Золотая эпоха Сянлэ

      С каждым шагом стены дворца сужались, стремясь раздавить незваного гостя, как крохотного муравья. От них веяло неестественным, почти загробным холодом, вызывая только желание развернуться и бежать, что есть мочи. Но Наследный принц продолжал идти вперед этой огромной ловушки. Грубая ткань все сильнее впивалась в нежную кожу, оставляя красные следы, дышать через ткань, повязанную на лице, было практически невозможно, отчего легкие неприятно сжимало.       Коридор становился все уже, пока не уперся в небольшую комнату, погрязшую в сырости. Когда-то давно здесь пытали людей, но уже долгие годы помещение простаивало, и вот снова в нее вернулся незримый дух смерти. — Ваше Высочество. — поклонился лекарь. — Ни в коем случае не снимайте маску и не подходите близко, после того, как покинете комнату, бросьте всю одежду в огонь и тщательно омойте тело с травами.       Наследный принц кивнул. — Также я настоятельно прошу вас не говорить об этом визите. — добавил мужчина. — Никто не узнает. Благодарю вас за содействие.       Подойти ближе, чем на два метра, ему не позволили. Лекарь осторожно приподнял ткань, прикрывающую труп евнуха. В полумраке он смог разглядеть уродливые пятна и язвы на серой коже. — Он умер до того, как болезнь развилась. — пояснил мужчина, вновь закрывая тело. — Помимо язв есть другие признаки болезни? Можно ли предугадать ее появление? — Это не так просто, Ваше Высочество. Оспа начинается как и обычное недомогание. Появляется озноб, жар, ломота в костях, тошнота. Затем уже на коже появляется сыпь и образуются язвы.       Се Ляню стало еще труднее дышать. Воздух здесь словно пропитался ядом. — Как оспа могла попасть во дворец? — Достаточно небольшого очага, чтобы зараза распространилась. Во внутреннем дворе каждый месяц проходят обязательный осмотр, но внешний двор больше подвержен опасности, туда ежедневно попадает что-то из-за стен. — Понятно… Если человек еще жив, его возможно вылечить? — Увы, Ваше Высочество, не берусь утверждать. Я никогда не сталкивался с оспой вживую. В записях указано, что шансы исцелиться равны половины, однако многие почти полностью утрачивают зрение, могут поразиться внутренние органы, от язв остаются глубокие шрамы, в некоторых случаях люди теряли рассудок.       Сказанное не утешало. Даже если человек поборет болезнь, на всю жизнь может остаться калекой или вовсе стать безумцем. — Делайте все, что считаете нужным. Возьмите помощников, проводите осмотры, составьте рекомендации для остальных. — Я сделаю все, что в моих силах, Ваше Высочество. Но в таких ситуациях самое верное решение — изолировать дворец от внешнего мира. Так зараза не сможет попасть или выйти.       Решение мудрое, в этом нет сомнений. Но для него нужен высший приказ, согласованный с советниками, у него нет власти отдавать такие распоряжения. — Я вас услышал, благодарю.       Наследный принц неотрывно смотрел, как огонь быстро пожирает куски ткани. Может сжечь весь дворец, чтобы убить заразу?       Тело забило мелкой дрожью, внутренности сжались, а кожа покрылась тонкой пленкой пота, живот скрутило до боли, еще немного и он готов был рухнуть на землю, окончательно утратив власть над собственным телом. — Я не болен… — прошептал Се Лянь.       В ушах эхом отдавались слова. Озноб… Жар в теле… Ломота в костях… Тошнота       И чем дольше они повторялись, тем хуже становилось.       Принц сделал глубокий вдох, затем еще один, успокаивая взволнованный разум. Дрожь начала понемногу отступать. — Я не болен… — повторил он. — Надумал себе всякого.       Вдохнув свежий ночной воздух ему удалось успокоиться, но внимание привлек шорох в углу. Се Лянь увидел небольшую тень, что рыскала в поисках еды, издавая противный писк.       Принц вдруг рассмеялся и смеялся, пока из глаз не брызнули слезы. — Конечно… Как же иначе… Зачем им нужен был проход….ахахх… И ты сбежал как раз, когда Лан Ин убил себя.       В угол полетел цветочный горшок, с грохотом разбившись на куски. Тень испуганно запищала и скрылась. — Проваливай! — Ваше Высочество? — на шум прибежала служанка. — Вы не поранились?       Служанка испуганно вжала голову в плечи, когда принц обернулся. Глаза все еще горели гневом, но он не стал ничего говорить, а поспешил скрыться, совсем как та крыса минуту назад.       Ноги несли его вперед и опомнился уже у дверей. Но не от своих покоев. Он не позволил себе открыть их, разве хватит ему сил посмотреть в глаза, полные беспокойства и непоколебимой веры в него? Нет, потому что принц знает, что не достоин этого взгляда.       Не хотелось ждать, пока вода остынет, поэтому Се Лянь, сжав зубы, сел в горячую ванную. Запах трав помог расслабится и дарил легкое головокружение. Он оперся спиной на деревянную стенку и глубоко вздохнул.       Разморенный разум продолжал прокручивать одно событие за другим. Се Лянь взглянул на руку и заметил на нее огромную язву.       По полу разлилась вода, юноша упал вниз, не отрывая взгляда от своей руки. Он зажал себе рот, чтобы не закричать. — Ваше Высочество! — вбежал слуга, и немедленно помог ему накинуть халат. — С вами все в порядке? Не ушиблись? — Моя рука… — сдавленно прошептал принц. — Она…       Слуга озадаченно взглянул на руку принца. — Вы поранили руку? — Ты разве не… — Се Лянь еще раз посмотрел туда, но никакой язвы там не оказалось. — Но только что была… Там ведь было… — Я отведу в спальню. Обопритесь.       Принц продолжал смотреть на руку и тыкать по коже, выискивая язву. — Но она ведь…была…

***

      Утром стало ненамного легче. Головная боль только усилилась. — Милый, ты хорошо себя чувствуешь?       Его часто стали спрашивать о самочувствии и не повредился ли он. Хотелось ответить грубостью, но… — Я в добром здравии, матушка. Не беспокойтесь. — Никто не должен знать об этом. — сказал император. — Нельзя допустить разговоров о болезни.       Се Лянь не смолчал. — Разве можно молчать о таком? А если зараза пойдет по дворцу? Люди должны знать и принять меры по защите.       Гун Линвэнь покачал головой. — Боюсь, Его Величество прав, Ваше Высочество. В панике ситуация только усугубится. Тем более, что завтра во дворец прибудет посол Сюйли.       Ему точно сообщали об этом. Но в суматохе принц совершенно позабыл о заграничном госте. Будто специально выбрали самый уязвимый для Сянлэ момент. — Разумно ли устраивать приемы в такое время?       На этот раз ответил Ши Уду, лениво размахивая веером. В его положении следовало бы волноваться не меньше остальных, но гун сохранял поразительное спокойствие. — Мы не можем отменить прием для посла за день. Это вызовет еще больше пересудов.       Се Лянь вдруг догадался. Приезд посла наверняка связан с проблемами в морской торговле, поэтому Ши Уду больше всех хочет доказать иностранной делегации, что Сянлэ по-прежнему выгодный союзник. Иначе Сюйли захочет разорвать не только политический союз, но и торговый. — Благодарю за разъяснения, однако я не оставлю вопрос болезни.       Император сердито нахмурился, но принц выдержал этот взгляд. На этот раз он был полностью уверен в своей правоте и так просто отступать не собирался. — Лучше тебе покинуть дворец. — Сынок… Мы не можем допустить, чтобы болезнь коснулась и тебя.       Он был готов к этому. — Вы ведь остаетесь, уважаемые гуны тоже остаются, как и остальные. Сейчас не лучшее время покидать столицу, тем более когда предатель и изменник сбежал. — он не смог сказать «брат», как и рассказать про Му Цина, про которого ничего не было известно. — Жун-эр…       Се Лянь не стал срываться на крик, но был близок к этому. — Не нужно, матушка. Он не заслуживает называться нашей семьей. — затем добавил спокойнее: — Я готов понести наказание за свою дерзость, но решения не изменю. — Будь по твоему. Но если зараза продолжится, ты уедешь.       Принц поклонился отцу. — Да, Ваше Величество.

***

      Час приема посла все приближался. Се Лянь в очередной раз посмотрелся в зеркало, поправляя наряд. Ничто не должно выдать его слабости. — Ваше Высочество.       Принц вздрогнул, услышав знакомый голос. Он успел немного отвыкнуть от него. — Фэн Синь… Проходи.       Присутствии телохранителя всегда казалось ему чем-то естественным, раньше он и представить не мог, что они будут порознь. А теперь нахождение вместе с ним в одной комнате вызывало лишь желание поскорее уйти. — Ты что-то хотел передать?       Мужчина поклонился. — Мы выловили пятеро людей ваш…князя Сяоцзина. Однако никто из них не был посвящен в его планы. Я лично провел допрос каждого. — Не удивлен. Вряд ли Ци Жун бы доверился кому-то в таких вещах. Он и сам действовал по указке другого. — Мне продолжить зачистку, Ваше Высочество? — Продолжай. Неважно, знают они или нет, во дворце не должно остаться ни одного верного ему человека.       Фэн Синь поклонился и дежурно произнес: — Слушаюсь, Ваше Высочество.       Он помедлил в дверях, будто хотел сказать что-то еще, но вместо этого молча покинул комнату.       Сянлэ всегда славились своими роскошными пирами и приемами. И в этот раз размах должен был быть не меньше. Гостей было не меньше сотни, еду подавали на золотых тарелках, а чарки ни на минуту не оставались пустыми. Девушки и юноши в расшитых одеждах сидели на подушках, настраивая инструменты.       Се Лянь долго обменивался формальными приветствиями с гостями, неизменно улыбался и слушал заранее заготовленную лесть, впрочем отвечал он не менее изящно.       Прием обещал быть долгим и насыщенным, но принц не мог предаться веселью с остальными, бесконечно возвращаясь в мыслях в ту затхлую комнату, пропитанную смертью. В то же время здесь льется рекой вино и золото. И все это происходит в одном дворце.       Принц не был поклонником выпивки, но ради приличия осушил чарку за приезд делегации. Он все не мог дождаться, когда этот неуместный праздник закончится и даже не смотрел на выступления артистов. Но когда все же поднял голову, то обомлел.       Прекрасный высокий юноша с бледной кожей и черными густыми волосами. Тело было обернуто тонкой струящейся тканью красного цвета, но в то же время почти и не прикрывало его, выставляя на вид широкие плечи, живот и ноги. Грудь лишь наполовину облегала черная ткань. Яркое безумствующее сочетание щедро украшалось серебром, браслеты обрамляли руки и ноги юноши, тонкие цепочки свисали с ткани, подобно дождю, даже в волосах были вплетены тонкие нити серебра. Лицо было наполовину скрыто красной вуалью, глаза подведены черным и красным, будто у лисицы, разноцветные глаза сверкали ярче любых самоцветов. Едва ли подобное привидится после одной чарки, но едва ли подобная красота способна существовать среди людей. — Сань Лан… — одними лишь губами промолвил Наследный принц.       Он никак не мог перепутать его с кем-то другим, как и не мог поверить, что видит перед собой. Пальцы музыкантов резво забегали по струнам, спокойная мелодия сменилась ураганом, чем-то наполненным жизнью, но в то же время немного зловещим.       Принц с жадностью наблюдал за одной единственной фигурой, пытаясь найти любые несоответствия с реальностью.       Хуа Чэн дерзко улыбнулся и вскинул руки к верху, затем плавно опустил их, оглаживая изгибы. Медленные движения сменились быстрыми, наложник был подобен буре, что все никак не утихнет, но сохранял изящество в каждом своем движении, в каждом взмахе руки, каждом взгляде. Звон серебра не портил мелодию, наоборот дополнял ее, добавлял таинственности и даже порочности.       Се Лянь затаил дыхания, неотрывно следя за каждым движением юноши, даже не заметил, что тот танцевал не один. Сейчас в этом зале были только они вдвоем. Смотреть казалось чем-то постыдным, но отвести взгляд казалось и вовсе преступным. Щеки загорелись, когда наложник выгнулся в талии, демонстрируя все способности гибкого тела. Принц почувствовал как внутри разбегается тепло, даруя странную слабость, еще немного и он совсем утратит рассудок. Ему вдруг вспомнились легенды про лисов-обольстителей, что сводили людей с ума своей красотой. Сейчас Се Лянь полностью понимает тех, кто вёлся на их чары, он не стал исключением.       Когда танцоры растянулись по всему периметру зала, наложник оказался совсем близко. Он подмигнул принцу и, дразняще задев пальцами тонкую вуаль, стянул ее с лица.       Хуа Чэн был беспощаден. За несколько лет во дворце он ни единого раза не показал гнева или обиды, лишь однажды печаль и сожаление, но сейчас принц видел его гнев. Видел его в движениях юноши, в его хитом взгляде, в цветах его одежды. Наложник был настолько зол, что желал захватить собою все внимание принца. До взглядов других ему не было дела, он танцевал лишь для одного зрителя.       Принц сжал в руках вуаль, как если бы та могла вдруг испариться. — Ваше Высочество. — раздалось сбоку, где сидел Ши Цинсюань. — Танцоры уже ушли, а вы все так пристально смотрите. — молодой господин усмехнулся. — Хотя тот танцор был действительно хорош, но так на… Ваше Высочество? — Се Ляня уже не было на месте.       Нельзя покинуть прием по собственной прихоти, правило работает даже для правителей, но принц не мог не убежать. Он должен убедиться, что не сошел с ума.       Вдалеке мелькнул высокий силуэт. — Сань Лан!       Наложник вздрогнул и обернулся. Растерянный вид делал его еще очаровательнее. Се Лянь не был уверен, что сможет вынести этого. — Ваше Высочество… — прошептал наложник.       Они подошли ближе, но сохраняя расстояние. Один боялся спугнуть другого, как и оба мечтали преодолеть жалкие пару шагов.       Принц сделал первый шаг.       Хуа Чэн сделал второй.       Се Лянь так быстро прибежал сюда. Наверное, хотел что-то сказать, но не вспомнил ни слова.       Последний шаг они сделали вместе. — Ты забыл вуаль… — принц не знал, почему сказал именно это. — Спасибо, Ваше Высочество…что вернули. — их руки соприкоснулись, отделяемые лишь тонкой тканью.       Лицо наложника было так близко, что стало трудно дышать, несмотря на то, что они долгое время спали в одной постели. — Ваше Высочество, могу я забрать?       Се Лянь не заметил, что сжал ее сильнее. — Конечно… — Простите меня… — вдруг сказал Хуа Чэн. — За что ты…       Не успел принц договорить, как наложник накрыл его губы своими. Их разделяла только полупрозрачная красная ткань.       Наложник отстранился, и принц увидел страх в глазах напротив. — Сань Лан… — Простите… — тот поспешил уйти.       Принц собирался побежать следом, но его обнаружили. — Ваше Высочество! Я вас обыскался совсем! Вы…       Се Лянь смотрел в темноту, сжимая в руках красную вуаль.