Золотая эпоха Сянлэ

      Му Цин оперся о стену и прикрыл глаза. Боль в ноге с каждым шагом только усиливалась. Он приложил немало усилий, чтобы не скривиться и сохранить спокойное выражение лица.       Радовало то, что путь лежал не до покоев Его Высочества, а до Серебряного зала, даже малое расстояние давалось с трудом, а от перевозки и костылей он отказался.       Юноша набрал побольше воздуха в грудь и оттолкнулся от стены, продолжая путь. Он вдруг почувствовал спиной чей-то взгляд и медленно обернулся.       На кровле сидела большая птица с хищным взглядом, направленным прямо на наложника. Му Цину на мгновение показалось, будто птица хочет сказать ему что-то, но быстро отбросил эту глупую мысль и, превозмогая боль, направился дальше, не переставая чувствовать на себе совиный взгляд.       Серебряный зал показался ему унылее, чем обычно. Все яркие элементы были по-прежнему на своих местах, те же красные шторы, дорогие ковры и вазоны с пестрыми композициями. Тоска крылась в чем-то неуловимом, но явно присутствующем, что даже ярко красный цвет был не в силах скрыть его.       Это ощущение усилилось, стоило увидеть хозяина зала. Му Цин видел Хуа Чэна почти что при смерти, но даже тогда он выглядел лучше. И вроде нет болезненного вида, одежды такие же дорогие и украшенные серебром, элегантно собранные волосы струятся по плечам. И все же нечто неизбежно тоскливое исходит от старшего наложника. Приглядевшись, юноша начал замечать. На лице гораздо больше косметики, особенно белил, одежды выглажены не идеально, а серебреные украшение закреплены не совсем ровно, несколько прядей все же выбиваются из прически, а глаза стали одинаково тусклыми, что не сразу заметишь их разный цвет. Будто вытянули из человека душу, оставив одну лишь оболочку. — Чего застыл в дверях? Проходи. — Хуа Чэн пытался говорить как обычно, но голос потерял всякую насмешку или высокомерие, коим обладал, он совершенно лишился всяких эмоций.       Му Цин печально посмотрел на лестницу и начал медленно подниматься. Он ожидал, что старший наложник его поторопит, но тот молча поднялся и направился в правое крыло. — Ваше Высочество, может… вы проголодались? — спросил Фэн Синь.       Стоило отдать Хуа Чэну должное… Из троих, кто сидел в комнате, он все же выглядел лучше всех, во всяком случае пытался. Телохранитель склонился над принцем, пытаясь достучаться до того, вид у него был крайне жалкий и усталый. Му Цину тут же захотелось отправить его отдыхать, иначе свалится посреди комнаты.       Что касается Се Ляня… Его с легкостью можно было перепутать с одной из статуй в храме. Принц застыл в неподвижной позе, устремив в стену пустой взгляд. Едва ли кто-то бы сейчас назвал его молодым Наследным принцем, полного энергии и жизнерадостности. — Ваш… — вновь начал Фэн Синь, как был резко перебит: — Что ты зачастил?! Не видишь, что он тебя не слушает? — вспылил Хуа Чэн.       Фэн Синь не выдержал и злостно процедил: — А ты тут самый умный, что ли? Я хоть что-то пытаюсь сделать! — Да, я вижу. Мастерски сотрясаешь воздух. Можешь хотя бы сейчас не мешать ему.       Телохранитель вдруг умолк. Хуа Чэн смог задеть его за живое. Обычно они выражали лишь немое презрение, но теперь перестали сдерживаться даже из вежливости. — Значит…все произошедшее — дело рук советника? — спросил Му Цин.       Хуа Чэн пожал плечами. — Он сам признал обвинения.       Юноша только один раз говорил с советником. И он не выглядел безумцем, готовым так легко раскрыть карты, тем более подписать себе смертный приговор. — И в чем смысл? Это какая-то уловка, чтобы пустить нас по ложному следу или что-то в этом роде? Не мог же приближенный Его Величества взять да и сойти с ума. — Просто предатель, вот и все. — сказал Фэн Синь. — Сознался или не сознался, разве вина от того меньше? Нельзя верить ни единому его слову. — Пф, — фыркнул Хуа Чэн, затем насмешливо протянул: — Как все просто, оказывается. Благо наш светлый ум раскрыл злобного советника.       Му Цин уже знал, что Фэн Синь легко ведется на провокации, из них двоих в словесных перепалках у Хуа Чэна было явное преимущество. Юноша почувствовал раздражение. На него никто не обращает внимание и не хочет обсудить дело, так можно и до вечера провозиться. — Господа, — вмешался младший наложник. — Князя Сяоцзина не собирались убивать, рана слишком легкая и поверхностная, и сразу после этого советник так легко сдался… Здесь явно что-то не так. Будто специально хотел, чтобы его поймали. — Какой же ему прок? Сидит сейчас под стражей, даже выйти не может. — удивился Фэн Синь.       Юноша покачал головой. — То, что он сейчас ограничен в передвижениях… может сыграть только на руку, мы ведь не догадываемся о его целях, но чего-то ожидать определенно стоит. — Нет смысла гадать, никто из нас хорошо с советником не знаком…кроме Его Высочества.       Му Цин словил себя на мысли, что за время разговора успел позабыть о присутствии Наследного принца в покоях. Тот поджал губы и немного наклонился. — Ваше Высочество… — тихо обратился Фэн Синь.       Принц неожиданно поднялся и быстрым шагом вышел из комнаты, но в последний момент замешкался и посмотрел на телохранителя, покачав головой. Мужчина остался на месте, а Се Лянь ушел в одиночку. — Почему вы не последовали за ним? — Мне ведь только что приказали остаться.       Хуа Чэн невесело усмехнулся. — Не заставляй его думать, бесполезная трата сил.       Фэн Синь в гневе произнес: — А что мне нужно было ослушаться? Я делаю то, что прикажет Его Высочество. — Забавно… — оскалился старший наложник. — Когда тебя избивали розгами, почему-то Его Высочество, несмотря на свой титул, бросился на колени, вымаливая для тебя прощение.       Му Цин не смог скрыть удивления. Конечно, он видел шрамы на спине и уже догадался как примерно все было, однако слышал об этом впервые. — И что это, мать твою, значит?! Скажи прямо, не юли.       Хуа Чэн прищурился, сверкнув глазами. — А тебе нужно объяснять такие простые вещи? Младший наложник и тот все понял. Будь так добр, объясни ему. Мне наскучило здесь находиться. — сказал старший наложник и вышел из комнаты.       Демон… Его зачем во все это привлекать? — Я думаю… господин Хуа хочет сказать, что для Его Высочества вы не просто телохранитель, а скорее друг, и можете поддержать его даже в обход приказа.       Фэн Синь растерялся. Всю жизнь исполнять приказы, чтобы сейчас услышать обратное? — Ты думаешь также?       Му Цин не хотел становиться посредником в этой ситуации. Демон просто свалил на него все и ушел. — Думаю…он в чем-то прав. Вы вполне можете помочь Его Высочеству вне вашего положения. — И ты поступил бы также?       Юноша ощутил нарастающую головную боль. — Я только слуга Его Высочества, мы не так давно знакомы, чтобы я позволил себе подобное.       Фэн Синь хмыкнул и сложил руки на груди. — Он ночевал под твоей крышей, а ты говоришь такое. Доверил тебе государственную тайну и позволил заниматься своим лечением. Думаешь, многих Его Высочество подпускает так близко?       Младший наложник задумался. Никогда раньше он не расценивал их отношения с принцем, да и с телохранителем с подобной стороны. Было проще думать, что он всего лишь выполняет приказы, чтобы получить что-то взамен. Однако… и Се Лянь, и Фэн Синь за исключением некоторых моментов никогда не относились к нему пренебрежительно. И к его матери отнеслись с уважением, не стали смотреть иначе, когда увидели в какой бедности он жил. — Теперь понял? — спросил Фэн Синь и направился к выходу.       Неужели у него появились…друзья?       Се Лянь решительно шел вперед, не обращая ни на что внимания. Он не был намерен отступать. Дверь охраняло двое стражников из личной охраны Его Величества. Те сразу же поклонились наследнику. — Ваше Высочество. — Пропустите. — приказал он.       Один из стражей замялся. — Но… Его Вел…       Се Лянь перевел на него суровый взгляд, и мужчина испуганно затараторил. — Конечно…проходите, Ваше Высочество…       Шаги отдавались громких эхом по всему залу, пока резко не стихли. Се Лянь заметил сгорбленную над столом фигура советника. Тот что-то выводил кистью. Подойдя ближе, принц смог разобрать знакомый текст. — Даже в такой ситуации… Вы переписываете «Дао дэ цзин»?       Не отрываясь от кисти, Мэй Няньцин ответил. — Ваше Высочество, не может быть такой ситуации, которая бы заставила меня забросить данное дело.       Се Лянь не смог сдержаться от иронии. — Когда в государстве царит беспорядок, тогда и появляются верные слуги.       Он не успел среагировать, когда деревянная линейка больно ударила по рукам. Се Лянь в изумлении уставился на наставника, тот мог побить его линейкой в детстве за непослушание. Но никак не сейчас… — Ваше Высочество, — Мэй Няньцин строго поправил монокль. — Если хотите ранить человека, то лучше уж используйте меч, не коверкайте священные тексты. — Предлагаете мне напасть на вас с мечом? — вновь он получил удар линейкой. — Я ведь уже говорил вам, что вы чересчур ударяетесь в крайности, что в словах, что в деяниях. И каким правителем вы намерены стать с таким характером?       Внутри заклокотала обида, принц тут же выпалил как на духу: — Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует. Насколько хуже те правители, которые требуют от народа их любить и возвышать. Еще хуже те правители, которых народ боится, и хуже всех те, которых народ презирает. Поэтому, кто не заслуживает доверия, не пользуется доверием. Кто вдумчив и сдержан в словах, успешно совершает дела, и народ говорит, что он следует естественности. На этот раз все правильно, наставник?       Мэй Няньцин отложил линейку. — Верно, Ваше Высочество. Не зря столько раз переписывали. Осталось вам в полной мере осознать суть этих слов.       Се Лянь становился все менее терпеливым. Спокойствие Мэй Няньцина выбивало его из колеи. — Сколько мы будем ходить вокруг да около? Вы…вы правда стоите за заговором? За смертями? Ответь мне, наконец уже!       Мужчина снял монокль и протер тканью своих одежд. — Ваше Высочество, вы так уверенно выступили перед Их Величествами и гунами для того, чтобы сейчас сомневаться? Ваша вера в лучшее меня восхищает, однако она не должна порождать нерешительность.       Казалось, что вот-вот и принц послушается совета, обнажив меч. — Наставник… Скажите вы уже честно… Вы ведете себя как ни в чем не бывало, так легко признали вину… Но вы не из тех, кто легко сдается. — Кто же сказал, что я сдался? — удивился Мэй Няньцин.       Его слова озадачили еще больше. — Но…вас могут казнить! — Могут. Но это не значит, что казнят.       Се Лянь распалялся все больше и больше. Он совершенно не мог понять, чего добивается советник. Это лишило его всякого спокойствия. — Почему не прогоните меня, раз не хотите говорить? — Я вас сюда не приглашал, пришли вы по собственному желанию. Как-никак вы мой ученик, и раз на то пошло, я, как учитель, должен дать вам наставление.       Принц сжал кулаки в гневе. Его отчитывали как малое дитя! Хотя примерно так он сейчас и выглядел рядом со спокойным и невозмутимым советником. — Думаете, я захочу дальше слушать ваши наставления?! — Вы ведь пришли ко мне. Быть может это последний урок, который вы от меня получите. Не стоит так разбрасываться возможностями. — Хорошо. Что вы хотите сказать? — Се Лянь постарался успокоиться и придать себе надлежащий вид.       Мэй Няньцин поднялся со стула и жестом пригласил в другую комнату. Се Лянь знал, что спрашивать бесполезно, только идти следом. — Не откажете выпить со мной чая? Последнее время тревог немало, хороший чай помогает.       Се Лянь неуверенно посмотрел на чашки. Не так давно его травили, что если это был наставник? — Ваше Высочество, я не стану давать уроки тому, кого собираюсь отравить. — сказал советник. — Это ведь будет пустая трата времени.       Для любого другого человека это прозвучало бы подозрительно, однако как естественно легло в речь советника. Но тот в качестве демонстрации налил себе в первую очередь и отпил немного. — Убедились?       Принц понюхал содержимое чашки. Обычный чай. Сделал глоток и не почувствовал ничего странного.       Советник сделал еще глоток и неспешно начал. — Ваше Высочество… Я хочу, чтобы вы хорошо подумали над тем, что дает ваш титул. Вы привыкли видеть лишь ограничения, налагаемые на вас, и напрочь игнорируете возможности, постоянно бежите от себя и статуса, данного вам от рождения. Вы не сразу осознаете, какой силой обладаете на самом деле, однако…когда это произойдет, вы сможете спасти Сянлэ. Не бегите от порядка, научитесь его использовать. Именно этому я вас учил.       Се Лянь сжал кружку в руках. Он не смог противиться слабой надежде, поэтому спросил: — Наставник… Ответьте честно… Вы ведь на самом деле невиновны?       Мэй Няньцин покачал головой. — Тогда зачем мне брать вину за кого-то другого? Я не занимаюсь благотворительностью для преступников. — Но…почему вы…       Мужчина устало улыбнулся и подошел к принцу, погладив того по макушке. — Ваше Высочество, вы все поймете, когда придет время, а сейчас… я хочу сказать, что невероятно горд вами. Вы выросли сильным и смелым юношей, я вижу в вас потенциал сильного и мудрого правителя, и пусть впереди вас ждут большие трудности и испытания, я всей душой верю в благоприятный исход. Величайшая честь для меня… быть вашим учителем.       Советник империи Сянлэ поклонился и упал замертво.