Золотая эпоха Сянлэ

      Голова была смиренно опущена. Он пустым взглядом уставился в пол, ожидая своей участи. Он не злился и не был расстроен, скорее разочарован собственной опрометчивостью. Как же глупо вот так попасть на плаху.       Цветочный аромат в комнате совершенно не сочетался с общим настроением. Он щекотал нос, будто насмехаясь над ним.       Наследный принц взял со стола пион и покрутил в руках, внимательно рассматривая. — Колокольчик, пион и османтус?       Фэн Синь незамедлительно ответил, не отводя взгляда с виновника, будто тот мог испариться, если не смотреть на него. — Именно так, Ваше Высочество. Я проследил за тем евнухом, что делал для него закупки, он попросил аптекаря поставить османтус в вазон, до этого ставили колокольчик и пион, эти же цветы были выделены в списке.       Се Лянь еще раз взглянул на растения, а затем на наложника. Му Цин не мог видеть его лица, и не особо желал видеть. — Му Цин… Ты можешь объяснить?       Принц говорил спокойно, с привычной интонацией, но юноша не мог так легко попасться на эту уловку. Всего лишь способ его разговорить по-хорошему без применения силы. Будто это может его спасти.       Наложник до боли сжал челюсти, но не поднял головы и не ответил. — Отвечай, когда тебя спрашивает Его… — распалился Фэн Синь, но Се Лянь поднял ладонь, останавливая служащего. — Кому ты передаешь послания?       Вопрос вновь остался без ответа, что еще больше разозлило телохранителя. — Помереть так хочешь? Лучше тебе объяснить зачем… — Фэн Синь… — вновь остановил Его Высочество. — Му Цин, послушай… Я верю, что у тебя была веская причина так поступить, но…тебе стоит сказать хоть что-нибудь. Или мне придется поместить тебя под стражу в лучшем случае. — Му Цин до крови прикусил губу. — И…придется узнать, кому предназначались послания… — осторожно закончил принц, наблюдая за реакцией.       Наконец, младший наложник поднял затравленный взгляд. Его задевала снисходительность в тоне принца, а ведь он нарушал устав не только в угоду себе, но и этим двоим. А теперь должен смириться со своей участью.       Но в то же время, он мог понять действия принца. Тот не так давно пережил покушение, а здесь наложник со знаниями в медицине кому-то передает послания, заключение под стражу действительно можно счесть за милость.       Но Му Цин не может доверится им. Если узнают, то смогут давить. Нельзя показывать свои слабые места. Он туманно ответил: — Это…этот человек…- он сглотнул. — Меня похитили и продали в рабство…и…этот человек не знает, где я и что со мной… Я не уверен, что все сработало, но тот человек должен был понять, что я жив.       Принц и телохранитель переглянулись, будто переговариваясь без слов. Принц выглядел сбитым с толку. — Но…ты мог сразу попросить об этом… В конце концов я дал обещание исполнить твою просьбу, когда ты осмотрел труп служанки.       Му Цин не смог скрыть удивления. Он, разумеется, не забыл об этом, но требовать от знатной особы выполнения обещания, тем более от самого Наследного принца, уму непостижимо, а он так легко напомнил об этом. — Приношу свои глубочайшие извинения, Ваше Высочество. Я не смел требовать от вас подобного.       Фэн Синь громко цокнул. — Зато посмел воспользоваться братом Сяо Ин.       Сердце пропустило удар. Откуда они знают? Никто кроме наложника не был в курсе, что они брат и сестра.       Телохранитель продолжил: — Он сейчас под стражей. Сам сдался после смерти сестры, заодно рассказал про ваш побег. Что с лицом? Думаешь, тебя бы не стали искать? Сейчас бы уже грыз решетку, а не здесь стоял. И даже так продолжаешь темнить…       Он, конечно, прав, но… Неужели обязательно так в лоб говорить? — У меня есть на то причины… — ответил юноша, слова вышли резче, чем он ожидал, но по сравнению с остальным подобное казалось мелочью. — Ты понимаешь, что рискуешь своей головой? — продолжал наседать телохранитель. — Или тебе она без надобности?       Му Цин закатил глаза, если тот продолжит давить, то юноша схватит со стола ветку османтуса и хлестанет тому по лицу. — Я все прекрасно понимаю и говорю правду, но личность того человек раскрыть не могу… Поверьте, он не имеет никакого отношения ко всему этому. — Ты хоть…       Их резко прервали: — Довольно. — произнес принц, потирая переносицу. — Му Цин… Я не стану осуждать тебя, ведь мы тоже были не до конца честны и заставляли выполнять работу, которая тебе не положена. Ты можешь забыть о расследовании и вернуться к своим обязанностям.       Это ловушка? Проверка? Или же предложение остаться? Разумным решением было бы согласиться, отработать этот год и получить шанс покинуть дворец. Но вдруг это все же проверка? Он знает слишком много для простого слуги.       И было еще кое-что, что не давно покоя. Оно сжало его сердце в железные тиски и не желало отпускать. Наверное, так выглядели муки совести. Отвратительное чувство.       Наложник встал на колени и поклонился. — Если Ваше Высочество позволит… Я прошу позволить мне продолжить свое участие в этом деле.       Се Лянь и Фэн Синь удивлено уставились на него, второй свел брови к переносице и процедил: — Тц, пытаешься выслужиться, чтобы замазать промах.       Наложник покачал головой. — Возможно, так оно и выглядит. Но прежде всего, я виноват перед Сяо Ин… Она выполнила обещанное, а я так и не смог отплатить ей. Как и не смог заметить очевидное… я всего лишь желаю найти виновного.       Наследный принц молчал. Наверное, раздумывал стоит ли давать второй шанс такому ненадежному и скрытному человеку. Он ведь уже когда-то прикрывался благими намерениями, когда привел к ним Сяо Ин.       Му Цин вдруг вспомнил недавний разговор с «Хуа Се» на крыльце. — Думаю, я способен на большее, чем подметать дорожки и таскать вещи в прачечную. — Помнится, ты говорил, что стремления редко приводят к хорошему исходу? — парировал принц, тоже вспомнив их беседу. — Пожалуй, что так. Но… все и без того идет скверно.       С этим никто в комнате поспорить не мог.       Се Лянь принялся крутить в руке кольцо на цепочке, глубоко задумавшись. Телохранитель стоял рядом с ничего не выражающим лицом. — На самом деле… Твоя помощь пришлась бы нам очень кстати… Фэн Синь, что думаешь?       Судя по виду мужчины, тот был совершенно против оставлять подозрительного человека поблизости, но ответил только: — Как вы скажете, Ваше Высочество, так тому и быть.       Наследный принц, похоже, ждал подобного ответа и счел его за согласие. — Хорошо, ты можешь остаться. Но… — протянул Се Лянь, делая акцент на последнем слове. — …впредь я попрошу тебя воздержаться от необдуманных поступков, если возникнет необходимость в чем-либо, сразу обращайся к нам. Иначе беду навлечешь.       Му Цин поклонился. — Благодарю, Ваше Высочество. — Теперь сядь на кресло, не стой на холодном полу.       Фраза прозвучала как материнский упрек, как если бы его действительно беспокоилась угроза простуды наложника.       Му Цин устроился на краю кресла, избегая пронзительного взгляда Фэн Синя. Но не обращать внимание стоило колоссальных усилий. — Я нашел запись о паучьей лилии… — начал принц, — скоро заканчивается сезон цветения, так?       Наложник кивнул. — Где-то через полмесяца, когда начнутся первые холода. Извините за прямоту… Но вы думаете, что произойдет еще одно покушение?       Се Лянь вновь начал накручивать кольцо. — Это лишь мои догадки, но через три дня состоится императорский прием… Думаю, виновный воспользуется этой возможностью, но и мы можем повернуть ситуацию в нашу сторону.       Убийца все это время действовал демонстративно. Особенно то, как он намекал на кого-то из высших чинов. Разве упустит он возможность насолить тому человеку на глазах у всего двора? Или хотя бы попытаться, тем более лилия совсем скоро отцветает. — Нам нужно будет разделиться… — принц продолжил посвящать их в план.

***

      Се Лянь зарылся рукой в черные волосы, что были нежнее и приятнее самых дорогих шелков. Хуа Чэн блаженно улыбнулся и почти замурлыкал от удовольствия, но настроение принца не давало ему покоя. — Гэгэ… Ты сегодня задумчивее, чем обычно… Эти никчемыши вновь посмели доставить тебе хлопот?       Принц взглянул на наложника, что устроился у него на коленках словно маленький котенок. — Я лишь думаю о скором приеме, нужно подготовиться, вдруг я снова стану мишенью.       Старший наложник взял руку принца в свои и поцеловал. — Я буду рядом и приму весь удар на себя. Если другие не могут защитить Его Высочество, то я не подведу.       Се Лянь слегка сжал руку, зарытую в волосы. — Глупый… Даже не думай умирать. — Тогда гэгэ должен взамен пообещать не думать о своей смерти.       Се Лянь рассмеялся. Хуа Чэн за пару лет при дворце изменился почти до неузнаваемости, и так открыто говорил с ним, что можно было бы назвать наглостью, будь поблизости наставник. — Кажется, я в край тебя избаловал. Уже принуждаешь меня давать обещания.       Разноцветные глаза сверкнули. — Простите этого недостойного, Ваше Высочество… Я лишь искренне хочу, чтобы вы были в безопасности.       Принц вновь пригладил густые волосы и улыбнулся. Он знал, что его наложник говорил правду, но захотел поддразнить его: — Ах да, боишься, что я не выполню свое первое обещание…       Наложник смутился, и его бледные щеки приобрели персиковый оттенок. — Ваше Высочество! Что вы такое говорите… Посмел бы я…       Принц заливисто рассмеялся. — Я шучу, Сань Лан.       Однако старший наложник тоже был не промах и теснее прижался к принцу. — Но раз вы заговорили, то смеет ли этот слуга надеяться…       Теперь смутился сам Се Лянь, он, не подумав, завел эту тему, а наложник сразу же взбудоражился. Вышло поистине неловко. — Я…ещё не готов…       Хуа Чэн приподнял уголки губ, не в силах полностью скрыть накатившую грусть. — Все хорошо, Ваше Высочество. Этот слуга готов ждать, сколько потребуется. Се Лянь потрепал густые волосы. — Пора готовиться ко сну. Завтра много дел. — Конечно. Но… Посидим еще пока приготовят постель?       Принц кивнул и вскоре задремал, не выпуская из рук волосы наложника.       Хуа Чэн аккуратно поднялся с колен принца и подхватил его на руки. Се Лянь так крепко уснул, что подобные перемещения его нисколько не потревожили. Наложник аккуратно поместил Его Высочество на кровать и снял с него обувь. Разулся сам и скинул верхний слой одежд. Он устроился рядом, но оставил принцу достаточно места, в последнее время тот часто ворочался во сне. — Спокойной ночи, гэгэ…