Зеркало для мёртвой души

“Когда ты думаешь, что заслужила

тепло — оно рвёт тебя на куски.”

Утро выдалось особенно светлым. Как будто день собирался стать праздником. Самуэль разбудил её не окриком, не рывком за волосы, а лёгким касанием к щеке. Как награда. — Вставай, малышка. Сегодня особенный день, — негромко сказал он. «Малышка». Она так отвыкла от ласковых слов, что вжалась головой в подушку, решив, что ослышалась. Но он смотрел на неё с редкой мягкостью. Она быстро вскочила.  — Да, господин… — прошептала она, не смея спросить, в чём особенность дня. В ногах кровати стояла коробка, обёрнутая чёрной атласной лентой. Чарли замерла. Подарок? — Открой, — кивнул Самуэль, садясь на край постели. Чарли покорно подняла коробку, развязала ленту дрожащими пальцами. Внутри, среди серебристой папиросной бумаги, лежало платье. Тонкое, цвет сломанного фарфора — нежно-серое, почти невесомое, с открытыми плечами. Она провела ладонью — шёлк? Атлас? Ткань струилась, как вода. У неё навернулись слёзы. Когда она в последний раз надевала красивое платье? Никогда. Под платьем нашлась бархатная коробочка. Внутри — изящный браслет на щиколотку. Металлический, с миниатюрным замочком и аккуратно выгравированными буквами:  "Property of S.W." Сердце Чарли замерло от восторга. Это клеймо — как печать, подтверждающая её принадлежность. Она приложила холодный браслет к своей щиколотке. Лёд обода обжёг, но для неё это был самый прекрасный холод. Самуэль усмехнулся, глядя на её реакцию.  — Надень, — ласково сказал он. Она поспешно облачилась в платье. Оно скользнуло по телу, словно созданное по её меркам. Самуэль щёлкнул браслет на её ноге. Металл звонко защёлкнулся. Он коснулся пальцем выгравированных букв. — Теперь все будут знать, чья ты, — промурлыкал он. У Чарли вырвался счастливый всхлип.  — Спасибо, господин… Он удовлетворённо наклонил голову. Они вышли в город. Самуэль держал её под руку, позволял прижиматься — да и она не могла иначе, боялась отойти хоть на сантиметр. Он привёз её в маленький ресторанчик. Посадил за столик у окна, и сделал заказ. Он сам читал какие-то документы, а она тихонько грела ладони о чашку, словно боялась вспугнуть сказку. — Ты сегодня очень красивая, — заметил он, глядя на неё поверх бумаг. Чарли вспыхнула и опустила глаза. Сердце её пело: он мной доволен, он гордится своей собственностью. После следовали неспешные разговоры о книгах, о городе, о ее тревогах и переживаниях. Он делился с ней отрывками своей работы, что только сильнее располагало девушку.  «Он мне верит, ему нравится делиться этим со мной.» Весь день он был с ней удивительно нежен. Держал её за руку на улице. Гладил волосы. Подкармливал с вилки кусочками пирога. Она ощущала: она заслужила это счастье. Когда они вернулись домой, Самуэль неожиданно изменился. Дверь закрылась за спиной глухим щелчком. Замок встал на место. И вместе с ним — исчезло тепло. Едва за ними закрылась дверь, он повернулся и посмотрел на неё долгим пристальным взглядом — так, как смотрят на жертву. Долго. Тяжело. — Разденься, — приказал он ровно. Чарли застыла. «Что случилось?» — замерло у неё в мозгу. Ещё минуту назад он был ласковым… Но она подчинилась. Молча сняла платье и бельё. Самуэль грубо схватил её за волосы и потащил в ту комнату, дверь в которую он обычно держал закрытой. Комната пахла кожей и металлом — его «кабинет боли». Сегодня всё было готово заранее. На Разложены цепи, плети, верёвки. На столе поблескивал электрошокер. Уже в этой комнате стало ясно: сейчас будет больно. Чарли едва успела вскрикнуть, как он впихнул ей в рот металлический распор — кляп, который широко раскрыл ей челюсти, не давая сомкнуть рот. Она задёргалась, замычала, но он быстро закрепил ремешки кляпа у неё на затылке. — Сегодня посмотрим, сколько боли ты выдержишь ради меня, — спокойно произнёс он над её ухом. Она заплакала, но звук выходил лишь булькающим хрипом. Тихо. Стараясь не усугублять ситуацию. Он быстро связал ей запястья за спиной. Провёл руками по её телу. Пощипал за соски.  Тянул. Игрался. Он взял электрошокер со стола и нажал кнопку. Разряд тока ударил её в бок. Чарли дёрнулась всем телом, выпучив глаза. Он бил её раз за разом: по бёдрам, по животу, по груди. Её крики тонули в шарике, раскрывшем ей рот. Когда она чуть не потеряла сознание, он наконец улыбнулся и отложил шокер. Но на этом не остановился — взял плётку и хлестнул пару раз по спине, разрезая кожу. Затем спустился к бедрам. Бил. Еще. Еще. Еще. Удары падали каждый раз с новой силой, а тело невероятно горело.  Затем подтолкнул ее ногу в бок, чем заставил ее широко их расставить. Плетка сменилась ремнем и резко обрушилась ей прямо между ног. Чара вздрагивала, ноги подкашивались от каждого удара. Она боялась из сводить, поэтому терпела изо всех сил, но тело ее предало, и девушка рухнула на пол, опустив взгляд. У неё текли слюни, она захлёбывалась ими, пищала как загнанный зверёк. — Смотри на меня, — вдруг бросил он, тряся её за подбородок. — Ты должна видеть, кто делает тебя идеальной. Чарли, рыдая, подняла взгляд на его лицо. Оно было чужим, зловещим, будто не его. Он даже чуть улыбался. Словно упивался ее болью. В его глазах читалось настоящее наслаждение.  Затем он грубо поднял ее за волосы, перевернул, и вогнал во влагалище холодный шипованный фаллоимитатор. Она чуть не захлебнулась криком от этой боли — казалось, внутри режут ножом. Кажется, ему было плевать, что на нем не было ни капли смазки.  — Жалкая маленькая кукла, — шептал он. — Твой крик — музыка. Он положил её на стол, привязал запястья ремнями к ножкам, широко раздвинув ноги распорками. Она скреблась ногтями об стол, пытаясь убежать из собственного тела. Иногда вибратор тоже бил ее током, но ремни держали её крепко. Как ловушка. Как суд. Он не давал ей ни секунды передышки. Плеть. Шокер. Растягивание. Он раздвигал ее половые губки пальцами, а затем касался игрушками клитора. Сначала это был вибратор. Затем его взгляд упал на шокер. Пока вставленные "игрушки" царапали её изнутри каждым движением. Он коснулся током ее, уже набухшей от ударов, горошинки. От чего девушка взвыла, не имея возможности убежать.  Когда Чарли захлёбывалась собственными слюнями и слезами, он наконец остановился. Тяжёлое дыхание. Грязные следы на теле. Синяки. Ожоги. Содранные колени. Самуэль присел перед ней. Взял её за щёку, глядя в глаза. И только тогда удовлетворённо посмотрел. Она корчилась, но была закреплена надёжно, как бабочка на булавке. Самуэль тяжело дышал. Он провёл рукой по её вспотевшей, исполосованной спине. И… расстегнул ширинку. Он был возбужден. У Чарли уже не было сил ни кричать, ни молить. Она только мычала сквозь кляп бессвязно. — Гордишься собой, Кукла? — вдруг услышала она. Кукла… Он назвал её Куклой. В ушах у неё зашумело.  Гордится? Она должна гордиться? Она попыталась кивнуть, бессильно повисая на ремнях. Он усмехнулся — жутко и довольнo одновременно. Сорвал кляп у неё изо рта, а затем так же резко вынул игрушку. Она закашлялась, глотая воздух и спуская по подбородку слюни. Он щёлкнул пальцами, и охватившая её холодная дрожь пропитала каждый нерв. — Да… господин… — еле выдавила она. Он наклонился к её уху:  — Ты заслужила быть ничем. И ты стала этим. Девушка возбудилась, сама не осознавая как это вообще возможно. Его член легко проскользнул внутрь, словно она уже ждала его там. Он трахал её как вещь. Каждый толчок был как удар молота по хрупкому телу. Но она не сопротивлялась. Боль и унижение стали её воздухом. Её пищей. Её новой любовью. Когда всё закончилось, мужчина кончил девушке на лицо. А затем немного побил членом по щекам.  — Раздвинь ноги и не двигайся, — строго указал мужчина, освобождая ее, позволяя выполнить приказ.  Девушка послушно легла на спину и развела их. Уставила на него взгляд. В нем читалось то ли предвкушение, то ли страх. А может, она ждала одобрения. В целом, ему было все равно. Самуэль наклонился перед ней, раздвигая пальцами ее половые губы.  — Закрой глаза и расслабься, моя девочка, — поглаживая промежность нежно сказал мужчина.  Чара ощутила что-то холодное. Непонятное. — Хорошо, что тебя возбуждают такие игры. То, что ты мокрая — будет очень кстати.  Кукла молчала. Она прислушивалась к ощущениям, пока Самуэль трогал ее. Вдруг, ощущение внутри чего-то круглого, довольно большого. Оно проскользнуло внутрь как по маслу.  — Это вибратор, не дергайся. Я хочу, чтобы он остался в тебе. Ты ведь не против?  — Ее..если вы этого хотите.. т-то я только за.., — пробормотала девушка.  Она не знала, на что соглашается. Спустя минуту кукла почувствовала странные, ни на что не похожие ощущения. Он провел по ее набухшим губкам тюбиком клея. А затем соединил их пальцами друг с другом. Сначала малые. А затем перешел к большим. Он старательно проклеивал каждую часть ее плоти. Так, что при желании, она бы даже не смогла сходить в туалет. Ее киска была заклеена целиком. Дырочки не было видно. Просто гладкая поверхность, как у пластиковых кукол. Разве что, от них, Чару отличало только колечко розового ануса.  — Можешь потрогать.  Девушка опустила руку и ужаснулась. Она не могла нащупать абсолютно ничего. Со страхом в глазах она уставилась на Самуэля.  — Тише-тише, — успокаивал он, нажимая на дистанционный пульт вибратора. — Теперь лучше?  Чара поерзала из стороны в сторону. Она не могла найти себе место. Позу. В которой могла бы успокоить свое тело.  — На долго вы так оставите меня? — с дрожью в голосе поинтересовалась девушка.  — Утром вытащу, не переживай. Я же обещал тебе додать удовольствие. Я держу свои слова, — сказал он, а затем добавил уровень вибрации, — сегодня ночью ты обкончаешься на столько, что тебе даже подумать о новом оргазме будет страшно.  — Вы оставите его рабочим.. на всю.., — она сделала паузу, словно обдумывая ситуацию, а после добавила, — ночь..?  — Верно. Что-то я не вижу радости на твоем лице.  Чара не нашла что ответить. Просто зажмурилась, стараясь привыкнуть к ощущениям. К вибрации. К тянущим от склейки кожи ощущениям.  — Ну-ка, поприседай, ну же. Спорт это полезно.  Она встала на дрожащих ногах и присела, почти сделав уголок в коленях. Кожу сильнее затянуло. Девушка искривилась в лице от неприятных ощущений. Но даже не думала ослушаться. Приседала, раз, другой. Он включил вибрацию на максимум. Ноги задрожали. А с губ сорвался стон. Она присела раз восемь, а затем не вытерпела и упала на колени. Ее тело покрылось судорогами. А комната залилась стоном и вскриками.  — Вытащите его! Умоляю, пожалуйста…  — Ну вот, умница. Почувствовала вкус удовольствия? А теперь я не хочу слышать ни звука, — процедил он, убавляя вибрацию на минимум.  Потом он бросил её на пол у батареи, надел на её щиколотку еще одну цепь, пристегнув к трубе. — Спи здесь, — бросил он, вытирая пот со лба.  И ушёл. Чарли осталась лежать на холодном полу. Обнажённая. С вытекшей слюной. С остатками его спермы на себе. С мучающим ее вибратором, браслетом на щиколотке, на котором выжжено: Property of S.W. Но она… не плакала. Она была… горда? Да. Извращённо, страшно горда. "Я горжусь собой." "Я оправдала его доверие." Эти мысли — единственное, что удерживало её от гибели. Она повторяла их, как мантру, закрывая глаза в изнеможении. Через неизвестно сколько часов она провалилась в забытьё. И в этой тишине родилась новая Чара. Та, что умела только служить. И только гордиться этим.