Золотая эпоха Сянлэ

      Луна уже давно бросила свой бледный свет на императорскую столицу. Часть его проникла через узкую щель окна в комнату младшего наложника, что был не в силах сомкнуть глаз.       Му Цин беспокойно сжал одеяло, юношу бросало то в жар, то в холод. Когда разум в смятении, то и телу покоя не будет.       Он не знал ту девушку, не говорил с ней, даже не видел ни разу. Однако осознавать, что ее убили и закопали в месте, что у всех на виду… Не давало покоя. Как и то, что убийца может бродить совсем рядом.       Смерть была частым гостем при императорском дворе. Иногда являлась за старыми и больными, сопровождая к Желтым источникам, являлась палачом, каравшим преступников, порой тихой поступью подбиралась к заключенным, гниющим в узких тюремных камерах, а когда-то трусливо пряталась на дне кубка с вином. Но так или иначе… Она была повсюду.       Больше всего опасались чиновники и императорские наложницы, их жизни особенно часто подвергались опасности. Но чем же могла провиниться обычная прачка?       Даже после смерти ее тело и душу осквернили, сделали из него знамение, предупреждение остальным.       И особенно тревожно становилось от того, что тело нашли случайно… Не заметь Му Цин паучью лилию и не расскажи о ее ядовитых свойствах… Тело могло полностью разложиться.       Юноша перевернулся на другой бок. До этого дня он питал надежду, что в стенах дворца чувство опасности немного притупится, что высокие стены могут защитить. Но теперь он осознал, что стены — не защита, западня. Все, кто здесь находится, под угрозой. И не исключено, что следующей жертвой может оказаться он сам.       В горле пересохло. Он так много думал, что стало тяжело дышать. Наложник накинул верхний халат и вышел в коридор. Вода в бочке отражала луну и звезды. Он зачерпнул ковшиком воду и жадно припал губами.       Юноша уже собирался уходить обратно, как совсем рядом послышалось — Думаешь…это один и тот же человек?       Второй ответил: — Не верю, что это совпадение.       Голоса были до боли знакомыми, хоть и говорили тихо. Первый, что пониже, явно принадлежит тому военному, а тот, что повыше… Хуа Се? Что они делают здесь посреди ночи? Не к добру это.       Му Цин раздраженно прикусил губу, когда понял, что голоса приближаются. Если решит открыть дверь — сразу заметят. — Медлить нельзя. Мы и так потратили уйму времени и посмотри, что случилось. — сказал Хуа Се.       Наложник вскинул брови. Неужели он ошибся и этот человек вовсе не новый наложник… А кто-то из чинуш или знати… А ведь Му Цин отчитал его! — Постараюсь сделать все возможное, В… — раздался скрип.       Наложник с ужасом посмотрел на доску под своей ногой. Он пытался отойти в сторону, чтобы его не заметили и пол предательски заскрипел. — Эй, — крикнул господин Фэн, — Выходи, а то хуже будет! Я считаю до трех! Раз…       Юноша прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. — Два… — Выхожу-выхожу. — сказал он и показался из тени.       Хуа Се был в тех же белых одеждах, что и днем, военный тоже не снимал доспех. Первый озадаченно посмотрел на юношу, а затем улыбнулся. — Му Цин, верно? Мы виделись днем, меня зовут Хуа Се, помнишь? — он толкнул военного локтем, — Это… мой двоюродный брат, Фэн Синь.       Наложник не знал, как отреагировать. Слишком много всего свалилось в одно мгновенье. Он отчитал и заставил убираться родственника важной шишки, подслушал их разговор, и резко вспомнил, что в спальной одежде, не считая верхнего халата.       Пока он собирался с мыслями, заговорил военный: — Му Цин, — протянул он, — это имя…подходящее.       Как же он мог забыть! Ведь днем сказал ему другое имя… Нужно было и другому соврать. — Простите, господа. Я лишь вышел испить воды и не ожидал вас встретить. — он поклонился. — Прошу прощения за беспокойства, мне стоит вернуться в комнату.       На самом деле их встреча была странной еще по одной причине.       Если Хуа Се не наложник, то что они оба делают на территории гарема?       Или все же наложник, а брат служащий? Наиболее вероятно.       В любом случае не стоит задумываться над этим, это его не касается. — Погоди. — остановил его Фэн Синь. — Ты ведь разбираешься в ядах?       Му Цин уже покрыл всего себя проклятиями за то, что вышел из комнаты. Дурные знамения продолжали его преследовать. — Совсем немного, господин. Всего лишь знал про эти цветы. — ему не следует знать, что в ядах и травах юноша разбирается лучше любого придворного лекаря. — Хорошо. Поможешь нам кое-что проверить.       Му Цин с надеждой посмотрел на Хуа Се, может быть, тот скажет брату, что впутывать младшего наложника крайне плохая идея. Но тот молчал и тоже ждал ответа. — Сомневаюсь, что от меня будет прок. — слова давались с трудом, сколько еще ему придется унижаться, чтобы оставили в покое? — Обещаю, это останется в тайне. Нам и правда нужна твоя помощь. Я буду у тебя в долгу. — улыбнулся Хуа Се. — Пожалуйста…       Военный изумленно посмотрел на брата. Не ожидал, что тот предложит помощь в ответ?       Юноша беспомощно опустил руки. — Не могу ничего обещать…       Юноша в белом принял это за согласие и облегченно выдохнул. — Тогда следуй за нами.

***

      Понадобилось повязать ткань вокруг рта и носа. Трупный запах уже успел заполнить помещение. Му Цин обвязал руки тканью, чтобы не отравиться ядом.       Юноша поклонился прежде, чем поднять белую ткань с тела девушки. Процесс разложения поразил все тело, но что-то еще можно было разглядеть. — Это похоже на отравление от цветка?       Наложник покачал головой. — Не думаю… — он проверил гортань, и сказал уже увереннее, — Нет. Ее бы тошнило, а следов рвоты нет, пятен на теле, конечно, уже не разглядеть, но… — Что «но»? — переспросил Хуа Се, он опасливо поглядывал на безжизненное тело и старался держаться на расстоянии. — Паучья лилия хоть и ядовита, однако смерть наступает лишь спустя несколько часов.       Цветок был символом, не более.       Фэн Синь переглянулся с братом. — А можно узнать, что стало причиной смерти?       Му Цин помедлил. Он ведь сказал, что знает про цветок, но про остальное умолчал. Если согласится, то раскроет себя. — Простите, господин. Увы, на большее я не способен. — нужно быть бесполезным, чтобы тебя не использовали.       Девушке уже не помочь, а эти двое вызывают подозрения. Обсуждали дело посреди ночи, привлекли чужого человека, а не придворных лекарей, миновали стражу, значит, действуют тайно. Ему здесь делать нечего. — Но ты сразу же понял, что причина смерти не в цветке, осмотрел горло и знал о том, что пятен на трупе не различить… — сказал Хуа Се, с некоторой строгостью в голосе. — Чтобы так уверенно утверждать, нужно знать не только о лилии. — мягкая улыбка тронула губы юноши.       Все же зря Му Цин посчитал его глупым тогда. Это вышло ему боком.       Наложник опустил глаза вниз. — Если я помогу вам, отпустите? Мне не нужны проблемы… — иного выхода не оставалось, лишь позорно просить о пощаде. — Договорились. — произнес Хуа Се, не давая Фэн Синю сказать что-либо за него.       Младший помыкает старшим?       Му Цин еще раз поклонился перед телом, ведь теперь нужно было провести тщательный осмотр.       Много времени не понадобилось. На спине у погибшей зияла уродливая рана, от которой тянулись кривые черные дорожки вен. — Ее пронзили ножом, покрытым сильным ядом. Смерть была быстрой, но…мучительной. — сдавленно произнес юноша.       Воцарилась тишина. Наконечники стрел и лезвия часто смазывали ядом насекомых в охоте, реже на поле боя, но… что могла сделать такого служанка, чтобы ее подвергли такой ужасной участи?       Хуа Се вдруг напрягся. — А это что?       Му Цину потребовалось приподнять тело, чтобы внимательнее осмотреть рану, из одежд показалось что-то блестящее. — Это ведь…нефритовая подвеска… — Хуа Се неотрывно смотрел на украшение, будто увидел нечто воистину зловещее. — Такие носят на поясе...       Согласно предписанию, все чиновники должны были носить пояса определенного цвета и со строгим количеством подвесок, материал также отличался. У кого-то серебряные или золотые, но нефритовые могли носить лишь наиболее приближенные к императору.       Юноша в белом помотал головой и положил подвеску в карман. — Позже разберемся с этим…       Му Цин скривился. — Девушка, наверное, вырывалась… схватилась за пояс и сорвала подвеску… Или то, что это высокопоставленный чиновник, сразу заставляет сомневаться?       Хуа Се покачал головой и слегка прищурился, задумавшись о чем-то. — Не стоит делать поспешных выводов. Тело положили, считай, у всех на виду, подвеску могли подбросить.       Му Цин хотел возразить, но…он ведь сам не желал ввязываться. — Фэн Синь, — Хуа Се повернулся к брату, — нам нужно узнать, кому она принадлежит.       Военный удивленно вскинул брови. — Каким образом? Перебрать их гардероб? Никто не наденет пояс, где не хватает подвесок, да и его сжечь могли! — Или заменить. — предположил наложник.       Но юноша в белом покачал головой. — Это подарок императора, его нельзя сжечь, а для замены потребуется больше полугода. Но и это невозможно, если чиновник не сообщит о пропаже. Потеря подобной драгоценности — позор. Ношение подделки — еще больший позор.       Служанка чем-то очень мешала, раз ее убийство сопровождалось подобной жестокостью, она явно связана с кем-то из высших чинов, либо тот напрямую замешан в ее смерти, либо кто-то хочет насолить тому чиновнику, труп закопали на самом видном месте, чтобы все во дворце узнали об этом, а сверху посадили паучью лилию как символ.       Му Цин затаил дыхание и мельком глянул на остальных. Все трое думали об одном и том же. — Если на этом все, то я, пожалуй, пойду. — самое время, чтобы вернуться к себе и постараться забыть о происходящем. — Стой. — голос военного отрезал путь к свободе.       Му Цин сжался, ему ведь обещали, что отпустят. — Я никому не расскажу, но и лезть дальше не стану, я лишь младший наложник…       Фэн Синь свел брови к переносице и процедил: — Это твой ответ? Молча сидеть и делать вид, что ничего не знаешь?       Наложник постарался сохранить ровный голос. Как же хотелось послать этих двоих, неужели они не понимают, что подставляют его… — Молчание золото. — Но кровь тяжелее золота. — вдруг сказал Хуа Се. — Му Цин… Ты прав. Дело опасное, но… нам нужна твоя помощь… Если убийца все еще здесь, то ситуация повторится. Неужели хочешь сделать вид, что все в порядке, лишь бы тебя не затронуло?       Му Цин тяжело вздохнул и процедил: — Да, хочу. У меня нет ни малейшего желания лезть в политические игры, иначе точно беды не миную. — он ведь просил… нужно было притворяться дураком до последнего. — Ведешь себя как трус… — презрительно бросил Фэн Синь.       Весь воздух разом вышибло из груди. Он и без того помог, подставляя себя, а его назвали… — Трус? Да…мне страшно. Что с того? Я не просил у Небес приводить меня сюда! И умирать пока не собираюсь! Если вам жизнь не дорога, то не требуйте того же от других! — он повысил голос, напрочь позабыв, что они здесь быть не должны. — Тихо! Кто-то идет. — шикнул Хуа Се и потушил фонарь.       С улицы донеслись голоса стражи. — Ты точно слышал?       Второй ответил: — Говорю же! Не могло мне показаться!       Му Цин попытался ударить, но Фэн Синь вплотную прижал его к груди, не позволяя вырваться. Одна рука держала за пояс, другая зажимала рот.       Юноша приподнял голову и встретился с военным взглядом, в котором ясно читалось: «Не шевелись». Наложник обомлел.       Ему зажали нос.       Сильная рука раскрыла рот и начала вливать воду. — Пей. Я заставлю тебя выпить все до последней капли!       Стражники осмотрели комнату. Хуа Се успел выпрыгнуть в окно, а Фэн Синь схватил Му Цина и юркнул в шкаф. — Говорил же… Нет здесь никого. — заворчал первый стражник. — Но я слышал! — Пить меньше надо.       Они вышли из комнаты, громко захлопнув дверь.       Му Цин резко отбросил руки военного и стрелой вылетел из шкафа. — Да что с тобой?! — раздраженно спросил Фэн Синь. — Не надо меня трогать…       Военный распалился еще больше. — У нас были бы проблемы, заметь они нас.       Все. Хватит с него приключений. Он сделал больше, чем обещал. — А я о чем? Все только началось, а уже проблемы. Разбирайтесь сами, я помог, чем смог.       Юноша быстро перепрыгнул через окно и поспешил вернуться к себе.

***

      Му Цин прижался к стене и зарылся рукой в темные волосы. — Все уже прошло… Ничего нет… Я буду избегать этих двоих...        Особенно Фэн Синя. — Как можно быть таким идиотом… Трус… — юноша сжал кулаки до белых костяшек. — Я всего лишь хочу остаться живым… — Отец! Ты ведь обещал, что научишь меня делать мазь от ожогов!       Мужчина потрепал сына по голове и присел перед ним на корточки. — А-Цин, я обязательно научу тебя всему, что знаю, как только вернусь. — Тебе необязательно уходить… — еле сдерживая слезы, протянул мальчик. — Но я должен, нельзя прятаться, когда другие отдают жизни. А-Цин, — отец обнял сына. — Ты ведь мужчина. Должен позаботиться о матери. Обещаешь мне?       Мальчик всхлипнул. — Обещаю…       Му Цин прошептал: — Прости, отец… Я не сдержал обещание…Подвел тебя и маму...