Золотая эпоха Сянлэ

      В покоях повисло молчание. Му Цин наблюдал, как каменное изваяние принца едва сдерживает дрожь в руках, а изваяние телохранителя застыло с открытым ртом и полным непониманием. Тяжело было назвать их живыми людьми в то мгновение, как и самого наложника. — Ваше Высочество… — хриплый голос Фэн Синя рушит камень, — Вы…вы уверены? Почерк может быть просто по…       Его резко перебили. — Я постоянно вижу подпись советника на документах, читаю свитки, написанные его рукой, он помогал мне в каллиграфии в детстве. Как ты думаешь? Могу я не узнать его почерк?! — процедил принц, почти срываясь на крик.       Се Лянь и раньше менял голос на более холодный и властный, когда того требовала ситуация, но сейчас юноше пришлось поднять голову, чтобы убедиться, что перед ним стоит человек, которого он знает. — На самом деле… — сказал тихо наложник. — Почерк можно и подделать, или… пририсовать схе… — юноша вздрогнул, когда принц перевел взгляд на него. Зря он вообще начал говорить. — Многое и раньше указывало на советника, а теперь улика с места преступления… — принц вздохнул и опустил плечи. — Я до последнего отрицал причастность наставника, но что если все время он пользовался этим? Пользовался своим положением и моим доверием? — Ваше Высочество… — Фэн Синь был готов вот-вот рухнуть на колени перед своим господином, однако Се Лянь уже направился к выходу. — Мне нужно подумать. — дверь с грохотом захлопнулась.       Фэн Синь все еще смотрел вслед Его Высочеству, будто собирался сорваться с места и побежать за ним. Мужчина сел на кровати и прикрыл лицо рукой. — Господин… — тихо позвал Му Цин. — Я… — Помолчи. И без тебя худо.       Му Цин сжал губы и отвернулся. С чего он вообще решил вмешаться? Разве касаются его отношения принца и его телохранителя? Они ведь не так давно знакомы, да и статус не позволяет лезть в подобные вопросы. Он здесь явно лишний. — Спокойной ночи, господин. — юноша поклонился и уже собирался уйти, как вдруг Фэн Синь окликнул его. — Спасибо…       Младший наложник застыл в проходе и медленно обернулся. Неужели ослышался? — А?       Фэн Синь убрал руку о лица и повторил: — Спасибо… Ты спас меня… А я даже не поблагодарил тебя. Я твой должник.       Му Цин не знал, что ответить. Он радовался, что его не стали винить за нарушение приказа, когда он ушел из храма. Но благодарности точно никак не ожидал. — Пожалуйста…- растерянно пробормотал он. — И… не берите в голову, Его Высочество просто расстроился. — сказав это, он быстро вылетел за дверь.       И зачем он только сказал это? Утешить захотелось? Решил ведь не лезть!       Если бы не боль в ноге, то он бы побежал, что есть силы.       Ни единой свечи не горело в покоях Наследного принца. Только бледный свет полумесяца слабо пробивался сквозь окно, освещая сгорбленную фигуру на коленях посреди комнаты.       Принц не отводил взгляда от клочка бумаги перед собой. Он перечитал содержимое уже сотый раз, но неизменно приходил к одному и тому же выводу. Вдруг одна из теней в углу комнаты отделилась от остальных, резво направляясь в его сторону. Се Лянь не стал поднимать головы.       Тень брезгливо осмотрела его и приняла облик принца. Облик было почти не отличить от оригинала, разве что в глазах совсем не было жизни. Впрочем… Се Лянь не удивился бы, если бы так оно и было на самом деле.       Тени не очень понравилось игнорирование своей персоны, поэтому она спросила: — И долго ты тут сидеть будешь?       Се Лянь не ответил, и тень продолжила: — Чего же ты ждешь, Высочество? Когда жертв прибавится? Ответ у тебя перед носом, а ты все решиться не можешь.       Наследный принц сжал пальцы в кулак. — А если наставника хотят подставить, как и Пэй Мина? Ци Жун ведь получил легкую рану, а записка слишком очевидная улика, которую специально оставили.       Тень весело рассмеялась. — Ага, такая очевидная, что только знающий почерк сможет ее разгадать. — Разве не глупо оставлять такой след о себе? — возразил принц. — Вместо того, чтобы запомнить дорогу и уничтожить записку.       Тень уселась на комоде и начала весело размахивать ногами. — Какой же ты упрямый, Высочество. Тридцать два погибших, сто семь раненных, три служанки… теперь еще и Ци Жун. Ты и сам уже мог пополнить императорскую усыпальницу, а все сомневаешься. Смотреть на тебя тошно. — Необдуманные действия ни к чему хорошему не приведут. — процедил принц, потирая переносицу. Голова болела все больше. — О, так ты действуешь? — протянула тень. — А я думал, ты в расследование играешь и ждешь, когда все само образуется, а это метод такой. Приношу свои искренние извинения. — тень захохотала. — Только не надо бежать к своему Сань Лану и плакать в плечо. Какой же я несчастный, беспомощный Наследный принц, кто-нибудь спасите меня! — Заткни свой грязный рот! — крикнул Се Лянь. — Ого, так в тебе есть что-то кроме соплей, поразительно. Может теперь и думать начнешь для приличия? — … — Молчишь? Тогда я скажу. — лицо тени скривилось в оскале. — Все твои догадки приводят к одному человеку, а сейчас перед тобой прямое доказательство.       Се Лянь мотнул головой. — Но наставник…он всегда верно служил нашей семье и государству… Он говорил…       Тень фыркнула. — Будь это не близкий тебе человек, ты бы также яростно оправдывал его?       Принц осекся, а тень довольно добавила: — Вот оно. А теперь задай себе вопрос, Высочество. — тень понизила голос. — Готов ли ты позволить и дальше закрывать глаза на все лишь потому, что наставник дорог тебе?       Се Лянь опустил голову, вновь возвращаясь к записке перед собой. Наконец, он поднялся и коротко ответил: — Нет. — Ваше Высочество… Вы полностью уверены? — спросил Фэн Синь. — Все таки кроме записки у нас нет других доказательств.       Се Лянь, не сбавляя шага, ответил: — Уверен. Я не собираюсь выставлять это как обвинение, только приведу доводы и посмотрю, что советник ответит.       Принц заметил краем глаза сливу. На ней уже начали проступать первые цветы, скоро начнутся сильные морозы.       Они зашли в роскошный павильон, где уже ждали Их Величества, гун Ши и гун Линвэнь, а также Ци Жун, тот до сих пор был в бинтах.       Они покланялись, и принц начал: — Ваше Величество…матушка…господа… благодарю, что пришли.       Император хмуро спросил: — Сын, что за срочность?       Се Лянь вновь поклонился. — Ваше Величество, позвольте мне высказать пару доводов касательно происходящего. Это связано с покушением на мою жизнь, а также…случившемся в городе.       Родители обеспокоенно переглянулись. Император Сянлэ произнес: — Мы тебя слушаем. — Благодарю. — принц поднял голову и выпрямил осанку, сложив руки на животе, набрал больше воздуха в легкие. — Стрелявший в меня так и не был найден, посты охраны никого не видели, следовательно возможно два исхода: первый, этот кто-то живет во дворце, второй, он выбрался иным путем. В тот день я нашел в покоях паучью лилию. — Сынок… Почему ты не сказал об этом? — лицо матушки переполнила тревога. — Тогда я было решил, что это случайность. — на самом деле, в тот момент ему было совсем не до цветов, когда Фэн Синь лежал без сознания и весь в крови после порки. — После моего возвращения…было убито трое служанок, каждая была найдена с паучьей лилией и нефритовой подвеской.       Если сперва присутствующие были настроены скептично, то теперь пребывали в явном смятении. Главнокомандующий Мингуан уже готовился к отъезду и складывал свои полномочия.       Се Лянь продолжил: — Генерал Сюань Цзи была убита прямо на приеме, а стрелявший воспользовался тайным ходом в северной части дворца. — Существование этого хода государственная тайна, о ней не могли узнать посторонние, тем более воспользоваться.       На этот раз ответил Фэн Синь. — Я был там в день приема, пытался словить убийцу, но тот был не один. — Толку от тебя, только как щенок следом бегать умеешь. — скривился Ци Жун, который до этого хранил непривычное молчание. — Царственный братец, почему он мешает тебе говорить?       Принц не обратил внимания. — Убийцы свободно пользовались проходом и неплохо ориентировались во дворце, раз смогли улизнуть. — Это имеет смысл. Но как связано с подрывами храмов в городе? — Признаюсь. — вздохнул Се Лянь. — Здесь связь косвенная. Главная цель заговорщиков — уничтожить репутацию власти и настроить народ против.       Император недовольно свел брови, но не стал приказывать замолчать. — Поясни. — Помните ту странную пьесу, где принц обернулся злобным духом?       Матушка кивнула. — Его Величество приказал запретить ее. — Однако так и не выяснили, что за неизвестный меценат заказал эту постановку.       Советник поправил монокль. — Ваше Высочество, к чему вы клоните?       Се Лянь глянул на него, и сердце болезненно сжалось. — За этим стоит человек, имеющий вес при дворе, знающий о тайном ходе, этот человек обладает нашим доверием, чтобы прокручивать все дела изнутри, он знает, где мы находимся, что делаем и как выглядим… И этот человек хорошо знает гуна Мингуна, чтобы мастерски разрушить его репутацию. — Сын, на кого ты хочешь указать?       Он не хотел…не хотел этого делать. Казалось, что он совершает непростительное предательство перед близким человеком, однако… молчание станет предательством его народа. Принц вытащил из рукава ту самую записку. — Это я! Это я нашел ее, когда на меня напали! Тетушка! — Жун-эр? Почему ты молчал? — удивленно спросила императрица. — Потому что мой царственный братец понял, кто негодяй!       Се Лянь повернул записку к Мэй Няньцину. — Советник… — язык не повернулся сказать «наставник», — это ведь ваш почерк?       Все тут же направили взгляды на фигуру в фиолетовых одеждах. Никто не верил, что за всем будет стоять самый верный слуга Его Величества.       Тишину прервал короткий смешок. — Ваше Высочество… Долго же вы догадывались.       Горло сжало невидимой рукой. Принц почувствовал, что задыхается. — Наставник…       Мэй Няньцин повернулся к императору и поклонился. — Я подтверждаю все сказанное Его Высочеством, а также признаюсь в покушении на жизнь князя Сяоцзина.