疯了 (сборник)

♫ Avril Lavigne - I Fell In Love With The Devil

Рука ухватилась за рукоять воткнутого в бревно дао быстрее, чем здравая мысль успела настигнуть сознание. Стылый клинок рывком был вырван из деревянного заточения и метнулся вверх, рассекая воздух со свистом. Лезвие, как родное, вонзилось ребром в плечо вражеского пленника. Брызнула кровь, совсем немного. Недостаточно. Беспомощный вой раненного тут же вылился в безудержный безумный хохот. Он считал себя непобедимым, возможно, бессмертным. Он – новоиспечённый слуга варварской общины, суть которой заключалась лишь в том, чтобы истребить вокруг себя всё живое. Убить, отравить, изувечить, уничтожить. Издеваться. У них не было цели, их убогое существование, которое даже жизнью не назовёшь, было направлено лишь на учинение беспорядков и разгромов, разорение и геноцид. А конкретно этот малец, которому от силы лет восемнадцать отроду, представлял собой сущее зло воплоти. Безжалостный, кровожадный, истязающий невинных. Именно он несколько месяцев назад обнаружил умирающего Ляньхуа. Именно его руки жестоко расправились с больным человеком. Именно этот юноша пытал Ляньхуа перед смертью. Именно он сейчас смеялся над собственным пленением, продолжая вещать своим грязным ртом историю о том, как он измучил Ляньхуа, во всех подробностях и красках. За что и получил клинок, вонзившийся в плечо. Дао вибрировал, ведь рука, сжимавшая рукоять, дрожала в подавленной истерике. Истерил Добин. Он должен был только допросить врага, выпытать из него всю правду о произошедшим с ныне покойным Ляньхуа. Но не выдержал горькой правды. Он не был готов. Никогда. Его сердце обливалось кровью, лицо обливалось слезами и потом. Он хотел бы прикончить ублюдка на месте, растерзать его, изувечить, превратить в массивную жижу из мяса и костей. Но не мог. Он не такой. Он не опустится до подобного. - Ну что ты, малой, - пленник, распятый руками в стороны, потешался над своим мучителем, намеренно обращаясь к нему так, будто сам гораздо старше, - слабо закончить начатое? Ты чего такой хиленький? А, точно, у тебя же и имя говорящее. - Пасть захлопни, мразь! – гаркнул кто-то позади Добина. Пленник мгновенно заткнулся, ведь ему в шею прилетел дротик с парализующим ядом, который действовал даже на голосовые связки. Душа застыла во льдах страха. Ди Фэйшэн. Это был он. Стоя за спиной младшего помощника, он положил свою руку вдоль длины руки Добина, стиснувшей рукоять дао, и аккуратно обхватил его ладонь, сжатую до предела. Добин не смел шелохнуться. Даже голову не поворачивал. - Для дао нужна недюжинная сила, - говорил глава Ди тихо, размеренно. – Ты так себе только сустав вывихнешь. Давай помогу. Он управлял младшим, как живой куклой, подняв его вторую руку и положив её на рукоять. - Не бойся, сожми руку, - зловеще шептал на ухо Добину Фэйшэн, ложась подбородком на его плечо. Щека невольно прижалась к щеке. Добин не противился, не упрямился. Только подчинялся, управляемый чужой волей, обхватывая рукоять уже двумя руками, накрытыми чужими властвующими ладонями. Всё, что решит совершить Ди Фэйшэн, придётся исполнять Добину. Чужие движения станут его личными. Чужой выбор станет его ответственностью. - Дао – своенравное оружие, - из Фэйшэна вышел бы отличный учитель, не будь ситуация настолько скверной. – Предпочитает импульсивность и резкость. Если занёс такой клинок над врагом, не стоит останавливаться. Иначе вся его мощь падёт. Подтолкнув руки Добина вверх, он помог вытащить клинок из пробитой в плече раны. Обездвиженный пленник смог лишь что-то невнятно прокряхтеть. Добину оставалось лишь беспрекословно подчиняться, будто парализующий яд попал и в его обмякшее безвольное тело. Таким он становился каждый раз, когда попадал под влияние Ди Фэйшэна. Достойный помощник генерала. Его правая рука. Его надежный советник. - Надо хорошенько замахнуться, - продолжал наставлять глава Ди. – И резко опустить клинок. Даже когда лезвие столкнётся с костями, придётся продолжать движение вниз в том же порыве. Остановишься – клинок застрянет. - Я не смогу, - вяло прошептал Добин, краем сознания надеясь, что удастся избежать предстоящего кошмара. - Позволь помочь. Я сделаю это за тебя. Просто доверься мне. Ничего и не оставалось более. Подняв руки Добина выше, Ди Фэйшэн занес дао над плечевым суставом левой руки онемевшего в ужасе пленника, чуть урегулировал положение клинка и рывком опустил его вниз, в один замах отрубив руку. С шипящим звуком хлестнула кровь, брызнув прямо на лицо только успевшему прикрыть глаза Добину. Безудержная боль отменила действие яда, пленник завопил, его крики наполняли темницу, отдаваясь оглушающим эхом. Добин оцепенел, осмелившись распахнуть глаза и взглянуть на клинок. Лезвие исполосовано кровью, руки тоже в крови, кровь попала даже на рукава и грудь, впитавшись в ткань робы. Кровь была повсюду, пленник, вышедший из парализованного состояния, припадочно дёргался и забрызгивал всё вокруг. До Добина, наконец, дошло, что он сделал. Руки, оставшиеся вдруг без присмотра главы Ди, обессиленно выронили дао и потянулись к лицу, намереваясь избавиться от мерзких отметин. Но не успели даже коснуться кожи, ведь Фэйшэн развернул младшего к себе и, достав из-за пояса чистый лоскут ткани, принялся протирать его лицо, а затем и руки. Бережно, осторожно, с такой заботой, словно случившееся секундами ранее не представляло никакой важности, не являлось чем-то чудовищным. Добин покорно дождался, когда Ди Фэйшэн закончит и нескрываемым отвращением к крови врага выбросит кусок ткани, швырнув его в бьющегося в конвульсиях. - Пойдём отсюда, - еле слышно произнёс глава Ди, вложив ладонь Добина в свою. – Все уже собрались в зале советов. И потянул за собой изнурённого пережитым и поникшего младшего, покидая темницу. Добин безропотно плёлся вслед за главой, пытаясь не думать. Совсем не думать. Не допускать даже мысли в голову. Иначе он окончательно попрощается с рассудком. Преодолев крутую лестницу и поднявшись наверх, они прошли ещё несколько просторных коридоров, источающих холод войны последней эпохи, а затем попали в просторный, но до невозможного мрачный зал. Стены его впитали в себя ледяное молчание, неутолимую скорбь, безутешное отчаяние и неисчисляемое количество слёз, пролитых по погибшим в бою или же во вражеском тылу. Несколько месяцев назад мирная жизнь для жителей близлежащих государств виделась только во снах. Из неоткуда объявилась целая армия вооруженных и беспощадных варваров, желавших захватить все доступные и недоступные земли. Они расхищали города и деревни, сжигали дома, уничтожали домашний скот, убивали и изувечивали не только воинов, но и мирных жителей. Порой даже насиловали женщин и детей любого пола. Что ещё хуже, со временем выяснилось, что варвары и ранее творили беспорядки, действуя тайно, исподтишка, нападая на безоружных и немощных. Как это и произошло с Ли Ляньхуа. Развязалась настоящая война с этими демоническими отродьями. Император собрал целый легион для борьбы с бесчинствующими варварами. Но было от него своё ответвление, в котором собрались те, кто жаждал мести за смерть своих родных. Союз мести. Те, кто состоял в этом союзе, имели на душе общую объединяющую их боль: они потеряли близкого человека из-за нападений вражеского сброда. Добин шёл вдоль зала, держась за руку Ди Фэйшэна, как за канат, спущенный на дно ямы, и заглядывал в лица собравшихся в зале людей. Их было достаточно, все они находились здесь по своей воле и с одной целью – отомстить за смерть родных, близких, любимых. Среди них были и давно знакомые лица: Цяо Ваньмянь, нашедшая Цзыцзиня мёртвым на дне колодца, Чжань Юньфэй, державший когда-то умиравшую Сяофэн на руках, Су Сяоюн, избежавшая смертельного удара, но узревшая погибель брата, Ян Юньчунь, не сумевший спасти Шишуй. В это смутное время они все объединили свои силы не просто для того, чтобы остановить врага, а сокрушить его, растоптать, заставить поплатиться за их грехи. Добин остановился у подножья пятиступенчатой янтарной лестницы, ведущей к трону. Трон принадлежал тому, кого все в отряде безоговорочно называли Владыкой, хотя сам он провозгласил себя не более, чем предводителем. И им являлся Ди Фэйшэн. Отпустив руку Добина, он поднялся по лестнице и занял трон, сложив предплечья на подлокотники. Как только он сел, все присутствующие тут же опустились на одно колено. - Поднимитесь, друзья, - голос предводителя был ровным, располагающим к себе. – Эти церемонии только вредят сплочённости. Участники союза послушались и выпрямились. - Сегодня собрание будет коротким. Мы все устали, пока вылавливали этого проклятого демона, издевавшегося над нашим общим другом. Он получил по заслугам. И получит ещё не раз. - Руки бы ему оторвать, - несдержанно прорычал Юньфэй, стиснувший рукоять меча, покоившегося на бедре. Уже – подумал про себя Добин, но говорить ничего не стал. Его передёрнуло, когда память подкинула короткий эпизод фонтанирующей из плеча пленника крови, пришлось мигом себя приструнить, чтобы не стало хуже. - С ним мы ещё разберёмся, - Ди Фэйшэн обвёл кротким взглядом находящихся в зале. – Враг почти повержен. Логово этих стервятников мы нашли и передали координаты императорскому легиону. Ян Юньчунь, есть ли новости от них? - Сегодня получил письмо, - отчитался Юньчунь гордо. – Выступают уже завтра. На третьи сутки должны проходить через наши земли. В этот раз присоединимся к ним? Ди Фэйшэн недолго помолчал. - Что думает насчёт этого мой советник? – он вдруг обратился к Добину. – Стоит ли нам примыкать к легиону? Добин, ещё не до конца оправившийся после овладения дао, еле заметно кивнул. - Думаю, это разумное решение. В последний бой лучше идти толпой. К тому же, численность оставшихся в живых варваров неизвестна. Чем больше с нами людей – тем лучше. Фэйшэн выслушал речь своего советника, покачал головой в знак согласия и провозгласил. - Тогда решено. На третий день выдвигаемся навстречу императорскому легиону. Пока необходимо распределить обязанности для подготовки к походу. - Я соберу провизию, - сообщила Ваньмянь. - Я займусь лекарствами, - присоединилась Сяоюн. - Мы подберём для каждого подходящее оружие, - хором отозвались близнецы с южных краёв. - Замечательно, - глава Ди был доволен настроем команды. – Остальные распределите мелкие дела между собой. И хорошенько отдохните. В бой мы должны отправиться, полные сил и решимости. Поэтому не буду вас больше задерживать. На сегодня все свободны. Поклонившись предводителю, все стали неспеша расходиться. И только Добин не двинулся с места, продолжая стоять, понурив голову. - Фан Добин? – окликнул его Ди Фэйшэн, когда зал полностью опустел. Добин заторможенно взглянул на главу, стараясь не выдать себя. Не выдать деталь, которая могла бы попортить настрой старшего и усугубить ситуацию. Война меняет людей. Бесконечные сражения, чередующиеся смерти, реки крови, страданий и вымученных слёз. Всё это, так или иначе, искривляет сознание и ломает душу. Добин думал, что тоже изменился. Стал суровее, жёстче, расчётливее. Набрался опыта, научился быть хладнокровным. Сам вызывался на сложные, чрезмерно опасные задания и стойко выносил даже самое кровожадное побоище. Ди Фэйшэн в первое время старался быть с Добином обходительным, не позволять тому вмешиваться в жестокие кровопролития. Но, понаблюдав за изменениями в поведении и взглядах младшего, пустился во все тяжкие. Теперь Добин рубил не меньше его, вражеской крови на его руках было столько, что хватит измазать ею весь зал. Только вот одного он сам не учёл. На поле боя он – воин, желающий отмщения. Но в жизни – всё ещё тот же ранимый Сяобао, каким был ранее. И пытка в темнице оказалась для него непосильным испытанием. - М? – Добин слабо отозвался на своё имя. - Беспокоит произошедшее? – игра на опережение, Ди Фэйшэн всегда был на шаг впереди. Он не очень любил болтовню, долговременные беседы для него изнурительны. Он всегда сокращал диалог, сразу подводя к основному. - Просто день тяжёлый выдался, - Добин выдавил из себя улыбку. Не хотелось ему погружаться в детали травматичного опыта и копаться в этом. Фэйшэн это понимал, уважал и не стремился нарушить чужие границы. Однако не планировал отпускать Добина в таком состоянии. - Иди ко мне, - звучало очень мягко, голос призывал, манил. Просил. А главное – шёпот, хрипотца которого пробиралась под кожу, заставляя съежиться под покровом мурашек. На Добина это действовало, как своеобразный дурман, только не пьянящий, а успокаивающий. Он покорился воле предводителя и медленно поднялся по ступеням. Добравшись до старшего, он опустился на возвышающийся у подножья трона выступ и прильнул головой к чужим коленям. Его волосы тут же подмяла большая ладонь Фэйшэна, размеренно поглаживающая юное дарование, вымотанное выпавшей на его долю участью. То был не отцовский жест, совсем не родительский. Ребёнка гладят по голове иначе, с заботой взрослого, взявшего ответственность за дитя. Добин – уже не ребёнок. Он взрослый, пусть ветер в голове и гуляет, однако жизнь учит мудрости, подводит к зрелости ума. Ди Фэйшэн был для него не просто наставником. Скорее проводником в мир, полный не только приключений, но и горестей, гнёта, которые нужно уметь проживать и переживать. Благодаря его поддержке Добин смог справиться с потерями, сначала узнав о кошмарной несправедливой судьбе Ляньхуа, а затем став свидетелем смерти Сяофэн. Смог встать на ноги, взять себя в руки и вступить в союз. Ди Фэйшэн бережно перебирал пряди волос младшего, позволяя тому расслабиться и отпустить ситуацию. - Прости меня, - негромко произнёс он. Добин и без пояснений знал, о чём речь, и за что извиняется глава Ди. За то, что вынудил совершить жуткий поступок. Неоспоримо, пленённый мучитель заслужил такой расправы. Но руки Добина познали слишком много жестокости. - Я сам дал тебе повод считать, что способен на такое, - примирённо ответил Добин. – В этом нет твоей вины. Иногда Ди Фэйшэн – это очень нежный, заботливый человек, срывающийся на гнев лишь для защиты тех, кто ему дорог. Иногда Ди Фэйшэн – это чудовище. Беспощадный демон с леденящим душу взглядом, кровожадность которого не знает границ. Но каким бы он ни был, Добин принимал его. Уважал, почитал. По-своему любил, как старшего. Порой боготворил. А ещё был привязан к нему. Привязанность эта находилась на краю бездны, в глубине которой таилась безусловная преданность. Даже если Ди Фэйшэн внезапно обратится в монстра, останется в этом обличье навсегда, Добин не покинет его. Будет волочить свои ноги рядом, даже если они будут сломаны. Даже если сломаны стараниями главы Ди. Добин всегда будет рядом. Как помощник, как правая рука. Как человек, зависимый от него. - Не холодно сидеть на камне? Фэйшэн всегда интересовался комфортом младшего, всегда считался с его просьбами или даже периодически возникающими капризами. - Немного, - признался Добин. Бывали времена, когда он был готов терпеть любые неудобства, чтобы побыть рядом с предводителем подольше. Сейчас как раз такой момент. Неожиданно рука Фэйшэна отстранилась от головы младшего и похлопала того по лопаткам. - Садись ко мне на колени. В зале было так тихо, что, Добин мог поклясться, можно было отчётливо расслышать его учащённое сердцебиение. Ещё никогда ранее Ди Фэйшэн не предлагал ему подобных вещей. - Садись, - повторил он. – Так будет лучше. Лучше для кого? Добин нервно усмехнулся, но всё же медленно поднялся, в замешательстве уставившись на ноги главы Ди. А тот выжидать не стал, обогнул рукой поясницу Добина и потянул его на себя, усадив на колени боком. Свободная рука расположилась на бёдрах младшего. Добин, прижатый к чужой груди, на миг сконфуженно замер, прислушиваясь к ощущениям. Ему… комфортно. Приятно. Тепло. Как животное, согретое в чужих руках, он, наконец, расслабился, опустив голову на плечо Ди Фэйшэна. Взгляд его упал на строгий профиль мужественного лица. Впервые удалось разглядеть его так близко, так чётко. - Так ведь гораздо лучше? – улыбаясь одними губами, спросил Фэйшэн, глядя прямо перед собой. - Угу, - всё, что удалось вымолвить Добину, чьё неровное дыхание не позволяло совладать с голосом. Спокойствие. Непреднамеренное и позабытое в смутное время. Оно растекалось от сердца по всему телу, даруя обманчивое ощущение безмятежности. Просидев абсолютно неподвижно пару минут, будто бы за любое шевеление можно было получить подзатыльник, советник всё-таки осмелел. Скользнув ладонью вверх по груди Ди Фэйшэна, Добин осторожно закинул руку за его шею. И заметил одобрительную улыбку. Что-то странное образовывалось между ними, что-то доныне незнакомое, терпкое и загадочное. Возможно ли, что Лао Ди тоже привязался к своему боевому товарищу? Возможно ли, что они испытывают по отношению друг к другу одно и то же? Добин был бы не против, если бы Фэйшэн поделился своими сокровенными мыслями. Но этому не бывать. Ледник не растопить полностью. Он может лишь временами таять, обнажая свои чувства на короткий миг. Но открыться полноценно не способен. Всё же Добину было достаточно того, что он получал. Внимание, бережное отношение, защиту, покровительство, поддержку. А сейчас ещё и мнимую близость. - Скоро непростой бой, - внезапно отвлечённо заговорил глава Ди. – Возможно, мы не вернёмся живыми. Страх молниеносной стрелой пронёсся в голове. Речь старшего была непродолжительной, но пугающей. - Что ты хочешь сказать? – Добин приподнял голову с плеча. - Хочу, - Фэйшэн повернулся к нему лицом, глаза его выражали уверенность, - сделать кое-что, чтобы не сожалеть на смертном одре о потерянной возможности. Предчувствие чего-то неминуемого охватило дух младшего. - Не говори так, словно умирать собрался. - Никто не знает, чем закончится будущее сражение. Нужно быть готовым ко всему. Во взгляде виднелась лёгкая тоска. Возможно, грусть. И что-то незыблемое, неизвестное, непонятное. - Что ты хочешь сделать? – на выдохе спросил Добин. Ди Фэйшэн, немного помедлив, потянулся к нему, и его губы невесомо коснулись пухлой щеки. Воздух вокруг резко потеплел. Добин замер и боялся шелохнуться. До него долго доходило, что произошло, осознание настигло только тогда, когда прикосновение испарилось, и перед лицом снова возникли эти пронзающие до костей, до души глаза. Задаваться вопросами о причине поступка главы Ди Добин не стал. Его обуял непостижимый трепет. Возникла ответная идея. - А можно, - советник смущённо прочистил горло, - можно мне тоже кое-что сделать? Ди Фэйшэн, сохраняя молчание, согласно кивнул. Волнение захлестнуло проливным дождём, состоящим из лихорадочно снующихся из угла в угол эмоций. Добин боялся. Себя, своих мыслей, своего импульсивного желания. Боялся, но не мог устоять. Он не понимал причин, почему вдруг захотелось совершить подобное, вероятно, он даже не представлял, какие последствия у этого могут быть. Но подсознание требовало переворота. Загнав подальше нарастающие сомнения, Добин обхватил ладонями лицо старшего и уткнулся губами в его губы. И не ожидал, что на этом его полномочия, как ведущего в этом акте представления, закончатся. Рука Фэйшэна, лежавшая на пояснице, обхватила сильнее. Притиснув к себе младшего ещё плотнее, так, что тела просто вжались друг в друга, глава Ди затянул его в более чувственный и глубокий поцелуй. Добину оставалось лишь подчиниться, плавясь в чужих крепких руках. Он не жалел о спонтанном решении, он был счастлив, что дал себе волю. На этот момент он потерял голову, забываясь в нежном поцелуе с тем, кого, казалось бы, он постичь бы никогда не смог. На бой они шли, держась за руки. Враг был сокрушён, варвары полегли, не осталось никого из них. Победу одержали императорский легион и союз мести. Однако живыми домой вернулись не все.