Золотая эпоха Сянлэ

      Иерархия пропитала собой все, пустила корни в каждую структуру. Всякий человек должен осознавать свое место, носить соответствующую его статусу одежду, бегать быстро, если ты слуга, и неспешно прогуливаться будучи господином. Увы, этот демон иерархии проник даже в такую простую вещь, как еда.       — Божественно… — произнес Му Цин с набитым ртом.       Он уже и не мог вспомнить, когда последний раз ел что-то настолько вкусное и ароматное, домашняя еда… Баоцзы, что отдал ему Фэн Синь по вкусу не уступали плодам из садов небожителей, и это ничуть не преувеличение.       Сперва наложник не торопился начать есть из корзинки, которую ему так нагло всучили. Но манящий запах исходил так сильно, что желудок начал сходить с ума. А Му Цин прекрасно знал, что не стоит мучить свое тело. Тщательно проверив начинку на предмет яда, наложник откусил маленький кусочек и не смог остановиться.       Это было низко с его стороны. Перебиваться подачками, но… неужели можно позволить такой вкуснятине испортиться? Остывшие они будут уже не те.       И он ведь не просто так получил сей дар, он ведь выполнил работу. Следовательно, ему отплатили за труды и он со спокойной душой может принять это.       Хотя бы одну точно может съесть.       — Му Цин! Я как раз искал тебя! — Хуа Се подошел ближе и без всякого стеснения сел рядом на ступенях. — Запах… — улыбнулся он, заглядывая в корзину. — Ставлю на то, что Фу Линь сделала. Она в этом мастер.       Наложник коротко поклонился. Наверное, стоило пойти есть в свои покои, ситуация неловкая вышла, но, кажется, Хуа Се это совершенно не смущало.       — Можете тоже брать, господин. Тут много.       Юноша в белом вытащил булочку и с удовольствием откусил.       — Ничуть не изменились…       Младший наложник не стал ничего отвечать.       — Я рад, что вы с Фэн Синем поладили.       Му Цин подавился. Юноша в белом тут же похлопал его по спине.       — По-ладили? — спросил наложник, продолжая откашливаться.       Хуа Се произнес это как само собой разумеющееся, не требующее доказательств.       — Он редко на кого полагается, и ни с кем кроме меня баоцзы не делился.       Му Цин задумался. Телохранитель хочет завоевать его доверие? Чтобы все ему доносил? Это имеет смысл. Зря он съел баоцзы, его заставили чувствовать себя обязанным.       — Господин… Вы ведь общаетесь с Его Высочеством Наследным принцем?       Хуа Се как-то странно заулыбался.       — Не очень часто. У него…довольно много дел. Тебя что-то интересует?       Му Цин помедлил. Не все темы стоило затрагивать, но что плохого в простом любопытстве? Если так подумать, он ведь служит Его Высочеству.       — Почему Его Высочество проводит расследование в тайне? Ведь первой жертвой был он сам… Подобное не может остаться без внимания.       Он понимал, что затрагивал черту, которую лучше не переходить. Хуа Се покрутил в руках половинку баоцзы и отложил ее в карман.       — После покушения Его Высочество…сильно поругался с Его императорским Величеством, ему запретили даже поднимать этот вопрос. Официально расследование проводится, но…без успеха, насколько я знаю…       Му Цин догадывался о причине, но все равно хотел узнать.       — Вот как… Я понял, спасибо за объяснения, господин.       Хуа Се немного откинулся назад и внимательно посмотрел на Му Цина.       — Могу я в ответ тоже задать тебе вопрос? Полагаю, это будет честно.       Юноша подавил в себе позыв скривиться. Это было справедливо, но от этого приятнее не становилось.       — Конечно, господин.       — Ты не из тех, кто станет рисковать без должной на то причины. Так…почему ты передумал?       Он ждал этого вопроса, но не хотел отвечать.       — Вы сами сказали, что я не стану рисковать без должной на то причины… Но разве двух смертей и одного покушения недостаточно?       Хуа Се улыбнулся. Он знал, что наложник уклоняется от ответа, но не стал допытываться.       — У тебя впечатляющие знания даже для придворного лекаря, что уж говорить про младшего наложника… Хотел бы покинуть гарем и заняться аптекарским ремеслом?       Хуа Се совершенно не стеснялся задавать подобный вопрос, хотя его можно было счесть как минимум грубым.       Наверное, тоже втирается в доверие и проверяет его.       — Я рад быть в любом месте, где могу быть полезен, господин. И на жизнь во внутреннем дворе не смею жаловаться, у меня есть крыша над головой, еда и одежда.       Он откровенно врал, но за подобный ответ в измене не уличат.       — Вот как? Стало быть… все устраивает?       Провоцирует… Он же не мог узнать… А если… Нет, Му Цин был осторожен.       — Да, господин. Благодарю за беспокойство.       — А если бы…не устраивало? Если бы чувствовал, что способен на большее?       Но что если это не провокация? Его голос…будто этот вопрос его действительно волнует. Нельзя же ответить честно, но и уклониться не получиться.       — Даже если и способен… Не все устремления приводят к благому исходу.       Хуа Се прикрыл глаза и усмехнулся.       — Ты напоминаешь мне одного человека… он тоже не любит рисковать ради несбыточной цели, говорит, что нужно думать о том, что уже есть, беречь порядок.       А Хуа Се, видимо, был в корне с ним не согласен.       — В его словах есть смысл. — согласился Му Цин, на секунду позабыв, с кем он говорит, но слов обратно не возьмешь.       Юноша в белом пожал плечами.       — Вдруг мне еще удастся переубедить вас обоих?