дышать.

Она стояла в дверях. Солнечный свет бил в спину, и от этого её силуэт казался плоским, почти вырезанным из картона — если бы не руки. Слишком живые. Слишком настоящие. Слишком дрожащие. У Джинни в руках был какой-то пакетик и Гарри очень, очень сильно захотел ударить себя со стыда.  Годовщина. Гарри заметил её сразу. Малфой ещё держал его за ворот. Он ещё чувствовал чужой выдох на губах. Он всё ещё стоял слишком близко. Слишком… правильно. Пока мир не оборвался. Джинни. Без слов. С глазами, которые всё уже поняли. Она не плакала. Она не разозлилась, не кричала, не бежала сломя голову к нему.  Она даже не выглядела удивлённой. Она просто стояла. Как человек, которому стало очень, очень холодно. И он не знает, куда деться от этого холода — потому что он внутри. Гарри сделал шаг. Глупый. Мягкий. Нерешительный. Как будто этот шаг что-то исправит. Как будто он всё ещё может быть “прав”.       — Джин— Он не успел договорить. Джинни подняла руку, но не для удара. Чтобы остановить, чтобы не слышать глупые оправдания, чтобы он заткнулся. Наверное, он должен был заткнуться.        — Не надо, — голос — ровный. Как по стеклу. Слишком хрупкий, чтобы кричать. Слишком уставший, чтобы лгать. Джинни выглядела спокойной, слишком спокойной и это было очень, очень больно. Она посмотрела — не на него. На метку. На ту, что тлела, еле заметная, под кожей Малфоя. Там, где никто не должен был видеть. Там, куда Гарри Поттер вгрызался неделю назад, куда целовал, куда дышал.        — Я не твоя. И он тоже не твой, — ее голос звучал словно кто-то взял вилку и прошелся ею по тарелке. Гарри поморщился. Он никогда в жизни не видел свою девушку такой… разочарованной.  — Мне его жаль, Гарри. Он не виноват в том, что ты гоняешься за теплом, за тем, чтобы быть нужным, чтобы… — Джинни правда пыталась не срываться, но ее голос дрогнул. Больно.  — Гарри, ты кусок дерьма. Мне правда очень его жаль и ты его разрушишь.  Джинни не отдала ему пакет с подарком, но и не выкинула. Просто посмотрела на Малфоя, просто губы дрогнули в слабой улыбке, просто развернулась и просто аккуратно исчезла в толпе. Никто не слышал их разговор, все были слишком заняты учебой, предстоящими летними каникулами, отдыхом, планами на отпуск.  А он стоял. Со вкусом чужого поцелуя на губах. С тенью любви, которую не удержал. Со своим собственным жалким отражением под ногтями.  И с правдой, которую не мог ни проглотить, ни выплюнуть.  Но все, наверное, к этому и шло. С самого начала.  Он почувствовал, как Малфой делает шаг назад. Тот самый, которым заканчиваются разговоры. Как скользит рука, как отворачивается лицо, как губы снова становятся чужими. Но Гарри не дал уйти. Рука схватила запястье. Не грубо, но очень крепко. Так, что кости едва не звякнули. Драко бросил взгляд. Вздохнул. Повернулся чуть через плечо.       — Отпусти. Не сейчас, у меня семинар.        — Нет, сейчас. Идем.  Он не спрашивал. Он повёл. Через толпу, сквозь взгляды. В узкий коридор между лестницами, где никто не стоит. Там пахло пылью, старыми журналами и краской. И там наконец развернул его. Прижал спиной к стене, но снова не больно. Просто чтобы не сбежал.  Смотрел. Молча. Долго. Так, будто впервые вообще видел его.       — Ты сделал это только потому, что она смотрела? — Гарри не был зол. На удивление голос его вышел вполне спокойный и он даже радовался этому. Хотя бы тут не пришлось унижаться.  Драко не отвел от него взгляд, он не отвернулся, он выглядел совершенно спокойным и довольным этим результатом. Разумеется, он тварью не был, ему не хотелось ранить Уизли просто потому что. Но поиздеваться над Поттером даже сейчас, после всего, вызывало приятную трепетную дрожь.        — А если да?  Гарри сжал челюсть не понимая на что он вообще рассчитывал. Драко снова чуть наклонился к нему, голову набок, пряди отросших волос мягко упали на щеку. Слишком красивый, вот же дерьмо.        — Ты же сам заявил на меня права. Разозлился, как котенок. Словно я отобрал у тебя что-то, что никогда твоим не было, — Малфой продолжил и его голос не звучал, как вилка по тарелке. Гарри с ужасом осознал что готов был слушать даже самые грязные вещи только если их говорит Малфой.  — Захотелось научить тебя слову «ответственность». Думаю, вас, альф, такому не учат, так что… — он пожал плечами. Слишком многозначительно.  Гарри не смог держаться снова. Слишком хреново, он слишком соскучился, жажда по Малфою била в голову очень, очень больно.  Он провел большим пальцем по его губам едва ощутимо, сначала просто очертил контур, сначала проверил, не ударит ли его Драко за это. А после мягко поддался вперед, после вжал всем своим телом в стену, заставляя Малфоя согнуться.  Поцеловал. Опять. Но уже сам.  Это не было красиво, но не было и неловко. Гарри знал, что делал, Гарри очень сильно хотел этого. Хотел снова прижать, хотел снова почувствовать «свое» на Драко и больно было лишь от одного факта — он чувствовал. Запах. Свой собственный запах, который теперь окутывал их двоих, их… троих. Как Драко снова пахнет им сильнее после поцелуя, как не сопротивляется, как принимает в себя каждую каплю запаха альфы, как покорно — блять! — Малфой приоткрывает рот и сам углубляет поцелуй.  Гарри дышал им будто снова нашел воздух, словно не было взгляда Джинни, словно сейчас — единственный раз в своей жалкой жизни, когда он делает что-то очень, очень правильное.  Малфой сжал его запястья, но не отстранялся. Гарри почувствовал как дрогнули его ресницы в поцелуе, как он едва заметно отстранился на полсекунды, чтобы схватить воздух, и как снова поцеловал. Гарри Поттер был готов раствориться в лужу прямо сейчас, лишь бы Драко Малфой не переставал его целовать хотя бы еще немного. Совсем чуть. Хотя бы секунду дольше.  Поцелуй закончился, как заканчивается все хорошее в жизни Гарри Поттера. С легким привкусом соли на губах, с очень тяжелым дыханием, с руками, которые держали Малфоя за бока и с большими пальцами, которые сами же и поглаживали эти бока. Пока они целовались Гарри Поттер понял про себя одну очень странную вещь — ему блядски нравилось то, насколько высокий и тонкий Драко Малфой в его руках.  Аристократ, чистокровный, блондин, холодный, тонкий. Гарри с ума сходил. И сейчас это было признать чуточку проще.        — Блять, — выдохнул Гарри. — Мне не легче.  Он услышал как Малфой хмыкнул с привычным легким презрением в голосе и сжал его бока чуть сильнее до тихого писка. Забавно.        — Ты думаешь мне — да? — вдруг послышалось и Гарри уставился на него с забавно приоткрытыми глазами, ища продолжение, ища ответ.  — После метки я… — запнулся, — я пытался… сделать гнездо. Как мог. Я не умею, я этой херней не страдаю, но дома… было очень холодно.  Гарри увидел, как Малфой отворачивает голову, словно не говорил о чем-то естественном, а стыдливо признавался в дрочке на первом курсе. Он поймал его щеку ладонью, не позволил смотреть вбок. Не сейчас.        — В спальне. Подушки, одеяла, я… Я читал, что это помогает, когда тебя ебашит, но… там не было и капли твоего запаха. Я имею ввиду… он был. На мне, под кожей, но… я не мог его почувствовать и это была самая худшая неделя в моей жизни.        — Ты выглядел… будто тебе без разницы.        — Поттер. Ты идиот. Ты, кажется, забываешь мою фамилию.  Да, точно. Малфои ведь всегда на публику играют. Гарри почти забыл и Драко любезно ему напомнил.        — Иди сюда, — Гарри вдруг мягко притянул его ближе, пока его пальцы касались рубашки Драко.  Он начал расстегивать. Спешно, чтобы успеть, пока кто-то увидит, чтобы не попасться. Не потому что это Малфой, а потому что Гарри уважал его желание не рассказывать о беременности. Драко уставился на него непонимающе и когда он стянул с него рубашку, стыдливо прикрыл руками живот. Гарри пришлось сжать зубы и укусить себя за кончик языка, чтобы не протянуть руку и не коснуться мягкой кожи.  Он собрался, он нервно выдохнул и резко стянул с себя футболку, натягивая ее через голову Драко, оставляя на нем. Прикрывая. Гарри был ниже, да. Но шире, больше, тяжелее. Его футболка прекрасно справлялась со всеми целями сразу — скрыть живот, окутать запахом беспокойного омегу, согреть. Драко впервые выглядел спокойным и Гарри на миг показалось, что кончики его ушей вспыхнули, пока он стоял перед ним голый по пояс и натягивал рубашку. Повезло, что она тоже была большой и на Гарри села едва нормально. Чуть узковатая в плечах, но жить можно.        — Воняет, — Драко сделал вид, что поморщился, когда ткнулся носом в воротник футболки. Гарри улыбнулся. Пускай так, чем никак.        — Я приду. Сегодня. После занятий.        — Я не скажу тебе свой адрес, Поттер.        — Ничего. Я привык.