Золотая эпоха Сянлэ

      Му Цин встал на рассвете. Пусть во дворце и не было жестких требований к распорядку дня среди наложников, старых привычек не изменить.       Было нелегко унять волнение в душе, но он старался отвлечься работой. Наносил воды, умыл лицо, прибрал в комнате и с особой тщательностью расчесал волосы. Какой бы работой он не занимался, это не повод не заботиться о внешнем виде.       К полудню произошло ужасное. У него закончились дела! Даже стирки, чтобы отнести в прачечную не нашлось.       Это выбило юношу из колеи. Ему нужно было срочно скоротать время. Может взять часть работы других слуг? Те явно будут не против скинуть часть обязанностей.       Но как назло, когда работа была нужна, ее не находилось. Он попытался найти Хуа Се, раз дел нет, то можно и расследованием заняться. Му Цин понимал, что к нему обратятся лишь по необходимости, которой пока нет, но он ведь может помочь и с остальным.       В раздумьях он завернул за угол. И стоило только заприметить яркий красный цвет, как юноша повернулся обратно. Но было поздно…       — Младший наложник, пойди сюда.       Му Цин неразборчиво прошипел какое-то проклятье и вышел.       Хуа Чэн не изменял себе, походя больше на императрицу, чем на старшего наложника. Красные струящиеся одежды, черная рубашка внизу с дерзким вырезом посередине и, конечно, звенящие серебряные цепочки. Во дворце даже ходит поговорка: «Со звоном серебра является демон». В руках тот держал красный зонтик, защищаясь от солнца. Наверное, заботиться о бледности лица.       Если бы Му Цин не задумался по дороге, то мог бы избежать беды. С другой стороны, это тоже способ занять себя чем-то.       — Да, господин? — поклонился юноша.       В отличии от него, у Хуа Чэна было явно хорошее настроение. Наложник улыбался, только вот… улыбка была подобна оскалу хищника. И ничего доброго не предвещала.       — Ты ведь…живешь в левом крыле, да? — неожиданно спросил Хуа Чэн. Му Цин удивился, но кивнул. — С этого дня переезжаешь в другую комнату. И…больше не выполняй грязную работу, я распорядился нанять больше евнухов.       Юноша не сразу нашелся с ответом. Что у этого демона на уме? Не от доброты душевной он это делает.       — Могу я узнать, с чем связано ваше решение? — он попытает удачу.       Хуа Чэн покрутил в руках зонтик и лениво пояснил:       — Ты, конечно, не знаешь… Но репутация гарема — не пустой звук. Я не могу допустить, чтобы наложников и слуг ставили в один ряд, только на смех самих себя поднимем.       В этом есть смысл. Но мужскую часть гарема всегда обходили стороной. Даже её существование нигде официально не значилось. Поэтому странно, что Хуа Чэн озаботился.       Это касается только Му Цина или хочет выслужиться перед Его Высочеством?       — Слушаюсь. — увы, большего сказать он не мог, как бы не хотелось.       Хуа Чэн вновь мечтательно улыбнулся и направился дальше, покручивая в руках зонт.       — Не удивлюсь, если задумал меня в конюшню поселить… — сказал Му Цин себе под нос.       — Проходите. — поклонился евнух, помогавший перенести вещи.       Стоило увидеть новое жилище, как вопросов к Хуа Чэну стало еще больше.       — Это…моя комната? — спросил Му Цин, осматриваясь.       — Да, господин приказал разместить вас здесь. — отчеканил слуга.       Наверное, здесь кто-то умер… Иначе решение старшего наложника обосновать невозможно.       Юноша не жаловался на свою прошлую       комнату. Она была небольшой, но в ней помещалось все необходимое. Эта же комната… кровать в два раза больше его прошлой, мягкая подушка, не прогнивший пол, даже есть зеркало и письменный стол! Перед входом в спальню располагалась небольшая приемная комната со столом и кушетками.       — Зовите, если что-то понадобится. — поклонился евнух и вышел.       Му Цин лег на кровать и убедился в мягкости матраца.       — Даже если здесь кто-то умер… Никуда не перееду.       Он еще раз прошелся по новым владениям и решил открыть окно.       Чего он не ожидал, так это…       — Твою же мать! — крикнул Фэн Синь.

~

      — Не понимаю, о чем ты. — протянул Хуа Чэн, подпирая голову рукой и всем своим видом выражая скуку. — Я всего лишь переселил его в другую комнату.       Фэн Синь, кажется, еле сдерживался, чтобы не дать хороший нагоняй наглецу.       — Переселить в комнату, окно которой выходит на мои покои?       Это хотя бы объясняет поведение Хуа Чэна. Му Цин бы с радостью за компанию отчитал его. Но других недостатков у комнаты нет, а в прошлую возвращаться не хочется.       Так вышло, что мужской гарем стоял почти на окраине внутреннего двора, и окно Му Цина выходило уже на внешнюю часть.       — Мне с тобой что ли советоваться по делам гарема? Не много ли о себе возомнил?       Фэн Синь чуть ли не заскрипел зубами.       — Это я много о себе возомнил? Скажи куда подевался тот ободранный мал…       — Довольно! — Хуа Чэн впервые повысил голос, вся напускная тоска тотчас ушла с его лица. — Вопрос уже решен. Если не нравится, можешь переехать сам. Его Высочество доверяет мне подобные дела и другого мнения я спрашивать не обязан.       Нехорошо получилось. Му Цин предполагал, что между ними взаимная неприязнь, но было что-то еще. И так сложилось, что неожиданный переезд младшего наложника был способом позлить телохранителя.       Ему ли жаловаться в такой ситуации? Можно и потерпеть.       — Спасибо за комнату. Если не возражаете … я пойду. — непонятно зачем Фэн Синь потащил его сюда, но он уже сильно опаздывает.       Юноша поклонился и почти выбежал из зала.

~

      — Вот… — он передал исписанный листок. — Все запомнил?       Евнух поклонился.       — Да, господин. Постараюсь сделать. — Что сделать?       Му Цин вздрогнул. Неужели Фэн Синь следил за ним? Он так надеялся, что тот с Хуа Чэном останется ругаться…       — Что это такое? — спросил телохранитель, выхватывая листок из рук евнуха. — Пустырник…женьшень…колокольчик…       Юноша прочистил горло и пояснил:       — Это лечебные травы, от бессонницы, кашля, простуды… Мне выплатили жалование, решил пополнить запасы.       Фэн Синь недоверчиво взглянул на него, но вернул список евнуху.       — Иди.       Когда слуга ушел, телохранитель обратился к наложнику:       — В лазарете нет этих трав?       — Не люблю туда ходить. — как наложник Его Высочества он был обязан проходить ежемесячный осмотр, в другое время старался даже не заходить в ту сторону.       Фэн Синь не стал допрашивать, лишь сказал:       — Если такое дело, мне говори, своему слуге передам. Эти евнухи пока все закупки сделают, ночь настанет.       — Благодарю, но… не хочу беспокоить вас по пустякам. — ответил Му Цин.       И с чего вдруг прицепился? Только мешает.       — Идем. — бросил Фэн Синь. — Раз великодушный старший наложник освободил тебя от обязанностей, будешь помогать мне.       Му Цин незаметно закатил глаза и направился следом. Лучше бы оставили стирку носить и дворы мести…

~

      Служанка поставила на стол чайник, коротко поклонилась и ушла, оставив двух мужчин наедине.       Му Цин собирался разлить чай по кружкам, но его остановили.       — Сиди, сам налью.       Было видно, что чай разливать военных не учат. Слишком грубые движения для столь тонкого процесса.       К счастью, плохая подача не испортила чай.       Му Цин сделал глоток, рассматривая цветочные гирлянды и свиток с пейзажем горы Тайшань. Простое убранство, но сделанное со вкусом.       Вот только… Для чего его привели сюда?       — Думаешь, на кой притащил тебя?       Для плохого чайного мастера, Фэн Синь оказался довольно проницательным. Или у Му Цин все на лице было написано.       — Полагаю, это связано с расследованием? Появились новые сведения?       Телохранитель покачал головой и поставил чашку на стол с громким стуком.       — Нет. Но их можно получить…       И для этого нужен Му Цин.       — Чем я могу помочь?       Фэн Синь вздохнул и покрутил чашку.       — Нужно развязать язык одному человеку… Только он совсем не пьет.       Юноша на секунду задумался. — Не такая уж это и проблема. Есть много трав с похожим эффектом.       — Значит, ты сможешь сделать?       Му Цин кивнул.       — Если достанете необходимое. Но…если не секрет, то кого вы хотите разговорить?       Фэн Синь не сразу ответил, возможно, думал стоит ли доверять.       — Своего отца.