Третья переменная в уравнении

      Следующее утро было похоже на театр абсурда. Все казалось таким обычным, но за ширмой нормальности и повседневности скрывалось нечто совершенно иное, словно за те несколько часов сна урывками он умудрился попасть в параллельное измерение, лишь на первый взгляд выглядящее знакомым.       Когда он с гудящей от недосыпа головой приземлился на свое место в столовой, Соуп и Гас уже почти прикончили свой завтрак. Соуп умудрялся одновременно жевать и рассказывать что-то Гасу, а тот с ухмылкой слушал и изредка вставлял что-то от себя. На первый взгляд, ничего необычного.       — О, доброе утро, лейтенант. Мы уж думали, ты решил не есть, а сразу направился к Прайсу, — повернулся к нему Гас.       Точно, вчера капитан назначил утреннее совещание по итогам прошедшей миссии. Он чуть не забыл.       — Элти, — кивнул Соуп.       — Нужно было кое-что сделать перед завтраком, — Гоуст отделался размытой отговоркой.       Потому что просто-напросто проспал. Почти всю ночь он ворочался, не в силах расслабиться и заснуть. Мешали роящиеся в голове мысли, тревоги. Чувство вины грузом давило на сердце, а подключившееся воображение рисовало мрачные перспективы. И только под утро ему удалось ухватить немного сна.       Соуп тихо хмыкнул, словно не поверил его отговорке, и немного сполз по стулу, разводя ноги шире и коленом задевая колено Гоуста. Как будто нечаянно. Прикосновение длилось буквально меньше секунды.       Гоуст поднял глаза от свой тарелки и заметил внимательный взгляд Соупа, в котором читалось какое-то злое веселье и нечто такое, что расшифровать не удалось.       Соуп продолжил что-то говорить, но то и дело Гоуст ловил на себе его интенсивные взгляды, то и дело чувствовал прикосновение его колена. Мимолетное, но все же каждый раз посылающее импульсы прямо в его член. И в сердце.       И чем больше на него смотрел Соуп, тем выше поднималась его бровь и тем сильнее сужались глаза. Он ничего не понимал. А он не любил ничего не понимать.       Гас, кажется, заметивший повисшее между ними напряжение, перевел полный любопытства взгляд с Гоуста на Соупа, потом обратно и внезапно спросил:       — Эй, Соуп, а как там Линда поживает? Давно ты о ней ничего не рассказывал. Наверно, уже больше суток прошло. Это на тебя совсем не похоже. Приятель, я волнуюсь.       И он в театральном жесте приложил руку к сердцу.       Соуп ненадолго опустил глаза к своей тарелке и невнятно фыркнул.       — Ой, иди на хер, Гас, — ответил он наконец, но потом все же смягчился и добавил: — Все в порядке, она делала какой-то важный проект, не хотел ее отвлекать. Впрочем, она и про меня не забывает. Вчера прислала такую фотку. Но я ее тебе не покажу, обойдешься.        Гас ухмыльнулся.       — Боишься, уведу?       Соуп хрюкнул в стакан с кофе и чуть не закашлялся.       — Это вряд ли, — наконец ответил он.       — Ждешь не дождешься увала?       — А то.       Этот разговор лишь усилил раздражение Гоуста, и без того уже подступающее к горлу. И заставил забыть об остальных чувствах. Впрочем, ненадолго.       Соуп снова перевел на него глаза и на несколько секунд вжался своим коленом в его. По ноге словно пробежал мощный разряд, распространившийся на все тело.       Такое на случайное соприкосновение списать было никак нельзя. Особенно учитывая прожигающий внимательный взгляд, которым сопровождался этот сбивающий с толку перформанс.       Гоуст не удержался и резко выдохнул. Получилось хоть и негромко, но заметно.       — Эй, все в порядке? — с тревогой спросил Гас.       — Хватит болтовни, мы опаздываем к капитану, — раздраженно пробормотал Гоуст, злясь больше на себя — за то, что не смог удержать себя в руках.       — И чья это вина? — усмехнулся Соуп, но быстро осекся под тяжелым взглядом. — Ладно, мы, и правда, опаздываем. Сегодня и так дел до жопы.       Впрочем, на совещании ситуация не улучшилась, как и его настроение.       Соуп снова практически неотрывно смотрел на него нечитаемым взглядом.       И Гоуст не мог не гадать. Соуп злился? Чувствовал себя преданным? Почему он так странно себя вел? Его взгляд не давал стопроцентного ответа. В одну минуту казалось, что он хочет ударить Гоуста кулаком в лицо, а в другую — что поцеловать. Впрочем, последнее выглядело наиболее диким предположением. Вопреки всему.       Поэтому недоумение внутри него мешалось с раздражением, чувством вины и возбуждением. Он совершенно ничего не понимал.       Прайс не стал долго их мариновать, отнимая у них не более получаса. Он задал уточняющие вопросы по рапортам, сделал несколько важных сообщений и отпустил делать свою дневную текучку.       Впрочем, перед этим не помешало бы немного прочистить голову. У него еще оставалось некоторое количество времени, поэтому он переоделся в своей комнате и направился в спортзал.       И не особо удивился, встретив там Соупа. Они часто занимались в одно и то же время. Просто потому, что у них обычно совпадали расписания.       Но сегодня Соуп умудрялся постоянно оказываться в поле его зрения. Куда бы Гоуст ни пошел, в какой бы части спортзала ни оказался, он взглядом натыкался на до боли знакомую спину или на насмешливый взгляд.       И каждый раз глядя на обтянутый спортивными штанами зад Соупа, он думал о метках, скрывающихся под несколькими слоями ткани. Об отпечатках пальцев, наверняка отчетливых и не оставляющих просторов для догадок. Об укусе, покрасневшем, чуть припухшем и чувствительном.       Он не жалел, что оставил эти метки. Он жалел, что вообще связался с предложением Соупа, потому что решительно отказывался снова чувствовать боль расторженной привязанности.       Он отказывался привязываться к людям. Больше нет. Но Соуп, словно яд, незаметно проник в его организм и постепенно распространился по телу, медленно и сладко отравляя все его существо.       А Соуп все продолжал и продолжал бросать на него взгляды — то и дело сверкал глазами из-за плеча.       Следовало положить конец этим недомолвкам и недопониманиям. Этому напряжению.       Поэтому, как только Соуп последовал в раздевалку, Гоуст направился за ним. Он всегда переодевался в своей комнате, и хоть так получалось гораздо дольше, зато никто на него не пялился во все глаза, будто в надежде увидеть какое-то откровение или новый повод для сплетен.       Нет, Гоуст не был скромником. Он просто терпеть не мог показывать себя другим.       Когда он зашел в раздевалку, Соуп уже копался в шкафчике. И кроме него в помещении больше никого не было. Тем лучше, никаких лишних глаз и ушей.       Гоуст подошел чересчур близко к Соупу, нарушая его личное пространство, буквально дыша ему прямо во вспотевший затылок. Но осознал это слишком поздно, и отступать не стал. Вместо этого протянул руку и оперся о шкафчик над головой Соупа, отрезая ему пути отступления.       Соуп не вздрогнул, но резко выдохнул, и по его телу пробежала едва заметная волна дрожи.       — Джонни, — тон получился чуть ли не приказным. Гоуст старался смотреть куда угодно, но не на его покрытый испариной затылок и не на начинающие краснеть кончики ушей, но глаза, будто намагниченные, то и дело против воли возвращались к точкам его наибольшего интереса.       Наконец Соуп тряхнул головой и повернулся к нему лицом.       Близко. Очень близко.       Быстро вздымающаяся после физической нагрузки грудь Соупа едва не соприкасалась с его собственной. Дыхание смешивалось.       — Чего тебе, элти? — сузил глаза Соуп.       Он выглядел так чертовски соблазнительно. Тяжелое дыхание, испарина на лбу, чуть влажные взъерошенные волосы, прилипшая к телу тонкая футболка.       — Что происходит? Ты...злишься на меня? Я сделал тебе больно? — выдавил из себя вопросы Гоуст, еле удерживаясь от совершения чего-нибудь необдуманного.       Соуп усмехнулся и покачал головой:       — Все нормально, элти. Не парься.       — Ты ведешь себя странно. Я не могу понять.       — Ну, это не я скрываю свое лицо, — выплюнул Соуп и положил руку ему на грудь.       Несколько секунд ничего не происходило, и Гоуст затаил дыхание. Но затем пальцы дрогнули, и Соуп мягко оттолкнул его.       Он не стал упорствовать и отступил.       — Через десять минут у нас обучение рядовых, не забыл? Если не придем вовремя, они наверняка переломают весь инвентарь. На твоем месте я бы поторопился, — усмехнулся Соуп и повернулся обратно к шкафчику, ясно давая понять, что разговор окончен.       Соуп был прав. Гоуст молча развернулся и вышел за дверь.       После этого разговора лучше не стало. Наоборот, раздражение начало переливаться через край. Ничего не было нормально, что бы там Соуп ни утверждал. Гоуст ясно это видел.       Он быстро принял душ и переоделся, а затем направился к тренировочному залу.       Они с Соупом пришли в одно время, чуть не столкнувшись в дверях. Соуп словно хотел пройти первым, но потом резко замедлился, и нечаянно соприкоснулся с ним плечом, вызвав очередной разряд тока, пробежавший по телу. Гоуст подавил дрожь и шагнул в помещение.       Рядовые сегодня оказались на редкость криворукими. Или его настроение так на них влияло.       Они неловко двигались, совершали ошибки, свойственные лишь новичкам. Умудрились даже порвать мат и отломать палец у тренировочного манекена.       Конечно, это отразилось на душевном равновесии Гоуста, и без того шатком. Поэтому он высказал этим остолопам все, что о них всех думает. Исключительно в целях обучения, конечно. Если они продолжат так драться уже на поле боя, у них не будет и шанса.       А Соуп в свою очередь, похоже, решил поиграть в доброго полицейского ему в пику. Широко улыбаясь, он носился между этими недоразумениями и поправлял, объяснял. Снова поправлял, снова объяснял. Вел себя как типичный воспитатель в детском саду.       — Это никуда не годится, — в очередной раз выплюнул Гоуст, глядя, как очередной рядовой мучает манекен. — Ты бьешь не туда. Руку сгибаешь так, словно пытаешься ее сломать.       Тот втянул голову в плечи и чуть ли не умоляюще посмотрел на Соупа, ища у него то ли защиты, то ли поддержки.       — Эй, элти. Думаю, нужно показать им пример хорошего боя, — усмехнулся Соуп и, подойдя поближе, чуть ли не на самое ухо шепнул ему: — Ты их пугаешь. В смысле, больше, чем обычно. Выплесни свое раздражение с более подходящим противником.       — Хочешь устроить показательный бой? — прищурился Гоуст.       — О том я и говорю.       — Хорошо.       Плохая идея.       Рядовые расступились, освобождая место на матах.       Соуп размял плечи и принял боевую стойку.       Несмотря на сильнейшее искушение на самом деле с помощью боя, пусть даже и ненастоящего, немного выпустить пар, избавиться от части раздражения и других пагубных эмоций, затуманивающих разум, он взял себя в руки. Ему не хотелось потерять контроль и как-то навредить Джонни. Еще больше навредить.       Поэтому в то время, как Соуп нападал, он ушел в глухую защиту, лишь уворачиваясь, либо блокируя атаки. И чем отчаяннее он сопротивлялся инстинктам, шепчущим напасть в ответ, тем злее и раздраженнее становился Соуп. Он яростно сверкал глазами, а его движения становились все резче и агрессивнее.       Похоже, не одному Гоусту требовалось снять напряжение.       Но когда Гоуст получил ощутимый удар в живот и еще более болезненный — в плечо, его инстинкты сработали на опережение. Он почти чудом увернулся от рассчитанной молниеносной атаки, перехватил руку Соупа и с помощью его же собственной силы инерции развернул того спиной к себе, заламывая захваченную в тиски руку за спину, а затем, удачно подставив подножку, уронил Соупа на мат, приземляясь следом, придерживая и защищая от слишком жесткого приземления.       Тем не менее, звук столкновения с поверхностью мата получился впечатляющим. Соуп то ли застонал, то ли зарычал и яростно подался назад, притираясь к нему. Со стороны это наверняка выглядело как попытка вывернуться, но чувствовалось совершенно иначе.       Гоуст резко выдохнул и, разжав хватку, быстро поднялся, а после подал уже перевернувшемуся Соупу руку. Тот прищурился, но принял помощь, правда поморщился, зашипел и прижал запястье к груди, потирая его.       — Что такое? — спросил Гоуст.       — Рука, — просто ответил Соуп. — Может, растяжение. Надо бы на всякий случай показаться доктору Грегсону.       Гоуст склонил голову и кивнул.       — Я провожу. На всякий случай, — он обвел взглядом притихших рядовых, которые смотрели то на него, то на Соупа с каким-то священным ужасом в глазах. — Разделитесь по парам и повторите все показанные сегодня приемы. Приду, проверю. Всем понятно?       — Да, сэр, — нестройным хором проблеяли они.       Он перевел взгляд на Соупа.       — Пойдем.       Они вышли за дверь и в тишине двинулись по коридорам. Между ними зависло плотное, ощутимое напряжение, словно предчувствие бури.       Добравшись до кабинета доктора Грегсона, они зашли внутрь. Гоуст аккуратно прикрыл дверь, глядя на Соупа, который давно перестал болезненно морщиться и потирать руку. Но его плечи оставались напряженными.       — Ну? — хмыкнул Гоуст, адресуя свои слова спине Соупа, потому что тот и не думал поворачиваться.       — Что "ну"? — ответил Соуп вопросом на вопрос.       — Зачем мы здесь?       Соуп наконец повернулся.       — Чтобы узнать, что с моей рукой, это разве не очевидно?       Гоуст сделал шаг по направлению к нему, затем еще один. А Соуп, похоже, принял решение тактически отступить и не давал ему сократить расстояние между ними. Впрочем, вскоре на его пути возник стол, и отступать оказалось больше некуда.       Соуп растерянно оглянулся на помешавший ему предмет мебели, словно только что заметил это громоздкое деревянное недоразумение, стоящее посередине кабинета.       Гоуст ухмыльнулся и наконец сократил расстояние между ними.       — С твоей рукой все в порядке, я точно знаю. И сегодня на совещании Прайс сообщил, что доктор Грегсон уехал на конференцию, и поэтому в случае чего следует направлять рядовых в соседнее здание к доктору Фитцу. Не думаю, что ты это пропустил. Так зачем мы здесь, Джонни?       Он сделал еще один шаг и оказался невероятно близко — так близко, что они почти соприкасались телами. Казалось, еще чуть-чуть, и он прижмется к груди Соупа, почувствует его гулкое, частое сердцебиение. И заодно выдаст себя своим сердечным ритмом — отчаянным и смятенным.       Соуп, глядя ему в глаза, снова положил ладонь на его грудь, прямо как чуть раньше в раздевалке.       Но на этот раз не оттолкнул. Наоборот, его пальцы цепко сжались на футболке и потянули на себя.       — Джонни, — только и смог выдохнуть Гоуст, прежде чем Соуп обхватил его за затылок и, подавшись ближе, поцеловал, наплевав на разделяющую их балаклаву.       Перед глазами потемнело. Сердце замерло на мгновение, а затем начало биться с еще большим рвением.       Плотная ткань балаклавы не давала в полной мере почувствовать тепло и мягкость губ Соупа.       Ох, он об этом точно пожалеет.       Гоуст немного отодвинулся и закатал балаклаву до носа, наблюдая за тем, как протест и отчаяние в глазах Соупа перетекают в нечто похожее на надежду.       Гоуст первым потянулся за поцелуем, наслаждаясь мягкостью и податливостью губ, а после — жаром и влажностью рта, куда он ворвался языком в попытке изучить, исследовать, постигнуть все возможные тайны. Поцелуй вышел грязным, мокрым и неистовым. Соуп активно отвечал, стараясь перехватить инициативу и больно впиваясь пальцами в его шею сзади.       Прервав поцелуй, Гоуст поднял руку и большим пальцем огладил нижнюю губу Соупа, припухшую и влажную.       — Джонни, — снова выдохнул он.       Соуп застонал и подался к нему, потираясь о его бедро возбужденным членом.       — Просто сделай это, Саймон, — попросил он, повторив движение. — Я думал об этом весь чертов день. О тебе.       Острая вспышка возбуждения прошила его тело. Голова отключилась. Ему стало плевать на то, где они находятся, и на то, что их в любой момент может кто-нибудь застать. Весь тугой комок раздражения, вины и злости переплавился в чистое возбуждение.       Он расстегнул джинсы Соупа и сдернул их вниз вместе с нижним бельем.       — Повернись, — отрывисто приказал он.       — Да, сэр, — прикусил губу Соуп и сделал как велено.       Гоуст встал позади него, вжимаясь возбужденным членом, болезненно натягивающим ширинку, в его поясницу, и поднял руку, зарываясь пальцами ему в волосы. У дурацкой прически Соупа оказались свои преимущества — за нее было очень удобно хвататься. Медленно, на пробу сжав и разжав пальцы в волосах и наслаждаясь ощущением контроля, он мягко надавил на затылок Соупа ладонью, заставляя того лечь грудью на стол.       Соуп не стал сопротивляться.       — Хороший мальчик, Джонни, — похвалил его за это Гоуст.       И встал на колени.       — Что ты собираешься делать, элти? — Соуп попытался повернуть голову, чтобы посмотреть.       — Лежи смирно, — цыкнул Гоуст.       Он провел пальцами по результату своих вчерашних трудов, любуясь четкими отпечатками и ярко выделяющимся следом от укуса.       — Идеально, — пробормотал он, широко лизнув след от укуса, отчего Соуп не удержался и громко застонал.       Гоусту захотелось оставить еще больше своих меток, но он сдержался. Сейчас не время и не место.       Он развел ягодицы в стороны и прошелся языком между ними.       — Блядь, Сай, — вскинулся Соуп.       Но Гоуст лишь предупреждающе сжал пальцы на его ягодице и продолжил. Для начала он играючи обвел языком колечко мышц, спустился чуть ниже к основанию яиц и всосал тонкую чувствительную кожу, добившись полувсхлипа от Соупа. После вернулся обратно и проник внутрь языком, неспешно трахая им Соупа, врываясь в пленительный жар его тела, чувствуя, как расслабляются мышцы, как пульсируют жаждущая большего плоть. Он ускорился, наслаждаясь хриплыми стонами и впиваясь пальцами в дрожащие от напряжения бедра. По подбородку стекала слюна, капая на пол и футболку. Лоб под балаклавой покрылся потом.       Помещение наполнилось пошлыми хлюпающими звуками, совершенно неприемлемыми для кабинета врача.       — Сай, пожалуйста, — захрипел Соуп. — Я не выдержу.       В последний раз широко пройдясь языком по входу, он с сожалением оторвался от своего занятия и, стянув перчатку и сплюнув на пальцы, вставил сразу два. Соуп охнул и подался ему навстречу.       — О, да.       Несмотря на то, что после вчерашнего мышцы все еще оставались податливыми, по слюне дело шло не так уж хорошо. Но Соуп не протестовал и вовсю насаживался на пальцы. А Гоуст уже почти не мог терпеть. Член болезненно натягивал штаны, требуя уделить ему внимание.       Проигнорировав собственный дискомфорт, он добавил третий палец, проникая максимально глубоко, с каждым поступательным движением задевая простату.       Соуп дрожал, пальцы скребли по столу, слюна капала на какие-то наверняка важные бумаги. Он подавался назад, на пальцы и тяжело дышал.       Наконец, решив, что Соуп более менее готов, Гоуст вытащил пальцы и, обхватив Соупа за плечо, поднял его, одновременно с тем переворачивая к себе лицом. Не теряя времени, он смахнул свободной рукой оставшиеся на столе бумаги, которые с громким шуршанием разлетелись по полу.       Глядя Соупу в глаза, он толкнул его обратно на стол и широко развел ему ноги, одну из которых поднял к своему плечу, а затем, приспустив штаны с бельем, приставил член между так идеально раскрытых ягодиц.       Соуп почти заскулил и попытался насадиться на него.       — Какой ты отзывчивый, Джонни. Какой ненасытный. Изводил меня весь день. Ты делал это специально?       — Нет, — выдохнул тот. — Да. Не знаю. Я на самом деле злился.       — За что? — Гоуст сплюнул на руку и смазал себя.       — Ты... ты закрылся от меня... Сразу после. Словно ничего и не было, — Соуп на секунду прикрыл глаза. Его член дернулся. Гоуст провел по нему рукой, размазав большим пальцем капли смазки по головке и тем самым добившись очередного стона.       — Джонни, — он не знал, что ему на это ответить. Это было слишком... Слишком чувствительно... Слишком больно.       Так что вместо этого он обхватил Соупа за бедро и приставил головку ко входу.       — Будет больно, — предупредил он.       — Неважно.       Впившись пальцами в напряженное мускулистое бедро, он качнулся вперед, осторожно преодолевая сопротивление мышц, почти рыча от желания вогнать член на всю длину и начать вбиваться так, как ему нравилось — резко, глубоко, сильно.       Соуп зашипел, но постарался расслабиться.       — Внутри тебя так горячо, Джонни, — Гоуст попытался отвлечь его разговорами. И не только. Он огладил его член у основания, затем провел ладонью выше, задирая футболку и легонько зацепляя ногтями сосок. — Я тоже думал об этом весь день...       Он отодвинулся и толкнулся чуть глубже, затем еще немного, пока полностью не вошел.       — ...Когда ты потерся об меня в зале, при всех этих рядовых вокруг, мне захотелось трахнуть тебя прямо там. Нагнуть на мате и показать всем, кому ты принадлежишь на самом деле.       — Сай, — задохнулся Соуп. Его член в очередной раз дернулся и выплеснул несколько капель смазки. — Пожалуйста.       — О чем ты меня просишь, Джонни?       — Двигайся, — прорычал тот.       Это уже не было похоже на просьбу.       — Как скажешь.       И он начал двигаться. Вначале медленно, подбирая нужный угол, а затем, когда Соуп на очередном толчке застонал и подался бедрами навстречу, ускорился.       Из горла рвались низкие стоны, но он пытался их заглушить.       Массивный стол из цельного дерева служил отличным подспорьем. Он не шатался, не скрипел и стойко выносил все испытания. Стоило отдать должное доктору Грегсону — где бы он ни взял этого монстра, он явно не прогадал.       Гоуст тяжело дышал, футболка намокла от пота, пальцы проскальзывали по коже и оттого впивались еще глубже в плоть, наверняка причиняя Соупу дополнительную боль.       От интенсивности происходящего туманилась и кружилась голова. Возбуждение скручивалось тугим узлом где-то в районе живота. Но ему было мало. Он никак не мог насытиться Соупом. Ему хотелось поглотить его целиком и полностью.       Чувствуя, что долго не продержится, он наконец обхватил член Соупа и начал дрочить ему в такт толчкам.       Соуп вскинулся и громко облегченно застонал.       — Сай.       — Джонни.       Каждый толчок, каждый взгляд на распростертое под ним тело, на искаженное в экстазе покрасневшее лицо Соупа, приближали его к краю. И Гоуст перестал контролировать свои движения, начиная вбиваться быстро, почти дико, глубоко и неравномерно, рыча с каждым толчком.       Соуп совершенно бесстыдно застонал, напрягся, выгнул спину и кончил, пачкая его руку и свою футболку. Даже на подбородок попало несколько капель.       Почувствовав сильное сокращение мышц внутри, Гоуст штопором упал в собственный оргазм, вбиваясь так глубоко, как только возможно, откидывая голову назад и пытаясь глотнуть воздуха, которого, казалось, совершенно перестало хватать.       Он не знал, сколько прошло времени, когда туман в голове немного рассеялся, а дыхание более менее пришло в норму.       Он осторожно вышел из Соупа и чуть отошел назад, давая ему пространство для маневра.       Соуп, морщась, слез со стола и осмотрел себя.       — Ну и вид, — присвистнул он. — И как я должен добраться до своей комнаты незамеченным?       — Будет лучше, если я принесу тебе какую-нибудь футболку сюда, — скептически посмотрел на него Гоуст, который уже прогнал в голове несколько вариантов маршрута и отверг каждый из них, потому что вероятность провала составляла от тридцати до семидесяти процентов. Неприемлемо в любом случае.       Они раздобыли салфетки и кое-как почистили себя. После Гоуст подтянул штаны и направился к двери.       — Я быстро, — кинул он через плечо.       — Хорошо, — хмыкнул Соуп. — Я тут точно не заскучаю. Надо привести кабинет в порядок. Не хотелось бы довести доктора Грегсона до инфаркта. Мне он нравится.       Прогулка — даже скорее пробежка — по коридорам окончательно прояснила голову.       Он полностью понимал этот обоюдный порыв. Нельзя было отрицать, что между ними возникло напряжение. Но третья переменная из уравнения никуда не делась, и оттого сердце продолжало нестерпимо колоть. Если бы это был только секс, он бы просто перешагнул через случившееся и забыл. Но он не мог. Джонни стал для него куда большим. Всегда был, если подумать.       Он добрался до своей комнаты и взял первую попавшуюся футболку, а затем в том же темпе вернулся в кабинет Грегсона.       — Спасибо, — Соуп стянул свою испачканную футболку и переоделся. Футболка Гоуста оказалась ему слегка великовата, но, в целом, сидела хорошо и подозрений не вызывала.       — Мне нужно вернуться к рядовым. Скажу, что ты в порядке, но тебя задержали для дополнительных исследований, — произнес Гоуст, отступая к выходу.       — Элти?       — Что, Джонни? — устало спросил он.       — Все в порядке? — тревожно поинтересовался Соуп, прищурившись.       — Я... — он замолк. — Увидимся позже.       И выскочил за дверь так быстро, словно за ним гнались.       Уже удаляясь от кабинета, Гоуст услышал громкий звук удара какого-то предмета, явно кинутого на пол в пылу ярости. Да, Джонни умел наводить порядок.