Глава 25. Очевидец
11 июня 2026 г., 19:03
— Дадим слово пострадавшей, Пак Джи Ён, — объявляет судья следующее решение. На трибуну выходит взволнованная девушка, постоянно заправляя короткие пряди каре за уши. — Расскажите, как всё было с вашей стороны.
— Да, конечно… Я познакомилась с этим… мужчиной на сайте знакомств, и до этого не виделась с ним лично. Пока он не назначил встречу. Я была немного взволнована и опасалась…
— Опасались чего? — задал вопрос судья, стоило девушке замолчать.
Пострадавшая, Пак Джи Ён, попросила немного времени, чтобы собраться: приложила ладонь к груди, будто стремясь удержать рвущуюся наружу панику, что-то шептала про себя, и в какой-то момент нервозность в её словах чуть уменьшилась.
— Знаете, у меня не такой богатый опыт отношений. Поэтому когда подруги посоветовали популярный сайт для знакомств, я поначалу отнеслась к этой идее скептически. Но потом походу настолько отчаялась, что не смогла себя отговорить. И так напугала меня вовсе не личная встреча, а само место, потому что оно… было необычным для первого свидания. Однако, кажется, я была совсем не в себе, когда не прислушалась к собственному голосу тревоги. Ведь в переписке он был так учтив и внимателен…
Девушка вновь делает паузу и продолжает.
— И поначалу, когда мы встретились, он таким и был — как в переписке. Однако когда открыто начал приставать, я поняла, что всё это было лишь враньём. Ловушкой.
— Согласно Вашим показанием, Вы успели сделать звонок. Как это произошло и почему Вы позвонили именно офицеру Хвану? Вы с ним были знакомы ранее?
— Да… Ох, ну, не совсем так. Дело в том, что я уже обращалась к господину Хвану за помощью. В первый раз это была обычная уличная история. Я позвонила по экстренному номеру, и приехал он. Господин Хван разобрался, проводил меня домой и сказал, что если случится что-то подобное снова, я могу обратиться напрямую. Так я попросила его номер — на всякий случай, надеясь, что он больше не понадобится. И вот в утро того дня, перед встречей, я почувствовала неладное. Вспомнила об этом контакте и решила, что перестраховаться всё-таки будет не лишним. Попросила господина Хвана подъехать к мотелю, просто чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. А дальше… — её голос срывается.
— Можете не продолжать, — мягко прерывает судья. — В таком случае просим обвиняемого, господина Хвана Чжун Хо, выйти к трибуне. Расскажите о том дне от вашего лица.
Его выход.
Чжун Хо бросает быстрый взгляд в сторону адвоката, на что тот одобрительно кивает. Он выходит к трибуне, рассказывает об обычном рабочем дне на патрулировании, о звонке госпожи Пак и о намечающейся встрече. О её спешном звонке уже из отеля. О немедленных мерах вмешательства.
Заготовленная речь проходит гладко, судья воспринимает её без возражений. Ещё около часа официальной части — и вердикт: его действия признаются правомерными, злоупотребления полномочиями не обнаружено. Однако: его временно отстранили от должности до выяснения всех обстоятельств. Всё из-за придирчивого прокурора, который счёл эту историю «натянутой» — так он, вроде, выразился. И был ещё один нюанс: «офицер Хван втянул гражданскую в опасность. Если быть точнее — не озаботился достаточными мерами для её защиты, когда девушка обратилась с прямой просьбой о помощи…». Впрочем… Чжун Хо не волновали побочные эффекты. Главное — куда более ужасающая правда о махинации с документами не была раскрыта, а настоящая пострадавшая, Но Ыль, прямо сейчас была уже далеко за границей, в безопасности.
— Я рад, что дело закрыли в твою пользу, — довольно объявляет У Сок, разливая соджу.
— Ещё нет, — отмахивается сперва Чжун Хо от предложения, но в итоге соглашается сделать только одно исключение. — Через две недели ещё один судебный процесс.
— Мдаа… И чего этим бумажным крысам неймётся? — с неподдельным недовольством бурчит Чхве. — Всё делают, чтобы честных граждан терроризировать. Таких, как мы.
У Сок делает глоток и слегка морщится, обдумывая какую-то мысль.
— Слушай, может, я помогу? Ну, там, людей со стороны подошлю.
— Не стоит. Я не думаю, что это разбирательство выльется во что-то серьёзное.
— А если выльется? — У Сок не унимается. — Ты же не виноват! Что в правдивой истории, что в той, что мы придумали для показаний. К чему вообще растягивать этот процесс? Придумали ерунду на пустом месте…
— У Сок, — он прерывает мужчину на очередном бубнеже негодования. — спасибо. Ты и твои люди и так сделали для меня больше, чем я заслуживаю. Не хотелось бы нагружать вас ещё сильнее, — с невесёлой улыбкой добавляет он.
— Да чего ты? Эй, Чжун Хо, даже не думай в этом духе. Сам прекрасно знаешь, что эта дорожка в никуда. Осторожность, конечно, не помешает, но не переборщи с предусмотрительностью. Иначе того, — У Сок вертит пальцем у виска. — совсем шарики за ролики, и тогда уже точно будет не до каких разборок.
Образовавшуюся тишину нарушает постукивание ножа. У Сок нарезает овощные палочки и тут же обмакивает морковную в ранч, напевает какой-то знакомый мотив песни. Начинает говорить что-то мотивирующее, на что Чжун Хо не сразу реагирует, погрузившись в свои мысли.
— …ты же сам говорил: последняя миссия и всё — на законный отдых. Но не слишком ли много ты берёшь на себя одного. Сам же знаешь, с таким уровнем организации бороться в одиночку равносильно самоубийству. Хотя, знаешь? Мне нравился тот недолгий миг спокойствия, когда я только вышел и навещал тебя время от времени. И какая-то часть меня хочет, чтобы ты ещё немного побыл тем старым добрым детективом, детектив Хван, — с лучезарной улыбкой заявляет У Сок.
— Я уже давно не…
— Да-да, знаю. Но эта должность тебе больше к лицу. Хотя, патрульным тоже быть неплохо. Наверно. И если по окончании этого дела ты не забросил идею уйти, может, всё-таки подумаешь поработать на меня? — Чжун Хо усмехается в ответ на то, как отчаянно и комично У Сок жестикулирует в такт своим словам. — А что? У нас такая нехватка кадров, что беда бедовая. Но ты, между прочим, подумай. Конечно, заработок будет чуть меньше, но смотря какое поручение — и надбавка тебе обеспечена…
На самом деле Чжун Хо ещё не думал, чем займётся, когда весь этот кошмар, который тянется вот уже пять лет, закончится. Когда борьба с чем-то столь масштабным подойдёт к концу — к своему логическому или тому, который будет объявлен исчерпанным внутренним ресурсом.
Начиналось самое сложное — поиск веских доказательств, дабы привлечь внимание береговой охраны. Ему не так был важен результат краха корейской ветви, сколько принудительно вытащить из неё один винтик. Точнее, два… Он по-прежнему не мог принять факт, что Сон был на их стороне. Просто… Эта мысль упорно не хотела укладываться в голове. Впрочем, от его неприятия нынешний расклад дел не менялся.
Задумка была ясна, как день: привлечь внимание береговой охраны — самая главная и сложная задача, запускающая дальнейшую цепочку плана. Он использует силы водного патруля как устрашающий манёвр, где, по сути, ему не нужно даже участвовать и следить со стороны за самой операцией. Он не станет давать прямые координаты, дабы всё не вышло из-под контроля, но может предоставить наводку. И всё для того, чтобы вынудит Ин Хо самому прийти к нему. Ему надело бегать за братом. И это станет последней попыткой его отговорить. В лучшем случае, старший согласится — пусть и под давлением — и покинет вместе с Ги Хуном подсистему (насчёт второго у Чжун Хо по-прежнему было много вопросов, если повезёт, он обязательно постарается выведать у брата как можно больше). В худшем случае, старший не послушает или вообще проигнорирует вызов. Тогда Чжун Хо ничего иного не останется, как прибегнуть к отчаянным мерам — слить точные координаты. Если у него нет сил вытащить старшего из организации, это сделают за него, и сюсюкаться определённо не станут.
Потому что он устал. Хотелось бы просто забыть, запрятать эту боль куда-нибудь поглубже и не вспоминать. Как это сделал Ин Хо. Вот только Чжун Хо так не умел. Он не мог отказаться от брата и забыть только потому, что тот так возжелал. Он не хотел пренебрегать его выбором, однако если бы Ин Хо сбежал куда-нибудь, дабы попробовать начать сначала, а не возглавил чёртову секту маньяков, тогда Чжун Хо мог бы оставить его в покое. Но он не принимает эту слабость брата. Он не принимает его решения сдаться. Не таким образом, не такой ценой — не ценой саморазрушения.
воспринимаемая на грани с доверием — чем-то раздражала.
Разговор не заладился с самого начала. Младший старался не действовать на эмоциях, однако интонация собственного голоса выдавала весь настрой.
— Когда мне передали то сообщение, о встрече, я долго сомневался. Потому что впервые за долгое время не хотел тебя видеть.
Он знал, что так будет. Собственно, с этой целью — с расчётом на данный исход — и был составлен нынешний план. Но… Но почему же это понимание свербело сверлом детской обиды, что только так — через принуждение — ему удалось привлечь внимание брата?
— …И, как видишь, я здесь. Мне было интересно: почему же хёну так внезапно захотелось со мной увидеться? А дело оказалось в услуге. Как… Как ловко ты завуалировал просьбу о помощи.
Он злился.
Но злился он на Ин Хо вовсе не за то, что тот сделал, а за то, что не сделал. Злился не на нанесённые им раны, а на сам факт, что старшему было легче оттолкнуть, чем довериться. И так было всегда. Ин Хо всегда старался держаться на расстоянии. По крайней мере таким его помнит Чжун Хо. Может, когда он был младше, мог позволять себе опрометчивые действия и слова. Но не при своём младшем брате. Ведь для своего младшего брата он всегда старался быть примером — прекрасный образ старшего решительного брата. Пока в какой-то момент он не треснул по швам…
О, и да, он злился на Ин Хо за его бездействие в момент встречи с матерью. Точнее — за его бездействие там, где требовались шаги навстречу своему страху. Вот только вместо этого тот снова оттолкнул. И сбежал.
В какой-то момент их дискуссия зашла в тупик. Ин Хо вернулся к изначальной теме разговора, не желая разжигать полемику. И здесь волей-неволей пришлось сосредоточиться на сути этого нетипичного запроса — точнее очевидного, но с неожиданным предложением следом.
— Если ты согласишься с предложением отозвать это прошение, я помогу сдать систему Игр. По крайней мере, корейскую ветвь.
Ин Хо в самом деле предложил… сотрудничество?
Неожиданно, разговор начинал внушать надежды. Если старшему нужна была помощь младшего, значит у второго шансы достигнуть желаемого резко возрастали. Это не могло не радовать, однако… Однако с чего такая тяга разрушить структуру, частью которой Ин Хо являлся годами? Откуда эта готовность идти на компромисс, когда Ин Хо всё время тянул одеяло на себя? Всегда поступал по-своему, не прислушиваясь к родным. Но сейчас неожиданно предложил не то, что выйти из подсистемы — поспособствовать её уничтожению.
Необходимо было узнать причину.
И что удивительно — её представили ему на блюдечке. И сперва отстранённая констатация о потере контроля над организацией, сменилась неожиданным, обескураживающим признанием.
Раскрыта была всего одна деталь, но та, что заполнила множество пробелов.
Причиной — самой главной, по которой Ин Хо обратился за помощью — оказался реальный человек. Сон Ги Хун. Именно из-за него Ин Хо сейчас был вынужден пренебрегать собственной гордостью, терпеть сплошное неудобство и выпрашивать помощь у того, к которому он бы обратился в последнюю очередь. И переварить эту правду оказалось, мягко говоря, не просто. Потому что… Потому что в голове никак не укладывался озвученный факт как действительность. Больше смахивало на ложь. Ведь… Потому что…
КАК?!
Мысли метались от одной к другой. Хаос поселился в черепушке и наводил свои законы.
Чжун Хо не знал точно, что его взбудоражило больше всего, — суть отношений или её реальность? Потому что существовало одно веское противоречие: Ги Хун хотел остановить Игры, хотел добраться до ведущего. И судя по всему добрался. Однако… что произошло дальше? Как так вышло, что Сон не только примкнул к организации, но и… Что сделал?!
Озвученный факт не желал восприниматься как действительность. Заполнившиеся пробелы формировали новые ветви, ведущие к другим пустотам без вопросов. Это пазл без конца и начала, и чем больше ты его собираешь, тем больше пробелов формируется впоследствии.
Чжун Хо пытался разглядеть неудачную шутку, некий стёб. Вот только даже на фальшивое вранье то не было похоже. Сказанные Ин Хо слова — правда. Раскрытый им факт связи — правда. Да только… Только Чжун Хо не мог никак понять, как, как эту связь обозвать. Он мыслил в верном направлении, правда же? Хотя, что ещё могут значить слова, — «есть тот, с кем бы я хотел начать с чистого листа»? Разве тут может крыться ещё какой-то смысл помимо ярко прослеживаемого?
Очевидно, эта информация вызвала нехилую волну замешательства. И вопросов. Очень. Много. Вопросов. На которые Ин Хо отвечать не планировал. Однако, эта эмоция — неподдельное беспокойство и… обожание? — живая эмоция, с которой говорил брат, не заставляла сомневаться в реальности раскрытой связи.
Время, которое сначала казалось играет против, внезапно обернулось союзником. Секунды нещадно утекали, когда в рации последовало предупреждение о надвигающейся угрозе — угрозе для Ин Хо. У Сок всё-таки прислал подмогу, несмотря на все заверения со стороны Чжун Хо, что всё будет хорошо. Интересно, в самом ли деле прошли оговоренные десять минут или мужчина решил самовольничать, поддавшись беспокойству?
Впрочем, результат вышел в его пользу: намечалась ещё одна встреча, где они обсудят их дальнейшее сотрудничество. А также то, чем не особо жаждет делиться Ин Хо — больше об этом необычном союзе.
***
По ходу долгих раздумий и мониторинга самых разнообразных идей был принят самый оптимальный вариант — анонимное прошение. Но для того, чтобы привлечь внимание береговой охраны, нужны были веские доказательства, причина, по которой они соберут свою флотилию и отправят шерстить водную гладь. Была собрана вполне неплохая картинка, на основе реальных сведений: месяц назад беглый преступник был включён в мировой розыск. Немного слухов и звонок куда надо, — и вуаля — беглец был замечен на пересечении границы, бежав из Северной в Южную Корею. Несколько липовых доказательств — и служба не сможет проигнорировать запрос. Ещё несколько таких же — с подстроенным взрывом на одном из островов, якобы преступник прихватил с собой кучу взрывоопасных устройств — и вход на любой остров в мерах безопасности запрещён. Разве что остаётся возможным осмотр территории при помощи дронов. Но на тщательное исследование уйдёт приличное количество времени. Именно поэтому вероятность того, что они найдут тот самый остров, была крайне мала. Однако начало операции пришлось отложить на неопределённое потом. По крайней мере, Чжун Хо надеялся, что всплывшая проблема не займёт много времени. Прежней занозой маячил судебный процесс и приевшееся лицо прокурора, который, кажется, решил за счёт этого несерьёзного дела взлететь по карьерной лестнице выше звёзд. Иначе никак его придирки и глупые доводы, становившиеся всё более притянутыми из раза в раз, объяснить было нельзя. Как он не пытался скорее урегулировать разбирательство, больше смахивающее на измывательство, заняло то весь весенний квартал. Только с началом первого летнего месяца удалось приступить к столь долго теплящемуся в задумках. Но с началом операции пришло тревожное известие — звонок от матери, которая дрожащим голосом сообщила, что видела Ин Хо… «Перепутала. Просто увидела схожий образ», — поначалу уговаривал себя Чжун Хо в возможности этого и только этого исхода. Однако когда мама поделилась наболевшим, с слезливой надломленностью в голосе рассказала историю, которую едва ли можно было придумать — да и смысла в том не было, — злость естественным потоком разлилась и стала омывать сердце. Негодование застряло комом в горле. С одной стороны Чжун Хо мог попытаться понять Ин Хо — он правда пытался, — но с другой… Как такое можно было сказать собственной матери? Несколько дней к ряду Чжун Хо было неспокойно, он то и дело навещал мать несмотря на все её отговорки и заверения, что с ней всё в порядке. Но «в порядке» не было совсем. Она… Она словно увядала — увядала на глазах. И наблюдать за этим было больно. Чертовски невыносимо. Но отвернуться — значило бросить, оставить родного человека со своими страданиями наедине. С неохотой бо́льшую часть задач Чжун Хо повесил на У Сока. Было неудобно лишний раз беспокоить Чхве, но он не мог забросить дело и не мог не навещать мать. Хотя, тот был даже этому рад, что «детектив Хван в кои-то веки разрешил себе принять помощь». Мама препиралась. Выглядела вялой, как никогда старой и слабой, но отказывалась пойти в больницу. Чжун Хо просил, нет, умолял мать пожалеть себя, хотя бы сходить на приём и получить рецепт на лекарства. «— Не обязательно ложиться в больницу, если ты не хочешь пропускать работу», — заверял он. — «Но сходить провериться не будет лишним». Ответ оставался неизменным. Казалось, будто все силы матери уходили на одно это упрямство. Как итог: она слегла. Просто в какой-то день не смогла подняться с постели. Не пришла на работу. Откуда и последовал тревожный звонок. Инсульт. Если в первые четыре часа после приступа не оказать необходимую помощь, мозг не спасти. Можно поддерживать застывшую жизнь, но в таком случае человек становится овощем. Она пролежала в коме несколько дней, пока даже аппарат искусственного жизнеобеспечения был не в силах справиться со своей задачей. А через пару дней после похорон кто-то из гостей передал записку:«Заброшенный склад — «допросная» — незавершённый разговор»
***
— Ты опоздал. Он проходит без особого желания. Сперва наблюдает за непоколебимой фигурой брата, который сидит к нему спиной, демонстрируя всем своим видом спокойствие и уверенность, что удара из-под тяжка ему не нанесут. И Чжун Хо безусловно не собирался, но отчего-то эта уверенность старшего —***
— Какой у тебя план? — интересуется он намерениями старшего. — Через полтора месяца начнутся Игры. За это время я подготовлю основу для новой… возможности. Однако самый сложный пункт — скрыться незамеченными. Именно поэтому для более эффективной реализации идеально подходит хаос. — Можешь не продолжать, я уже это и так понял. И спрашивал о другом, — выжидает он следом несколько секунд в надежде, что Ин Хо уловил намёк. Но тот молчал. Либо не спешил отвечать, либо в самом деле не догадался о чём идёт речь. Скорее всего первое. — Что ты собираешься делать после? После того как ты, точнее, вы вдвоём скроетесь из поля зрения подсистемы? — Жить, — отвечает незатейливо старший. — Просто… жить? В смысле обыденной жизнью? Когда ты затирал мне о том, что в твоём случае этот исход больше не возможен? — со скепсисом и некоторой долей упрёка, спрашивает он. — Предположим, что я ошибся. — Ха, да… От тебя такое не часто услышишь. Он откидывается на спинку стула, открывая новый промежуток затишья. Их беседа длится около часа. Подробный план действий они успели обсудить за первые минут двадцать, приблизительно. Ведь от Чжун Хо ничего особо придумывать не требовалось: он слушал, вникал в план и по своему усмотрению вносил некоторые корректировки. Потом же снова начиналась игра в «кошки-мышки». Потому что стоило младшему затронуть тему странной связи старшего, как тот вновь юлил и увиливал. И сколько бы Чжун Хо ни угрожал тем, что откажется помогать, если не услышит хотя бы две трети истории, — две трети правдивой истории — Ин Хо продолжал отвечать не отвечая. Тишина была подобна пату, который принимать не хотелось. Потому что он сделал шаг навстречу, а брат как прежде — нет. В какой-то миг Чжун Хо даже хотел пару раз встряхнуть старшего, — кто знает, может какой-то винтик да встал бы на место? Если бы всё было так просто… Вместо раздражения Чжун Хо пытался сосредоточиться на мелькающих мыслях. Сам задавал себе вопрос — сам отвечал. Делал какие-то мысленные выводы. Анализировал уже подтверждённую информацию и пытался составить свою мысленную паутину по причине и следствию. Сеть получилась кривой и дырявой. Хлипкой. Но какое-никакое представление из себя имела. Он решил спросить напрямую: — Ты его любишь? В ответ — замешательство. Ин Хо сначала нахмурил брови, расслабил и отвёл взгляд, затем — прежние складки хмурости и какое-то безмолвное слово, которое слетело с губ кратким выдохом. Будто старший сам не знал, как описать это чувство. Или просто-напросто оборвал себя на порыве озвучить правду. И как не пытался, Чжун Хо не смог разобрать эту смесь эмоций, слишком уж скоротечны были её переливы. — Не совсем, — с лёгким смущением(?) отвечает по итогу Ин Хо, возвращая взгляд. — «Не совсем», — повторяет тихо младший, пытаясь понять само противоречие во плоти. — Тогда, что вас связывает? — Необходимость, — отвечает тот и замолкает, прикусывая губу. Словно в этот раз не удержался и сказал лишнего. И прежде, чем Чжун Хо задаст логичный вопрос, решает пояснить, коли ответ был озвучен. — Он мне нужен. — А, — внутричерепной генератор перенагревается, заставляя извилины работать на пределе. Он в самом деле пытается понять логику брата, эту неопределённую «необходимость»… Но результат — перегрузка системы. И смутное опасение, что сущность этой связи неприглядна… Стоит ли ему копать глубже, если очевидна вероятность откопать скелет? — Он тебе нужен… Он нужен тебе. А ты ему? Но он не может остановиться. — Эта связь — взаимная необходимость, — с какой-то тёмной уверенностью утверждает Ин Хо. — С чего ты взял, что не односторонняя? Ещё глубже. — Потому что я уверен в этом. Потому что я давал ему выбор уйти. Уйти от меня. И он остался. Нет, Чжун Хо не понимает. Капается на месте, умазавшись в грязи. Утыкается в камень не зная, как его обойти. Ведь то, что описывает брат — что-то незнакомое. Что-то тёмное. Что-то наводящее тревогу из-за своей неопределённости. Что-то… Что-то нездоровое. Похожее на любовь, но на больную часть её проявления. Чем-то напоминает одержимость… Вот только — ему ли лезть в личные дела брата? Знать, конечно, хочется, ведь любопытство так и подначивает. Но почему-то не хотелось заходить дальше. Может, будь то развитие событий при обыденных обстоятельствах, он бы не придал этому — интересу? склонности? — значения. Однако те условия, при которых зародилась эта странная связь, то, как старший её описывает… внушает какое-то глубинное беспокойство и, в то же время… наивное чувство воодушевления? — Нам пора заканчивать, — объявляет Ин Хо, прерывая новый виток затишья. Похоже, ему больше не расскажут. Тем не менее, он узнал достаточно. Теперь достаточно. — Подожди, — он хватает брата за предплечье, когда тот оказался уже на полпути к выходу. — Хён, ответь на ещё один вопрос. На последний, — дождавшись кивка, он тихо озвучивает. — Ты с ним счастлив? — Да, — твёрдо, без сомнений. — Хорошо… хорошо, — кивает, разжимая пальцы. Что ж, может, всё не так жутко, как напевает разыгравшееся воображение? Ему раскрыли правду, пускай и не со всеми подробностями, жирно намекнули, что союз этот — крепок. Загадкой останется лишь то, как он был сформирован. Но почему-то не закрадывалось сомнений, что сформирован он был обоюдным старанием.И ему не обязательно было знать, что обоюдное старание — это результат одного подавляющего стремления.
***
В ходе подготовки время пролетело незаметно. После разговора с братом, Чжун Хо выполнил обещанное — отменил прошение на проверку от береговой охраны (отправил анонимное сообщение о дезинформации). Работа была прекращена не сразу — только спустя пару дней безрезультатных проверок. Дальше начался второй и самый длинный этап работы — организация условий для оптимального проведения операции. Нужны были люди. Нужны были суда (три малых и одно — большое). И все эти потребности требовали усилий и временного ресурса. Большого количества временного ресурса. Но благо они успели уложиться в намеченные сроки. И уже завтра рано утром они собирались отчаливать. Завтра начиналась третья игра. Их группе необходимо было занять позицию — расположиться за несколько километров от острова, вне зоны видимости постов наблюдения. Единственное, что не нравилось Чжун Хо — беспомощность. Пока они отдыхали здесь, в тишине, где-то там, вдалеке, умирали люди. Каждую минуту. Каждую секунду. Однако дисциплина была превыше морали. Иначе возникал риск упустить успех миссии с самого её начала. Всё просто: под утро с четвёртого на пятый день две группы проникают на остров, намеренно разбредаются ещё на две малых в разные его части и привлекают внимание персонала. Наличие спонсоров означает ограничение свободы действий для сотрудников системы, ведь они постараются решить проблему с вторженцами как можно тише. В результате чего будет отправлено больше солдат для эффективного и скоротечного устранения помех. И начиная с этого момента начнётся самое интересное. Им не нужно проникать вглубь — в само логово, — им достаточно выманить как можно больше солдат и завести в ловушку, где эти отдельные рассредоточенные группки возьмут в кольцо. Убивать они не намерены — даже отъявленных подлецов на побегушках у прогнившей системы, — но если потребуется, применят силу. Далее — они отправят гонца. Не в буквальное бегство, дабы передать слова лично распорядителю, а как полагается, на расстоянии, чтобы контролировать процесс переговоров. И это оповещение тревоги должно стать для Ин Хо сигналом к действию. Ровно полчаса. Столько времени — как сказал Ин Хо — у них будет, чтобы поспособствовать переправке игроков на крупное судно. В момент паники любая вражда должна отступить пред желанием выжить. Именно поэтому большой расчёт идёт на то, что даже если солдаты и столкнутся с группой вторженцев, они предпочтут скорее слинять, чем действовать без приказа своего господина. Хотя, наверняка для них станет прискорбной новостью невозможность покинуть остров из-за неработоспособности местных катеров. Тогда у них не будет выбора, кроме как сдаться и позволить погрузить себя в грузовой отсек, призванный сыграть роль временного тюремного помещения для переправки. Как только двое конкретных объектов появятся в поле зрения, Чжун Хо займётся их личной транспортировкой. На деле — поможет Ин Хо и Ги Хуну сбежать, предоставит ключи, и попытается отпустить. На этом его часть обязательств будет исполнена. Взамен — куча преступников и возможность открыть новое дело, желательно без огласки и без его участия. Потому что нынешнее дело — его последнее усилие перед уходом в отставку. Для душевного спокойствия. Для себя. Чтобы знать — он сделал всё, что было в его силах.***
— Боишься? — У Сок присаживается рядом и переводит взгляд в сторону, куда смотрит Чжун Хо — на спокойную морскую гладь. — Немного, — с честным вздохом делится он. — Я опасаюсь, что одна маленькая непредвиденность может привести к бессмысленной кровавой бойне. — Ну, я бы на твоём месте об этом не думал. Переживать слишком вредно для мозга, знаешь? — со смешком заявляет Чхве. — И тебе стоит чуть больше доверять своим людям. Ты собрал хорошую команду. Это специалисты своего дела, они знают свою работу. — В них я не сомневаюсь. Просто… — Волнуешься за брата? — он кивает в ответ. — Мда, пакостное ощущение… В том смысле, не плохое, а скорее… такое надоедливое, что не отделаешься, — сбивчиво поясняет У Сок. — Наверно, я хотел вернуть не брата, а то чувство, что было раньше, — начинает Чжун Хо спустя какое-то время затишья, всматриваясь вдаль, на горизонт, в алые от заката воды. — Я наивно полагал, что если смогу найти и вернуть Ин Хо домой, то мы снова будем, не знаю… счастливы? Впрочем, забудь. Это так глупо… — То, что ты скучал по брату вовсе не глупо, — искренне уверяет У Сок. — Ты хотел помочь, ты пытался. Но его выбором было оттолкнуть. Чжун Хо, это не ты первым закрылся. Не ты оборвал все связи с семьёй и вступил в эту чёртову организацию. Вот только не говори, что до сих пор пилишь себя за это. — Нет, — он встречается с ним взглядом. — Хотя раньше и частенько промышлял чем-то подобным. Но сейчас уже нет. Скорее всего легче стало в тот момент, когда я принял тот факт, что не следует цепляться за прошлое и тонуть в грёзах о возможном будущем, а стоит просто… просто сосредоточиться на настоящем. Я долгое время боялся признать, что то время ушло и больше не вернётся. Застрял в приятных воспоминаниях прошлого… Сейчас, думаю, я наконец-то двигаюсь дальше. — Как-то мрачновато ты это сказал, — с нервной улыбкой замечает Чхве. — Скорее тоскливо, — поправляет он. — И думаю, что это не лучшая тема для разговора. По крайней мере не сейчас. — Оу, да, прости. Всё, молчу-молчу. — Я тебя не затыкаю, У Сок, — с лёгкой улыбкой заявляет Чжун Хо в ответ на нервный жест мужчины. — Наоборот, послушал бы твою тарабарщину, только на другую тему. — Эм, ну, ладно. Что бы можно было такого рассказать… — тянет задумчиво тот, почёсывая затылок. — О, точно! Ты не против, если я продолжу свою историю из тюрьмы? Так вот, у меня завалялась ещё парочка эпизодов о том сталкере…***
Всё шло по плану. Не идеально и было пару запинок, но в целом — они следовали направлению главного курса. Эвакуация. Сирена трезвонит так, что её отголосок слышен даже на побережье. Новая партия розовых, которая не смогла скрыться незамеченной, была вынуждена сдаться и позволить погрузить себя на большое судно. Плюсом — спонсоры, которые выкрикивали ругательства и угрозы на английском. Процесс перегрузки игроков шёл своим ходом, к пятому дню их осталось не так много, жалкая горстка, которым повезло дожить до часа спасения. Правда, процедура эта заняла больше времени из-за незапланированного хода: игроки пришли с другой стороны и без сопровождения персонала, как то оговаривалось в плане. Очевидно, паника заразила всех обитателей острова. Не критичное отклонение, верно?.. Чжун Хо скользит взглядом по зелёным и розовым силуэтам. Высматривает две знакомые фигуры, пока ему не кричат, что пора закругляться. Что больше они никого ждать не будут. Большое судно уже отчалило. Осталось пара мелких, по расчёту одно для Ин Хо и Ги Хуна, второе — для Чжун Хо и У Сока, который отказался уходить без Хвана младшего. Он сжимает ключи от катера в кулаке и нервно перекидывает взгляд на таймер.«9:44»
«Остаётся менее десяти минут. Где эти двое шатаются?», — вскипает взволнованная мысль, бурлит от новых горячих искр-опасений. Поднимает взгляд и продолжает всматриваться вдаль, откуда бежал персонал и выжившие игроки. А затем, развернувшись от мысли об изначальном пути отступления, замечает его, хёна. Вот только вместо радости сердце моментально вывернулось в кульбит. — Ин Хо, мне жаль… Это всё, что он смог выдавить из себя, когда брат грузно, не спеша прошёл мимо.
