Золотая эпоха Сянлэ

      В детстве Му Цин очень любил слушать сказки и легенды, большую часть он давно запамятовал, да и взрослый совсем стал для таких глупостей. Но некоторые истории он слышал довольно часто и запомнил во всех деталях. Одна из них рассказывала о четырех реках и драконах.       Очень давно в Поднебесной не было ни единой реки, вся вода была сосредоточена в Восточном море.       Жили на свете четыре дракона, которых называли Длинный Дракон, Желтый Дракон, Черный Дракон и Жемчужный Дракон. Дни они проводили резвясь в облаках и летая над морем.       Но однажды произошло несчастье. Страшная засуха охватила людские земли, и смертные обратились к богам, дабы те ниспослали дождь.       Не смогли драконы остаться равнодушными к чужому горю и решили сами обратиться к Нефритовому императору, что восседал в Небесном Дворце. Император был очень занят и рассердился, когда его потревожили драконы.       Длинный Дракон вышел вперед остальных и ответил: «Люди на земле умирают от голода, без дождя урожай погибает».       Владыка пожал плечами и сказал: «Будет им дождь, уходите и не мешайте мне».       Драконы обрадовались, что люди будут спасены и поблагодарили Нефритового императора. Но ни на следующий день, ни на второй, ни даже на десятый, на землю так и не упало ни одной капли.       От голода люди начали есть древесную кору и пытались грызть глину. Драконы не могли смотреть, как люди медленно погибают. Император нарушил обещание, однако они не знали, как еще помочь.       Длинный дракон придумал план, а остальные трое внимательно слушали. — В Восточном море много воды, давайте соберем ее и разбрызгаем в небе, она упадет каплями на землю и спасет посевы.       Все согласились даже под страхом разгневать императора. Не могли они смотреть, как умирают безвинные люди.       Драконы полетели к морю и набрали в рот воды, а затем разбрызгали над землей и делали это весь день. Небо потемнело, покрывшись тучами. Начался сильный ливень, и люди возрадовались, что не умрут от голода.       Однако морской бог был недоволен, что его воду забрали и пожаловался Нефритовому императору. Тот очень рассердился и приказал схватить драконов.       Драконы не смогли противостоять многочисленным слугам Небесного Владыки и сдались. Каждого заточили в отдельную гору, из которой невозможно было сбежать.       Но даже в заключении они не раскаялись в содеянном и остались полны решимости помогать простым людям. Драконы превратились в четыре реки, положившие путь из гор прямо в море.       Юноша открыл глаза, упираясь взглядом в дырявую крышу. Тело ломило от долгой ходьбы, а старая циновка и в подметки не годилась его кровати во дворце.       Му Цин не смог сдержать смешка. Везде он пленник, а какие разные условия.       Он перевернулся на бок и начал размышлять вслух. — Снега нет, начали цвести деревья… мы прибыли на юг. Поселение со всех сторон охраняется, да и… бежать нет смысла. Дорога сюда была извилистой и большую часть я не видел… На западе горы…через них мне тоже не пробраться. — он швырнул подушку в сторону. — Но у них есть карта… Если бы я смог ее выкрасть…       Дверь скрипнула. На пороге стоят тот самый мужчина, местный предводитель. — Уже проснулся?       Наложник не стал отвечать и даже отвернулся спиной. Впрочем Фэй Лонга это ничуть не задело, он прошел внутрь комнаты и что-то положил на стол. — Обычно все едят вместе, но заставлять не буду. Тебе еще тяжело освоиться.       Му Цин закатил глаза. — Я не хочу есть.       Мужчина улыбнулся. — Ты ведь в медицине разбираешься, знаешь, как важно телу получать пищу. Отказываясь от еды, только себе хуже делаешь.       Еще и хвастается своей осведомленностью. — У нас с князем Сяоцзином сложные отношения, чтобы я принимал от него еду.       Фэй Лонг скучающе ответил: — Я не служу ему. У нас лишь небольшая договоренность.       Примерно это Му Цин и ожидал услышать. Ци Жун не был похож на человека, кто способен стать во главе восстания, однако… — Однако он ответственен за мое похищение. — Отчасти. Ци Жун рассказывал о тебе, и мне стало любопытно с тобой познакомится.       Становилось все сложнее выносить происходящее. Он должен как можно скорее покинуть это место. — Познакомились? Теперь отпустите меня? — раздраженно произнес наложник. — Или вы всех знакомых в плену держите?       Предводитель округлил глаза в удивлении. — В плену? Но ты волен идти, куда вздумается. Держать не стану. Му Цин фыркнул. — Ты ведь знаешь, что я не выберусь из леса, а идти в горы самоубийство. Чем же это не плен? — Стены дворца тебе милее? — спросил Фэй Лонг. — Среди убийц и изменников?       Юноша прикусил губу, раздумывая, а затем ухмыльнулся. — О, а где же я сейчас? Разве не в лагере изменников и убийц? Хоть знаете сколько людей погибло из-за подрыва храмов? Не считая ваших, что притворялись статуями.       Мужчина открыл дверь и пригласил на улицу. Му Цин готов был отдать все лишь бы не идти, но раз он здесь, то должен хоть что-то узнать.       Какое-то время они шли в тишине. Юноша разглядывал округу. Видимо, раньше здесь стояло обычное поселение крестьян, домики не рассчитаны под военные штабы, а немного ниже виднеются рисовые поля.       Фэй Лонг заметил его интерес и пояснил: — Раньше на этом месте была деревня. Я здесь родился. — И что с ней произошло?       Мужчина кивнул в сторону горной тропинки. Наверное, не хочет ходить у всех на виду с пленником. — Как раз в этом кроется и ответ на твой вопрос, чем же мы лучше твоих хозяев… Во времена прошлого восстания я служил в храме очень далеко отсюда. Солдатам нужно было где-то срочно разбить лагерь, и они пришли сюда. Выгнали из домов людей, не пощадили даже женщин и детей. А зима тогда выдалась на редкость холодная.       Му Цин понимал, чем в итоге все обернулось, но не собирался выражать сочувствие. — И чем же вы лучше? Разве пострадавшие и погибшие во время взрывов были преступниками? — Му Цин. Я не пытаюсь оправдаться и не ищу твоего одобрения. Я делаю все это не из мести, но не могу спокойно жить, пока народ страдает. Земля принадлежит людям, а налоги не прекращают расти, в море равны все, но выйти без уплаты сбора карается законом, улицы столицы едва ли не золотом устланы, а за ее воротами люди за миску риса могут глотки друг другу перегрызть.       Юноша скривил губы. Этот человек явно любил долгие проповеди. — Имя ты выбрал подходящее. Парящий дракон. Пф.       Мужчина остановился и посмотрел вдаль на горы. Лицо исказилось глубокой задумчивостью, будто он размышлял, стоит ли говорить что-то. — Можешь не соглашаться с моими взглядами, твоя воля. Но не истязай себя голодом, оно того не стоит.       Му Цин сел на пол, поджав колени. На столе стоял рис с курицей. Желудок скрутило от дразнящего аромата. Юноша сжал губы и отвернулся. Если примет еду, то признает свое поражение. — Помрешь от голода из-за своей гордыни? — позвучал голос из ниоткуда. — Госпо… — юноша повертел головой, но никого рядом не было. — Уже мерещится всякое от голода… — Хватит упрямиться. Не станут же они тебя травить, иначе зачем вели? — голос Фэн Синя стал только громче. — Хватит… Замолчите! — Правильно, хватит языком молоть, он уже взрослый мальчик сам решить может. — весело засмеялся Хуа Чэн. — Тебя еще только не хватало… — Видишь? Тебе тоже не рады, вали отсюда. — Будет вам… — сказал Се Лянь. — Му Цин… Фэн Синь прав, нет смысла себя мучить только из-за гордости. Только навредишь себе.       Му Цин зарылся головой в колени, пытаясь заглушить голоса, что жили своей жизнью. — Ладно! Поем я… Только замолчите все…       Превозмогая стыд он быстро расправился с порцией. Чувство насыщения ознаменовало его поражение.