Золотая эпоха Сянлэ

      Му Цин опустил голову к ногам, что несильно помогало. Голову раздирало в клочья от потока несмолкаемых голосов. Зачем ты помогаешь врагу? А если бы он погиб? Тебе бы тоже могло достаться. Это неплохой способ втереться в доверие. Лучше пусть думает, как бы не подохнуть самому, а не о планах. — Заткнитесь… — прошептал он, сильнее сжимая голову руками. — Заткнитесь! Откуда вы вообще беретесь?!       Внутри зародился страх, что он начинает сходить с ума. Сперва голоса мерещатся, потом и миражи видеть начнет. Возможно, сойти с ума в такой ситуации не самый плохой вариант, но не хотелось бы прибегать к нему так рано. Увы, разум не поддается традиционной медицине, нарушения нельзя выявить по пульсу или по состоянию кожи. Совершенно беспомощен перед самим собой. Какая злая ирония.       Мальчишка, которого укусила змея, начал ворочаться и приоткрыл глаза. — Голова болит…       Му Цин взял его за руку, нащупывая пульс. — Это от страха. — От страха может болеть голова? — Конечно, может. Когда испытываешь сильный страх, твое тело очень быстро расходует запасы энергии, вот ты и чувствуешь слабость и головную боль.       Услышанное не очень понравилось раненному, но наложник предпочитал сразу говорить, как есть. — Не кривись. Если в бой собираешься, то этот укус все равно, что пустяковая ссадина. — Скажешь тоже! Мне собирались ногу отрезать, пока ты не прибежал.       Юноша выпучил глаза. Что за варварские методы… А если бы отрезали? Если вспомнить, какой слабой была перевязка, то с кровотечением бы они точно не справились. — Можешь помолится за меня богам. Но лучше береги себя, а то не подоспею в следующий раз, и что-нибудь да отрежут.       Мальчишка нахмурился, живо представляя себе эту картину. Му Цин больше не стал ничего говорить и сделал новую порцию отвара для очищения крови. — Где вы научились такому? Вы лекарь? — Ага. — лениво бросил Му Цин. — А у тебя вроде голова болела, вот и лежи помалкивай.       Все же была плохая идея тащить его сюда, отвар можно и принести. Дверь вдруг открылась, на пороге стоял высокий мужчина, явно обеспокоенный чем-то. — Ливэй! Ты жив… Какое счастье… — Братец! — сразу ободрился мальчишка. — Прости… Встать не могу.       Мужчина сел рядом с ним и потрепал волосы. — Лежи. Я знаю, что случилось. Сам только вернулся и к тебе побежал. — Жить будет. — сказал Му Цин и вручил отвар. — Только кровь прочистить нужно.       Юноша собирался отдать лекарство и удалиться, чтобы не смущать братьев, но никак не мог ожидать, что старший опуститься перед ним на колени, склонив голову. — Спасибо, что спас моего брата… Кроме него у меня никого не осталось. Наша семья останется перед тобой в неуплатном долгу.       Му Цин так и застыл посреди комнаты. Он совершенно растерялся, не понимая, как следует себя вести. — Что вы…господин. Я всего лишь оказался рядом, да и рана вовсе не страшная! — с другой стороны, мальчишка и ноги мог лишиться. — Благодарю… — И я вас…- сказал Ливэй. — Как станет легче, тоже поклонюсь вам.       Юноша закатил глаза. — Вот еще. Отвар лучше свой допивай, его горячим принимать нужно.       Вместе с неловкостью в груди разливалось странное, теплое чувство, которому он не мог подобрать название, но это было точно что-то приятное. — Поговорите пока с братом, я заберу у вас лекаря. — бесшумно в дверях появился Фэй Лонг.       Для прохудившегося домишки здесь стало слишком много гостей. Му Цин не горел желанием слушать лидера повстанцев, но и сопротивляться во вражеском логове не будешь. — Я должен тоже поблагодарить тебя за спасение Ливэя. — сказал повстанец. — Просто повезло, что я успел вовремя… До того, как ваши умники начали резать ногу.       Мужчина усмехнулся. — Делаешь вид, будто тебя не волнуют другие люди, но все время бросаешься их спасать.       Му Цин фыркнул. Слишком уж этот Фэй Лонг высокого о себе мнения, думает, что читает его как открытую книгу. — С чего такие выводы? — Тот человек в подземном проходе. Я пустил в него дротик с усыпляющим средством. Ты мог поймать меня, но выбрал остаться и помочь ему.       Значит… Фэй Лонг лично убил Сюань Цзи в день императорского приема. Му Цин не стал показывать удивления, чтобы враг не почувствовал превосходства. — Я не знал, сколько человек впереди, было опрометчиво бежать дальше.       Повстанец похлопал его спине, не сбавляя шаг. — Я все равно буду верить в твои добрые помыслы. Твое сердце не так черство, как ты пытаешься доказать.       Да что этот парящий петух пытается ему внушить? Другом пытается заделаться, что ли? В таком случае Му Цин может только пожелать ему удачи. — Видел вчера звезду-метелку?       Разговор неожиданно сменил русло. — Интересное зрелище. Не думал, что когда-нибудь увижу вживую. — Зловещая звезда, вестник великого бедствия. Тебя это не тревожит?       Му Цин закатил глаза. — Разве есть причина? Положение мое и так хуже некуда. — Хуже некуда? Жив, здоров, сыт, даже не связан. — Вы прекрасно понимаете, о чем я. И этот фарс с добрым отношением на меня не подействует.       Фэй Лонг выгнул бровь и посмеялся. — Такие вещи для тебя доброе отношение? Разве то не простое человеческое обращение?       Юноша не смог подавить чувство досады. Пусть его и раздражало это напускное всеведение, но повстанец попадал в самую цель. — Мне нужно следить за Ливэем. Было приятно поговорить. — наложник натянул улыбку и развернулся в обратную сторону. — Приходи вечером за общий стол. Заставлять не стану, но буду ждать. — сказал вдогонку мужчина. — Пожалуй, откажусь. Не люблю шумные сборища. — Когда тишина невмоготу, любой компании будешь рад.       Му Цин прибавил в шаге, желая поскорее скрыться за дверьми. Тишина невмоготу… И все-таки не так хорошо его знает!       Как оказалось, Ливэя забрал к себе брат, младший не хотел больше мешать и в без того крохотном жилище. Но теперь придется носить отвар туда. Облегчил жизнь, так облегчил.       Юноша прибрался в комнате и разложил травы для новых порций. Все это заняло от силы горение одной палочки благовоний, Солнце еще не зашло за горизонт, а заняться было совсем нечем. Он лег на циновку, пытаясь задремать, но сон не шел, начал вспоминать названия растений, что мама сажает каждую весну во дворе, посчитал сколько дней он провел во дворце, сколько имен смог запомнить. И все его мысли неизменно возвращались туда. И вновь неизвестность окутывала его мысли тревогой. — А? — юноша потрогал щеку, размазав крохотную каплю. — Слезы?       Ему вдруг сильно захотелось волшебным образом переместиться отсюда домой, почувствовать руки матери, что гладят его по голове, или вновь оказаться в своей мягкой постели во дворце, еще раз выпить с Фэн Синем, а в конце он скажет какую-нибудь глупость и уснет, не дойдя до кровати, узнать, жив ли до сих пор Се Лянь, сейчас он бы даже не стал противиться компании Хуа Чэна. Невыносимо хотелось увидеть, хотя бы кого-то знакомого, лишь бы избавится от этого щемящего чувства, которое он надеялся навсегда забыть в логове работорговцев. Но он вновь остался один в полной неизвестности.       Он стер с лица остатки слез и со злостью сжал кулаки. Нельзя позволить сломать себя. Му Цин вышел на улицу, чтобы прекратить эти терзания, но совершенно позабыл об одной вещи.       На улице ведь общий ужин. Прежде, чем он вспомнил об этом, другие его заметили. — Лекарь! Проходите к нам! — крикнул кто-то. — У нас вино отменное есть!       Ноги инстинктивно отступили на шаг назад. Самое время бежать, но… — Му Цин, не стой там один, садись со мной рядом. — махнул рукой Фэй Лонг.       Нацепив на лицо равнодушную маску юноша занял предложенное место. Ему тут же щедро наложили еды в тарелку и наполнили чашу вином. — Ешьте, уважаемый лекарь если бы не вы… Ох, мальчишка бы не выжил. — Совсем юный, а так уверенно себя вел!       Му Цин настороженно переводил взгляд с одного человека на другого, со всех сторон на него лилась похвала, а ему оставалось только отсыпать скромные слова благодарности, пытаясь не казаться чересчур удивленным.       Фэй Лонг с интересом наблюдал за неловкой сценой, а затем прокашлялся и поднялся из-за стола. — Друзья, вчера Небеса послали нам знак! Но для нас это не дурное знамение вовсе! А вот для бесчестных негодяев, прячущихся за высокими стенами своих дворцов и поместий, это символ погибели! Как бы высоки не были их стены, не спрятаться им от кары!       Толпа завороженно загудела. — Не спрятаться! — Вытащим их всех!       Лидер подождал, пока все утихнут и поднял кубок с вином. — Так выпьем же за добрый знак и бравое наше дело!       Мужчины тут же припали к чашам. Му Цин посчитал речь вдохновляющей, но не особо проникся, зато вино оказалось неплохим. Пусть так, хотя бы не в одиночестве.

***

      В кабинет вбежал слуга. Се Лянь даже не стал отрываться от бумаг, чтобы взглянуть на вошедшего. — Есть новости?       Слуга поклонился и произнес: — Князь Сяоцзин сбежал из темницы, вместе с преступником, что пытался вас ограбить.       Принц не смог скрыть волнения, капля туши упала на бумагу. Значит, все как он и предполагал. Ци Жун планировал побег в ближайшее время, а Хэ Сюань смог сбежать вместе с ним. Остается надеяться, что они попадут туда же, куда и Му Цин. — Что-то еще?       Слуг помедлил и неуверенно сказал: — Вы просили меня узнать о похоронах того евнуха… — по какой-то причине слова давались парню с трудом. — Врач нашел на его шее язвы… Оспа.