Золотая эпоха Сянлэ

       Свет луны проникает в безлюдный храм. Глиняное изваяние божества мечтает, чтобы тот коснулся и его. Но что может сделать неподвижная статуя? Лишь тоскливо смотреть на лужу света, что растеклась на каменном полу. Но тоску можно заметить лишь в глазах божества, на лице у него вылеплена неизменно добрая улыбка. В одной руке у него меч, а в другой цветок. Но ни взмахнуть мечом, ни вдохнуть запах цветка он не способен. Его участь — вечно стоять здесь и мечтать дотронуться до лунного света. Он не хозяин этого места — пленник.       Воздух в храме пропитан серой. Дурной знак… Следует бежать, но разве статуя умеет ходить?       Раздается грохот и храм охватывает огнем. Статуя падает на пол, раскалываясь на куски. Пламя беспощадно пожирало все вокруг. Божество смотрит как рушится его темница. Он не может поднять меч, правая рука откололась вместе с ним, он не может вдохнуть аромат цветка, который сломался при падении. А лицо с тоскливыми глазами и неизменно доброй улыбкой медленно исчезало в огне.       Пусть он не дотянулся до лунного света, огонь подарил ему свободу. И в пламени ему чудились голоса. — Ваше Высочество… Ваше Высочество! Очнитесь же!       Принц резко распахнул глаза и увидел побледневшее лицо Фэн Синя. — Что случилось? — Идёмте скорее! Ваш брат… Напал на советника.       Издалека можно было увидеть зеленое пятно, которое пытается пробиться через двух высоких стражников. — Пустите меня, идиоты! Не видите, кто перед вами?! Член императорской семьи! Вот покажу ваши тупые рожи своему царс…       Се Лянь перебил его браваду, стоило только подойти. — Ци Жун.       Тот обернулся к принцу, расплывшись в довольной улыбке. — Царственный братец! Ты как раз вовремя! Скажи этим псам обнаглевшим, чтобы катились отсюда нахер! Посмели задержать меня! Меня!       Один из стражников обратился к Се Ляню. — Ваше Высочество, князь Сяоцзин пришел с ножом и пытался убить советника Мэй… Нам пришлось вытаскивать его оттуда.       Наследный принц едва сдержался, чтобы не стукнуть брата по голове, лишь бы успокоился. — Благодарю за вашу работу. Дальше я сам разберусь.       Ци Жун тут же прекратил улыбаться. — Как же так, братец? Ты веришь им, а не мне? Они ведь брехню несут!       Се Лянь схватил брата за руку и потащил внутрь покоев советника. — Посмотри на него! Он и так почти что мертв. Чего ты добивался?! Ответь!       Ци Жун насупился и сплюнул на пол. — Не будет пощады предателям! Братец, к чему жалеть этого мерзавца? Я лишь хотел оставить ему такой же шрам, что и он оставил мне! Но сейчас мне и правда хочется его прикончить!       Наследный принц повысил голос. — Ты совсем не понимаешь? Не трогай наставника! На тебя уже один раз напали, зачем другой беды ищешь?!       Князь Сяоцзин заверещал хуже свиньи под ножом. — Царственный братец! До сих пор его наставником своим называешь? Даже после того, что он сделал? Он и тебя убить хотел, ты ведь понимаешь! За что же так со мной? Я лишь защищаю нас!       Се Лянь больше не мог этого вынести. — Стража! Отведите его в покои и следите. — Есть, Ваше Высочество!       Ци Жун крикнул ему в спину. — Братец! Не поступай так со мной! Разве же провинился я? Почему ты снова бросаешь меня? Я так люблю тебя, братец…пожалуйста — Не совершай еще глупостей. Я поговорю о тебе с матушкой. — Нет! Не рассказывай тете! Не надо ей говорить! Да отпустите меня, безмозглые твари! Кх… Братец!       Крики брата еще долго преследовали принца, пока они не ушли достаточно далеко. Се Лянь потер лоб и оперся о стену. — Ваше Высочество! Вы плохо себя чувствуете?       Се Лянь поморщился от головной боли, в глазах вновь потемнело. — Я…сейчас. Нужно перевести дыхание. — Обопритесь на меня, я доведу вас до покоев.       Принц позволил телохранителю поднять его.       Темнота в глазах начала отступать, и тогда он заметил нечто странное. Он знал эту дорогу, но она вела не к его покоям. И прежде, чем Наследный принц успел что-либо сказать, его затолкали внутрь.       Красный цвет зарябил в глазах. У него подкосились ноги от подступившей паники. Руки потянулись к ручкам, но дверь так и не открылась.       Кто-то держал ее с другой стороны. — Фэн Синь? Фэн Синь! Открой дверь сейчас же! Почему ты привел меня сюда, а не в мои покои? Дай мне выйти!       За дверью раздалось приглушенное: — Простите меня, Ваше Высочество… Но это все, что я могу сейчас сделать для вас.       Еще немного… и появится Хуа Чэн! Он не должен… — Он не должен видеть меня таким! И скорее всего давно отошел ко сну… Я не хочу его тревожить… — горло сжало от страх. — Прошу тебя…Фэн Синь… Пожалуйста… Только не сейчас… Я не могу предстать таким… Умоляю тебя… Открой дверь. Это приказ!       В этот момент Фэн Синь ненавидел себя больше, чем кого-либо еще. Неповиновение приводит к боли, но лучше пусть еще сотню раз изобьют розгами, чем он позволит дорогому человеку страдать. Он не умеет успокаивать словом, как Хуа Чэн, не может приготовить лечебный отвар, как Му Цин, но все остальное… кровь из носу, но сделает. — Ваше Высочество… Простите меня…       За дверьми раздался другой голос. — Ваше Высочество? Прошу простить…я не ожидал вашего визита...Почему же вы стоите на пороге? — Сань Лан… Я…я только пришел.       Мужчина устало выдохнул и стер пот с лица.

***

      Му Цин проснулся от громкого стука в дверь. — И кого только нелегкая принесла. — простонал младший наложник, поднимаясь с кровати.       Стуки не прекратились. — Да иду я! Иду… — если это Цюань Ичжэнь снова решил проверить его, то… — Господин Фэн? Что вы здесь делаете так поздно?       Телохранитель поднял руку с кувшином. — Вино принес, будешь?       Они осушили чарки до дна. Му Цин не был знатоком вин, но это определенно было лучшее, что он пробовал. Напиток приятно обжег горло и раскрылся сладким букетом внутри. — И все же… Почему вы пришли именно ко мне? Из меня так себе собутыльник для такого дорогого вина.       Фэн Синь пожал плечами. — Я не знал, к кому еще пойти. А ты… Вполне годишься.       Му Цин даже не знал, стоит ему обидеться или принять слова за комплимент. — Почему не прогнал? — спросил мужчина. — Только не надо говорить, что не посмел. Посмел бы еще как.       Юноша закатил глаза. Ему действительно никто не запрещал выгнать незванного гостя. — Жалко стало. Вид у вас не очень. Я же лекарь, не могу в таком состоянии отпустить.       Фэн Синь фыркнул и осушил еще одну чарку. — Ты так добр. — он наполнил чарку Му Цина вином. — Выпей еще.       Спустя несколько чарок наложник почувствовал легкое головокружение. Фэн Синь так и вовсе стал красным как мак, хотя выпили они примерно одинаково. — В общем…я его там оставил… — мужчина закончил рассказывать про принца и тяжело вздохнул. — Я правильно сделал?       Му Цин с трудом собрал мысли в единую кучу, чтобы выдать цельный ответ. — Ты… поступил как нужно… как нужно поступить. Наверное, друзья так делают. Я бы сделал. — Пф, у тебя есть друзья? Я думал, ты у нас…слишком гордый для этого.       Юноша нахмурился. — Это не я среди ночи пришел пить вино к младшему наложнику. — Ладно-ладно…ты всегда прав, я понял.       Сложно было не почувствовать удовольствие от этой маленькой победы. — Вот-вот… Я прав.       Фэн Синь поднял пьяный взгляд на младшего наложника и положил руку тому на щеку. В трезвом бы состоянии Му Цин бы не стерпел, но сейчас ожидал, что случиться дальше. — Красивый ты… Красивый, но так иногда хочется язык тебе оторвать… — мужчина вдруг вырубился и упал головой на колени наложника.       Му Цин закатил глаза. — Не переживайте… Это взаимно. — он с тоской посмотрел на кровать, затем снова на Фэн Синя. — И не мог же поближе уснуть…