Золотая эпоха Сянлэ

      Му Цин громко сглотнул. Лицо Фэн Синя нависло в опасной близости. Внутренности сжались от напряжения, нужно было оставаться неподвижным. Только он открыл рот, как у губам вплотную прислонили палец. Мужчина качнул головой.       Мгновение растянулось до вечности, но в конце концов телохранитель оглянулся и отстранился. — Чисто.       Младший наложник тут же вытер губы рукавом. Хорошо, если в темноте не будет виден выступивший румянец. — Я не собирался ничего говорить, не нужно было мне рот закрывать.       Фэн Синь хмыкнул. — А я твои мысли читаю что ли? Идем быстрее, пока еще на кого не наткнулись.       Му Цин поморщился от боли в ноге. По хорошему ему еще одни сутки не стоит ходить, но дело не ждет, поэтому придется потерпеть. — Долго еще? — Почти пришли… — Фэн Синь добавил: — Вряд ли ты меня послушаешь, но постарайся не обращать внимания на то, что услышишь.       Юноша удивился. Что же такого он там услышит? Все таки они идут к князю, брату принца. — Да я этих псов на плаху лично натяну! Царственный братец, мы должны их поймать, эти черепахи дворцовые не пошевелятся!       Стоило Ци Жуну открыть рот, как Му Цин понял, о чем его предупреждали. — А это кто? — заметил тот наложника. — Медом тут что ли для отребья намазано?! Отвечай, кому говорят!       Му Цин растерялся. Он привык к пренебрежительному отношению, многие во дворце его не скрывали, но от члена императорской семьи настолько прямой грубости точно не ожидал, тем более, что принц всегда вел себя вежливо и тактично. — Господин… — поклонился наложник, стараясь сохранять равнодушие. — Позвольте осмотреть вашу рану.       Князь метнулся как ошпаренный, как если бы увидел прокаженного. — Трогать меня вздумай! Я и так пострадал!       Пришлось вмешаться принцу. — Жун-эр… Прошу тебя…этот юноша учится на лекаря и уже достиг немалых успехов, я сам пригласил его осмотреть тебя. Хуже не будет, обещаю.       Слова двоюродного брата подействовали на Ци Жуна, и тот, пусть и нехотя, но согласился. — Смотри у меня! Аккуратнее, если рана откроется, в мешке в воду полетишь!       Му Цин и думать не хотел, что с ним станет, если хоть немного сделает больно. — Слушаюсь.       Наложник аккуратно отодвинул ткань халата и увидел зашитый порез, рассекающий грудь. Даже раной смешно назвать. — Порез неглубокий, швы наложены ровно, если хорошо обрабатывать, то быстро затянется.       Тот фыркнул и плотнее запахнул ткань халата. В спокойном состоянии лицо князя на треть напоминало лицо Се Ляня, но когда Ци Жун кривился, его лицо будто менялось полностью. — И без тебя знаю, шарлатан. Братец, пользы от него как от этих советников.       На этот раз Му Цин не смог смолчать. — Нападавший был правшой, скорее всего оружием был кинжал, раздражения нет, обошлось без яда, перед ударом вас сбили с ног, поскольку ваши руки не ранены, у вас не было возможности ими закрыться или выбить оружие.       Ци Жун, казалось, вот-вот схватит его за горло от злости. — Совсем распоясался! Что за тон такой? Братец, этого слугу нужно сейчас же выпороть! — Ци Жун, не двигайся, швы могут разойтись. — усмирил его принц.       Му Цин еле сдержался от того, чтобы фыркнуть. Рана была пустяковой, его нога и то больше пострадала накануне. — А где был твой телохранитель? — спросил принц. — Этот недоумок? Выгнал, рожу его видеть не могу.       Юноша рефлекторно дотронулся до уха, хотелось бы на какое-то время лишиться слуха. Он глянул на Фэн Синя, что весь их разговор стоял поодаль и не вмешивался. Когда рядом такой человек, лучше и правда лишний раз рта не открывать.       Телохранитель заметил его взгляд и чуть приподнял уголки губ. Ему определенно хотелось поскорее покинуть это место. — Понятно… Ты совсем не помнишь нападавшего? Может быть рост примерно? Или телосложение? Одежду?       Князь поерзал на кровати и злобно посмотрел в сторону наложника и телохранителя. — Есть кое-что, царственный братец. Этим псам вылизанным я не стал говорить, а то испортят все как всегда…       Му Цин не мог поверить своим ушам. Кто же в здравом уме будет утаивать такие детали, когда по дворцу ходит убийца?!       Ци Жун залез рукой под подушку и достал исписанный клочок бумаги. — Вот, обронил сукин сын, а я заметил!       Се Лянь хмуро изучил записку. Му Цин заметил дрожащие руки. — Хорошо…хорошо, что ты ее заметил. — сдавленно произнес принц. — Царственный братец! — князь схватил принца за руку. — Ты знаешь, кто это? — лицо исказилось хищной улыбкой. — Не знаю.       Но Ци Жун только крепче схватил кузена за руку. — Ты сразу узнал почерк, я видел! Братец…       Се Лянь одернул руку и поднялся с кресла. — Ци Жун, я ведь сказал, что не знаю. Но постараюсь узнать.       Неловко было наблюдать за семейной сценой. Они с Фэн Синем здесь явно лишние. — Я позже навещу тебя. Хорошо?       Ци Жун обиженно насупился, но ответил: — Буду ждать, царственный братец. Только не подведи.       Му Цин подумал, почему именно Хуа Чэн получил при дворце статус «демона». В сравнении с Ци Жуном, старший наложник еще был образцом для подражания. От этой мысли захотелось смеяться, кто бы мог подумать, что Хуа Чэн начнет казаться белым невинным лотосом.       Юноша едва ли поспевал за принцем, нога разболелась еще сильнее, и он начал заметно хромать. — Обопрись на меня. — Фэн Синь, не дожидаясь ответа, сам подошел и взял его под руку. — Что так смотришь? Сам бы точно не согласился.       Му Цин хотел ответить остротой, но он бы действительно предпочел бы смолчать, чем принять помощь. Это так очевидно или Фэн Синь уже настолько хорошо его знает?       Се Лянь уже успел далеко зайти, даже не заметив заминки. Он продолжал сжимать ту записку в руках. Они молчали до самых покоев телохранителя. — Ваше Высочество… Что там написано? — не выдержал Фэн Синь.       Се Лянь молча протянул записку. — «Восточный павильон, четыре часа утра» и… схема как пройти.       Му Цин тоже всмотрелся. — Откуда начинается? Это, кажется, северная часть? — он вдруг осознал. — Проход!       Фэн Синь не поверил. — Но он ведь теперь под охраной…       Принц устало потер точку на лбу. — Да, однако есть человек, кому стража подчиняется… и кому принадлежит этот почерк.       Му Цин и Фэн Синь переглянулись, застыв в ожидании. Се Лянь медленно озвучил: — Это почерк наставника.