Золотая эпоха Сянлэ

      Му Цин погасил свечу и устало опустился на циновку.       — Твою мать… — сдавленно простонал Фэн Синь. — Ты сел мне на руку!       В ответ Му Цин прошипел:       — Придется потесниться, я на полу спать не собираюсь. — циновка была не очень просторной и явно не рассчитанной на двух мужчин.       Раздалось шорохи вперемешку с тихим неразборчивым ворчанием.Юноша стянул верхний слой одежды и лег на свою половину. Он невольно сжался. Место оказалось настолько мало, что они лежали вплотную друг к другу…       — Можете ещё немного отодвинуться?       — Куда я тебе отодвинусь? — буркнул Фэн Синь. — Я и так почти на краю!       С другого конца комнаты раздалось:       — Если вы сейчас же не закроете рты, то утром не проснетесь. — злобно прошептал Хуа Чэн.       Хотя бы у этих двоих проблемы с нехваткой места не возникло. Наследный принц так и вовсе уже предался сладкому сну в объятиях своего наложника.       Му Цин без особого успеха попытался отвоевать немного территории и закрыл глаза. Усталость вскоре дала о себе знать и, несмотря на неудобства, он все же уснул.       На утро его посетило довольно странное ощущение, юноша открыл глаза и увидел перед собой широкую спину, в которую утыкался носом.       Похоже, во сне ему стало холодно, и он прижался поближе к Фэн Синю!       Тело пробрало мурашками, и Му Цин отполз дальше, молясь Небесам, чтобы это заметил лишь он один. Хотя если бы телохранитель заметил, то явно не стал бы терпеть и толкнул бы его.       Юноша заложил руки за голову и стал наблюдать за светлеющем небом сквозь щели досок. Даже птицы в такой час еще не пели, и царившая рассветная тишина окутала собой весь город вместе с утренней свежестью. До чего приятно проснуться дома. Как если бы и не было всех этих месяцев рабства и императорского гарема, как если бы он и не покидал этих стен.       Раздался громкий храпок, выведший Му Цин из блаженных размышлений и напомнивший о том, что под боком лежит напоминание о пережитом. Захотелось с силой толкнуть мужчину, но юноша только вздохнул.       Когда все проснулись, у Му Цин в голове созрел гениальный план, который он с торжеством объявил остальным.       — Раз пользуетесь кровом и едой, нужно и по хозяйству помочь. — три пары глаз уставились на него с удивлением и недоверием.       Му Цин прекрасно понимал, что ему это может сильно аукнуться, однако вечером им придется уйти, и неизвестно сколько еще мама проведет без помощи. Но к тому же не мог упустить возможность немного покомандовать.       — Хуа Се и Сяо Хуа займутся уборкой, нужно привести двор в порядок. — он вручил обоим по метле. — Справитесь?       Хуа Чэн всем своим видом, как бы пытался сказать, куда он эту метлу хочет ему затолкать, однако принц положил руку ему на плечо и с улыбкой сказал:       — Это не сложно, к тому же госпожа Фу нас так радушно приняла.       — Но Ваше Высочество… — протянул старший наложник. — Я могу сделать все сам, вам вовсе необязательно… Вы не должны выполнять такую работу.       Му Цин закатил глаза. Так говорит, будто уборка это нечто постыдное.       — Вдвоем получится быстрее, — настоял Се Лянь. — И мне будет неудобно, если сброшу всю работу на тебя.       — Идите уже. — сказал Му Цин. — Чем быстрее начнете, тем быстрее закончите.       — Ты! — синхронно произнесли Хуа Чэн и Фэн Синь.       — А для вас, Нань Фэн, у меня есть другая работа. — довольно прищурился младший наложник.       Фу Мэй отнесла травы в аптечную лавку и уже возвращалась домой, прикупив побольше риса на обед для гостей. Приблизившись к дому, она чуть было не выронила из рук корзинку.       — Что же это такое… — во дворе двое подметали дорожку, о чем-то весело переговариваясь. — Господа, что же вы такое делаете? Разве можно гостям утруждаться так…       Те поклонились в знак приветствия.       — Госпожа Фу, мы хотели как-то выразить благодарность вам. — сказал Се Лянь, а Хуа Чэн с некоторой ехидностью дополнил:       — Ваш сын подсказал способ.       Женщина охнула и бросилась в дом. Му Цин уже что-то расталкивал в ступке.       — Сынок… что же ты гостей заставил трудиться…       Юноша, не отвлекаясь от занятия, спросил:       — Что такое, матушка? Они плохо работают?       — Да как можно! Засмеют ведь…       Он, наконец, отложил ступку и хмуро произнес:       — Не могу же я оставить тебя жить в таком беспорядке! Еще и запасы лекарств не пополняешь, а вдруг случиться что, пока меня не будет? Неизвестно сколько пройдет до нашей следующей встречи!       Фу Мэй покачала головой и вдруг осмотрелась.       — А где же господин Нань? Неужто ты и его отправил работать?       — Он сейчас чинит крышу.       Му Цин не был уверен, что принц и старший наложник справятся с более тяжелой физической работой, к тому же не мог сильно нагружать наследника. Но вот Фэн Синя можно было немного и помучить.       Женщина схватилась за сердце.       — Крышу…       Фэн Синь аккуратно потрогал заделанную брешь. Он не был мастером, но главное, чтобы не протекала и ветер не задувал через щели.       — Господин Нань, слезайте с крыши, прошу вас! — крикнула женщина.       Телохранитель пожал плечами, но послушался.       — Я заделал бреши, больше не должна протекать.       Из-за двери показалась голова Му Цина. Тот оценивающе осмотрел крышу.       — Хорошо, теперь можешь убрать поваленное дерево? Нужно сперва распилить, остальное на растопку пойдет.       — А-Цин! — возмутилась Фу Мэй. — Прекрати немедленно!       — А что такого, матушка? — удивился юноша. — Ты сама говорила, что оно мешается.       Фэн Синь уже взял пилу и направился к дереву.       — Мы закончили. — сказал Се Лянь, приставляя метлу к стенке.       — Прекрасно. Теперь сходите к речке и наберите воды.       Хуа Чэн уже собирался возмутиться, но принц взял его за руку и повел в сторону.       Женщина села на стул, беспомощно вздыхая.       — Хотя бы обед приготовлю…       Но Му Цин позаботился и об этом и уже начал хозяйничать на кухне.       Се Лянь с интересом рассматривал окрестности. Этот район ни шел ни в какое сравнение с императорским дворцом, однако от того становилось еще любопытнее. Здесь не было вычищенных дорожек и расписных колонн, бегали чумазые детишки, им что-то кричали матери, не было строгих чиновничьих одежд, подобранных по статусу, люди могли громко разговаривать, смеяться или обращаться друг к другу без лишних формальностей.       Принц невольно подумал, была ли это та самая жизнь, которую он не мог познать из-за статуса наследника, спрятанный за высокими стенами дворца. Даже на приемы он выезжал в сопровождении и внутри кареты, откуда невозможно было что-либо разглядеть.       Се Лянь скосил взгляд на Хуа Чэна. Какого ему было здесь? Он пытается казаться спокойным и равнодушным, но от взгляда не могло укрыться, как тот часто осматривался или поджимал губы. Встретились бы они, будь он не принцем, а одним из этих людей?       Вскоре показалась речка. Морозы были недостаточно сильными, чтобы сковать ее льдами, а потому на берегу были и другие люди. Кто-то стирал, а кто-то как и они пришли за водой.       Старший наложник фыркнул.       — Пить воду, в которой стирают белье…       Однако именно так и жили эти люди. Коль хочешь пить, то и нос воротить не станешь. Особенно, если нет колодца.       — Пойдем туда. — показал Хуа Чэн вдаль. — Там не стирают, а течение уносит все в другую сторону. — следовательно и вода там чище.       Они уже набрали воду, как вдруг раздался крик.       — Помогите! — одна из девчушек, что занималась стиркой упала в воду! Ее тут же начало уносить сильным течением!       Не думая ни минуты Се Лянь бросился в воду.       — Ваше Вы… — не успел договорить Хуа Чэн, плавать он не умел.       Тело сковало льдом, однако принц все равно плыл как можно быстрее.       — Хватайся! — однако от испуга и переохлаждения девушка не могла пошевелить конечностями, тогда Се Лянь толкнулся сильнее и схватил ее, вытаскивая на берег.       Зубы колотились, а все тело пробрало дрожью.       — Гэгэ… — Хуа Чэн тут же подбежал, помогая отползти им дальше от воды. — Ты… Нужно быстрее снять мокрые вещи…       Спасенной уже начали заниматься прибежавшие девушки, поэтому Се Лянь позволил увести себя подальше.       — Ваше Высочество… — сказал старший наложник, помогая стащить мокрую одежду. — Вас ведь могло унести течением, а если заболеете… — он снял два слоя своих одежд и протянул принцу.       — Прости меня, Сань Лан… Я не подумал.       — Пойдем скорее, нужно напоить вас горячим чаем и отчитать этого выскочку, пусть намешает трав своих… если вы сляжете с болезнью, то сам его казню!       Принц прыснул со смеху.       — Это слишком жестоко. Он ведь не мой лекарь.       — Вот именно. — поддержал Хуа Чэн. — Он в гареме, а значит, я могу придумывать наказания.       — Господин!       К ним подбежала молодая девушка, она поклонилась.       — Спасибо, что спасли Сяо Тан… Мы люди не богатые, но может не откажетесь отобедать?       — Боюсь, нас ждут друзья…       Девушка настояла:       — Тогда позвольте дать вам угощений с собой? Мы не хотим оставаться в долгу.       Принц и наложник переглянусь. Обратно они уже шли с корзинкой, полной ароматных маньтоу.       — Сань Лан… скажи, а если бы я был одним из этих людей… Ты бы взглянул на меня?       Сказав это, принц сию минуту смутился. Он ведь не молоденькая девица из романов, что выпрашивает трогательные признания!       Однако Хуа Чэн ответил со всей серьезностью.       — Мои чувства к гэгэ никак не связаны с его статусом, хоть я и не могу представить кого-либо другого на вашем месте. — наложник хмыкнул. — Я счастлив быть частью вашего гарема, как и был бы счастлив делить с вами циновку.       Се Лянь покраснел еще больше, и больше не рисковал задавать неловких вопросов. Однако… ему очень хотелось послушать, что ответит наложник.       — Как-то долго ходили за водой… — хмыкнул Му Цин. — Ничего не случилось?       Казалось бы дал простейшее поручение.       — Все хорошо, мы не с пустыми руками. — сказал Се Лянь и поднял корзинку. — Нам дали маньтоу.       Принц гордо поставил добытое на стол.       — Вы кого-то ограбили?       — Да как ты смеешь говорить подобное? — процедил Хуа Чэн.       Му Цин примирительно выставил руки.       — Да пошутил я.       — Дали за помощь. Все честно.       — Такая помощь, что пришлось одеждой делится? — спросил Му Цин, заметив, что оба носят вещи из одного комплекта.       — Ох, точно, это нужно высушить. — сказал принц.       Тут же подбежала Фу Мэй и взяла вещи.       — Хоть что-то для меня нашлось. Пойду развешу.       Фэн Синь сидел непривычно тихо, и выглядел очень усталым.       — Фэн Синь? — пришлось позвать несколько раз, прежде чем тот отозвался.       — Ты в порядке?       — Да, Ваше Высочество. — отчеканил он и вновь опустил голову.       — Что ты с ним сделал? — спросил Хуа Чэн с долей насмешки. — Он словно всю ночь камни на спине таскал.       Му Цин на это лишь закатил глаза.       — Выполнил пару поручений, к вечеру отдохнет и будет вновь полон сил.       Они подождали Фу Мэй, чтобы приступить к трапезе. Му Цин заметил, с каким аппетитом едят остальные. Все таки они заслужили хороший обед после работы.       — Спасибо вам за помощь, господа, не знаю как отблагодарить. — сказала хозяйка. — Буду молиться за вас Небесам.       — Что вы, госпожа Фу. Это пустяки.       За неспешными разговорами обед подошел к концу. Се Лянь и Хуа Чэн устроились рядом, дремая. Фэн Синь так и вовсе не потрудился лечь и уснул, опершись о стену.       Му Цин тихо вышел во двор.       — Я не смогу писать тебе, но обещаю приехать, как только получится.       Фу Мэй улыбнулась и убрала ему волосы от лица.       — А-Цин… Сейчас неспокойное время, на улицах говорят мол во дворце странные вещи творятся… Будь осторожен. Ты у меня умный, но я должна это сказать.       Неужели вести о бедах во дворце уже захватила столицу? Ничего хорошего от этого ждать не стоит. Теперь еще и эти божества.       — Я хотел спросить… Не знаешь ли ты чего-то об оживших статуях? У многих это на устах сейчас.       — Сама не видела, в такое время по улицам не хожу, сам знаешь. Но, кажется, пропадают только из определенных храмов.       То есть возможно уследить некоторую логику во всем этом.       Му Цин обнял маму на прощание.       — Береги себя… Я обязательно вернусь.       Фу Мэй покрепче обняла сына.       — Я всегда буду тебя ждать…       Юноша сдержал свои чувства. Тоже самое когда-то говорил отец…       Старый домик вскоре исчез из поля зрения, хотя Му Цин все равно оборачивался время от времени.       — Почему ты не сказал, что те цветы были посланием для твоей матери? — прямо спросил Фэн Синь.       Несколько месяцев назад, младший наложник использовал брата Сяо Ин, чтобы связаться с мамой и дать знать, что он живой.       — Это был самый безопасный способ связаться с ней… Мама продает в аптеку собранные травы, там много людей и непонятно для кого именно предназначается это послание, стало быть, и нельзя выйти на человека, если не знать наверняка. — пояснил Му Цин.       — Каждый цветок что-то означал? — спросил Се Лянь.       Юноша кивнул.       — В молодости мой отец пытался привлечь внимание мамы и каждый день оставлял на ее окне разные цветы: василек, пион, османтус, жасмин, орхидею, ромашку. Через месяц она узнала, кто был загадочным дарителем.       — Изящный способ. — признал Хуа Чэн. — Довольно поэтично.       На город медленно опускалась ночь. Было решено вновь разделится по двое и выбрать два храма для слежки.       Этой ночью богам просто так не скрыться.