Золотая эпоха Сянлэ

      Паланкин опустился на землю. Сквозь шелковую штору показалась протянутая рука.       Му Цин помедлил. Все это было в крайней степени бесстыдно. Начиная от роскошного паланкина, который прислали за ним, заканчивая тем, что выходить из него помогал Фэн Синь. Но сейчас был не тот момент, чтобы возмущаться. Все же гораздо лучше, чем бежать через половину дворца с раненной ногой.       Юноша вышел и попытался убрать руку, но телохранитель обхватил его локоть, придерживая. — Обопрись на меня, так будет легче. — Господин… — сквозь зубы процедил наложник. — Мы на людях…       Мужчина и бровью не повел. — Это повод терпеть боль? — Но все же я сам в состоянии… — Раз такой упрямый, то назад пойдешь сам. А теперь прекращай брюзжать, мы почти на месте.       Му Цин за свою жизнь повидал немало болезней, ран и…смертей. Впервые он увидел смерть в четыре года. Отец тогда взял его с собой, не знал, чем все обернется. Родные больного сказали, что тот прихватил неизвестную хворь, однако умолчали, что человек уже одной ногой в могиле.       Му Цин просто хотел поставить сумку с инструментами отца около кровати, но стоило подойти, как перед ним безвольно упала рука с пожелтевшей кожей. Отец тогда схватил его и приказал не смотреть. Но он уже увидел застывшее выражение лица мертвеца, даже глаза не смогли закрыться полностью.       На пороге комнаты юноша не к месту об этом вспомнил. Он прекрасно понимал, за чем его позвали, да и после того случая видел немало смертей, тем более во дворце. Но одно дело не знать, с чем столкнешься, и совсем другое добровольно идти туда. — Будто в Диюй направляюсь… — произнес он тихо. — Что? — переспросил мужчина. — Ничего… просто задумался.       Покои советника оказались, на удивление, скромные. Было видно, что каждая вещь непременно для чего-то была нужна, а не просто стояла и пылилась для красоты. — Ты чего вцепился? — спросил Фэн Синь, скосив взгляд на руку наложника, что крепко удерживала его.       Му Цин постарался не выдавать страха. — Вы ведь сами попросили опереться. — Ты испугался что ли? — Ничуть… Просто боль в ноге усилилась. Такое бывает, когда долго сидишь, а потом приходится идти.       Фэн Синь вздохнул. — Так и быть, буду носить тебя на спине.       Использовать телохранителя Его Высочества в качестве верховой лошади… Идея абсурдная, но вполне заманчивая.       Фэн Синь оттолкнул дверь в спальню, и та противно скрипнула. Внутри царила настолько густая тишина, что юноша не сразу заметил Наследного принца, сидящего на стуле подле кровати. — Ваше Высочество! Что же вы тут несколько часов просидели?!       Му Цин несильно толкнул телохранителя в бок, заставляя умолкнуть. — Эй! — Ваше Высочество, — поклонился наложник. — Позволите?       Принц кивнул. — Да.       Юноша поклонился перед телом и убрал одеяло. Глаза вдруг расширились. — Он жив?!       Се Лянь вздохнул и ответил: — Да. Разве тебя не предупредили?       Му Цин помнил только, как к нему прибежало три слуги, двое из которых несли паланкин, а третий был очень бледен и еле связывал слова. В итоге наложник решил, что идет осматривать труп.       Впрочем… Не так уж сильно он ошибся. — Состояние очень тяжелое. Он сейчас между жизнью и смертью… Из такого единицы выбираются, и то с отменным здоровьем… А…прошу меня извинить…советник уже в почтенном возрасте. — конечно, Мэй Няньцина нельзя назвать стариком, однако волосы в некоторых местах уже начали покрываться сединой.       Наследный принц поднялся со стула и подошел к окну. Лучи заката заиграли в длинных темных прядях. Однако как бы Солнце не старалось, оно не привнесло и каплю жизни в печальное и потерянное лицо. — Позвольте спросить… Яд был выпит при вас? — Я как раз хотел спросить твое мнение. — сказал Се Лянь и указал на кружки. — Из одной пил я, из другой наставник.       Му Цин взял кружку принца и принюхался. — Обычный чай. — затем потянулся за второй и осторожно понюхал. — Только не пей. — Фэн Синь подошел ближе и, кажется, в любой момент был готов выбить чашку из рук. — Этого не потребуется. — ответил наложник. — Здесь такая доза, что за десять ли почуешь… Сильный парализующий яд. По отдельности компоненты угрозы не представляют, однако вместе и в таком количестве… очень опасны.       Стоит отдать советнику должное, он еще хорошо выстоял. — Но каким образом так вышло… — принц нахмурился и сложил руки на груди. — Он ведь наливал из одного чайника. В его кружке было пусто. — Смазал дно кружки ядом?       Му Цин покачал головой. — Здесь чаем не пахнет, он пил только яд. — наложник озадаченно посмотрел на чайник, а затем швырнул его на пол. — Ты…что творишь?! — Вот оно что… Смотрите. — он присел на корточки и поднял один из кусков чайника. — Внутри он поделен на два отверстия. Верхнее для первой кружки, нижнее для второй. Советник ведь сперва налил себе? — Да. — Идеальные пропорции, ни одной лишней капли не попадет не в ту кружку. — Му Цин немного подумал, затем произнес: — Непохоже на работу здешних мастеров, либо делали на заказ, либо из-за границы. — Неужели настолько хотел избежать допроса? — спросил Фэн Синь. — Что даже принял такой сильный яд.       Му Цин возразил: — Какая разница умереть на плахе или от яда? Второе даже быстрее.       Однако принц был с ними не согласен. — Думаю… здесь нечто большее… — Се Лянь начал рассуждать вслух. — Репутация власти в глазах народа продолжает падать… как бы они отнеслись к казни самого советника императора, уличенного в измене?       Младший наложник понял и подхватил. — Ровно как и смерть вызвала бы волнения.       Фэн Синь нахмурился. — Я совсем что-то не понимаю. Почему он печется о таких вещах, если предатель? Он ведь стоит за этим всем беспорядком. А если нет… То на кой хрен признал вину? — Боюсь… Этого мы пока не узнаем. Я уверен, что у него есть какой-то план. Мы просто не видим всей картины целиком.       Телохранитель хмыкнул. — А сказать сразу не судьба? К чему такие сложности… — Возможно, он не хочет спугнуть того, кого мы ищем. — предположил Му Цин. — Быть может…истинный виновник вскоре покажется.       Се Лянь и Фэн Синь переглянулись. — Пока нет смысла гадать. Но спокойно уже не будет. — сказал принц, провожая взглядом уходящее Солнце.