Золотая эпоха Сянлэ

      Стоило Му Цину полностью осознать сказанное Ливэем, он молнией метнулся за дверь. Если здесь Ци Жун, это единственный шанс узнать о происходящем во дворце.       Юноша осмотрелся, раздумывая, где же мог обосноваться князь. Долго искать не пришлось, у одного из домов стояла охрана. Му Цин мог только хмыкнуть. Какой дурак со знатным происхождением прибежит в логово повстанцев и так открыто будет подчеркивать свое положение. — Куда собрался? — спросил стражник, он явно пришел вместе с Ци Жуном. — Князь велел никого к нему не пускать.       Му Цин решил, что не стоит испытывать судьбу, Ци Жун наверняка общался только с лидером и своей свитой. Тем самым остается лишь один вариант попасть к нему.       Пришлось обойти все поселение, где Фэй Лонга в итоге не оказалось. Повезло встретить У Тао, которая направила его в лес.       Юноша ожидал увидеть, что угодно, но явно не вождя повстанцев, с удовольствием жующего ягоды. Заметив его, тот протянул горсть черных плодов. — Будешь?       Му Цин скривился. — Между прочим они ядовитые. — Так и есть. — кивнул мужчина. — В монастыре делали настой из этих ягод, вкус отвратный, зато устойчивость есть. — Значит… ты даос? Я помню про монастырь, но… не ожидал, что даосский. — немного подумав, юноша язвительно добавил. — Восстание не самая аскетичная вещь, знаешь ли.       Фэй Лонга его слова ничуть не задели, и он беззлобно ответил: — Даосу следует быть черствым ко всему мирскому… Чего мне не удалось, как видишь.       Му Цин подумал, смог ли бы он вести подобный образ жизни, отстранившись от всего суетного, но быстро осознал, что не продержался бы ни дня. Во-первых, он не Хуа Чэн, чтобы просто так травить себя эликсирами, другое дело проверять лекарства, во-вторых, хоть он и пытался казаться равнодушным ко многим вещам, они его так или иначе касались, а в-третьих… он считал такой образ жизни полнейшей дуростью. Поэтому, решив дальше не продолжать данную тему, перешел к сути: — Могу я встретиться с Ци Жуном?       Мужчина задумался и покачал головой. — Он не хочет ни с кем говорить кроме меня, и не думаю, что он станет отвечать на твои вопросы. Так что оставь эту затею.       Му Цин закатил глаза. — Я знаю, что это не просто. Но просил лишь дозволения. — Почему меня не спросишь? Я ведь тоже в курсе, что происходит во дворце. Ты же об этом хочешь знать.       Так было бы проще, в отличии от Ци Жуна, с Фэй Лонгом проще вести разговор. Но была одна сложность… Фэй Лонг слишком хорошо его понимал и знал, куда надавить. Ци Жуну, как ни странно, он доверяет больше, тот не скрывает своего истинного отношения. — Му Цин… Позволь дать тебе совет.       Юноша сделал скучающее лицо. — Чем скорее ты перестанешь думать как младший наложник, тем легче тебе станет.       И вновь этот выскочка хочет блеснуть своей мудростью. — Предлагаешь мне думать как повстанец? — съязвил он.       Фэй Лонг похлопал его по плечу. — Как свободный человек. — Хорошо сказано, только вот… ты сказал это человеку в плену. И пусть я могу свободно передвигаться, я все еще в заточении в вашем лагере. Не лицемерно ли это?       Му Цин не осмеливался так открыто грубить раньше, помня о своем положении, но сейчас не смог смолчать. — Твоя правда. Можешь считать это пленом, но, поверь мне… во дворце сейчас гораздо опаснее. Этот плен твое спасение.       Если повстанец не лжет, то… тем более нужно расспросить Ци Жуна. Пока юноша думал, Фэй Лонг уже успел далеко отойти. Он скосил взгляд на ягоды. — Что мне терять?

***

— Опять ты… — скривился стражник. — Сказ…       Му Цин поклонился и невинно произнес. — Глава велел мне отнести ягоды для господина.       Мужчины переглянулись. — Нам велено пускать только главного. — Он сейчас очень занят, поэтому попросил меня. — Давай я занесу. — откликнулся стражник поумнее.       Но юноша был готов к такому и только учтиво улыбнулся. — Разумеется, держите.       Через пару минут на порог вылетел разъяренный Ци Жун с красным от гнева лицом. Стоило больших усилий не засмеяться. — Ты! — Добрый день, господин. — сказал Му Цин, не скрывая широкой зловещей ухмылки. — Понравились ягоды?       Его силком втащили в дом и швырнули на пол. — Какого хрена? — заверещал князь, показывая бумажку с надписью «яд». — Ты дал мне отравленные ягоды, тварь?       Теперь самым сложным было сохранять спокойствие. — Вы неверно выразились, они не отравлены, а ядовиты изначально. — с важным видом сказал юноша. — Отравленными считаются… — Издеваешься, шавка подзаборная?! Где противоядие?       Му Цин поднял руку с маленькой склянкой. — Вы про это? — он сильно сжал руку. — Снадобье далось мне нелегко, не могу отдать его просто так.       Ци Жун кинулся вперед, но Му Цин сжал руку еще сильнее, угрожая разбить противоядие. — Сперва плата, потом лекарство. — Вот еще!       Юноша пожал плечами и грустно вздохнул. — Без него вы долго не протяните… Сперва станет трудно дышать… — он исподлобья посмотрел на князя с тяжело вздымающейся грудью, и добавил: — Затем почувствуете головокружение… отек в горле, тошноту… — Заткнись! Что тебе надо?! Давай скорее.       Му Цин намеренно не торопился. Не то, чтобы он любил смотреть за чужими страданиями, но по-другому он цели не добьется, да и Ци Жун в нем ни капли сожаления не вызывал. — Что происходит во дворце? Что с вашим братом? — Я…его убил. — прохрипел князь, держась за горло.       Юноша фыркнул и сжал склянку еще сильнее. — Прошу прощения за дерзость… Но я не верю.       Ци Жун осел на пол. — Твою мать…жив этот пес… пока что. — Что творится во дворце? — Так я и… кхэ…кхэ… оспа…       Му Цин от неожиданности чуть не выронил склянку. Картина начала складываться. — Это ведь крысы, верно? Сперва развели обычных, а затем…через проход пустили зараженных. — юноша зарылся рукой в волосы, пытаясь осознать услышанное. Дворец защищен стенами, но если зараза внутри, то… все так и полягут.       От злости он бросил склянку на пол и раздавил. Раздался крик Ци Жуна. — Ты…кх… — Ты съел обычные ягоды, они даже полезны для крови. Я может и ненавижу тебя, но травить тоже не стал бы.       Князь вскочил, все еще держась за горло. — Но…кх…но… — Если сильно поверить во что-то, то начинаешь это чувствовать. — пояснил юноша. — Так устроен наш разум.       Му Цин быстро проскочил через растерянных стражников, пока князь совсем не пришел в себя. Как бы он не пытался, не мог не чувствовать небольшого злорадства. Но длилось оно ровно до тех пор, пока он не вспомнил о словах Ци Жуна. — Оспа…       Успеет ли он вернуться, пока не станет поздно? И хватит ли ему способностей остановить болезнь.