Подарок

Се Лянь переживал. Конечно, он в основном был в курсе плана, придуманного хитроумным Саньланом, и сам по себе этот план казался хорошим решением - Небесный Владыка уже отчаялся увидеть мир и согласие между двумя генералами. Если то, что их ссоры и глупые выходки воспринимались всей небесной канцелярией как бесплатное развлечение, ещё можно было как-то пропустить мимо ушей, то постоянная вражда между их последователями была уже вполне серьезным поводом к тому, чтобы, наконец, вмешаться. Задумка Хуа Чэна показалась ему достаточно безобидной, пусть и мотивирована она была явно не благими порывами. Так что Се Лянь постарался закрыть глаза на моральную сторону этого вопроса, поскольку цели, всё-таки, были поставлены праведные. Разве примирить верующих и дать генералам возможность вспомнить, что и они когда-то были людьми - плохо? Но теперь, когда уже прошло несколько дней, а от Сюаньчжэня и Наньяна так и не было вестей, подавленное ранее беспокойство брало вверх. Он несколько рассеянно слушал, как Хуа Чэн поясняет, каким именно образом выбирает мрамор для своих скульптур, не замечая, как внимательно тот при этом поглядывает на нервные движения пальцев Се Ляня, бессознательно теребящих края рукавов. - Гэгэ, - наконец, мягко обратился к нему Хуа Чэн, прерывая рассказ. - Если тебе неинтересно, не надо заставлять себя. Чтобы есть хлеб, необязательно знать, как сеять пшеницу. - Что ты, Саньлан! - тут же возразил Се Лянь, спохватываясь. - Я ведь сам просил тебя рассказать. - Просил, - кивнул Хуа Чэн, отходя от незаконченной статуи и мягко сплетая свои пальцы с пальцами Се Ляня. - Но сейчас твои мысли вовсе не здесь. Что стряслось, гэгэ? Очередные дрязги на Небесах? - Ох, - покаянно выдохнул Се Лянь. Его раскрыли, и он прекрасно знал, что запираться бессмысленно, да и не хотел этого - с кем ему ещё делиться сомнениями и страхами, как не с собственным супругом? И всё-таки он немного боялся обидеть своего Саньлана опасениями, что план пошел … ну, скажем, слегка не по плану. Вздохнув, Се Лянь все же решился: - До сих пор нет вестей от Му Цина и Фэн Синя, - он оказался притянут к супругу, так что говорил куда-то в район его шеи и не мог отследить реакцию. - Гэгэ, - бархатно донеслось сверху. - Если они за восемьсот лет друг друга не убили, то и сейчас не стоит переживать. От низкого голоса Хуа Чэна мысли Се Ляня скользнули куда-то в иную плоскость, чем забота о генералах, но он все же нашел в себе силы возразить: - Мне кажется, лишать их божественных сил было излишним. Нельзя принуждением заставить кого-то дружить, понимаешь, Саньлан? - Эти два засранца, - фыркнул Хуа Чэн, прижимая свое личное божество поближе, - слишком отвыкли быть людьми. Иногда, гэгэ, чтобы увидеть истину, нужно спуститься с небес на землю. Се Лянь замер, переваривая эти простые слова. Он всегда считал, что его собственный выбор трижды спрыгнуть с Небес был верным. Верным, потому что именно жизнь на земле научила его самым важным вещам. Научила истинному состраданию, пониманию, научила не делить мир на чёрное и белое. Он научился слушать и слышать - не только других, но и себя прежде всего. Что ж, возможно, генералы тоже этому научатся? Возможно, услышат что-то, кроме отголосков старых обид, недоверия и страхов? Тем временем рука Хуа Чэна нежно скользнула по подбородку бывшего наследного принца Сяньлэ, приподнимая его. - Если гэгэ захочет, - мягко проговорил он, вглядываясь в лицо любимого, - мы отправимся к ним. Се Лянь невольно сглотнул, и щеки залило нежным румянцем. Когда Саньлан вот так смотрел на него, он положительно не мог думать связно! - Да-да, конечно, - невпопад пролепетал Се Лянь, ощущая, как руки Хуа Чэна оглаживают поясницу и норовят спуститься ниже. - Скажи, - ожег ухо шепот, и Се Лянь невольно прижался ещё ближе, ибо ноги предательски ослабли, - ты хочешь отправиться прямо сейчас? Вслед за этим к его шее сбоку прижались губы - технически, они были холодными, но Се Лянь мог бы поклясться, что поцелуй был обжигающим. - С..Сань..Лан! - запинаясь, попробовал возмутиться он, пока Хуа Чэн продолжал целовать его шею. - Я.. Ох!.. Хуа Чэн слегка улыбнулся, мягко сдвигая губами отворот ханьфу и обводя языком беззащитную косточку ключицы. Нет уж, прямо сейчас он планирует занять своего гэгэ чем-то более интересным, чем поиск двоих придурковатых небожителей! Он был твердо уверен, что делает благое дело - должно же хоть у кого-то из этих двоих хватить ума, чтобы понять, какие отличные возможности для благоустройства личной жизни перед ними открыты. Да они ему ещё спасибо скажут, когда вернутся. В том числе и за то, что не мешал. Хотя, насчёт “спасибо” - это вряд ли, констатировал Хуа Чэн, выбрасывая генералов из головы и возвращаясь к самому приятному в мире занятию - ублажению своего супруга. Честное слово, он и так потратил на двоих придурков преступно много времени и мыслей. Сам же супруг Хуа Чэна в данный момент вообще был не способен на мысли - нахлынувший поток возбуждения начисто вымыл из его головы все тревоги и опасения. Се Лянь не сдерживает дрожь и учащенное дыхание, но всё-таки прикрывает глаза и алеет щеками. Пусть они с супругом уже и испытали многие из удовольствий, когда-то ему незнакомых, наследный принц до сих пор ловит себя на смущении от собственных реакций тела. Ему кажется, что Саньлан играет на нем как на цине. Вздох удовольствия, тихий стон, дрожь, прикушенная мгновенно нижняя губа… Хуа Чэн со своим единственным глазом, кажется, видит каждую реакцию своего бога и каждой - наслаждается. Он редко торопится, ведь поклоняться божеству надо со всем почтением. Поэтому Хуа Чэн выцеловывает каждый цунь обнажившейся кожи, дразняще ведёт языком по ключице и дальше, туда, где в ямке горла комком сбоит дыхание. Се Лянь невольно откидывает голову назад, вцепляясь руками в плечи Хуа Чэна - ноги предательски подкашиваются, а между бедрами растет сладкое напряжение. Тихие стоны, которые срываются с его губ, множит эхо пещеры Десяти тысяч божеств, и от этого возбуждение вспыхивает ещё ярче. Ему одновременно хорошо и стыдно, как в тот раз, когда они занимались этим перед огромным зеркалом. Тогда он действительно вынужден был признать, насколько завораживающе красиво они с Саньланом выглядят в моменты страсти. От некстати пришедшего в голову воспоминания член дёргается, наливаясь, и напряжение становится почти болезненным. От Хуа Чэна не укрывается эта реакция его тела, ведь он по-прежнему крепко прижимает своего гэгэ к себе. - Позволь мне, - выдыхает он, чуть отстраняясь, и Се Лянь едва может сдержать разочарованный всхлип. Ему так надо прижаться поближе, хочется ещё больше касаний, хочется, чтобы руки Саньлана ласкали его… Но тут Хуа Чэн опускается на колени прямо на каменный пол пещеры, и Се Лянь растерянно моргает. - Позволь мне… - повторяет Князь демонов, наклоняясь чуть вперёд и прихватывая губами ткань ханьфу там, где явственно виднеется бугорок. Се Лянь давится стоном, когда Хуа Чэн, не дожидаясь ответа, тепло выдыхает в его пах, одновременно прижимаясь к нему ртом. Теперь он действительно боится упасть, потому что колени предательски слабеют. Когда Хуа Чэн разводит полы ханьфу и добирается до завязок нижних штанов, Се Лянь непроизвольно запускает пальцы в его волосы - и Князь демонов отвечает удовлетворённым вздохом. - Тебе… не больно, Сань…Лан? - встревоженно уточняет Се Лянь сразу же. - Гэгэ, - мурлычет Хуа Чэн, - этот ничтожный демон в восторге. Мой бог такой страстный! От этой откровенной похвалы Се Лянь смущённо улыбается, но уже через мгновение глухо ахает и сжимает пальцы, потому что губы Саньлана оставляют нежный поцелуй на освобожденном члене. Он хочет прикрыть глаза, чтобы полностью отдаться ощущениям, но в то же время ему безумно хочется смотреть. Тогда, с зеркалом, это оказалось невероятно возбуждающим. В этом ведь нет ничего такого, убеждает себя Се Лянь, опуская глаза. Нет ничего постыдного или недостойного, когда хочешь доставить любимому удовольствие. Хуа Чэн говорил ему это тысячи раз, и, кажется, Се Лянь действительно это осознал. Перестал бояться своих желаний, научился - пусть не всегда, но гораздо чаще, - показывать их. Он все ещё не мог прямо сказать, чего ему хочется, но позволил своему телу самому говорить за него. И Хуа Чэн очень хорошо понимал этот язык. Понимает и сейчас - поэтому откровенно и медленно обводит языком вокруг головки, на которой уже выступили жемчужные капли возбуждения, и Се Лянь давится воздухом, а бедра непроизвольно подаются вперёд. - Мой гэгэ такой нетерпеливый, - хрипло бормочет Хуа Чэн, и длинно лижет головку, одновременно с этим смотря вверх, прямо в залитое нежным румянцем лицо любимого. В его единственном глазу пылает желание и чистый восторг, и Се Ляня ведёт. Сочетание этого взгляда и развратных движений языка оказывается чем-то совершенно невероятным. Он, как заворожённый, следит, как Хуа Чэн напоказ облизывает собственные губы, как будто оценивая вкус. Возбуждение накатывает волнами, каждая из которых грозит накрыть его с головой. Хуа Чэн обхватывает ладонями его ягодицы, сжимая их в такт длинным вылизываниям, и Се Лянь отчаянно прикусывает нижнюю губу, давя откровенный стон. - Не сдерживайся, гэгэ, - выдыхает Хуа Чэн, проводя губами по всей длине члена. - Дай этому ничтожному насладиться удовольствием своего бога. - Сань… Саньлан, я… Мнгхх!... Се Лянь всхлипывает, задрожав, потому что в этот момент Хуа Чэн полностью насаживается ртом на его член, а ладони сжимают упругие ягодицы Его Высочества. Удовольствие яркой вспышкой стегает по телу. Хуа Чэн пару мгновений наслаждается длинным стоном, прежде чем начать двигаться. Как хорошо, лихорадочно думает он, пропуская член глубоко в горло, что ему не надо дышать - так он может сделать гэгэ ещё приятнее! Собственный член давно уже истекает смазкой, отчаянно требуя внимания, но Хуа Чэну на это плевать. Высшее наслаждение - видеть, как дрожит в его руках гэгэ, как закатываются от наслаждения его глаза, как сорванно звучат всхлипы и стоны. Это сочетание невинности и порока всегда сводило его с ума. Хуа Чэн глухо стонет, глубоко пропустив член Се Ляня, и от этой вибрации наследного принца прошивает новая вспышка удовольствия. Он невольно тянет Хуа Чэна за волосы, направляя его голову навстречу своему члену, и тут же спохватывается. Ох, наверное, это слишком! Вот только Князь демонов так не считает - всегда бледную кожу его щек окрашивает лёгким румянцем и он восторженно ахает, охотно подчиняясь. От влажного хлюпанья, вида алых губ супруга вокруг его члена, от этой позы голова идёт кругом! Последние остатки смущения и боязливости смывает кипящим возбуждением. Се Лянь двигает бедрами вперёд, и ладони Хуа Чэна на его ягодицах сжимаются, чуть разводя их в стороны. Се Лянь вскрикивает - это движение только добавляет возбуждению новых красок, окончательно топя сознание. Он снова толкается в жаркий рот, а ладони Хуа Чэна усиливают это движение нажимом сзади. Задыхаясь, раскрасневшийся Се Лянь насаживает рот супруга на член все быстрее, его пальцы окончательно приводят волосы Хуа Чэна в полный беспорядок - длинные пряди скользят между пальцами, касаются его обнаженных бедер, когда Хуа Чэн вгоняет головку члена Се Ляня глубоко в горло. Пряный острый комок копится внизу живота, разрастаясь все больше с каждым движением. Хуа Чэн глухо, отчаянно стонет, задерживая на пару мгновений полностью погруженный в его рот член - и Се Лянь не выдерживает. Тело прошивает безумная волна оргазма, он вскрикивает, изливаясь глубоко в горло супруга. Толчки настолько бурные и яркие, что он содрогается всем телом, кончая мучительно долго. Хуа Чэн мягко удерживает его за бедра и начисто вылизывает член - напоказ, наслаждаясь раскрасневшимся лицом Се Ляня и его совершенно расфокусированным взглядом. Его собственное возбуждение никуда не делось, но Хуа Чэн садится прямо на каменный пол, нежно усаживая принца себе на колени. На висках Се Ляня испарина, нижняя губа искусана, дыхание сбито, одежда в полном беспорядке - самое прекрасное в мире зрелище, думает Хуа Чэн, гладя длинные каштановые волосы мужа. На это он готов смотреть вечность - и ещё немного. Но смотреть всё-таки лучше в более удобном месте, чем каменная пещера. Поэтому Хуа Чэн обхватывает своего гэгэ покрепче и перемещается прямиком в их супружескую спальню - здесь его богу будет куда комфортнее. Таким образом вопрос о генералах оказывается отложен ещё почти на сутки. Но когда Се Лянь снова возвращается на Небеса, пряча в глубине души досаду, - честное слово, им всем пора бы научиться просто выполнять свою работу, и проблем у Верховного Владыки было бы на порядок меньше, - то первым делом к нему заявляются служащие дворца Наньяна. Битый час Се Лянь терпеливо слушает жалобы и нелепые предположения о том, почему их генерал до сих пор ещё не вернулся. Среди прочего звучит и то, от которого ему хочется закатить глаза - мол, всё из-за генерала Сюаньчжэня. Из-за его козней. Се Лянь даже не собирается растолковывать, насколько нелепа эта теория - ну, хотя бы потому, что она принижает самого Наньяна, делая его каким-то безмозглым слабаком. Вместо этого он мягко урезонивает самых громких крикунов, обещая лично заняться этим вопросом. Они выходят, и Се Лянь облегчённо вздыхает, потирая висок. Он ожидает блаженную тишину, но вместо нее слышит громкие вопли и возню прямо за огромными дверями дворца. На этот раз он действительно раздражен. - Что здесь происходит? - резко говорит он, распахивая двери. Несколько небожителей тут же прекращают драку, отряхивают одежду и угрюмо зыркают на соперников - Се Лянь ничуть не удивлен, увидев, с кем именно подрались служащие Наньяна. Конечно же, это люди из дворца Сюаньчжэня, которых нелёгкая принесла именно сейчас, да ещё и наверняка с той же проблемой. Когда он начинает выяснять, в чем, собственно, дело, подозрения подтверждаются. Распаленные служащие Наньяна орут и машут руками, обвиняя соперников во всех смертных грехах; вторая сторона не отстает, пытаясь перекричать “нелепые, вздорные обвинения”. Привлеченные этой шумихой другие боги и богини, шушукаясь и посмеиваясь, толпятся поодаль. Се Лянь обречённо думает, что эти невозможные люди ухитрились раздуть драку даже без наличия собственных генералов - вот уж воистину, сила привычки. Теперь их с Хуа Чэном план кажется ему ещё более несбыточным. На что они вообще рассчитывали? Возможно ли примирить генералов, если даже их служащие, у которых нет и не может быть застарелых обид друг на друга, так явно стремятся к соперничеству? Ему с трудом удается закончить этот абсолютно непотребный, позорный скандал - Се Лянь устал сдерживать эмоции, так что в его голосе отчётливо звенят не самые добрые интонации, и всё затихает как-то само собой. Небожители очень быстро вспоминают о собственных делах и поспешно расходятся. Се Лянь устал. И да, с этим надо что-то делать. В конце концов, пока генералов нет, вся их работа ложится на плечи служащих, что явно не способствует их толерантности друг к другу. Так что он прижимает пальцы к виску, произнося мысленно тот самый пароль - даже в браке Хуа Чэн наотрез не желал менять его. - Ах, гэгэ, - невинно округлял он глаз, только речь заходила про это. - У этого ничтожного исчерпались запасы памяти, я просто не запомню новый! - И на что же они исчерпались? - уточнил как-то раз Се Лянь, и получил ёмкий, исчерпывающий ответ: - Конечно же, на то, чтобы я мог вспомнить каждое слово и действие своего бога! Крыть тут, как говорится, было нечем, так что Се Лянь предпочел отступить. В конце концов, он и сам уже привык, и не краснел отчаянно каждый раз, произнося пароль. - Ваше Высочество, - тут же отзывается родной голос, и Се Лянь на мгновение морщится - просил ведь не называть его так. Хуа Чэн будто видит эту короткую гримаску, и тут же исправляется. - Гэгэ, скажи, что скучал по этому ничтожному. - Очень, - абсолютно искренне улыбается Се Лянь. - Саньлан, ты сейчас занят? - Для тебя, муж мой, - голос демона становится более низким, бархатным, и у Се Ляня на миг перехватывает дыхание, - я всегда свободен. Приказать накрыть стол в Доме Блаженства? - Нет-нет, - поспешно отказывается Се Лянь, которому почему-то становится стыдно. Саньлан и так вынужден не видеться с ним иногда по двое или трое суток, и наверняка обрадовался, рассчитывая, что Се Лянь освободил время для семейного ужина. - Прости, Саньлан, - покаянно говорит он. - Но я хочу всё-таки отправиться на землю и убедиться, что с генералами всё в порядке. - А, - скучнеет голос Хуа Чэна. - Хорошо, гэгэ, давай встретимся с тобой у того храма. - Да, Саньлан, - благодарно выдыхает Се Лянь. - Я буду там совсем скоро. Конечно же, он снова промахивается, спрыгивая с небес. Очевидно, прилипшая за века аура мусорного божества так просто не сдается, но Се Лянь не слишком расстроен - он шагает по пыльной дороге, с интересом рассматривая окрестные пейзажи и учтиво здороваясь со встречными. Солнце уже касается краем горизонта, когда он подходит к храму. Хуа Чэн, конечно, давно уже там - в знакомом людском обличье прислонился к высокому забору и беззаботно жуёт травинку, поглядывая на дорогу. - Гэгэ, - сияет он улыбкой, шагая навстречу. - Что тебя задержало? - Пустяки, - неловко улыбается Се Лянь и спешит перевести тему. - Идём внутрь? - Ни к чему, - пожимает плечами Хуа Чэн. - Я и отсюда смогу отправить нас в нужное место. Иди сюда, гэгэ. Се Лянь предусмотрительно оглядывается, но вокруг - никого. Тогда он шагает к мужу, с удовольствием прижимаясь к нему, пока Хуа Чэн неуловимым движением подбрасывает игральные кости. Мгновение темноты - и вот перед ними пустынный берег моря. Ленивые волны с глухим шипением накатывают на крупную гальку, оставляя темный мокрый след; закатное солнце рисует пламенеющую дорожку прямо в горизонт; высоко в небе кружат вездесущие чайки. Се Лянь не разжимает объятий, завороженно любуясь морем, вдыхает влажный воздух, пахнущий чем-то совершенно особенным - запах моря непохож ни на что иное. Хуа Чэн тоже не торопится на поиски, так что они просто молча стоят, обнявшись, а море ласкается и дышит, как верный пёс, у их ног. - Здесь так красиво, - тихо замечает Се Лянь. - Мы могли бы остаться здесь на ночь, - голос Хуа Чэна звучит мягко, почти мечтательно. - Скажи, гэгэ, ты видел звездное небо над морем? Се Лянь качает головой и с сожалением вздыхает: - Покажешь мне в следующий раз? - Конечно, - тут же соглашается Хуа Чэн, нехотя выпуская Се Ляня из объятий. Они проходят всего несколько шагов прежде, чем замечают поодаль человека. Он присел рядом с прибоем и усердно копошится в целой груде водорослей, выброшенных на берег. Брови Се Ляня невольно ползут вверх, когда человек поворачивается и встаёт, услышав их шаги. - Владыка Чэнь? - восклицает он. Чэнь Жуйтан подходит ближе, коротко кланяется: - Владыка. Собиратель Цветов. - Что вы здесь делаете? - Се Лянь крайне удивлен. Он совершенно не ожидал увидеть тут бога медицины. Жуйтана Се Лянь знал не слишком хорошо, и сейчас невольно припоминал подробности его вознесения. Может быть, целитель просто родом отсюда и решил навестить родные места? - Собираю водоросли, - суховато поясняет Чэнь Жуйтан. - Я обнаружил, что помимо известных нам свойств - таких, как устранение отеков, выведения мокроты и размягчения опухолей, - водоросли крайне полезны для регулирования баланса Инь и Ян. Более всего тут подходят бурые водоросли, но и ламинарии также… - Господин Чэнь, - перебивает его Хуа Чэн, прищурившись. - Вы что, лишены божественных сил? Се Лянь невольно подаётся вперёд, касаясь запястья бога медицины. - Меридианы запечатаны, - растерянно подтверждает он. - А, это, - пожимает плечами Жуйтан, который, кажется, совершенно не обеспокоен собственным состоянием. - Я имел неосторожность воспользоваться заклятием вознесения рядом со статуей в храме Примирения. Довольно необычный опыт. Я так полагаю, за него стоит благодарить Собирателя Цветов под кровавым дождем? - Верно, - хмыкает Хуа Чэн, явно позабавленный тем, что Жуйтан, очевидно, не испытывает ни капли трепета перед известным на все Небеса супругом Владыки. - Очень занятное изменение массива, - кивает Чэнь Жуйтан. - Будь я мастером заклинаний, непременно разобрал бы, каким образом это исполнено. - Вряд ли, - фыркает Хуа Чэн, и Се Лянь ясно слышит в голосе супруга нотки гордости. Однако сейчас важно иное. - Скажите, - спрашивает Се Лянь, - а вы, случайно, не знаете, где нам отыскать генералов Наньяна и Сюаньчжэня? - Хижина примерно в шести ли отсюда, - тут же отвечает Чэнь Жуйтан. - Я был у них буквально день назад. У Се Ляня падает сердце. Если им понадобился лекарь, то … - Владыка Сюаньчжэнь уже должен был восстановить здоровье, - продолжает меж тем Жуйтан. - Му Цин? Что с ним? - Ничего серьезного. Обычная лихорадка. Без божественных сил болеют даже боги. Я оставил генералу Наньяну все необходимые лекарства, инструкции по применению, а также порекомендовал им обоим как можно скорее заняться парным совершенствованием, чтобы восстановить заблокированную ци. - Заняться… Чем?! - ошеломленно переспрашивает Се Лянь. Пресвятые Небеса! Он сказал такое генералам и выжил?! Немыслимо. Просто невероятно. Се Лянь всего лишь хотел, чтобы эти двое перестали постоянно ссориться! Как, каким образом всё скатилось в этот ужас?! Неужели именно это и замышлял Хуа Чэн, когда вкратце описывал ему “совершенно безобидный” план примирения? Он уже непроизвольно делает шаг в направлении хижины - нужно срочно исправлять все, что произошло из-за их с Саньланом чудовищной ошибки!, - когда слышит искренний смех Хуа Чэна за спиной и останавливается. - Что-что вы им посоветовали? - отсмеявшись, уточняет Собиратель Цветов. - Полагаете, они последуют этому .. хм.. рецепту? - Полагаю, что да, - ничуть не смущаясь, как будто они говорят о чем-то абсолютно тривиальном, отвечает Жуйтан. - Парное совершенствование - надежная и испытанная многими практическая методика. Не вижу причин, почему они должны были от нее отказаться. - Потрясающе, - с искренним восхищением говорит Хуа Чэн. - Вы не желаете открыть практику в Призрачном городе? У нас дефицит хороших целителей. Чэнь Жуйтан кажется довольно заинтересованным этим предложением, но тут вмешивается Се Лянь. - Саньлан! - возмущённо восклицает он. - Мы что, просто… оставим всё вот так? - Гэгэ, - мягко улыбается Хуа Чэн. - А почему нет? Ты ведь сам признавался, как устал постоянно мирить этих двоих. Тебе не кажется, что сейчас мы будем третьими лишними? - Да они же поубивают друг друга! - Се Лянь переводит взгляд с Хуа Чэна на целителя и обратно, словно ища поддержки. - Сомневаюсь, - коротко выносит вердикт Жуйтан. - Я провел рядом с ними день. Господин Наньян очень искренне заботится о Владыке Сюаньчжэне. Иначе я не оставил бы их. Се Ляню ничего не остаётся, кроме как принять поражение. Он вздыхает и нервно поправляет Жоэ. - Хорошо. Но если они не вернутся в ближайшие сутки… - Безусловно, гэгэ, - успокаивающе уверяет его Хуа Чэн. - Тогда я лично сниму блокирующее заклятие. Господин Чэнь, - он вполоборота смотрит на целителя, - приношу свои извинения за доставленные вам неудобства. И шагает к Жуйтану, на миг прикладывая пальцы к его запястью. Нет никаких видимых эффектов, но Се Лянь сразу же ощущает, как вспыхивает божественная аура. - Вы можете отправиться с нами, - говорит он целителю. Но, вопреки ожиданиям, тот вовсе не торопится возноситься. - Благодарю, Владыка, Собиратель Цветов, - коротко кланяется он. - Но мне нужно отнести водоросли в деревню. У старика Лю подагра, маленький А-Ли страдает животом… Нет, слишком много дел, извините. Всего доброго. И снова шагает к куче водорослей, склоняясь над ней так, будто собирается отыскать там по меньшей мере золотой слиток. - Всё-таки надо уговорить его открыть практику в Призрачном городе, - задумчиво замечает Хуа Чэн, обхватывая своего гэгэ и активируя портал.