LiveLust.com

Спустя три месяца...

— Ты всерьёз думаешь, что я не чувствую, когда ты мне лжёшь, Уильям? — голос Ганнибала прорезал воздух. Его глаза, сузившиеся до булавочных головок, пронзали меня, а кулаки, побелевшие от напряжения, дрожали. Кабинет вдруг съёжился до размеров клетки. Казалось, он ждал момента, чтобы загнать меня в угол, раздавить и сожрать. И, Господи, как же я этого жаждал. — Я не лгу, Ган… сэр. — Неужели? — его тон был обманчиво мягок, когда я прижался ягодицами к прохладной поверхности деревянного стола. Сердце колотилось как бешеное, по коже пробежали мурашки, пока Ганнибал приближался, каждый его шаг — пытка, неумолимо сокращающая дистанцию. — И это всего лишь совпадение, что ты каждый раз вламываешься сюда посреди сеанса с пациентом, делая вид, что понятия не имеешь о его записи? При том, что наизусть знаешь всё моё расписание? — он поднял бровь, и взгляд его был полон едкого сарказма. Он был уже совсем рядом. Густой аромат его парфюма, терпкий и манящий, теперь был подёрнут острым, сладковатым флёром его собственной похоти, забивая лёгкие. Нет, конечно, никаких совпадений не было. Как и в прошлые разы. Я прекрасно знал, кто сидит напротив моего mylimasis, каждый раз, когда я, словно случайно, распахивал тяжёлую дверь с двумя изящными чашечками свежезаваренного кофе в руках. — Но это же Мэйсон Верджер — ты же его терпеть не можешь! Он… — я предпринял слабые попытки оправдаться, изображая невинность, зная, что это лишь топливо для голода хищника, который жаждал поглотить меня целиком, с костями и кровью. Взгляд его, обжигающий и безжалостный, оборвал мои слова. — Значит, ты всё-таки лжёшь, — голос Ганнибала стал стальным. Его язык медленно огладил полные губы в предвкушении. В следующее мгновение ладонь сомкнулась на моей руке, он резко развернул меня и одним мощным движением перегнул через стол. Колени врезались в тёмное дерево с глухим стуком, руки едва успели подхватить вес, а холодная поверхность обжигала кожу щеки. Этот момент был совершенством. Да, доктор, покажите мне, какой я плохой мальчик. — О, чёрт… А-а-а… Ганнибал! — выдохнул я, лёгкие сжались, вытесняя воздух. Его ладонь, тяжёлая и властная, толкнула меня вниз. Мой член налился кровью, отчаянно рвясь сквозь плотную джинсовую ткань. Глухой, гортанный стон вырвался из груди, когда его возбуждение прижалось к моим ягодицам. Я судорожно сглотнул. — Твое поведение возмутительно грубо и совершенно недопустимо. Ты, как никто другой, знаешь, что это за пациент, — его голос был низким, почти мурлыкающим, но полным скрытой угрозы. — Сколько раз ты срывал мои сеансы с ним? — продолжал он давить, и я наслаждался этим. Наслаждался его властью, его командами, тем, как он брал под контроль мое тело и мысли. За эти месяцы мы отточили нашу игру до совершенства, каждый из нас знал свою роль до мельчайших деталей. Что ж, пришлось, конечно, прибегнуть к «услугам» этого отвратительного пациента — Мэйсона Верджера, хозяина целой мясной империи, где ежедневно проливается кровь 68 000 голов скота и 36 000 свиней. Я считал это неизбежным злом и не испытывал ни тени сожаления. — Я… я… четыре. Четыре раза, — слова застревали в горле. Я снова запнулся, когда рука Ганнибала скользнула по моей спине, останавливаясь на пояснице, затем нежно погладила ягодицу. Моё бедро инстинктивно прижалось к его ладони, ощущая под ней твёрдый знак его возбуждения. — Верно, Уильям, — его голос был низким, вкрадчивым. — Четыре раза за три месяца. И ты действительно думаешь, что я снова закрою на это глаза? О, пожалуйста, нет, не закрывай на это глаза снова! Пожалуйста! В прошлые разы он лишь хмурился, отчитывал меня в наших четырёх стенах, а потом шлёпал по заднице. Но сейчас Ганнибал был зол, по-настоящему зол, и в его глазах читалась ледяная, несгибаемая решимость. — Нет, сэр, нет, я… я прошу прощения! — мой голос дрожал, а пылающая щека всё сильнее прижималась к холодному дереву стола. Я судорожно цеплялся за край. Сильные руки скользнули к поясу моих джинсов. Тонкие пальцы, почти ласково, но с зловещей целью, пробрались в петли. — О, ты пожалеешь. Очень, очень сильно, — прошептал он. — Думаю, четыре удара — это хорошее начало, правда? — в его словах звенела странная, отстранённая весёлость, которая лишь усиливала ощущение моей беспомощности. Он резко дёрнул меня за джинсы и боксеры. С глухим треском пуговица и молния, ещё недавно удерживавшие ткань, разошлись, выставив напоказ мою уже твёрдую эрекцию. Я буквально вскрикнул, моё тело хотело вырваться, взбунтоваться, но я железной волей заставил себя сохранять эту позу. Чёрт возьми, доктор, ещё. Ещё! Ещё, чёрт подери, ещё! — Ха… блять, да! — отчаянно выдохнул я. Порыв прохладного воздуха кабинета тут же обнял мою голую задницу, лаская ноги. И только когда тяжёлые шаги раздались по старому деревянному полу, я осознал, что Ганнибал уже отошёл. А я, застывший посреди огромной комнаты, стоял, ожидающий своего наказания. — За твой грязный язык я прибавлю ещё четыре, — рокочущий голос Ганнибала донёсся из дальнего конца комнаты. — И я хочу, чтобы ты их считал. Громко и чётко. Ты меня понял? Я резко метнул взгляд в его сторону и вздрогнул. Там, в полумраке, стоял он — силуэт в тёмно-синем костюме, его плечи казались ещё шире, ещё более угрожающе сутулыми. Он открыл шкаф и достал то, от чего у меня перехватило дыхание, а сердце пропустило не один, а несколько ударов. Тро-о-ость… Ахренеть… О боже… О да, пожалуйста! — Да, Ганнибал… сэр… доктор Лектер, я… я понял! — слова вырвались из меня почти нечленораздельно. Я инстинктивно подался вперёд, ища хоть малейшего спасения для горящей плоти, но резкий окрик Ганнибала тут же пригвоздил меня к месту, заставив вернуться в прежнюю позу. — Еще посмотрим, понял ли ты, когда мистер Верджер соизволит вновь явиться, — его голос был холоден и отточен. — И уж поверь, Уильям, это лишь лёгкое предупреждение о том, что тебя ожидает, если ты не усвоишь урок. О, хоть бы этот мерзавец сгинул, чтобы никогда больше не переступать порог этого кабинета! Из случайных ремарок Ганнибала я знал, что мясной барон не просто избивал сестру, он потешался над её мучениями. А его первое же обращение ко мне — мерзкое «милый любовничек», которого он, видите ли, собирался «обучить хорошим манерам» — зажгло во мне жгучую ненависть. И, как ни странно, я наслаждался тем, как Ганнибал порой культурно попускал Мэйсона. Моим личным крестовым походом было вносить сумбур в его сеансы, нарушая их покой. Ганнибал же, не медля, вернулся ко мне с тростью в руке. Тонкое дерево холодно скользнуло по моей обнажённой плоти, не дав мне даже глотнуть воздуха, прежде чем обрушить первый удар. Хлёсткий треск трости разорвал тишину, впиваясь в кожу, обжигая каждый нерв. Из меня вырвался глубокий стон, пальцы скрючились на столе, лёгкие жадно ловили воздух. О-о-о, клянусь, Ганнибал, я точно прерву к чертям собачьим все твои следующие сеансы с ним! — Раз! — глухо отозвался я, когда тонкая палка снова свистнула в воздухе. — Два! — слово вырвалось грубым, надломленным звуком, и сильная боль в ягодице разошлась волнами по всему телу. Мой налитый член болезненно дёрнулся, умоляя о милости. — Думаешь, я спущу это с рук, потому что испытываю к тебе чувства? — Ганнибал рыкнул прямо за моей спиной. Сердце болезненно сжалось от его слов, прозвучавших в этой смертельной игре власти. Ах, как же я люблю тебя, Ганнибал, чёрт возьми! Очередной удар сотряс меня, ноги подкосились, тело дёрнулось от нестерпимой боли. — Нет, сэр, нет… А-а-а… три! — ответил я, как он и требовал. Из его груди вырвался низкий, довольный звук, прежде чем трость опустилась в четвёртый раз, на этот раз коснувшись моей уже истерзанной плоти чуть менее жёстко. — Четыре! — прошептал я. Боль и сладость смешались в моей крови, сознание поплыло, и я едва сдержал вой, понимая, что впереди ещё четыре. Бёдра вновь поползли по гладкой поверхности стола, навязчивая жажда прикоснуться к члену, хоть как-то облегчить возбуждение, затуманила рассудок. — Я доведу счёт до двенадцати, если хоть капля испачкает мой стол, Уильям. Да, да, доктор, хоть до тысячи! Только попросите! Низкий рык вырвался из груди, и я подался бёдрами назад, к его телу. Обжигающая волна пробежала по телу, когда я ощутил сквозь ткань брюк его тепло и безжалостную твёрдость. И словно в наказание, Ганнибал снова ударил. — О боже… пять! — выдохнул я, чувствуя, как зажглась кожа. Наверняка теперь на ней уже проступали багровые полосы. Низкий, мрачный смех Ганнибала эхом разнёсся по кабинету. — Нет, нет, дорогой мой, ни один бог тебе здесь не поможет, — насмехался он, свободной рукой проводя по ягодице, лишь дважды тронутой тростью. От этого лёгкого прикосновения сердце рванулось в груди. Едва я успел осознать это, как на ту же ягодицу опустилась трость. — Ше-ше… — пискнул я на выдохе, голос уже срывался на хрип. — М-м-м… шесть! — перед глазами плясали искры, мир, казалось, качнулся, а книжные шкафы закружились, пока оргазм, неостановимый прилив, накатывал волнами, хотя его руки даже не касались меня. — Семь! — жгучая боль, сладость удовольствия, предвкушение экстаза. — Твой… навсегда твой, о боже! — вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы. — Поза, Уильям! — голос Ганнибала резко прорезал пелену полузабытья. Я послушно подался к краю стола, позволяя кончику своего налитого члена коснуться прохладного дерева. Из меня вырвался раскатистый, облегчённый стон, но прежде чем я успел найти в этом касании большее утешение, трость обрушилась с новой, неистовой силой. Всхлипнув сквозь стиснутые зубы, я выгнул спину дугой, чувствуя, как мир качнулся под ногами. — А-а-а… Фу-ух… Восемь! — держись. Только держись, Грэм. Не смей. Не смей запачкать его стол, его пол. Сегодня ещё пациенты, ты же помнишь его график. Затем рядом с моим лицом мягко опустилась трость. Сильная рука, пронизанная рельефными венами, осторожно положила её. Я понял: наказание завершено. Я принял его с полным, почти странным удовлетворением. Из меня вырвался глубокий выдох, и в голове мелькнула дерзкая мысль: а что, если попросить ещё? — Очень хорошо, милый, — произнёс он, слегка запыхавшись. — Теперь выпрямись и встань на колени. Я не хочу более слышать из твоего ротика неприличных слов. Кровь гудела в висках, задница пылала, а мозг разрывало желание кончить. — Да… да, сэр, — я выдохнул, чувствуя горькое разочарование, смешанное с жгучим предвкушением. Я подчинился. Со стоном выпрямился, развернулся и опустился на колени перед мужчиной, которого любил и боготворил больше жизни. Его глаза, полыхающие гордостью и властной преданностью, смотрели на меня сверху. Ганнибал неспешно расстегнул пуговицу, затем молнию на брюках, высвобождая идеально заправленную рубашку из-за пояса. Тёмно-синяя ткань скользнула к полу, открывая взору шёлковые чёрные боксеры, что он всегда носил. Плотный, мускусный аромат кедра и чистого возбуждения ударил в ноздри, щекоча язык. Его твёрдый член, готовый к тому, чтобы я принял его, как он любил и как требовал, мягко покачивался прямо перед лицом. Чёрт возьми, я люблю его! Едва моё дыхание коснулось его горячей плоти, на кончике выступила прозрачная капля предэякулята. И, словно перед самым изысканным и манящим десертом, я принялся медленно, с наслаждением вылизывать его ствол от основания, ведя языком по нижней стороне до самого кончика. Его вкус смешался с моей слюной, и из груди вырвался глубокий стон. Доктор, вы восхитительны. Низкое, утробное рычание вырвалось из горла Ганнибала. Он продолжал сверлить меня взглядом, и я со стеклянными глазами повторил фрикции ещё пару раз, прежде чем взять его член в рот, постепенно набирая темп. — Это самый действенный способ заставить тебя замолчать, дорогой, — пробормотал он, тяжело дыша, когда его член коснулся моего горла. Я подавился, но тут же начал двигать головой вперзад-вперёд, чтобы поймать устойчивый ритм. Глухие, довольные стоны вырывались из моего горла, веки задрожали, и на глаза навернулись слёзы, когда бёдра Ганнибала задвигались в такт моим движениям. Его руки впились мне в волосы, и между нами возникла симбиотическая связь, которая не могла быть более порочной. Его член трепетал и пульсировал, скользя по языку, который обвивал и ласкал, массируя набухшие вены ствола, пока он всё глубже проникал в меня, приближаясь к оргазму. Пожалуйста, о да, пожалуйста, сделай меня своим, дай мне почувствовать тебя на вкус — о боже, пожалуйста. И одно только это осознание — это знание, которое мог получить только я — посылало всё новые и новые волны возбуждения по моему телу и прямо между ног. Болезненная пульсация полос на моей заднице смешивалась с настойчивым, умоляющим биением моего члена, и горящие глаза Ганнибала снова встретились с моими — он точно знает, как близко я к тому, чтобы кончить, благодаря ему, этому чертовски прекрасному дьяволу. — Сдерживайся, Уильям, — прошептал он угрожающе, но с неприкрытой похотью. — Кончишь — после меня. Проглотишь и вылижешь каждую каплю, и горе тебе — или мне — если хоть одна капля коснётся пола. Мгновение спустя он застонал, когда я ещё сильнее прижался носом к его паху, давясь, всхлипывая и сжимая его бёдра, пока он без единого толчка излился в моё горло: мощным, горячим и пульсирующим потоком. Мх-х… блять, Ганнибал. Солёное, горькое — его семя обжигало горло, пульсирующий член упирался мне в язык, и я с благодарностью вздохнул, обхватывая его целиком. Хватка на моих кудрях стала мягче, нежнее, и мои ноздри трепетали, жадно вдыхая свежий кислород. Я проглотил каждую каплю, как было велено, удерживая их во рту, пока начал массировать собственную эрекцию, постанывая и задыхаясь, пока после нескольких движений не кончил. Моя рука стиснула головку моего члена, до боли сжимая, чтобы ни одна капля не упала на пол — горе тебе, Грэм, горе — пока моё тело содрогалось и вибрировало. Член Ганнибала медленно расслабился у меня во рту, и удовлетворённый стон сорвался с моих губ, когда он медленно вышел из меня. На тонких губах Ганнибала появилась кошачья улыбка, а его янтарные глаза, тлеющие желанием, пристально изучали меня. — Я люблю тебя, дорогой. Надеюсь, ты усвоил урок? — хрипло выдохнул он. Я кивнул, облизывая распухшие и пульсирующие губы. Встретившись с ним взглядом, я улыбнулся, позволяя любви заполнить меня. — И я люблю тебя, Ганнибал. Твой следующий пациент будет через десять минут, мне пора. Покинув кабинет Ганнибала через дверь для посетителей, я всё ещё ощущал отвратительный, приторно-сладкий запах лосьона после бритья Мэйсона Верджера. Впереди меня ждал небольшой список задачек, прежде чем Ганнибал вернётся домой, и мы, как всегда, сможем поужинать вместе. Пятница. Да, сегодня пятница! Его последняя запись в 17:30. Сегодня моя очередь готовить, как и каждую пятницу. Ещё стирка, и нужно купить продукты к ужину… А он ведь снова просил застелить постель, да? Мысли вихрем проносились в голове, пока я выходил из кабинета, вдыхая свежий балтиморский воздух и наслаждаясь лёгким покалыванием на разгорячённой коже. Я направился к своему жемчужно-белому «Порше Тайкан Электро», утонул в невероятно удобных спортивных сиденьях и повернул ключ зажигания. Признаться, эту машину я не хотел. Она была слишком вычурной, слишком показной для меня. Мы с Ганнибалом даже немного поцапались на этот счёт, но в конце концов я уступил, согласившись на это приобретение, что должно было стать «исключительно моим». И уж тем более не хотелось думать о новом гардеробе, ломящемся от дорогих костюмов, пальто, позолоченных часов и кашемировых свитеров. За какие-то три месяца я превратился в того, кем искренне не желал становиться. В домоседа. Безработного, по сути, не потрудившийся даже искать что-то занятное. В того, чей досуг заполнял его партнёр, и кто не мог отвергнуть ни единого подарка — ведь отказать этому дьяволу с горящими глазами и стальным взглядом было просто немыслимо. После того, как мои первые попытки найти работу зашли в тупик — желаемые вакансии оказались неактуальными, или меня сочли слишком молодым и неопытным для руководящих позиций, несмотря на диплом с отличием, — я не собирался окончательно сдаваться. Но Ганнибал ни разу не намекнул, что я должен продолжать искать. Мне казалось, ему куда больше по вкусу было видеть меня хозяином дома, его личным секретарём, держащим в голове и координирующим каждый пункт его графика. Готовящим для него еженедельно, каждую ночь разделяющим его ложе — со всеми интимными, грязными и возбуждающими подробностями. Его спутником в оперу, на вернисажи или светские ужины с коллегами. Когда моя квартира освободилась и была сдана в аренду, возвращение в Вашингтон отпало само собой. Я прекратил контакты с родителями — они не звонили, а я не чувствовал нужды. Постепенно я погружался в жизнь с Ганнибалом: роскошь, повторяющийся распорядок, даривший структуру, стабильность, ощущение нормальности. По сути, я получил всё, чего когда-либо желал: любовь, признание и безраздельное внимание мужчины, что рискнул жизнью ради меня и теперь не желал отпускать. Но всё равно что-то было не так. Возможно, дело было в тех снисходительных взглядах, что бросали его знакомые и уважаемые коллеги, когда речь заходила о психологических оценках или терапевтических подходах. Из-за них я неизменно ощущал себя скорее изящным сувениром, нежели равноправным партнёром Ганнибала. А может, дело было в его собственных замечаниях за вином и изысканной едой, когда я звучал скорее как ребёнок или сын, а не как полноценный спутник доктора. В любом случае, это ранило меня, постоянно возвращая к мысли: для многих двадцатилетняя разница в возрасте — это глубоко ненормально. Но я мог легко отмахнуться от их мнений, как от надоедливой мухи, и поехать домой к Ганнибалу, прижаться к нему на мягком матрасе и любить его тело до звёзд в глазах. Хотя с каждой новой встречей, с каждым выходом за пределы нашего уютного замка это становилось всё сложнее. Потому что я хотел большего. Хотел быть независимым, несмотря на всю роскошь, которую дарил мне Ганнибал. Хотел, чтобы меня воспринимали наравне с ним. Я не был ни содержанкой, ни блудным сыном, ни шлюхой-экскортницей, которая развлекает Ганнибала по выходным и жаждет его денег. Я любил его. Он был моим миром, всем для меня, и я хотел, чтобы каждый видел его таким же, каким видел его я. Работа могла бы стать отличным началом. И хоть машина была не такой уж и дорогой, она так тихо скользила по улицам Балтимора, что под покровом ночи я мог бы сойти за сталкера или серийного убийцу. Но думать об этом было утомительно. Изнурительно писать резюме, представляться повсюду, делать вид, что готов отдать последнюю рубашку ради работы. Перед каким бы генеральным директором я ни сидел, какую бы компанию ни рассматривал, я никогда не испытывал того, что чувствовал, когда стримил на LiveLust.com, зарабатывая столько, сколько хотел и сколько мне было нужно. Но я не хотел об этом думать. И тебе не стоит, Грэм. Всё кончено, всё в прошлом. Если бы ты мог оторвать свою сладкую попку от сиденья, я уверен, ты бы нашёл занятие поинтереснее, чем мастурбировать на камеру. Поэтому я припарковал свой элегантный «Порше» на стоянке ближайшего супермаркета и вместо этого задумался о том, что Ганнибал хотел бы сегодня на ужин, улыбнувшись при мысли об изысканных блюдах.

***

За последние месяцы я не раз замечал: вкусовые и обонятельные ощущения Ганнибала были поистине сверхчеловеческими. Он мог с закрытыми глазами определить, какие овощи я нарезаю, подгнили ли они, или не достигли нужной степени зрелости для блюда, и это неизменно повергало меня в изумление. Помимо экзотических фруктов и изысканной подачи, Ганнибал особенно ценил мясо, которое он сам выбирал под заказ в местной мясной лавке. Для него это было сродни священному ритуалу — праздник, сравнимый с Рождеством или Новым годом. Он пропадал на несколько часов, чтобы вернуться с, возможно, лучшим мясом или самыми изысканными субпродуктами во всей стране, и я видел, как загорались его глаза. Они всегда блестели, жёлтые искорки в зрачках плясали в ярком свете кухни, когда он извлекал главный ингредиент, и я буквально ощущал его предвкушение, когда он с пылом описывал каждый этап приготовления. Поскольку несколько дней назад он принёс домой телячьи сердечки и щёчки, тонко намекая, что они скоро потребуют своего часа, я ухватился за шанс и выстроил наш ужин вокруг них. На закуску предстоял тартар из сердечек в свежеиспечённых тарталетках, а щёчки запекутся с отборными овощами и идеальным соусом из красного вина. В моей голове уже сложилась гармоничная композиция, так что я направился прямиком в овощной отдел, мысленно формируя список покупок. О десерте я не тревожился. Я знал, что Ганнибал предпочтёт моё тело любому готовому финалу трапезы. А если он не захочет этого сегодня — Грэм, будто он способен тебе отказать? — то в морозилке дожидалось ванильное парфе с бобами тонка, заготовленное ещё вчера. Первым в корзину отправился красный лук для тартара… …у него более мягкий и сладкий вкус, дорогой, а плотная текстура придаёт особую хрусткость блюдам, которые обычно могут показаться однородной массой… …и немного лука-шалота для соуса к телячьим щёчкам. …Если ты стремишься к мягкому, утончённому вкусу соуса, я всегда советую мелко нарезать шалот, затем измельчить его в пюре или процедить вместе с соусом. Давай я продемонстрирую это на примере соуса из белого вина… К ним добавились морковь, картофель и сельдерей — основа для будущего пюре. Довольный своим выбором, я двинулся дальше по рядам. Задержался у огромной витрины с пончиками и по-детски озорно улыбнулся, воображая, как Ганнибал презрительно сморщит нос и скривит губы, если я принесу домой пончик и, не дай бог, осмелюсь готовить эти сладкие липкие штуки на его кухне. Я мотнул головой, отгоняя наваждение, и пошёл дальше. Добравшись до консервного отдела, я искал каперсы и зелёный горошек, когда краем глаза уловил в проходе силуэт молодой женщины с тележкой. Пока я изучал этикетки банок с каперсами, взвешивая, какие же выбрать — греческие, испанские или марокканские — серебристая тележка вторглась в поле моего зрения. Не успел я поднять взгляд, как она ткнулась мне в бедро, заставив отступить. Резко повернув голову, я встретился с изумлёнными зелёными глазами. — Ох, извините! Я… я совсем задумалась, чёрт возьми! Вы в порядке? — молодая женщина, чьи длинные каштановые волосы волнами струились по груди, вздрогнула. Стройная, она была одета просто, но по погоде: джинсы, кремовая толстовка. Ей, как мне показалось, было немногим за двадцать, может, лет двадцать пять. Я качнул головой, смущённо усмехнулся, возвращая банку каперсов на полку. — Да нет проблем, я в порядке. С кем не бывает, — сказал я с лёгкой ухмылкой, кивая на переполненную полку. — Вам, кстати, каперсы не нужны? Она тихо рассмеялась, качнув головой. На её круглых щеках заиграли ямочки, а жемчужные зубы блеснули в мою сторону. — Нет, нет, — проговорила она. — Честно говоря, сама забыла, что искала, но… — она замолчала, и вскоре её подведённые сурьмой глаза сузились, а взгляд медленно, ощутимо прошёлся по мне. По телу пробежал странный озноб. Я с трудом сглотнул, когда её губы снова разомкнулись, и она впилась в меня взглядом. Воздух вокруг словно сгустился, стал холодным и давящим. Этот взгляд… он заставил меня вздрогнуть, а в горле пересохло. — Я тебя знаю, — произнесла она, и на её губах расцвела странная, непонятная улыбка, до боли напоминающая флирт. В голове поднялся гул. Я судорожно перебирал обрывки памяти, пытаясь осознать, знаком ли я с ней, но там была лишь звенящая пустота, никаких зацепок. — Не знаю, откуда вы меня можете знать, — попытался я отшутиться, нервно проведя рукой по кудрям, чтобы скрыть нарастающее волнение. — Наверное, с кем-то перепутали? — Неа, — она медленно покачала головой. — Мне хватило двух взглядов, чтобы убедиться. Твои голубые глаза невозможно забыть или спутать ни с чьими другими. Ты же TheBoyN3xtDoor с LiveLust.com, верно? — продолжила она, уверенно улыбаясь и пронзая меня взглядом, слегка наклонившись над ручкой тележки. — Я бы предположила, что ты из более солнечного штата, но совпадения, знаешь ли, случаются, — моё сердце замерло. Вот же хрень. На мгновение я хотел сбежать, бросить корзину, выскочить из магазина и нестись домой на всех парах. Но ноги словно приросли к полу, а дыхание перехватило. Я просто стоял, остолбенев, ошарашенно глядя на неё. Какая ирония судьбы! Спустя три месяца после того, как я бросил стриминг, в Балтиморе, в этом захолустном супермаркете, среди паршивых консервов, я столкнулся с кем-то, кто видел меня голым и, вероятно, получил от меня больше оргазмов, чем кто-либо на этой планете, а теперь ухмыляется мне, как какой-то грёбаной поп-звезде? Спокойно, Грэм, всё в порядке. Дыши. Ничего не случилось. — Я вижу, ты немного растерян. Мне ужасно жаль, я думала… — она оборвала мои сбивчивые мысли, глядя на меня взглядом, полным раскаяния и какой-то неуловимой надежды. Я мотнул головой, пытаясь взять себя в руки: — Нет-нет, всё в порядке. Просто… не думал, что меня кто-то узнает. Это… впервые, понимаете? Я немножко… в шоке, — пробормотал я, избегая её взгляда и отчаянно желая, чтобы пол под ногами разверзся и поглотил меня. Но, как и следовало ожидать, земля осталась незыблемой. Она тихо хихикнула, чуть склонив голову, и снова поймала мой взгляд. В её глазах вспыхнул тот самый, знакомый по стримам, огонёк — смесь любопытства и восторженного узнавания. — О, а на стримах ты выглядел куда более… собранным, — поддразнила она, и я почувствовал, как жар заливает шею. Под тёмно-зелёным кашемиром моего свитера моментально выступил пот, ладони стали влажными и скользкими, будто я только что окунул их в теплую воду. — Но я понимаю, что за камерой все другие, нежели в жизни. Говоря о стримах, тебя же целую вечность не было онлайн! И профиля нет! Ты что, бросил всё?! — её голос звучал одновременно обеспокоенно и с ноткой какого-то фанатского отчаяния. Её тёплый, но какой-то гулкий голос продолжал дребезжать, и я ловил себя на мысли: она всегда так вцепляется в незнакомцев? (да, Грэм, в незнакомцев!) Или она просто из тех гиперактивных экстравертов, которым совершенно чужда интуиция на чужую неловкость? Она явно не понимала, как мне неуютно обсуждать это, но, тем не менее, ждала ответа. А ответ должен был быть однозначным «нет». Я не вернусь. Я бросил стриминг, ведь чуть не помер из-за всего этого дерьма и ненасытной жажды внимания. И всё же, стоило мне вспомнить те моменты — далёкие от опасности или жестокости, но такие захватывающие, опьяняющие, освобождающие — как лёгкие загорались огнём, а желудок сворачивался в болезненный узел. Прекрати это, Грэм. Чёрт возьми, сейчас же! Не думай об этом. Забудь! Не успел я и моргнуть, как его голос — тот самый, что, я клялся, изгнал из своей головы навсегда — взорвался в черепе, ледяным уколом пронзая мозг. Он вернулся. Среди пыльных рядов, пропахших уксусом и рассолом, где мирно дремали банки с невзрачными каперсами и кислыми огурцами, он не просто стучал — он барабанил прямо в мой череп, словно склонившись к самому уху. — Ох, ягнёнок, — зашипел он вкрадчиво, с той мерзкой, сальной усмешкой, что я помнил так хорошо. — Ещё одна милая поклонница, которая, уверен, горит желанием продемонстрировать, как сильно она тебя «любит». Уверен, она, как и я, пожирала взглядом твоё фото в красивой маске и кандалах. И так же, как и твой хозяин, упивается твоей болью. Я моргнул раз, другой, горло судорожно сжалось. Оцепенение сковало мышцы, пригвоздив к полу. Панически метнув взгляд вокруг, я вновь уткнулся в её блестящие зрачки, теперь наполненные нескрываемой, слегка раздражённой тревогой. — Ты в порядке? Тебя трясёт, — спросила она, и её голос дрогнул от осторожности. Кулаки сжались до белых костяшек, губа прокушена до металлического привкуса. Я отчаянно помотал головой. Его здесь нет. Он мёртв! Грэм, возьми себя в руки! Он мёртв. Навсегда. Она не тот Дракон из кошмаров, не чудовище, которое хочет похитить, связать, изнасиловать, убить. Она просто… молодая женщина, случайно задевшая тебя в проходе. Выдохни! Выдохни же! Даже если Ганнибал — мой… убийца, мой… извращённый спаситель, самый вежливый, ослепительный и, чёрт возьми, добрый человек, что я знал, — ей все равно нельзя было доверять. Нет, хватит! Немедленно! Это неправда! Это не по-настоящему! Всё это — лишь проклятый шёпот в моей голове! — Д-да, я… я… было приятно… познакомиться, но… мне нужно идти, — слова вырвались прерывистым безжизненным шепотом, словно голос застрял где-то глубоко в лёгких. Я насильно оторвал взгляд от её настороженных глаз и дрожащей рукой, почти чужой, потянулся к корзине. Практически бегом я вылетел из прохода, слепо лавируя между тележками и людьми, чьи взгляды, полные любопытства и едва скрытого презрения, прожигали меня до костей. Боль пульсировала в висках, отбивая бешеный ритм. Дыши, Грэм. Дыши. Успокойся, ничего не случилось. Его здесь нет. Ты в безопасности — она ушла, он ушёл, успокойся. Дыши. Мне казалось, я читаю их мысли, слышу, как их осуждающие голоса сливаются с его хищным шёпотом. Они смеялись надо мной, издевались, клеймили. Эти слова впивались в мой мозг, разрывая сердце, что сжималось с каждым судорожным шагом, и я задыхался, задыхался от этой невидимой, удушающей тяжести. Теряя остатки контроля, я очнулся среди бездушного металла электроприборов и холодного блеска кухонной утвари. Корзина с грохотом рухнула на пол. Дыхание вырывалось рваными, судорожными всхлипами, потные ладони вцепились в бёдра, тело согнулось пополам, пытаясь справиться с головокружением и подступающей к горлу жгучей кислотой. Дыши, Грэм. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Я с трудом сглотнул, зажмурившись до боли, отчаянно пытаясь сосредоточиться, прогнать из головы его голос, его образы, все те воспоминания, что молотили меня, швыряя из стороны в сторону, как истерзанную, никчёмную сломанную игрушку. Таким я себя и чувствовал — использованным, выпотрошенным, окончательно сломленным. Фарфоровая чашка, разлетевшаяся на тысячи осколков по твёрдому мраморному полу, кропотливо, осколок за осколком, собранная Им, лишь для того, чтобы снова разлететься вдребезги прямо посреди чёртового супермаркета. Потому что я не мог себя контролировать! Чёрт, Грэм, соберись! Ничего не случилось — это жизнь — та самая, которую ты так отчаянно жаждал, верно? Чёртова нормальная жизнь, полная неожиданностей. Нормальность, помнишь? Ты не можешь контролировать то, что происходит вокруг тебя, но ты можешь контролировать себя. Так что сделай вдох, соберись с мыслями и приведи себя в порядок. Ганнибал хотел бы, чтобы ты это сделал, а ты ведь не хочешь его подвести, не так ли? Нет. Никогда. Больше ни за что. Внезапное тихое покашливание пронзило меня, словно разряд электрического тока, и я подскочил, резко вырвавшись из глубины своего безумного транса, снова впиваясь взглядом в её зелёные глаза. Она что, серьёзно? — Эм, я… я не хотела тебя напугать, — её голос прозвучал мягко, почти извиняюще. — И мне очень жаль, если я сказала что-то не то, но… ты в порядке? Выглядишь… неважно. Никаких тележек поблизости, только она, сжимающая в руке тёмно-коричневую кожаную сумку, и длинные чёрные ногти, подчёркивающие нервную, но изящную хватку. В её пытливых зрачках метались нервозность и чувство вины, и что-то внутри меня болезненно сжалось. Вдруг собственная реакция показалась до абсурда дикой. Моя бушующая буря пожирала меня, а не эту молодую женщину, которая смотрела на меня, как испуганный зверёк. Ясное дело, Грэм, что она всего лишь ещё одна пользовательница, просто ошеломлённая случайной встречей. Нет нужды срываться или погрязнуть снова в этом аду. Но как я мог быть так уверен? Как мог я винить свой разум за то, что он отчаянно наводил мосты к тем событиям, что изрезали мою душу шрамами, которые спустя месяцы всё ещё кровоточили и жгли? И всё же, моя рациональная часть была права: это было совпадение, не спланированная засада. Если бы я хоть раз доверился своим знаниям о человеческой природе, то не увидел бы в её глазах ни той хищной жестокости, ни той жажды насилия, что я с первого мгновения распознал в том мерзком Драконе. Она была просто молодой женщиной в супермаркете. Обычной. Ничего страшного. Это не станет моим падением. Я сделал ещё один глубокий вдох, покачал головой и провёл липкими от пота ладонями по лицу. Из горла вырвался хриплый, надломленный смешок. — О боже, это… это ужасно неловко, — начал я, чувствуя, как краснеют щёки. Руки скользнули в карманы, пытаясь найти хоть какое-то пристанище, и я облизнул пересохшие губы, чтобы унять дрожь. — Ты не сказала ничего плохого, я… ну… прости, что вёл себя как полный идиот. И да, да, я прекратил стримить. — Пока что… — я запнулся, слова вылетали изо рта так, будто мне не принадлежали. Взгляд девушки смягчился, тревога отступила. На её губах заиграла лёгкая улыбка, и испуганный зверёк превратился в более уверенного в себе человека. — «Пока» не означает «навсегда», — сказала она. Я выдохнул, неуверенно улыбнулся в ответ и кивнул. Но её слова как будто что-то пробудили во мне, заронив семя сомнения; живот сжался, а по конечностям разлился странный, нарастающий жар, от которого я вздрогнул. Горе тебе, Грэм, нет — дело не в этом… — Можно сказать, что обстоятельства изменились, — бездумно ответил я, игнорируя собственные мысли, заглушая внутренний голос и расправляя плечи. Я жадно вдыхал кислород, заполняющий лёгкие, и совершенно не хотел думать о значении этих ощущений, не хотел их оценивать или анализировать — я просто позволил им быть. Волна каштановых волос скользнула по её плечам, голова чуть склонилась, взгляд прищурился, и на щеках проступили милые ямочки. — Ох, я уверена, что они изменились! — произнесла она, лукаво улыбнувшись. — В нашем сообществе, к слову, такой переполох начался, когда ты исчез после того взрывного поста! А потом кто-то, конечно же, прознал, что этого Дракона-ублюдка кинули в вечный бан. Какая драма! Её слова заставили мои зрачки расшириться, а в горле вновь застрял сухой ком. И не из-за Дракона или того злополучного, вынужденного поста — нет, а потому, что само моё исчезновение, как оказалось, стало предметом бурных обсуждений. Дикое любопытство разгоралось во мне пожаром. Я прекрасно понимал: любой вопрос, любая новая деталь грозят лишь худшим, но я должен был узнать — просто обязан. — Переполох? — выдавил я, чувствуя, как внутри всё сильнее разгорается, а сердце колотится в рёбрах. Одного лишь её кивка было мало, катастрофически мало. Меня невыносимо тянуло немедленно зайти на эту чёртову страницу и проглотить каждое слово, но её тёплый голос снова заполнил пространство коридора. — Ну, эта твоя фотография… — она на мгновение запнулась, но тут же продолжила с удвоенной энергией: — Не дуйся, мне, знаешь ли, такое даже очень нравится! Но в твоём случае это выглядело… ну, пугающе вызывающе. А потом ты просто испарился! Все ломали голову: что, опять тот маньяк? Или ты сбежал с этим… ну, с этим… как его там? Я жадно впитывал каждое её слово, странным образом наслаждаясь этой информацией о собственном исчезновении, и на миг почти почувствовал себя прежним Уиллом, тем, что был три месяца назад. Но горькая реальность тут же отбросила меня назад. M0str0_Di_Firenze. Ганнибал. Моя любовь, моя жизнь, моё всё. Как я мог забыть того, кто спас меня? Ей не следовало знать о случившемся. Это должно было исчезнуть без следа, раствориться, как прах Дракона в холодном ночном ветре. Я подавил дрожь, прикусив губу, и лишь вопросительно взглянул на неё. Никоим образом она не должна была догадаться ни о Драконе, ни о Ганнибале. Моё лицо застыло в отстранённой маске, я пожал плечами, симулируя полное недоумение. Держись, Грэм. Ни слова лишнего. Любая неточность — конец мне, а значит, и Ганнибалу. — А помнишь, как все судачили о том парне с гастрономическим пристрастием и его чрезвычайно корректных комментариях? — продолжила она, заговорщически подмигнув. — Многие были уверены, что ты укатил именно с ним! Мне пришлось сглотнуть, чтобы подавить улыбку. Представить Ганнибала испуганным или возмущённым такой связью было забавно, хотя, скорее всего, он назвал бы это «вульгарным», «неприемлемым» или «просто… неприличным». Но моё лицо оставалось невозмутимым, не выдавая и намёка на истину. — Так что же, по-твоему, произошло на самом деле? — спросил я, тут же мысленно одёрнув себя. Зачем я это делаю? Я уже знаю слишком много, и каждая новая деталь только рвёт моё и без того шаткое равновесие. Но я не мог уйти. Не мог остановиться. Не мог унять эту чёртову жажду знать. Она рассмеялась — приятный, мелодичный звук — слегка ослабила хватку на ремне сумки и равнодушно пожала плечами. — Похоже, ничто из этого не сбылось. Или же LiveLust просто заплатили тебе кругленькую сумму за молчание, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но, к сожалению, я больше нигде тебя не нашла, поэтому пришлось вернуться к своим первоначальным теориям. Я тоже изобразил непринуждённый, искренний смех, хотя внутри я кричал, что это ложь, лживая, жалкая уловка! Её глаза вспыхнули ещё ярче, а улыбка стала озорной, почти заговорщической. — Но если это так, — она наклонилась ко мне, её голос наполнился соблазнительной надеждой, — то, возможно, когда-нибудь к тебе вернётся то самое стремление? Ну, знаешь, когда ситуация изменится? Внутри что-то ёкнуло, подсказав, насколько одинокой она должна быть, если так отчаянно хочет снова увидеть меня перед объективом. Но я тут же остановил себя: не тебе судить. Разве я становлюсь лучше, если просто становлюсь объектом её взгляда, её прикосновений, её вожделения? Нет. Она, как и я, была живым человеком со своими нуждами, и это было совершенно естественно. И какого чёрта ты ведёшь эти пустые разговоры сам с собой, Грэм, будто старая одержимость не отпустила?! Ведь всё кончено. Всё… окончательно. — Прямого ответа, извини, дать не могу, — я подмигнул, подарив ей улыбку, что ощущалась на удивление искренней. — Но если что-то изменится, ты, безусловно, это почувствуешь. Внутри меня бушевал водоворот, но я не обращал на него внимания — всё внимание поглотил внезапный жар в животе, ритм сердца, отбивавший бешеный галоп, и изумрудный огонь в её глазах. Мысли о том, что моя аудитория — Господи, Грэм, держись! — активно шепталась о моём побеге с Ганнибалом, или, не дай бог, о связи с Драконом, продолжали зудеть внутри. Но эти жгучие догадки, этот мой тайный груз, предназначались лишь для меня, для хрупкого спокойствия моего разума. Пока. — Эй, не подумай чего, — она слегка отмахнулась, в голосе проскользнула лёгкая дразнящая нотка. — Я не пытаюсь заявить, что без тебя пропадаю, и давить не собираюсь. Просто… я бы чертовски обрадовалась твоему возвращению. Уверена, и многие другие тоже. Я нутром чуял, что её тоска была глубже, чем она осмеливалась показать. Но это… это чертовски льстило! Невероятно! Так приятно было оказаться в центре такого внимания, пусть даже вся эта ситуация была до смешного абсурдна. Лицо вспыхнуло. Молодчина, Грэм, просто молодчина. — О, даже не сомневайся, — вырвалось у меня слишком бодро, с наигранной убеждённостью. Это заставило её снова рассмеяться, и язык скользнул по губам. — Что ж, надеюсь, до скорой встречи, — её голос звучал соблазнительно. — Приятно было поболтать с тобой, TheBoyN3xtDoor. Удачных выходных, и да, не забывай о своих приключениях. Она попрощалась, и её взгляд, горячий и цепкий, в последний раз прошёлся по мне, вызвав лёгкую дрожь. Я ответил ей кивком, машинально поблагодарив за «наводку», и услышал, как её шаги удаляются. Голова гудела от какофонии мыслей и бури эмоций. Я едва мог собраться, чтобы схватить нужные ингредиенты, расплатиться и поспешить домой, надеясь хоть там приглушить эхо только что пережитого. Это просто катастрофа, Грэм. Настоящая, мать его, катастрофа.

***

Но спустя мгновение я уже был за рулём своего «Порше», и руки мелко дрожали. Мир снаружи, его шум и суета, просачивались сквозь затемнённые стёкла лишь бледным эхом. Яркий прямоугольник телефона горел, выжигая сетчатку. Сердце отбивало сумасшедший ритм в груди, отдававшийся в ушах. Горло мгновенно пересохло, ладони вспотели так, будто я стоял под прямым солнцем, медленно плавясь, — и всё же я не мог остановить себя. Грэм, ты просто невыносим. Забудь, выкинь этот проклятый телефон. Какое тебе дело до их болтовни, их фантазий о твоём уходе? Это всё позади, пепел, оно не должно бросать тень на то, что у тебя с Ганнибалом сейчас. Ты ему обещал! Падал на колени, клялся, что только ОН — твоя радость, твоя полнота… Но пальцы уже набрали LiveLust.com. И на экране вспыхнуло то самое, чего я внутренне ждал с содроганием. Господи, Грэм, ну прекрати же! Мои пальцы, не слушаясь, скользили по ленте, ища своё имя. Множество старых записей, уцелевших после удаления профиля. Наконец, его пост. Остановись, будь проклят! Зрачки расширились, поглощая ужас, когда я увидел себя. Снова. Связанного. Рот заткнут кляпом. Без сознания, но с искажённым паникой лицом. Кожаная маска. Красные верёвки, врезавшиеся в плоть на запястьях и лодыжках. Сердце сжалось, перекрывая доступ воздуха. Ты что, совершенно безнадёжен? Неужели не понимаешь, что этот вихрь образов и чувств лишь разорвёт тебя? Ты просто не хочешь понять, Грэм. Конечно, я понимал. Я убедил себя: это единственный путь завершить начатое, разложить всё по полочкам. И я был готов встретить это лицом к лицу. Знакомая дрожь побежала по конечностям, когда я снова вспомнил слова той женщины, вообразил огонь в её глазах, то же самое лихорадочное предвкушение, которое всегда охватывало и меня. Знаешь что? Плевать. Делай, Грэм, что задумал, и посмотри, куда это тебя приведёт. Тупой стук сердца отдавался в висках, воскрешая в памяти сладость их внимания, их одобрения, когда они писали. Как я упивался этим, едва загорался красный огонёк, едва зеркальный глаз камеры нацеливался на меня — будто в этом была вся моя жизнь, моя единственная ценность. Уилл, грёбаный ты Грэм, ты же самый неуправляемый человек на свете! Ганнибал будет раздосадован, в ужасе… и… И вот, с этой последней, почти болезненно ясной мыслью, я прокрутил страницу вниз. Впился взглядом в своё изображение и начал читать. Комментарии, сообщения, опубликованные после анонса стрима, появившиеся спустя дни. Холодная волна пробежала по спине. Идиотище. [Plea$urePur$uer69] Ну что, будет сегодня продолжение банкета или мне придётся дрочить всухую? xD [PassionKing69] Вы уверены, что это точно он?! Я, конечно, надеюсь *слюнки* но кто ж их разберёт! [SêrēñeDesire#99&] @Plea$urePur$uer69 Я уже кончил, ха-ха, ждать не смог — но, похоже, сегодня ничего не будет, уже светает :D [SultryC00k$11] Наш мальчик не выдержал первого урока в реале, что ли? :D Если что, порно с насилием никто не отменял, попроси кого-нибудь… xD Каппа [NaughtyWhi$p3r3r] @PassionKing69 Он-то в безопасности, и аккаунт его. Посмотрим, когда этот горячий жеребец объявится — он слишком быстро по нам соскучится ^^ [ĐøminanteMeNøw] Стоп, народ, его аккаунт снесли?!!! О__О [LOngAnd5strong] @ĐøminanteMeNøw Ты шутишь, да? Ха-ха. Не гони, козлина. Папочке нужен контент для фапа :D [Plea$urePur$uer69] @ĐøminanteMeNøw Ага, точно — потому что парень так хорошо контролирует свой член, хе-хе. Скоро он вылезет с новым аккаунтом вместе со своим хозяином, и тогда наши члены просто взорвутся, ууууууу [ĐøminanteMeNøw] @LOngAnd5strong Я не прикалываюсь, сам проверь. Что за хрень? *всхлипывает* он вообще жив?!!! [GxoldenSh0w3R] Аккаунт того мудозвона-дракона и того странного шеф-повара тоже исчез. Кто-нибудь в курсе, это хакеры или что?! [ĐøminanteMeNøw] @GxoldenSh0w3R Насколько я знаю, нет… но их реально нет. Это просто дичь О.о [Velvet_Vix3n] @ĐøminanteMeNøw @GxoldenSh0w3R Может, они устроили тройничок, пока наш мальчик задыхался, и его выпороли, как он любит ^^ Просто нечестно это от нас скрывать ;) [NaughtyWhi$p3r3r] @!Velvet_Vix3n! Ни за что не свяжусь с этим Драконом, он слишком криповый. Но с мистером «Немедленно поменяй парфюм» что-то точно происходит в привате — надо только узнать, где и когда, чтобы я мог вписаться :D [GxoldenSh0w3R] Я написал админам. Придурка-дракона забанили, а аккаунт нашего лапочки действительно удалён [ĐøminanteMeNøw] @GxoldenSh0w3R Охренеть!!! А M0str0_Di_Firenze? Его тоже снесли или как?! [GxoldenSh0w3R] @ĐøminanteMeNøw Да пошёл этот Мостро, мне пофиг, честно :D Но теперь ты знаешь — можешь отблагодарить меня минетом, пожалуйста ;) [xXxErosEnigmaxX] Мы тут что, детективное агентство? Или у тебя крыша поехала? Вали куда-нибудь, придурок, ха-ха. Нашёлся повод, вот и свалил. А что до других твинков — могу посоветовать блондинчика с зелёными глазками, он любит игры в доктора ;) [ĐøminanteMeNøw] @xXxErosEnigmaxX Это всё равно дико странно, не находишь?!!! Я не думал, что он просто свалит без предупреждения… а исчезновение тех двух — вообще бредятина [LOngAnd5strong] Да забейте, народ, это всего лишь чувак из инета, на которого мы фапаем, кому какая разница!!! :D @ĐøminanteMeNøw Может, ему просто надоело! Нашёл сутенёра подороже или папика, хрен знает — он вернётся, когда прижмёт, вот увидите :P [SêrēñeDesire#99&] Эта фотка всё равно огонь, даже спустя недели........ Хоть я и не могу тебя отметить, мой красавчик, — возвращайся, твоя горячая задница просто создана для этого сайта *слюнки*

***

Обжигающий сладко-карамельный бурбон тёк по горлу, оглушая и сминая волю. Я мастерски проигнорировал тот факт, что только приступил к мытью овощей и уже влил в себя два пальца алкоголя, и тут же долил ещё, стремясь утопить водовороты мыслей и голосов, пока окончательно не потерял контроль над собой. Прочитанное изводило меня, грохотало внутри, оставляя за собой низкий непонятный гул: влечёт ли он меня или внушает тревогу? Но я был уверен, что это не разбило ничего, что уже давно не лежало в руинах. И, честно говоря, я даже гордился, что устоял. Ганнибал бы точно гордился… Ох, Грэм, мечты, мечты. Тем временем, тихая классика, струящаяся в роскошной кухне, помогла алкоголю немного расслабить хватку. Размеренные, почти гипнотические движения ножа возвращали меня в то особое состояние, что мы с Ганнибалом так тщательно выстраивали месяцами. Я постепенно успокаивался. С каждым шагом к полкам за посудой, каждым отточенным движением, каждым вдохом, наполненным густыми ароматами специй и бланшированных овощей, я погружался всё глубже в чистую пустоту, так сосредоточившись на каждом действии, что не заметил, как бесшумно отворилась входная дверь, и не осознал, насколько поздно уже было. Мой транс прервался лишь тогда, когда Ганнибал тихонько откашлялся, нарушив стройный хор виолончелей и скрипок. — Добрый вечер, Уилл, — мягко произнёс он, и тёплая улыбка тронула уголки его глаз. Тёмно-серое шерстяное пальто элегантно покоилось на его руке, а рубашка, ещё утром свободно облегавшая бёдра, теперь была безупречно и аккуратно заправлена. При мысли о его — нашем — ужине, в животе мгновенно сжалось, а на губах расцвела широкая улыбка. Все сообщения и комментарии мира попросту исчезли. — Добрый вечер, доктор Лектер, — ответил я, — надеюсь, ваш аппетит не подведёт? — он окинул пытливым взглядом моё кухонное «поле боя» — разбросанные по острову кастрюли, сковородки, ножи. Его ноздри едва заметно дрогнули. — Запах интригует… Телятина? — спросил он, сверкнув белыми зубами, горделиво и выжидающе глядя мне в глаза. Я вытер руки о фартук, уверенно кивнул и бросил мимолётный взгляд на шипящую сковороду, где готовилось наше главное блюдо, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Телячьи щёчки с сезонными овощами, лёгкое картофельное пюре на гарнир и соус из красного вина сверху… — я выдержал паузу, демонстративно облизнул губы. — Секретный рецепт от по-настоящему искушающего шеф-повара, — я похотливо прошёлся взглядом по его фигуре, не скрывая своего желания. Лёгкий румянец скользнул по щекам Ганнибала и тут же исчез, а голова чуть заметно склонилась. Прядь его безупречно уложенных волос упала на лоб, и мне нестерпимо захотелось растрепать остальные, забыть об ужине и обо всём на свете. — Превосходный выбор, Уилл. Я убеждён, трапеза будет безупречна во всех отношениях, — мягко произнёс он. Мой мозг на миг споткнулся, пытаясь разгадать: о чём он? О еде, о моём комплименте, или о себе? К счастью, бурбон уже достаточно притупил остроту мысли, чтобы не дать мне увязнуть в этих догадках. Пожалуй, это не худший исход для дня, битком набитого лишними откровениями. Я лишь скривил губы в улыбке, переворачивая пышущие жаром телячьи щёчки на сковороде. Его взгляд задержался на моих ладонях, и его глаза целую вечность изучали меня, пока мой собственный взгляд не встретился с ними. По спине пробежал холодок: не почувствовал ли он тот странный, обжигающий жар под кожей, словно от неудачного укола? Но я списал это на разыгравшиеся нервы и отмахнулся от тревожной мысли. — Сбрось пальто, — махнул я рукой в сторону коридора. — Можешь освежиться, переодеться, или заняться чем угодно. Ужин будет на столе через пару минут, — бросил я, продолжая энергично орудовать лопаткой над овощами и телячьими щёчками. Ганнибал усмехнулся, но всё же кивнул. Развернулся и, на удивление тяжело ступая, покинул кухню. Вскоре сверху донеслись скрипучие шаги, а затем — приглушённый плеск воды из ванной. Глубоко вдохнув, я снова наполнил свой стакан янтарной жидкостью и приступил к сервировке нашего первого блюда. Наверное, сейчас не лучшее время для откровений. Не сегодня стоит говорить с ним о случившемся. Возможно, сначала мне самому нужно понять, что за смысл таился в той встрече, отчего я, как одержимый, полез на LiveLust.com за сведениями, и почему это так выбило меня из колеи, так опустошило. Ты обязан это сделать, Грэм. Потому что это, как и все эти комментарии, — неважно. Им нельзя позволять что-либо значить, нельзя позволять влиять на твои мысли, чувства, желания. Твоя настоящая жизнь — здесь. С Ганнибалом. Без стримов, без анонимных пользователей, без обнажёнки, без навязчивой демонстрации себя. Хочешь работать? Хочешь чувствовать себя полноценным? Найди настоящее дело, приложи силы, позаботься о себе. Но и мысли не допускай о возвращении. Выбрось из головы прочитанное, вытрави желания тех, кто жаждет твоих мучений. Ради бога, Грэм — ради себя. Ради Ганнибала. Ради… ради чего-то большего. Но что, если неверное и есть истинное?

***

— Могу я поинтересоваться, Уилл, почему ты решил выпить перед ужином? — голос Ганнибала звучал заинтересованно, с едва уловимой, дразнящей усмешкой, когда мы уже закончили с первым блюдом. Он был так восхищён моей стряпней, что мы тут же перешли к основному, и я как раз отправлял в рот первый кусочек мяса. Я медленно пережевывал, прикрывая глаза от удовольствия, и самодовольно улыбался, ощущая, как каждый нюанс вкуса раскрывается на языке. Я искренне гордился тем, что довел это блюдо до совершенства. — Я покажусь тебе наркоманом, если скажу, что это пробуждает во мне вдохновение? — дерзко парировал я, потянувшись за своим всё ещё наполовину полным бокалом красного вина. Заметив его неодобрительный взгляд, я тихонько хмыкнул, прежде чем сделать глоток и вызывающе посмотреть на него. — Это больше похоже на попытку скрыть от меня правду, — холодно и безмятежно произнёс он. И тут же глоток алкоголя показался мне горьким, запретным. Моё тело напряглось, губы сжались в тонкую линию. Он что-то чует, Грэм. Он знает, он чувствует неладное, и дело тут вовсе не в том, что ты, возможно, выпил лишнего. Я нервно прикусил губу и снова взял нож, чтобы не встречаться с ним взглядом, вновь пронзая им кусок мяса. — А что, если мне просто захотелось? Мясо ведь явно не пострадало, — я попытался уйти от неудобного разговора, поднося к губам ещё один кусочек телячьей щёчки, нахмурившись и вопросительно глядя на Ганнибала. На его губах расцвела широкая улыбка. Он откусил от своего куска, на мгновение прикрыл глаза, погружаясь в наслаждение вкусом, а затем одарил меня сияющим взглядом. — К счастью, нет, — ответил он, — иначе мне пришлось бы преподать тебе ещё один урок с тростью. Я сглотнул, чувствуя, как сердце снова заходится в бешеном ритме. И дело было не только в его намёке, но и в головокружительном облегчении от того, что мне не придётся рассказывать о своём дне или о трёх стаканах виски, что уже плещутся в моих венах. Ты справишься, Грэм, держи момент. — Я готов принимать уроки даже без ошибок, но считаю, что мистер Династия Плоти стоит любых тревог и всех побоев мира, лишь бы он меньше времени проводил с тобой, — я ловко сменил тему, бросив на Ганнибала взгляд, искрящийся растущим возбуждением и чистой, нескрываемой ненавистью к этому самонадеянному человеку. Ганнибал тихо рассмеялся и сам сделал глоток из своего пузатого бокала. Его мягкие губы, влажные от вина, красиво блестели алым в тёплом свете столовой. Я мог бы просто поцеловать его, опуститься перед ним на колени, покончить со всем этим и больше не думать до утра — идеальный план, верно? — Хитро и весьма дерзко, Уильям, но мистер Верджер не заслуживает даже этого, — предупредил он меня. Я же ухватился за его слова, словно за отмашку, чтобы снова надавить на то, что я пытался втолковать ему неделями. — Тогда просто прекрати его лечить, Ганнибал! Отмени все приёмы, вычеркни из расписания. Я с удовольствием сделаю это за тебя, если хочешь. Сомневаюсь, что такому человеку вообще можно помочь, — мой голос прозвучал резко, грубо, во мне клокотала ярость на существо, что отнимало время у моего возлюбленного, пытаясь отравить его блестящий, прекрасный разум. Недолго думая, я снова потянулся за вином, желая заглушить эти обжигающие чувства. Ганнибал отложил приборы и слегка подался вперёд. Его лицо стало ледяным, челюсти сжались, но огонь в глазах не потух, заставив мой желудок сжаться, а джинсы — натянуться. — Значит, ты сомневаешься в моей терапии и моих навыках психиатра? — спросил он уже серьёзнее, и у меня волосы встали дыбом. Перед глазами мелькнули воспоминания о том самом обеде, и я представил, как изощрённо он заставит меня страдать, если я действительно поставлю под сомнение его опыт. О, может быть, это поможет мне в будущем прерывать сеансы Мэйсона? Похотливая улыбка тронула мои губы, и эрекция продолжала расти, пока я ощущал твёрдую ткань в промежности. Отвратительный образ Мэйсона мелькал перед глазами, смешиваясь с моим возбуждением и горячительным алкоголем в крови. — Я ставлю под сомнение само его право на существование на этой планете, доктор Лектер! И если бы это зависело от меня, такой человек не ступил бы и шагу за пределы тюремных стен. Его сестра должна сдать его или сжечь где-нибудь в глухой хижине в лесу… — я произнёс эти слова, и только после этого осознал, что неосознанно натянул ещё одну нить на Дракона, а значит, и на сегодняшнюю встречу. Моё внутреннее «я» отвесило мне ментальную оплеуху, недоверчиво покачало головой и скрестило руки на груди. Великолепно, Грэм. Может, ещё бутылочку вина? К счастью, Ганнибал, похоже, этого не заметил и вместо этого со вздохом откинулся на спинку стула. — Уилл, — напомнил он мне тихим голосом, предупреждающе глядя в глаза. Все мои мысли снова переключились на текущую тему, которая была далека от молодой женщины в супермаркете. — Я лишь констатирую очевидное: ты не можешь или не хочешь говорить, потому что это противоречит твоим профессиональным ценностям и взглядам. Кивни, если согласен, и я обещаю, что никому не скажу, — я опасно прищурился и облизнул губы. И он, разумеется, кивнул. Едва уловимое подрагивание уголков его губ, почти незаметное для стороннего взгляда, для меня же было целой фразой. Я уже читал Ганнибала, как раскрытую книгу, каждый жест, каждое изменение в голосе улавливал, словно воздух, которым дышал. И мрачно усмехнулся. Ох, доктор Лектер. — Хитрый и непослушный Ганнибал, возможно, тебе самому не помешает урок с розгой, — предложил я, зеркаля его слова, и многозначительно приподнял бровь. Наблюдал, как тело Ганнибала на долю секунды расслабилось, а потом вновь напряглось. Блеск в его глазах померк, уступив место предельно серьёзному выражению. Я всем нутром ощутил: что-то не так. — И, возможно, мне следует убрать алкоголь подальше, пока я работаю, mylimasis, — его голос был абсолютно серьёзен. — Ешь. Я принесу тебе воды. Нам нужно кое-что обсудить, и для этого тебе потребуется ясная голова, — он бросил взгляд на мою почти опустевшую тарелку, поднялся и, не произнеся более ни слова, вышел из столовой на кухню. Моё сердце замерло на несколько ударов, прежде чем сквозь пелену алкоголя, волнения и растерянности до меня дошёл смысл его слов. Я с трудом проглотил. Поговорить? Он хотел поговорить со мной о чём-то? Да ещё и таким тоном? В голове зашумело, но тело, словно ведомое невидимыми нитями, которые Ганнибал крепко держал в руках, послушно подалось вперёд. Я потянулся за приборами. — Хорошо, сэр, — пробормотал я, хотя он уже не слышал. И принялся доедать блюдо, что с каждым следующим куском казалось всё огромнее, оседая в желудке тягучей, липкой смолой. Вопреки его словам, я поспешно налил себе ещё вина, осушил бокал одним махом, пытаясь заставить себя успокоиться. Безуспешно.