疯了 (сборник)

♫ ATLXS - PASSO BEM SOLTO Super Slowed

Перекладина выточенных из дерева перил жалостливо затрещала под давлением Ляньхуа. То был нескрываемый порыв злости и негодования. - Опять?! Опять – повторил мысленно Добин, но уже не в качестве вопроса, а с утверждением. Харкая кровью через каждые два дыхательных акта, он стоял на коленях перед теремом, навалившись боком на колесо. Его состояние было плачевным. Чужая отравленная ци хаотично блуждала по телу, вены вздувались и чернели, кожа приобретала бардовый оттенок. Да, Добин снова ввязался в драку с человеком, чьё тело от рождение насквозь пропитали ядом, и любая его атака – мучительная медленная смерть. И не было в округе никого, кто по своей воле рискнул бы бросить вызов этому ходячему токсину. Никого, кроме одного безумца по имени Фан Добин. И делал он это не забавы ради, не потому что хотел помериться силой и сокрушить несокрушимого. Он нашёл способ получать увечья, несовместимые с жизнью и неподдающиеся технике Янчжоумань, достаточные для того, чтобы попасть на лечение к Ляньхуа. Ли Ляньхуа удалось спасти от смерти. Однако манипуляции, совершённые с его повреждёнными меридианами, привели к неожиданному результату. Он не мог больше сражаться, зато его ци обновилась и стала настоящим целебным сокровищем. Вливая её в тело раненного, он мог спасти жизнь даже самого обречённого. Помимо лечебных свойств, ци Ляньхуа обладала ещё кое-чем необычным, из-за чего Добин регулярно намеренно получал повреждение духовного резервуара. Чтобы вновь пережить нечто, будоражащее и невероятно приятное. Ляньхуа смотрел на него ошеломлённо, с упрёком и даже отчасти презрением. Но тревога в его глазах была сильнее. - Поможешь? – Добин вскинул голову и измученно улыбнулся, ощущая, как рот наполняется кровью. Ладонь Ляньхуа, с остервенением сжимавшая перекладину, побелела от напряжения. Ему удавалось сохранять невозмутимость, однако на лице предательски подрагивали мышцы. - А если нет? – с вызовом бросил он, не двинувшись с места ни на шаг. Он знал о пагубной одержимости младшего, он понимал, насколько тот погряз в непреодолимой зависимости. Добин не сдержал усмешки. Конечно, не поможет он. Ещё чего. Поможет, как миленький. Как бы сильно не кичился своим равнодушием, не выставлял на показ непринятие и осуждение по отношению к новому роковому «увлечению» Добина, Ляньхуа не способен отказать в помощи. Ведь для него Сяобао, так или иначе, - важный человек, независимо от того, какое дно он пробивает в очередной раз. И Добин этим бессовестно пользовался. - Помоги, пожалуйста, - притворство о раскаянии необходимо. Иначе всё это будет выглядеть совсем негоже. А так – бедняга попал в беду и просит великого лекаря о спасении. А ещё в придачу щенячьи глаза, наполненные мольбой. Главное оружие. Ляньхуа вновь застрял на распутье. Ему уже не в первой было наблюдать младшего в таком печальном состоянии. Не в первой было и осознавать, что Добин – сам зачинщик всех проблем, виновник в собственном избиении. Не в первой было и возвращать ему прежний здоровый вид. Только вот противоречащие чувства усугубляли ситуацию. С одной стороны, пора было бы уже послать на все четыре стороны распустившегося Сяобао, преподав ему урок, чтобы отучить от вредной, разрушающей его дух, привычки. Но с другой стороны, оставлять его в опасности – опрометчиво. И приходилось идти на поводу у зависимого. На это и был расчёт Добина, который, как воистину больной на душу, только восстановившись, сразу же искал приключения на причинное место, чтобы вновь оказаться на краю. - Идти сам можешь? – сдавшись в этой неравноправной борьбе, спросил Ляньхуа, спускаясь по лестнице. - Попробую. Но у Добина были другие намерения. Он только сделал вид, что попытался подняться на ноги, используя колесо, как опору, и тут же с хриплым вздохом свалился обратно. Ляньхуа раздраженно цыкнул, смекая, что Добин только прикидывался настолько беспомощным, ведь как-то доковылял до терема. Подойдя к калеке, лекарь Ли наклонился, подхватил младшего под локти и помог ему встать. А после повёл в терем, придерживая шатающееся тело. Спустя несколько секунд Добина уже усадили на скамью, подпирающую стену. Стол был мгновенно отодвинут в сторону. Приступ кровохаркания напал внезапно, Добин лихорадочно дёрнулся и выплюнул вязкую жидкость на пол. Ляньхуа едва успел отскочить, кровавый сгусток приземлился прямо под его ногами. Похоже, его передёрнуло от омерзения. Но первостепенная его задача – не дать повода младшему считать, что им пренебрегают. Не показывать слабости. Изображать равнодушие, продолжая подыгрывать сошедшему с ума. - И зачем доводить себя до такого? – проворчал Ляньхуа в своей непринуждённой манере, закатывая широкие рукава. - Ты правда хочешь знать ответ? – Добин смотрел на него исподлобья дикими глазами, вытирая губы тыльной стороной ладони, откинувшись спиной на стену позади. Безусловно, Ляньхуа не стремился копаться в чужой грязи. Прежде чем начать «лечение», он окинул Добина оценивающим взглядом. И было в этом что-то, отдалённо напоминающее жалость и отчасти отторжение. Раньше Добин бы оскорбился, возымел обиду и затеял ссору. Сейчас же он был готов на любое гласное или негласное унижение, порицание и уничижение. Наплевать, как сильно Ляньхуа мог презирать Сяобао за испорченность. Главное, чтобы сделал то, что должен. Ляньхуа предпочёл отделаться молчанием. Сконцентрировав в ладони правой руки сбалансированную энергию, он прижал указательный и средний палец к сонной артерии на шее Добина и пустил свою ци в его тело. И вот, началось. Теплая энергия растекалась равномерно, заполняя собой каналы: сначала грудь, живот и ноги, затем обратно вверх к плечам, рукам, голове. Уходила боль, затихали мышечные спазмы, кровь больше не поступала к горлу. К телу пришла лёгкость. И не только она. Ци Ляньхуа обладала невероятной способностью не только исцелять, но и взбудораживать все органы чувств, включая даже то, что не входило в основную пятёрку. Это стимулировало меридианы и доводило до прилива бурлящей энергии. Возможно, этот процесс можно было сравнить с возбуждением, только в обход физиологии. Было приятно внутри души, внутри сознания, а тело только получало волнующие отголоски. Приятная нега, как родниковые воды, разливалась по каналам меридиан, заставляя обмякнуть под влиянием искушающего мгновения. Чувствуя, как ци Ляньхуа проникает в тело и наполняет его, сливаясь с первородной энергией, Добин наслаждался, невольно прикрыв глаза. Его дыхание становилось сбивчивым, сердце неистово билось о грудную клетку, живот тянуло от нарастающего тепла и напряжения, колени плотно прижимались друг другу, а демоны в голове судачили о том, что Ляньхуа, сам того не подозревая, занимается совращением. В этот раз повреждения оказались куда более серьёзными, процесс заживления затянулся. А Добину это только на радость. Ведь ему по-настоящему не терпелось узнать, как будет ощущаться «лечение», если дойти до пика. Или хотя бы не прерывать его на полпути. И реальность превысила все мыслимые и немыслимые ожидания. Стало так хорошо, что скрывать блаженствующий вид теперь непосильно. Добин откинул голову назад, проигнорировав удар затылком о стену, и исступлённо прикусил нижнюю губу, сорвавшись на слабый, еле различимый стон. Который, всё-таки, услышал Ляньхуа. Он резко отпрянул, убрав руку и оборвав процесс, и внезапно схватил Добина за грудки. Добин, всё ещё испытывающий на себе чудодейственное влияние ци, медленно распахнул веки, взирая на старшего блаженным взглядом. Ляньхуа пребывал в ярости. Его лицо вспыхнуло от возмущения, челюсть была стиснута в напряжении, можно было заметить, как содрогаются мускулы на скулах. - Ты! – зарычал он, встряхнув младшего, как тряпичную куклу. – Что ты себе позволяешь?! Сколько же в его взгляде было отвращения, непринятия и брезгливости. А Добину наплевать. Он продолжал растворяться в собственных необузданных ощущениях, ведь частица Ляньхуа до сих пор находилась внутри меридиан. Эта мысль подслащала происходящее, переворачивая всё вверх дном. - Как можно опуститься до такого?! – продолжал негодовать возмущённый донельзя Ляньхуа, стиснувший обеими руками ворот чужой робы. Он осуждал. Неприкрыто, откровенно, немилостиво. Ожидаемо, вполне ожидаемо. Добин уже смирился с тем, насколько низко пал, так что был готов к подобной реакции. А потому не принимал близко к сердцу. Положив ладонь на запястье правой руки лекаря Ли, он скользнул вверх по предплечью и ухватился за локоть. - Тебе просто неведомо это наслаждение, - голос хриплый, до омерзения приторный. – Ты даже не представляешь, что вытворяет твоя ци со мной… - Вот именно, с тобой! – в руках Ляньхуа еле ощутимая вибрация от излишней физической нагрузки. – Только ты впадаешь в эйфорию! Что с тобой не так? Рассудком двинулся? - Что? – Добин чуть помотал головой, чтобы отрезвить помутившийся разум. – Разве остальные не чувствовали того же? - Уж поверь, если бы чувствовали, я бы непременно обратил на это внимание! Но нет, ты – единственный, кто заходится в экстазе каждый божий раз. Как так? Как так получается? Не может же быть, что Добин сам себе выдумал развращающий эффект, провоцируя нехилую зависимость, которая привела к аморальному поведению и сомнительным поступкам! Голова соображала туго, тело по-прежнему находилось в плену безнравственного, пусть и подходящего к завершению, удовольствия. Но озарение настигло без каких-либо потуг. - Неужели, - губы младшего Фана медленно растянулись в одержимой ухмылке, - источник моего состояния – это не влияние твоей энергии? - С пробуждением! – язвительно шикнул Ляньхуа, вновь тряхнув ополоумевшего друга. – А я тебе о чём толкую? - Нет, ты не дослушал, - с каждой секундой тьма в глазах Добина расширялась и занимала собой всё пространство необъятной души. – Какова вероятность, что воздействие на меня оказывает не сам факт поступления твоей ци, а её смешение с моей духовной силой? Что, если меня бросает в омут наслаждения из-за удачной комбинации нашей энергии? Ляньхуа тут же остолбенел. На его лице виднелась игра теней его собственного сознания. Одна эмоция сменяла другую, от нетерпимости и возмущения до чистой воды отвержения. Причинно-следственная цепочка была восстановлена, похоже, он признал вывод Добина правдоподобным. Теперь он не испытывал отвращения, не осуждал своим поучающим взглядом. Его одолела настоящая междоусобная война, разразившаяся в душе. Война за выбор между правильным и порочным. Пальцы его ослабли, больше не цеплялись за чужую одежду. Руки опустились, ноги по велению тревожных сигналов самовольно сделали пару шагов назад. - Я ведь прав? – ликовал Добин, наблюдая за потрясающими переменами в поведении старшего. - Не делай поспешных выводов, - невозмутимость была показной, отголоски сомнений были заметны невооружённым взглядом. – Велика вероятность, что на фоне переживаний твоя крыша слегка прохудилась. Тебе стоит обратиться к более осведомлённому лекарю. - Ты всегда отрицаешь то, что невыгодно тебе самому, - у Добина появились силы, чтобы воспрять духом, теперь он не просто чувствовал себя лучше, он как будто восстал из праха. – Тебе проще не принимать действительность, чем согласиться с тем, что не сходится с твоими представлениями о себе. - Для пострадавшего ты много болтаешь, - и снова это предвзятое отношение, покрытое толстым слоем напыщенного безразличия. - Похоже, это последствия ядовитой ци. Сделаю тебе успокаивающий отвар, чтобы угомонить буян в голове. Ляньхуа, собиравшийся отправиться в зону приготовления еды, развернулся к Добину спиной. И для него это необдуманное действие стало самой роковой ошибкой. Добина переклинило на мысли о необычном сочетании ци, он уже не мог остановить лавину опасного воодушевления вкупе с нарастающим безумием. Он позабыл о том, что ещё не до конца восстановился, ведь адреналин, ударивший в мозг, сгладил остаточную слабость, снабдив тело такой невиданной энергией, что её бы хватило на целую ораву людей. Резко подорвавшись, Добин, как зверь, заболевший бешенством, набросился на ничего не подозревающего Ляньхуа со спины, обрушив на него вес всего своего тела. Лекарь Ли не сумел сориентироваться и под давлением массы повалился на пол. Реакция у него, может, и хорошая от природы, но явно уступала активности ошалелого младшего. Поэтому уже в следующий миг его руки были заведены назад и сжаты в запястьях одной лишь ладонью Добина, сил у которого в данный момент было немерено. - Фан Добин, ты что творишь?! – развернув голову в бок, огрызнулся Ляньхуа, брыкающийся, но уже надёжно прижатый к полу усевшимся на бёдра человеком. Добин шустро справился с сопротивлением, ловко зафиксировав часть тела ниже пояса своими коленями, умудряясь при этом удерживать скреплённые руки. - Раз не хочешь верить словам, то должен убедиться в правдивости моего вывода на своём примере, - Добин перекинул мешающиеся волосы Ляньхуа на противоположную сторону и приставил пальцы к шее. – Я позволю тебе испытать то, что довело меня до помешательства. И без предупреждения пустил поток своей энергии в тело старшего. Добин не владел навыками духовного врачевания и не умел правильно распределять ресурс, поэтому, не рассчитав усилий, вогнал в каналы слишком много ци разом. Ляньхуа то ли всхлипнул, то ли попытался закричать и неожиданно прогнулся в спине, уткнувшись лбом в половицы. Он сопротивлялся, пытаясь выбраться из захвата, но всё тщетно. Ему оставалось только принять поражение, вздрагивая всем телом, корчась, ёрзая под придавившим его Добином, шаркая по полу носками сапог. Лопатки выпирали от напряжения, проглядывающийся рельеф позвоночника можно было разглядеть даже сквозь несколько слоёв одежды. Добин с упоением наблюдал за зрелищем, непроизвольно отмечая, какая же хрупкая, но неописуемо живописная у Ляньхуа спина. Когда кряхтение от попыток вырваться сменились на учащённое и шумное дыхание, а сам Ляньхуа ослаб, прекратив беспорядочно трепыхаться, младший Фан осмелился отпустить его руки, подгоняемый рвением узнать, а что же будет, если… И лекарь Ли не предпринял ничего, чтобы оказать сопротивление. Руки всё также покоились на спине, согнутые в локтях. Он безвольно обмяк, лишь изредка вздрагивая в разных частях тела. Похоже, Добин слегка переусердствовал. Прекратив пытать старшего, он чуть приподнялся, осторожно развернул его на спину и сел обратно. И в его ягодицы упёрлось кое-что твёрдое. Младший от неожиданности ойкнул, на какое-то время застыв без движений, прибитый осознанием последствий своей коварной затеи. Он умудрился довести Ляньхуа до физического возбуждения. Причём, кажется, крайней степени. Вот это вообще не входило в планы Фана, если таковые вообще присутствовали в момент помутнения рассудка. Он боязливо перевёл ошарашенный взгляд на старшего. Ляньхуа лежал смирно, так, как его положили. Грудь высоко вздымалась каждый раз при длительном вдохе, а выдох был заметно короче. Лицо у него было раскрасневшееся, испачканное пылью с пола, глаза он держал полуоткрытыми, ресницы едва заметно подрагивали. Он был спокоен, смотрел без укора, хотя для него случившееся должно было приравниваться к оскорблению. Добин не знал, что сказать. Рот склеился, язык пристыл к нёбу, слова терялись в пустоте оторопевшего сознания. - И вот из-за этого, - Ляньхуа хрипел, - ты ходил к человеку с отравленной ци, позволяя калечить себя? Учитывая положение вещей, весьма неожиданный вопрос. Добин потерялся, пытаясь выцепить хоть что-то складное среди полчища хаотичных мыслей. - Ну, я… я просто, - мямлил он, не зная, что и ответить. Ляньхуа без издёвки хмыкнул. - Ты же не глупый малый. Мог и сразу догадаться, что причина твоей реакции вовсе не в моей исцеляющей ци. Даже находясь в рискованной позиции, он умудрялся поучать. Добин почувствовал себя неловко, стыдливо опустив глаза, но без стыда оставаясь сидеть сверху, подпираемый возбуждением старшего. Да, смущающая обстановка. Однако он не мог отделаться от впечатления, что конец спектакля ещё не настал. Предвкушение таилось где-то ниже пупка. - Ну знаешь, я как-то не утруждал себя размышлениями, - буркнул младший Фан. – Не до этого было. - Пф, - Ляньхуа без зазрения совести усмехнулся. – В любом случае, мог и попросить меня об этом напрямую, без травматизации. - О да, конечно. – Добин придирчиво закатил глаза. – Во-первых, на тот момент я думал, что с своеобразным эффектом связана именно техника исцеления. А во-вторых, так бы ты и согласился, ага! - Кто сказал, что нет? Ляньхуа опёрся на руки и мгновенно присел, чуть ли не уткнувшись носом в скулу Добина. А тот, в свою очередь, растерялся от неожиданного появления лица старшего перед своим лицом на таком близком расстоянии, что воображение разыгралось не на шутку, очерчивая в фантазиях нечто непристойное. - О чём ты говоришь? – пришлось изрядно постараться, чтобы прогнать навязчивый образ из головы. Ляньхуа плавно обводил взглядом зардевшееся лицо Добина, без стеснения ухмыляясь. - Пораскинь мозгами. Для того, чтобы довести тебя до состояния высшей степени удовольствия, мне не нужно совершать какие-то непростительные вещи, даже почти не нужно касаться тебя. Достаточно просто направить мою ци в нужное русло. Я – человек взрослый, понимающий. А ты ещё молод, гормоны бьют в голову, требуют новых ощущений. Мне не составило бы труда помочь тебе. Откровенная речь Ляньхуа смущала до предела. Добин не мог пошевелиться, безвольно взирая на старшего, который словно не говорил, а мурчал. И тут неожиданно его пальцы приткнулись к горлу потерявшего бдительность Фана. - Только помощь моя будет не бескорыстной, - лукавые ноты слышались в сладком голосе Ляньхуа, в чьих глазах мелькнуло что-то потрясающе самонадеянное. – Сиди смирно и даже не думай сбежать, маленький паршивец. Подобные нескромные оговорки от того, кто всегда казался чистым и неприступным, пробуждали в Добине потаённые желания. Он сдавленно сглотнул и слабо кивнул, еле справляясь с бешеным ритмом заходящегося в волнении сердца. Ци Ляньхуа впилась грубо, низ живота скрутило возбуждением. Добин вымученно застонал и слегка выгнулся, вжимаясь в бёдра старшего. Либо Добин совсем свихнулся, либо он действительно расслышал вздох восхищения, сорвавшийся с губ Ляньхуа. Так или иначе, теперь он точно доигрался.