтобы Джину было удобнее, и закатил глаза от удовольствия.       — Обожаю, когда ты плохиш.       — Обожаю тебя. — Утробно прорычал Джин. — Всегда.       — Сосущиеся мужики — фу! — донеслось из-за двери, а затем торопливо удаляющийся топот.       Хосок с Джином переглянулись, Хо спросил:       — Она ведь не слышала часть про Богома?       — Да не, иначе бы вломилась, чтобы отпиздить нас. Но мы бы не дались, — заверил его Джин, вновь приникая к идеальной шее и заставляя Хосока забыть обо всём на свете.       Джин это умел, и Хосок уже через несколько мгновений потерял голову и способность складывать мысли в слова. Потому что когда он в руках Джина, то невозможно оставаться в здравом рассудке. Потому что Джин набил на руке розу и сказал Хосоку, что это он — его роза. Потому что Джин спокойно отдал свои ключи незнакомке только для того, чтобы Хосок смог выдохнуть. И много других «потому что», которые Хосок сейчас не в состоянии перечислить. Сейчас у него по венам течёт любовь, смешанная с диким желанием, и единственное, что имеет значение — это Джин.

the end