Дверь Офелии

Сердце Офелии билось все сильнее с каждой остановкой, что трамвай приближал ее к зданию больницы. Она даже не хотела думать, сколько дней прошло с ее первого пробуждения, и сколько еще понадобилось, чтобы быть в состоянии выйти из дома. За это время она кратко, но все же повидалась со своей семей и друзьями. Из их рассказов она поняла, что Торн изрядно пострадал после возращения с Изнанки. Ожидаемо, больше всего проблем доставила его нога. Чтобы излечить ее, врачи Вавилона погрузили Торна в долгий сон, который, как они сказали, будет способствовать выздоровлению. Так что, как заверили Офелию, он не пробуждался с момента, как его доставили в больницу, что, однако, не меняло ее решения. Она будет с ним и подле него, и совершенно не важно, спит он или бодрствует. Что касается ее, то она не заметила в себе особых изменений. Все, за исключением пальцев, было на месте. Наконец трамвай прибыл на нужную станцию и, преодолев коридоры, расспросы и заполнение карточек посетителей, Офелия опустилась на стул около кровати Торна. По ее щекам немедленно побежали слезы, когда она разглядывала его острый профиль, бледную кожу, и закрытые глаза. Несмотря на болезненный вид, он выглядел умиротворенным. Как заверил ее врач, лечебный сон должен был кончиться в ближайшие часы. После ожесточенных споров и вмешательства Октавио, Офелия добилась права остаться в палате и ей принесли большое кресло, в котором она скоро задремала. – Офелия… – эти слова прорвались сквозь ее дрему, и она открыла глаза вслед за Торном. Осторожно коснувшись его руки, Офелия смотрела с на него нежностью и некоторой робостью. Она не была уверена, то Торн до конца понимал, что с ним и где он находится, поэтому решила быть как можно деликатнее, сдерживая себя от того, чтобы с криками восторга броситься ему на шею. – Твои волосы… теперь короткие. – Да... И это лишь часть из того, что мне надо будет тебе рассказать. Но позже. Как ты себя чувствуешь? Торн помедлил с ответом, словно мысленно ощупывая свое тело. Затем его глаза чуть расширились, и он внимательно посмотрел на Офелию. – А ты? Ничего не замечаешь? Офелия хотело было ответить, что вроде все в порядке, насколько это вообще может быть в больничной палате, но тут же прикусила язык, кожей ощутив то, о чем говорил Торн. Электричество окружавшее его исчезло вместе с когтями. И даже более того – когти Офелии, доставшиеся ей вовремя свадебной церемонии дара, исчезли тоже. Это и было то, что Изнанка забрала у каждого из них в обмен на возвращение в реальный мир. – Наши когти. – прошептала Офелия, осторожно глядя на Торна. Она обладала свойством Драконов не так уж и долго и, возможно, именно поэтому она так не сразу заметила его исчезновения. Но когти Торна сопровождали его всю его жизнь, это то, что он унаследовал от клана своего отца. Что он чувствует теперь, вдруг лишившись того, чтоб было частью его самого с самого рождения? Словно прочитав невысказанный вопрос Офелии, Торн прикрыл глаза и…расплылся в улыбке. Офелия не могла поверить свои глазам, так как никогда до этого не видела подобных эмоций на лице своего супруга. Смесь удовлетворения, радости и чувства освобождения, а вовсе не сожаление – вот что испытывал Торн по поводу исчезновения своих когтей. – С этого момента можно не бояться того, что мои когти можно застать врасплох. Или что они могут навредить тебе или кому-либо еще без моего ведома. Кажется, Изнанка оказала на меня благотворный эффект. Офелия слабо улыбнулась. Возможно, благотворный эффект это и было сильно сказано, но все же они вернулись живые, относительно невредимые, а самое главное вдвоем. Однако, Изнанка забрала не только когти. Понимая, что Торн еще не осознал этого, Офелия как можно мягче и осторожнее стала рассказывать ему про их недавние приключения. Их разговор продолжался долго, прерываемый только визитом медсестры, которой с трудом удалось впихнуть в Торна порцию микстуры, и врача, чьей молчаливый осмотр засвидетельствовал очевидное. Нога Торна не пережила скитаний по Изнаночной стороне.