дышать.

      — У тебя ещё есть та папка с видосами с вечеринки? — спросила Панси. Она сидела в позе лотоса на полу, держа ноутбук на коленях. На столе — холодный чай и три пустых стакана. За окном тянулся мягкий вечер — в окнах отражались окна. Блейз ворчал где-то на кухне. Драко молчал, но не ушёл. Просто лежал на диване, прикрыв глаза. Присутствие — это всё, на что у него сегодня хватало. Он до последнего не хотел копаться в этом всем, ему наконец действительно стало легче. Седрик помогал, пускай и не обещал быть рядом всегда. У него свадьба скоро, у него соревнования, у него будет жена, своя жизнь и дети. Драко был не против. Потому что даже через мимолетное присутствие Седрик хотя бы не убегал. Он приходил к нему иногда, приносил продукты, они целовались. Седрик не лез больше, стал чуть более ответственным, стал внимательным. Но на ночь Драко позволял остаться только Панси и Блейзу.  Лето началось слишком ужасно, но сейчас, в середине Июля, когда он закончил учебу, когда живот уже нельзя было просто спрятать под футболками, последнее, чего Драко хотел, было копаться в прошлом. Какая к черту разница кто отец, если тот, кого хотел сам Драко, сейчас постоянно был в окружении Джинни Уизли?  Панси открыла старую папку в галерее. Скроллила. Листала истории в архиве Инстаграма. Теодор, Теодор, Теодор.       — Этот говнюк снимает даже то, как жрет чипсы. У него обязательно должны были остаться какие-то фотки… видео, может. Вечеринка была лучшей за все года учебы! — Панси прикусила кончик языка, повернулась с опаской на Драко, но тот лишь хмыкнул. Конечно. Лучшая вечеринка.  Панси листала долго, пересматривала все их совместные пьянки, посиделки, путешествия. Пока наконец не добралась до той самой злополучной даты, когда жизнь Драко мягко говоря пошла по пизде.  Блейз всегда удивлялся тому, как она умела находить абсолютно все и всех. Шутил, что его пугала эта особенность их подруги, а она в ответ слала его нахрен. Но это было правдой. Потому что однажды Панси смогла найти девочку, по которой сохла, только по кусочку фотографии с ее маникюром. И очень сильно этим гордилась.        — Я все еще считаю что ты зря тратишь время… — мучительно вздохнул Драко, отворачиваясь от Панси лицом в спинку дивана. Блейз подошел как нельзя кстати, поднял ноги Драко, уселся на диван и мягко накрыл ладонями лодыжки, массируя. Кости в последнее время ломит. Очень сильно не хватало витаминов из-за стресса.        — Подожди.        — Не затыкай меня, Паркинсон.        — Драко, подожди.        — Да что там?!       — Да закрой же ты рот!  Драко вздохнул. Он никогда не обижался на то, что иногда вспыльчивость Панси могла перейти черту. Он и сам был не сахаром. Но что-то в ее поведении заставило его повернуться лицом к девушке, заставило приподняться на локтях и всмотреться в экран ноутбука.  Экран мигал. Сначала — музыка. Танцпол. Кто-то валяется на диване. Тео орёт: «Это мой трон!» Панси пролистывала. И вдруг — замерла. Она вернулась на три секунды назад. Замедлила. На видео Тео танцует, ржёт, машет  рукой — и в этот момент в кадре за его плечом — мельком, не в фокусе — девушка с рыжими волосами целуется с высоким парнем. Не Поттер. Совсем не Поттер.       — …что за… Она приблизила, но силуэт был слишком размытым. Пиксели, смазанная картинка. Но Силуэт узнаваем, у Джинни длинные, яркие и рыжие волосы. Даже в полумраке видно.        — Сестричка Уизела! — Панси вспыхнула настолько сильно, что кончики ее бледных ушей покраснели. Даже Блейз несколько раз медленно моргнул, переваривая информацию.        — Ты уверена? — он чуть сильнее сжал лодыжку Драко и он ударил его в бок пяткой.  Но Панси не ответила. Она набирала что-то в поисковой строке, она печатала так быстро, что Драко удивился, как ее тонкие женские пальцы вообще могут так двигаться. Повезло же ее девушке.  Панси нашла профиль Гойла, с которым на видео веселится Тео. И очень напряженно нажала на Хайлайты с той самой вечеринки, иронично подписанные как «лучшее что случалось со мной». Драко бы точно так не считал.  Тот же кадр. Только чётче. На заднем фоне — рыжие волосы, загорелая рука, темнокожий парень в футболке с принтом футбольной команды.  Губы — слишком близко. Панси сразу узнала его.  Мальчишка на два года их младше. Дин Томас, кажется.        — Фу, он же вылизывает ее, — Блейз поморщился.        — Я не спрашивал подробностей, — Драко огрызнулся. — Ну сосутся они. И что? С чего ты вообще взяла, что они после этого переспали? Какая разница мне до них?        — Драко, ты не понимаешь! — Панси сделала скриншот, затем еще один, чуть четче, сохранила, перекинула себе на телефон. — Потому что теперь есть шанс, что твой Поттер не папаша!        — И что? — Драко правда пытался держаться, но голос очень сильно дрогнул. Настолько, что Блейз снова принялся мягко разминать его лодыжки пальцами и отвернулся. Панси тоже опустила плечи, пододвинулась ближе, рукой зарылась в его белые волосы и улыбалась. Черт, как же ярко она улыбалась.        — И ничего, Драко, — и Драко впервые в жизни не поверил словам с ее уст, потому что «ничего» буквально означало что-то, чего он не попросит, но она все равно сделает. И обязательно вплетет Блейза, потому что он не сможет ей отказать.  Кафетерий был почти пуст. Лето разогнало студентов, оставив только самых уставших и самых голодных. На улице светило солнце, внутри — пахло кофе и жареными круассанами. Джинни сидела у окна, листала что-то в телефоне. Одна. На столе — чай с лимоном, почти не тронутый. Рядом — раскрытая тетрадь. Ручка в пальцах крутилась на автомате. Панси подошла бесшумно. Поставила перед ней телефон. Экран — яркий. На нём: сторис с вечеринки. Кадр, на котором в расфокусе видно рыжие волосы, тёмная рука, поцелуй.       — Приветик, Джин. Можно присесть? — Джинни подняла взгляд. Глаза расширились на миг — но она быстро спряталась за равнодушной маской.       — Паркинсон. Я ухожу, можешь занять этот столик, если негде больше посветить сиськами, — она потянулась за сумкой.        — Уже уходишь? Блин. Так быстро? — Панси села напротив. Держала телефон всё ещё перед собой, молча прибавила яркость экрана.       — Мы пару дней пересматривали видео с вечеринки. Боже, я так напилась, ничего вспомнить не могла! Думаю, не одна я, верно? — Джинни замерла. Улыбка исчезла. Сумка — всё ещё в руке. Тело — уже напряжено. — Забавное, правда? Тео такой счастливый, так орет, так не замечает, что… вот тут, вот прямо здесь кто-то зажимает Джинни Уизли, — ее тонкий палец аккуратно цокнул по экрану телефона. Панси не перестала улыбаться, ей это все приносило удовольствия не меньше, чем вчера ночью, пока она обсуждала все с Блейзом.  Джинни встала слишком резко. Сумка ко груди, ладонь на небольшой живот. На удивление такой же размер как у Драко. Просто раньше было плохо видно. Драко же тощий, как смерть.        — Мне пора. Не думаю, что это касается тебя. Панси встала тоже. Не торопясь, глядя прямо в глаза. Спокойная, грациозная черная кошка.        — Ну, это не касалось бы меня, не касайся это и Драко. Он просто слишком вежлив чтобы набить тебе лицо, а я — нет. Чей ребенок, Уизли? Ты же знаешь.  Джинни дернулась, чтобы уйти, но спиной врезалась в кого-то, дергаясь. Блейз Забини стоял рядом спокойный как удав, не угрожающий, не агрессивный.        — Успокойся, она шутит, — почти мягко сказал он и Панси закатила глаза. Единственная причина по которой она шутила это беременность Джинни, о которой та на удивление не соврала.        — Это не ваше дело! Вы грязные крысы, следили бы за дружком шлюхой, — огрызнулась Джинни и сделала еще один шаг в сторону. — Я не сделала ничего плохого. Он одурачил Гарри своим… я не знаю! Своей ложью, собой! Гарри никогда не смотрел ни на кого так, как на него. Я устала от этого цирка. И я вернула Гарри в правильное место, не более. Он заслуживает нормальную семью, а не шлюху, которая спит с Диггори.  Панси кивнула. Она очень сильно сдерживалась, чтобы не сорваться. Чтобы не вырвать рыжие волосы, намотав на кулак. Блейз заметил это по тому, как ее пальцы дрогнули. Он действительно был готов разнимать самую грязную женскую драку в жизни, но Паркинсон мягко отошла от стола, пихая телефон в карман, подхватывая Блейза под руку.        — Хорошо. Удачи, Джинни Уизли, — она развернулась и утянула за собой Блейза слишком быстро.  Панси хихикала. Её шаги звенели по кафетерийному полу, как каблуки по мрамору, хотя она была в кедах. Она тянула Блейза за руку, как ребёнка, как флаг победителя. Смеялась, махала телефоном.       — Скажи мне, что это не было красиво. Просто скажи. Блейз качал головой, но уголки губ дрогнули.       — Ты чертовски страшна, Панс. Я рад, что ты за нас. Дверь закрылась за ними, и Джинни осталась одна. Точнее — почти одна. Она вышла из-за угла здания, пряча лицо в ворот рубашки, сжав кулаки в карманах. Всё внутри пульсировало. Горело. Рвало. Они не имеют права… И тогда — она его увидела. Гарри. Он стоял, прислонившись к стене. Не в тени, не спрятанный. Просто… стоял. На нём — старая чёрная футболка. На лице — ничего. Совсем ничего. Ни злости. Ни боли. Только разочарование. Тяжёлое, спокойное, молчаливое. Он не шевельнулся. Не заговорил. Она сделала шаг. Потом второй. Остановилась.       — Гарри! Я соскучилась, милый, — Джинни улыбнулась ему слишком ярко, выдохнула со спокойствием, подошла еще ближе и ладонью накрыла его щеку. Гарри не ответил ничего, только губы скривились в подобии брезгливости.        — Не надо, Джинни, — тихо сказал он. — Не стоит. Ты поела?  Джинни удивленно кивнула.        — Витамины выпила?  Снова кивок.        — Прекрасно. Тогда я зайду за вещами вечером. Удали мой номер, пожалуйста. Кольцо оставь себе. Сохрани, продай, не знаю… Дин поможет. Он хороший парень, — Джинни замерла. На глазах появились слезы, она отшатнулась словно от удара, сжала ладонью рубашку на животе, задрожала.        — Гарри, ты… что ты такое говоришь? У нас же… ужин… мама…        — Маму познакомишь с Дином.        — Он же… это… Гарри, он же безответственный идиот! Он сам еще ребенок! Гарри, прошу, нет… все же было хорошо, мы были… счастливы. Втроем. Ты стал бы прекрасным отцом, Гарри, я обещаю, — ее ладонь потянулась к Поттеру снова, она шагнула ближе опять.  Гарри не оттолкнул ее, он наклонился чуть, мягко поцеловал в лоб, стер пальцем слезы и брезгливо вытер о свою футболку.        — Я буду, Джинни. Я буду правда замечательным отцом. Для своего ребенка, — он усмехнулся. — Я не виню. Ты не хотела остаться одна. Хочешь… могу думать, что ты просто не помнила? Что забыла?  Джинни отрицательно закивала, она даже не пыталась унять слезы.        — Не хочешь? Нестрашно. Ты не одна в любом случае. У тебя братья, мама и папа. Ты будешь в порядке.        — Твоя шлюха Малфой тоже будет в порядке! Без тебя, Гарри! Без тебя рядом!        — Джинни. Пожалуйста.  Гарри смотрел на нее очень тяжелым взглядом. Потухшим, хмурым. У него венки полопались, в последние дни он пил слишком много, почти не спал. Плакал. Потому что смириться с тем, чтобы быть хорошим человеком несмотря на свою любовь, было трудно. А труднее всего осознавать то, что Драко вряд ли простит его снова. Но он попытается. Обязательно попытается.        — Малфой трахается с Диггори!        — Нестрашно.        — Они сосались у аптеки!        — Нестрашно, Джинни.        — Диггори ходит к нему, Гарри, ты же… ты же должен понимать, что они там делают.        — Нестрашно. Он же мой. Ты тоже когда-то будешь чьей-то.