Золотая эпоха Сянлэ

      Кажется, что воздух вокруг полностью пропитался запахом серы и гари. В ушах до сих пор стоит надоедливый звон, разрывая голову на куски. Ногу сковала острая боль, что и пошевелить невозможно. Му Цин до боли сжал челюсти, чтобы крик не вырвался. Он не может шевельнуться или открыть глаза, но отчетливо понимает, что кто-то держит его на руках.       — Не дергайся, скоро придем.       Голос Фэн Синя… Почему он на руках у него? Хотя кто же еще мог его нести, если они были вдвоем?       — Вы…не ранены? — они вдвоем скатились по лестнице, мужчина явно не избежал ушибов, еще и несет его.       — Нашел, о чем думать, герой. — огрызнулся тот, но затем добавил спокойнее. — Я в порядке. А ты…больше никогда так не делай, понял?       Даже в таком состоянии Му Цин почувствовал обиду. Он все-таки жизнь спас!       — Хорошо, в следующий раз не буду.       — Не ерничай. А то пешком дальше пойдешь.       Юноша не знал, что будет выглядеть более жалким: то, что его несут на руках, или как он пытается доковылять с раненой ногой до дворца. Младший наложник вздохнул и позволил нести себя дальше, вновь впадая в дрему.       К лицу прикоснулось что-то влажное. Му Цин вздрогнул и резко распахнул глаза. Перед ним было озадаченное лицо Фэн Синя с полотенцем в руках.       — Что вы делаете? — спустя минуту молчания спросил юноша.       — Лицо вытираю, ты весь в пыли и грязи.       Щеку немного защипало, значит, он успел еще и поцарапаться, когда упал. Му Цин вдруг заметил, что лежит сейчас совсем не в своей комнате и не в лазарете, а в покоях телохранителя!       — Мне нужно идти! — попытка встать была сразу же пресечена на корню легким толчком в грудь.       — Лежи. Тебе нельзя резко двигаться.       Му Цин не оставил попыток сбежать.       — Да что же это такое… Младший наложник в покоях телохранителя Его Высочества, что же другие скажут? Мне нужно скорее уйти. — мысли пока с трудом собирались в нечто цельное, оттого и нес все подряд.       Фэн Синь убрал полотенце и посмотрел на наложника, как на умалишенного.       — А что скажут, если увидят, как ты на рассвете покидаешь мои покои? Это тебя не волнует?       Му Цин прикусил щеку от досады. Безопаснее дождаться дня или пока придет Его Высочество.       — Вы, наверное, хотите лечь…       — Тебе как ребенку объяснять надо? Лежи, не двигайся.       Юноша задумался, почему его принесли именно сюда. Однако догадался, что перевязкой и обработкой занимался лекарь из внешнего двора, что гораздо быстрее, чем ждать лекаря во внутреннем. Вспомнив о ране, наложник поморщился.       — Черт возьми… — процедил он сквозь зубы. — Извините… — они теперь во дворце, стоило бы вспомнить о манерах.       — Сильно болит? — спросил Фэн Синь и чуть приподнял ткань, осматривая ногу. — Рана не открылась, но лекарь сказал, что швы могут разойтись.       Кто же так бесцеремонно за ногу хватает… Еще и продолжает держать.       — Кхм, господин, отпустите мою ногу…пожалуйста.       Они были одного роста и особо не отличались по комплекции, разве что Фэн Синь был шире в плечах, однако сейчас Му Цин чувствовал себя в разы меньше. Снова захотелось сорваться с места и скорее уйти.       — Что происходит в городе? — спросил юноша, переводя тему.       Телохранитель убрал руки с перевязанной ноги и откинулся на спинку стула.       — А сам как думаешь? Взорвалось двенадцать храмов. Такой беспорядок начался, что отправили сотню солдат.       Было сложно представить, в каком состоянии сейчас был город и жители. Никогда раньше не происходило подобного, и неизвестно что с этим делать.       — А где Его Высочество?       Фэн Синь нахмурился и как бы нехотя ответил:       — Созвано срочное собрание. Даже охрану не допустили, только императорская семья и приближенные чиновники.

***

      Се Лянь до сих пор не мог выбросить из головы застывшие лица мертвых «божеств», крики людей и взрывы, от которых сотряслась земля. Фэн Синь мог умереть, Му Цин ранен, а он сидит здесь, будто это как-то поможет.       — Ваше Высочество… Ваше Высочество! — позвал советник Мэй.       — Да… Я слушаю.       Мужчина в черных одеждах, поправил очки и зачитал доклад:       — По подсчетам на данный момент… Тридцать два человека погибли, сто семь раненых, пострадало несколько крупных районов, в том числе часть рыночной площади.       — Благодарю, Линвэнь. — сказал император. — Докладывай о любых изменениях в первую очередь.       — Слушаюсь, Ваше Величество.       Тридцать два человека погибло… И более сотни раненных. Он был там и остался невредим. Ногти впились в кожу.       — Дорогой… — мама погладила его по спине, успокаивая. Она всегда знала, когда нужно утешить его.       — Восстановление и компенсации превысят четверть казны. — произнес Ши Уду. — В конечном итоге придется повысить налоги.       Повышать налоги зимой — дело рискованное, и все здесь это прекрасно понимают, как и то, что в такое неспокойное время нельзя разбрасываться казной.       — Восстановление храмов подождет. — сказал император. — Займитесь улицами, и пострадавшими. Господин Ши… Подготовьте план.       Мэй Няньцин выждал пока другие разберут поручения и, сложив руки, поклонился Его Величеству.       — Необходимо разобраться с корнем этой ситуации. Все те преступники мертвы, однако народ неспокоен. Нельзя допустить смуты.       Принц не сдержался.       — Смута, советник? Она уже давно началась! — Се Лянь должен был молчать, но от собственной беспомощности стало попросту невыносимо. — Сколько можно закрывать глаза на очевидное? Покушение на меня, дело Сюань Цзи, теперь еще и это… — он умолчал о провокационных пьесах. — Сколько еще людей погибнут, пока мы будем заняты разговорами?!       — Царственный братец прав! — вскочил Ци Жун. — Вы, толпа бесполезных смутьянов, только и можете, что бумажки перебирать, на моего царственного брата, нашего Наследного принца покушались, а вы что?       Се Лянь потер переносицу, он совершенно забыл, что в зале был еще и Ци Жун.       — Сын. — раздался голос императора.       Отец больше ничего не сказал, однако этого немого упрека было вполне достаточно.       — Ваше Высочество, мы делаем все возможное, чтобы решить проблему. — сказал советник Мэй.       Наследный принц поднялся с места и направился к выходу.       — Тогда я тут не к месту.       Императрица хотела пойти за сыном, но император не позволил.       — Пусть идет. Продолжим.             Му Цин и Фэн Синь вздрогнули, когда входная дверь громко открылась. Наследный принц шел, опустив голову, чем-то крайне разгневанный.       — Му Цин… Как ты себя чувствуешь? — наконец, спросил Се Лянь хриплым голосом.       Юноша переглянулся с телохранителем.       — Гораздо лучше, Ваше Высочество.       Принц покивал головой как безвольная кукла.       — Это хорошо… Когда восстановишься… Покинешь дворец.       Младший наложник застыл, не веря своим ушам, а Фэн Синь даже подскочил со стула.       — Ваше Высочество, что же…вы…       — Я не стану больше никем рисковать, Фэн Синь. Если хочешь, могу и тебя отпустить.       Лицо верного телохранителя исказилось болью и непониманием.       — Ваше Высочество… Что вы такое говорите?! Да я жизнь за вас отдам!       Се Лянь вдруг подошел и крепко обнял мужчину.       — Пожалуйста… не надо… Я не хочу, чтобы еще кто-то погиб.       Му Цин отвел взгляд. Это было не для его глаз, его и вовсе здесь быть не должно.       — Я не уеду. — сказал наложник.       Оба удивленно обернулись на него. Все думали, что Му Цин мечтает покинуть дворец.       — Ваше Высочество… Если я уеду, то точно не смогу ничего предотвратить… Кто знает, что случится дальше. Моя мать ни за что не согласиться покинуть свой дом, поэтому я… продолжу работать на вас…       И ко всему прочему… Ему этого искренне хотелось.       — На меня можете даже не смотреть, я вас никогда не покину. — сказал Фэн Синь.       Се Лянь не успел ничего ответить, как двери вновь громко распахнули и на порог влетел запыхавшийся слуга.       — Ваше Высочество… На князя Сяоцзина напали!