疯了 (сборник)

♫ Demi The Daredevil - The Martyr’s Crown

В горах зимы гораздо суровее. Безжалостный снег обрушивается пушистыми хлопьями, иногда хлопья в воздухе замерзают, превращаясь в жестокие ледяные иглы, впивающиеся в кожу. Сугробы порой непроходимые, тяжело волочить ноги, как если пытаться перейти неглубокую речку против течения. Ветра здесь сильные, воздух промозглый, влажный. Холод должен пробирать до костей, кровь должна застывать, тело коченеть и стремиться впасть в спячку. Но. Но. Добину температура ниже нуля теперь нипочём. Отныне он не ощущал ни холода, ни тепла, не помнил вкуса еды и аромата благоухающих цветов, не мог расслышать дуновения ветра и чужих голосов, даже разглядеть что-то перед собой уже не в состоянии. Постепенно все органы чувств начали отказывать: пропали запахи и вкусы, слух и зрение испортились, с каждым шагом становилось всё хуже и хуже. Ко всему прочему, его волосы утратили естественный пигмент и превратились в абсолютно белую копну. И Добин был виноват в этом сам. По его незрелой прихоти меридианы разрушались, духовные каналы пустели, сила покидала его, сокращая и без того недолговечную жизнь. Он бороздил снежные просторы, еле переставляя ноги, поднимаясь в гору. По легенде на этой горе жили седовласые люди, нашедшие спасения от неминуемой смерти. По легенде здесь обитали те, кто мог бы помочь Добину отсрочить неизбежное. Но сколько бы Добин не шёл, на его пути не встречались люди. Ни души. Надежда давно покинула его, он затеял этот посмертный поход не спасения ради, а лишь для того, чтобы не сожалеть о бездействии. Он понимал, что обречён, осознавал, что дни его сочтены. Однако не мог сидеть, сложа руки, и смиренно ждать смерти. Ему некуда было идти. Добин приобрёл пропуск в один конец. Возвращение домой превратило бы жизнь родных и близких в сущий ад. Пусть они считают его пропавшим без вести, пусть верят в то, что найдут его живым и невредимым. Пусть эти грёзы будут для них путеводной звездой, которая погаснет лишь тогда, когда сойдут снега, и какой-то прохожий странник, изучающий горные массивы, найдёт охладевшее тело. Не было сил больше идти, запнувшись, Добин повалился на плотный покров снега, уткнувшись в него лицом. Не больно, не мокро, не холодно. Никак. С таким раскладом, как ему понять, насколько близок конец? Неужели не будет предсмертной агонии, горения в исступлении, мучительного раскаяния? Неужели он даже не заметит, как сердце остановится, а душа решит покинуть тело? Вот она – участь человека, отдавшего себя на растерзание сомнительного эксперимента. Судьбу Добин принял, однако не планировал задыхаться, погребённый под снегом лицом вниз. Поэтому, опираясь на руки, проваливающиеся в подмятый сугроб, но нашедшие прочную опору, он медленно перевернулся на спину. Его волосы рассыпались вокруг головы, сливаясь с массивом снега, идеально сочетаясь по цвету. Как если бы Добин являлся королем зимней вьюги. Но он – не король вовсе, а безнадёжный скиталец, потерявший себя в вечной мерзлоте. Время тянулось, растягивалось, Добина заметало, казалось, ещё немного – и он полностью сравняется с местностью, станет частью горы. Но он не стремился встать, отряхнуться, продолжить путь. Нет в этом никакого смысла. Финал уже близок, Добин это прекрасно осознавал. Последние признаки целости тела, в котором обычно течёт жизнь и энергия, скоропостижно угасали. Он почти ничего не видел, только очертания, размываемые слепой пеленой. Оставалось послушно сдаться. Такова цена помешательства, обернувшегося провалом. Если бы Добин не повстречал на своём пути того проклятого колдуна, очаровавшего юное сердце сказками о том, что можно постичь все тайны мироздания и вернуть к жизни мёртвого, что можно превозмочь могущество богов и занять их почётное место, взяв в свои руки судьбу всего живого и неживого, удалось бы ему избежать такого жалкого конца? Вероятнее всего, нет, не удалось бы. Добин бы всё равно нашёл, куда приткнуть своё сумасшествие и как разрушить себе жизнь. Ведь тому причина – пропавший без следа и совести Ляньхуа. Корабль самосознания и самодисциплины потонул, не желание мириться с утратой погубило бесхитростный благородный дух, превратив Добина в эгоистичного человека, помешанного на навязчивой идее превзойти всесильных богов, чтобы вернуть Ляньхуа. Чтобы поквитаться с венцом судьбы, возыметь контроль. Тогда он и предоставил себя колдуну в качестве подопытной крысы, рассчитывая, что искусственное увеличение духовной силы приведёт к расширению меридиан, к познанию всего сущего, к открытию дверей в мир безграничных способностей, сломав барьер между живым и мёртвым. Однако колдовство обернулось против Добина, повредив меридианы. Духовные каналы начали разрушаться, постепенно молодой Фан терял остатки сил. Остатки себя. Последним рубежом надежды была эта заснеженная гора, которая, по итогу, станет для него могилой. Теперь Добину больше не придётся куда-то бежать, что-то или кого-то искать, о чём-то переживать. Теперь у него была возможность лежать бездвижно, вспоминая всю свою жизнь с лёгкой тоской. Жизнь у него была яркая, красочная. Столько замечательных людей и приключений он смог повстречать на пути, что это не могло не радовать. Да, он оплошал. Да, всё кончено. Но того, что было до, достаточно, чтобы умирать без сожаления. «Жди, Ляньхуа, мы скоро встретимся». Снега становилось всё больше и больше, совсем скоро Добин должен был превратиться в небольшой белый бугор. Темнело, он не понимал, видит ли до сих пор хоть что-то, пока перед глазами не образовался высокий человеческий силуэт. Безликий, расплывающийся, похожий на иллюзию. Силуэт неспешно опустился рядом с неподвижным телом Добина, и тогда удалось кое-что заметить. Нет, не черты лица, к сожалению, зрение молодого Фана не способно уловить такие тонкости. Но оттенки некоторых безупречных цветов он всё же мог различить. Белые волосы. У незнакомца были такие же белые волосы. Неужто легенды не врали, и на горе действительно живут седовласые, победившие роковую смерть? Значит ли это, что шанс на спасение всё-таки есть? Не ощущая чужих прикосновений, Добин только мог наблюдать рассеянным взглядом, как очертания рук человека, похожих в искривлённом сознании на бесформенные щупальца, ощупывали замерзающее тело. Возможно, его просто посетила предсмертная галлюцинация, ведь перед тем, как он успел что-либо понять, его разум потух. ***

♫ RAIGN - Believe With Me

Что должно быть после смерти? Как душа должна понять, что покинула тело и отправилась в путешествие за пределы? Как это чувствуется, если чувствуется вообще? Видит ли что-то душа при этом? И существует ли вообще эта самая душа в действительности? Или, возможно, имеет место быть, только когда привязана к плоти, а потом исчезает бесследно? А, может, её вовсе нет, и это понятие придумали люди, чтобы хоть как-то оправдать свои ошибки при наличии интеллекта? А если же душа есть, то что это? Форма жизни на земле, обличенная в энергию, или же оторвавшийся элемент бесплотного потока, поглощённого космосом? Никто не знает. Никто никогда не узнает. Знание о запределье несовместимы с материальным миром. Имея тело, ты можешь мыслить, можешь формировать свои мысли в речь, можешь кому-то что-то рассказать. Но также, имея тело, ты ограничен в возможностях законами существующей Вселенной. Поэтому, даже вернувшись с того света, ты не сможешь ничего вспомнить. Поэтому смерть для людей – такая непостижимая, обросшая тайнами о неизведанном. Поэтому человек никогда не узнает о том, что он умер. И если человеку кажется, что он переступил через порог гибели, значит, он всё ещё жив. Ведь мыслить – значит существовать. Иметь мозг, который формирует мысль, иметь тело, в котором находится этот мозг. Именно поэтому, вырвавшись из пучины небытия, Добин осознал, что пока не умер. Пока ещё живой. Раз он смог подумать об этом, значит, его душа, или что бы там ни было, ещё в заточении плоти. Как ему удалось выжить? Неужели тот беловолосый незнакомец спас его? Вопросов много и стало ещё больше, когда до Добина снизошло озарение. Во-первых, он полноценно чувствовал своё тело. С головы до ног он ощущал себя целостным, единым, мог пустить мышечный импульс куда угодно, и эта часть тела отзывалась. Во-вторых, он слышал. Чётко, даже лучше, чем до разрушения меридиан. В данный момент он улавливал треск сухой древесины, объятой огнём, или что-то отдалённо это напоминающее. А что насчёт зрения? Было страшно открывать глаза, однако Добин рискнул. Сначала всё было затянуто мутной пеленой. В смазанном образе он различал только собственные ресницы. Но вскоре размытая картина собралась в ясный образ реального мира. Добин узрел над собой каменный свод глухой пещеры, по которому гуляли рыжие блики факелов, вероятно, расположенных ниже вдоль каменных стен. Эта игра света завораживала, молодой Фан с восхищением разглядывал созданный самой природой потолок, как будто никогда раньше не имел возможности видеть мир в красках. От созерцания его отвлёк посторонний звук чужих шагов. Кто-то подошёл вплотную к каменному возвышению, где и лежал Добин. Взгляд соскочил и метнулся в бок. Сверху на него глядел некто седовласый, чьи волосы обильными локонами покрывали узкие плечи. Лицо этого человека тонуло в полумраке, но даже так Добин имел возможность его разглядеть. Разглядеть и узнать до боли знакомые черты. Незнакомцем с белыми волосами оказался Ли Ляньхуа. В его глазах томилось тепло, которое можно было ощутить сердцем. Тепло и безусловная нежность с отголосками едва проглядывающейся грусти. - Ты! – голос вернулся к обладателю, Добин резко присел, игнорируя возникшее головокружение. – Так это ты? Это ты меня спас? Ляньхуа медленно качнул головой в знак подтверждения. - Да, - ответил он тихо. – Это я. На лице Добина расцвела счастливая широкая улыбка. В груди теснились незыблемое радушие и искренний восторг. - Я знал, что ты не умер! – он тут же бросился на старого друга, обвив руками плечи, обнимая так сильно, что Ляньхуа невольно пришлось склониться. Добин не стеснялся того, что, вероятно, был слишком открыт, слишком сентиментален, слишком навязчивый. Он так долго ждал этой встречи, что сдерживать порывы не имело никакого смысла. Его щека касалась чужой щёки, даже не чувствуя температуры, он понимал, насколько это тепло. Насколько это важно. Ведь он, наконец, увидел Ляньхуа живым! Пускай беловолосым, что означало полное отсутствие духовной силы, пускай даже сам при этом чуть не умер. Главное, встретил. Нашёл. И крепко обнял. Даже несмотря на то, что сам факт обнаружения Ляньхуа живым ставил под сомнения предыдущий плачевный опыт, который довёл Добина до состояния полного бессилия и разрушения себя, он был счастлив. Да, Добин зазря переступил черту и доверился колдуну, позволив уничтожить себя, как воина, как личность, как человека. Плевать. Ведь, если хорошенько подумать, не случись этого, не окажись Добин на горе в поисках помощи, он бы никогда не повстречал Ляньхуа снов. Так бы и жил в горести и скорби. А сейчас, наконец, он мог дать слабину и отдаться торжествующему чувству. Ляньхуа простоял некоторое время, не шелохнувшись, будто бы боясь спугнуть момент, но вскоре его руки мягко сомкнулись на уровне лопаток младшего. - Я тоже рад тебя видеть, - голос спустился в шёпот, приятный и ласкающий слух. – Правда печально, что для этого тебе пришлось пережить нечто кошмарное. - Это неважно! – Добин чуть отодвинулся, чтобы заглянуть в родные глаза, в омуте которых сразу же утонул. – Ты ведь меня спас. Я прав? Невесомая улыбка тронула щёки Ляньхуа. Он смотрел на младшего воодушевлённо, с некоторой толикой заботы. Но было в его взгляде что-то, смешанное с тоской и унынием. - Ты прав. Но не спеши радоваться. Взгляни на свою грудь. Добин опустил голову, чтобы взглянуть на себя. На нём отсутствовала верхняя роба, нижняя рубаха была распахнута, что позволяло увидеть нечто, торчащее в левой стороне груди. Это был необычный камень, переливающийся в свете факелов множеством цветов, вогнанный в тело так, будто являлся частью организма. - Что это? – изумлённо спросил Добин, отпустивший Ляньхуа, чтобы посильнее откинуть ворот и рассмотреть необычный элемент на своём теле. - Это персиковый нефрит, - ответил Ляньхуа. – Легендарный камень, который якобы рос на горе Куньлунь, где когда-то обитали боги. Его ещё называют персиком бессмертия. - Разве это не просто плод чьей-то фантазии? – младший перевёл удивленный, отчасти скептически настроенный взгляд на Ляньхуа. А тот усмехнулся, взмахнув широким рукавом. - Я тоже до последнего не верил в существование подобных вещей. Однако, ты знаешь, почему седовласые поселились именно на этих горах? - Почему? - Потому что здесь глубоко в пещерах они обнаружили месторождение необычной нефритовой породы. В трудах учёных они не смогли отыскать ничего, что бы подходило под описание этого камня. Тогда и обратились к легендам. И нашли там записи о персиковом нефрите, который должен был обладать чудотворным действием. - Хочешь сказать, - Добин спустил ноги вниз, - что этот камень помог мне избежать смерти? - И мне тоже, - кивнул Ляньхуа и присел рядом на каменное возвышение, выполнявшее роль лежанки. – Оказалось, что человек может продолжать жить, даже после разрушения почти всех меридиан. Главное, спасти сердце. Помещенный в сердце персиковый нефрит становится неотъемлемой частью организма. Он помогает остаткам жизненной силы циркулировать так, чтобы хватало на поддержание качественного существования. С его помощью можно вернуть зрение, слух, даже осязание. Правда восприимчивость к теплу или холоду не восстанавливается. Также с вкусами и запахами проблемы. - И сколько времени камень даёт в запас? - Вечность. - Вечность?! – Добин чуть не свалился, пришлось схватиться за угол лежанки, выточенный до остроты. – В смысле вечность? - Ну, смотри, - Ляньхуа чуть повернулся, чтобы хорошо видеть младшего. – Почти все естественные процессы организма остановились. Остались лишь базовые потребности, такие как сон, вода, еда, и то, последнего необходимо крайне мало. Тело, как продукт природного происхождения, пришло в негодность. Нефрит теперь становится заменой всем функциям, просто гоняя кровь и энергию по кругу. Его ресурс бесконечен, неисчерпаем. Поэтому единственная возможность умереть – это удалить из тела нефрит, что, кстати, достаточно тяжело сделать. - То есть, я… то есть мы теперь умереть не можем? - Своей смертью мы не умрём, это точно. Если только кто-то не отрубит нам головы или не нанесёт ранение, несовместимое с жизнью. Нефрит – источник бессмертия, но не неуязвимости. Одна из причин, почему седовласые остаются жить в горах, это как раз необходимость избегать вражеских столкновений. - А вас тут много? - На данный момент семь женщин и восемь, считая тебя, мужчин. Живём в прорубленных пещерах в глубинах гор. - И вы что, вообще не спускаетесь? - Изредка, один-два раза в месяц, чтобы забрать провизию, предметы необходимости, новую одежду и дрова, поставляемые в сундуках, сохраняющих тепло, не пропускающих влагу. - А кто вам передаёт всё это? - Доверенные лица из поселения у подножья горы. Только им известно, что в горах живут такие, как мы. Добин пытался усвоить услышанное, разложить по воображаемым полочкам в голове. Но кое-что для него оставалось непонятным. - Если нефрит такой чудотворный, почему об этом до сих пор никто не слышал? А эти люди из поселения, разве они не знают о судьбе седовласых? На лице Ляньхуа мелькнула еле заметная усмешка. - О нефрите они не знают. В горы они не поднимаются, так как зимой есть опасность быть погребённым под снегом, а летом здесь бродят тигры и другие хищники. Нас зверьё обходит стороной, порой даже слушаются, поэтому не подходят к поселению близко. Благодаря этому жители под горой решили, что мы – небожители, защищающие их от напасти. Потому и приносят нам дары, обоготворяют и почитают нас. Седовласые для них – их личная гордость. С уст Добина сорвался сдавленный смешок. Как же легко обвести вокруг пальца человека, когда он не образован и не любопытен. А вот у младшего Фана любопытства было хоть отбавляй. Любопытство, амбиции, жажда покорения мира. Всё это подвело его к черте, разделивший жизнь на до и после. И вроде бы, всё сложилось удачно, Добин выжил, пусть и не без последствий, нашёл Ляньхуа. Но совесть проснулась и принялась терзать неспокойный ум. Он вспомнил о родителях, друзьях, о боевом напарнике по имени Ди Фэйшэн. И на душе стало так паршиво. Добин поступил с ними отвратительно, несправедливо лишив их возможности хотя бы просто знать о судьбе потерявшегося близкого человека. По сути, Добин поступил точно так же, как в своё время поступил Ли Ляньхуа. Взгляд поник, голова понуро опустилась, прибитая шлейфом сожалений. Это не оставило равнодушным Ляньхуа. Его ладонь легла на бедро младшего, а глаза наполнились сочувствием и желанием пригреть расстроенное создание, утешить его. - Не забивай голову посторонними мыслями. То, что случилось, уже случилось. Ты не можешь изменить прошлое. Но ты можешь полноправно владеть своим настоящим, гордо глядя в будущее. - Я ведь не могу послать весточку родителям? – как-то слишком жалобно поинтересовался Добин без надежды в голосе. - К сожалению, не можешь, - коротко кивнул Ляньхуа. – Точнее, можешь попробовать отправить им послание птицей, но в письме нельзя раскрывать местонахождение. Однако, боюсь, получив весть от тебя, твоя мать горы свернёт, в том числе наши, чтобы разыскать тебя. Так что, полагаю, не стоит даже пытаться. Добин ничего не ответил и совсем поник. Безудержная радость от встречи с человеком, которого едва ли мысленно не похоронил, испарилась, уступив место гнусному самокопанию. Тогда Ляньхуа принял решение утешить младшего своеобразным способом. Его рука, лежавшая до этого на бедре, потянулась вверх и обхватила шею сзади. Миг замешательства был коротким, Ляньхуа резко дёрнул Добина на себя и прижал того щекой к своей груди. Добин охнул и… затих. Не смог пошевелиться, как только расслышал приглушённое сердцебиение. Да, оно было слабым, еле ощутимым. Но умопомрачительно умиротворяющим. Фан сам не заметил, как обмяк и теснее прижался к телу старшего. Так он нашёл безоговорочную поддержку, в которой давно нуждался. Ляньхуа тем временем нежно гладил волосы Добина, зарываясь пальцами в густые жесткие пряди. - Знаешь, а тебе идут белые волосы, - вдруг выдал он как бы невзначай, а голос выдавал улыбку. – Придают тебе статности и мужественности. Выглядишь взрослым и обаятельным. Последнее слово напустило на Добина неудержимое смущение, которое заставило его импульсивно вбросить первое, что пришло на ум: - Тебе тоже идёт такой цвет. Откровение, сказанное украдкой, - самое сильное, самое ёмкое и даже слишком личное. Но нельзя было не согласиться с тем, что белые волосы добавляли внешности Ляньхуа некого шарма. Он сиял, излучал свет, как настоящий небожитель. Вопиюще красив и безупречен. Находиться рядом с ним, покоясь в его ласковых руках, – само благословение. Добин заслужил это. Он считал, что достаточно бед и несчастий перенёс для того, чтобы, наконец, не думать ни о чём плохом, получив вознаграждение в виде живого Ляньхуа, который невероятно нежен с ним. Так, как этого не было никогда ранее. - Сяобао, - негромко позвал Ляньхуа младшего. - Мм? – слабо отозвался Добин. - Посмотри на меня. Очень неожиданная просьба. Чтобы взглянуть на Ляньхуа, Добину пришлось лениво вскинуть голову, а после изумлённо замереть. Ещё никогда в глазах старшего не было столько заботы, преданности и невероятного трепета, захватывающего чужую душу, как капкан, расставленный на добычу. Добин был настолько очарован этим взглядом, что совсем позабылся и не заметил, как лицо Ляньхуа приблизилось. И пришёл в себя лишь тогда, когда почувствовал, как их губы соприкоснулись. Невесомо, едва ощутимо, но чувственно. Добину показалось, что нефрит в его сердце задребезжал от нахлынувших восторженных эмоций. Если бы он мог реагировать на температуру, то почувствовал бы, как воспламеняется его лицо. Прикосновение было мимолётным, но незабываемым. Даже этого было достаточно для того, чтобы Добин растаял и обомлел. Остаток дня они так и просидели, прильнув друг к другу. О том, что произошло с ним ранее, Добин решил умолчать, чтобы ненароком не затронуть подробностями чуткую и восприимчивую натуру души Ляньхуа, ведь всё началось сразу после его исчезновения. Ляньхуа также предпочёл не посвящать Добина в подробности своего некого перерождения, пообещав, что, когда наступит время, обо всём расскажет. И такое замалчивание устраивало обоих. У каждого должны быть свои секреты. Своё личное. Зима в горах длинная, суровая. Вечная мерзлота превращает пейзажи в однообразные сюжеты. Сложно найти себе занятие, когда природа впадает в спячку, а ты почти не спишь, потому что твой организм теперь не нуждается в таком количестве сна. Но даже с этим условием Добин нашёл, чем себя занять. Помимо общения с остальными обитающими на горе и ежедневных бытовых задач, он научился вытачивать скульптуры и маленькие фигурки из камня. Некоторые из своих поделок он передавал жителям поселения под горой, чтобы они могли продать эти безделушки на рынке, таким образом, малозаметно, но обогащаясь. Также Добин вместе с Ляньхуа взялся за написания большого сборника, цель которого объединить все существующие легенды и сказания и преподнести их, как реально существующие явления и вещи, только завуалированные под небылицы. Настоящая весна наступила для них только на пятый месяц календарного года. Снежный покров сошёл почти полностью, оставляя изредка проглядывающиеся мерзлые кучки, позволяя естественной растительности горных массивов занять свой пост. И на пятнадцатый день этого месяца Ляньхуа и Добин спустились к подножью, чтобы познакомиться с новым доверенным лицом, который будет регулярно передавать им дары. Им оказался Ди Фэйшэн.