Золотая эпоха Сянлэ

      Будущему правителю подобает ходить не спеша, сохраняя благородный и спокойный вид. Он опора для своего государства и народа, если она будет неустойчивой, то все неминуемо рухнет.       Се Лянь бежал по коридорам дворца так быстро, что сдавило в груди. Проходящие слуги и чиновники не успевали кланяться, как принц уже скрывался за углом. На входе в павильон он и вовсе чуть не врезался в гуна Линвэнь. — Ваше Высочество! Куда же вы так торопитесь? — спросил гун, отряхиваясь. — Мне нужно увидеться с Ши Уду!       Мужчина покачал головой. — Вы его здесь не найдете, он у себя в покоях собирает вещи.       Это было непохоже на Ши Уду. Об его отстранении еще даже не заходил разговор, к тому же безрассудно оставлять свой пост в такое время. Разве что… он хотел самолично разобраться с проблемой на месте.       Прибежав к покоям гуна, Се Лянь убедился в своей догадке. Слуги выносили вещи, а из-за дверей был слышен крик Ши Цинсюаня. — Не позволю! Тебя могут убить там, неужели ты не понимаешь? — Цинсюань, я уже все решил. Я не отдам наше наследие кучке повстанцев.       Гун явно преуменьшал значимость происходящего, кучки повстанцев недостаточно для такой крупной диверсии. — Это и мое наследие тоже! — в отчаянии произнес младший. — Я поеду вместо тебя!       Старший быстро осадил его. — Еще чего удумал. Я запрещаю тебе покидать дворец, займись лучше делами, а не под ногами мешайся.       Наследный принц рассудил, что нет смысла дальше подслушивать, кто-нибудь может заметить. Он тихо зашел в покои и кашлянул, привлекая внимание. — Прошу прощения за беспокойство. — Ваше Высочество! — воскликнул Ши Цинсюань. — Как хорошо, что вы пришли! Помогите мне его образумить! — Даже не думай впутывать в это Его Высочество! — процедил Ши Уду. — Вопрос решенный.       Водяной самодур еще ранее отверг план принца с нападением на корабли нарушителей, решил все провести своими силами. Возможно, не хотел рисковать репутацией, возможно, не хотел оставаться в долгу у него. Так или иначе ситуация вышла из-под контроля, и отъезд Ши Уду действительно мог обернуться крупным ущербом, если не стоить жизни. — Это ваши дела, гун Ши… — сказал Се Лянь. — Однако ваше решение... Немного опрометчивое. — Благодарю за беспокойство, Ваше Высочество. Прошу вас позаботиться о брате в мое отсутствие.       Ши Цинсюань вспылил и активно замахал веером. — Если так переживаешь, то останься. — Я пригляжу за ним.       Ши Уду поклонился и ушел следить за сборами. Цинсюань вздохнул, вновь складывая веер. — Зря вы так, Ваше Высочество. Его затея очень и очень дурная. Чую…бедой обернется.       Хотелось сказать, что все обойдется и удача, наконец, улыбнется им. Но, как Наследный принц успел понять, лучше не давать обещаний, в которых сам не уверен.       Он поднялся с кровати. Голову беспощадно разрывала на куски невидимая сила. Он встал на пол, но ноги не удержались на поверхности, и он полетел на пол. — Кх…кх… — изо рта вместо слов вырывались задушенные хрипы. — Кх.кх…       Вокруг сильнее сгущались тени, образуя вокруг жертвы капкан. — Твоя могила, Высочество… — Тот, кто призван стать Солнцем станет тьмой…       Он хотел что-то крикнуть в ответ им, но мог только кашлять и хрипеть, пока тени сжимали его в кольцо. Он медленно отползал назад, пока не врезался спиной в стол.       На пол с грохотом упало зеркало, расколовшись на десятки осколков. — Посмотри… — прошептала одна из теней. — Посмотри…во что ты превратился.       Он метнул взгляд на зеркало и отшатнулся. Лицо было закрыто жуткой маской, одна половина, которой смеялась, а другая плакала. — Кх…       Он сорвал маску. Грудь сдавило от крика, что так и не смог прорваться наружу. Все его лицо было скрыто за уродливыми черными язвами. — Кх…нет…       Язвы вдруг стали похожи на лица, с человеческими глазами и ртами. Лики заверещали противными голосами. — Кх…затк…хв…       Се Лянь схватился за горло, задушено кашляя, пока нескончаемый писк ликов не въелся под кожу. И в этом крике он слышал свой собственный голос.       Помогите.       Принц резко вскочил с кровати. Он начал быстро ощупывать лицо и подполз к зеркалу, убеждаясь, что то был просто дурной сон.       В отражении мелькнуло нечто яркое. Принц обернулся и увидел серебряное кольцо на цепочке. Когда-то он не снимал подвеску, но сейчас… не чувствовал, что достоин ее носить.       Он провел пальцем по кольцу, ощущая приятную прохладу. Рядом с ним лежала тонкая красная вуаль, запечатлевшая их скромный поцелуй.       Принц поднес вуаль к губам, в попытках вспомнить то прикосновение, но этого оказалось предательски мало, только усилило ощущение полного одиночества.       Спустя какое-то время Се Лянь решился поднять взгляд. Хуа Чэн выглядел слишком миловидно в своих спальных одеждах и с растрепанными волосами. Нечасто доводится видеть его таким… И все же… После их последней встречи, принц не мог смотреть на наложника прежними глазами.       Перед ним теперь стоял не мальчишка с большими глазами, полными любви и обожания, готовый в любой момент броситься исполнить его волю. Теперь он видел молодого мужчину, волевого, сильного, но все также искренне в него влюбленного, нуждающегося в нем. Но только сейчас Се Лянь осознал, насколько сильна была его собственная нужда. — Ваше Высочество… Вы пришли. — Хуа Чэн не мог сдержать легкой улыбки, но одновременно боялся спугнуть. — Я хотел отдать тебе вуаль… — он смял красную ткань в руках. — А… Я уже и забыл о ней.       Принц не поверил. Кто угодно мог бы забыть, но не он. — Все равно возьми… Она ведь твоя.       Наложник подошел ближе, хватаясь за край ткани. Принц опустился на колени, взяв руки наложника в свои. — Прости меня, Сань Лан! Я был таким глупым… Столько всего натворил и…       Хуа Чэн испуганно смотрел на принца, вцепившегося в него мертвой хваткой. Кожу рук разделяла злосчастная вуаль. — Ваше… — Я так виноват перед тобой… Перед всеми! Пытался все разрешить, но становиться только хуже и хуже. Я…не знаю, что делать дальше… И мне стыдно говорить тебе об этом. — по щекам потекли струйки слез, принц все говорил и говорил, будто его наделили даром речи, спустя века безмолвия.       Наложник опустился на колени рядом. — Сань Лан! Ты зачем это? Встань сейчас же!       Хуа Чэн покачал головой. — Если вы будете стоять на коленях, то и я с вами. К тому же я тоже не попросил прощения после своей выходки.       Ворваться на прием с танцорами, будучи старшим наложником и правда серьезное нарушение. За такое он мог бы получить ссылку или вовсе изгнание. Но, даже зная о последствиях, решился. — Снова стоим друг перед другом на коленях… — сказал Се Лянь. — Как и тогда. — Тогда мы просили о наказании, теперь же желаем быть прощенными. — ответил наложник.       Они стояли молча несколько минут, пока Хуа Чэн не произнес: — Ваше Высочество… Вам не нужно просить меня о прощении, я никогда не буду держать на вас зла или обиды, я хотел лишь привлечь ваше внимание, а когда вы пошли за мной… Позволил еще одну дерзость. — Тогда могу я позволить себе одну дерзость? — принц убрал вуаль подальше и прислонился губами к губам наложника, также быстро отстранившись. — Без нее гораздо луч… — он осекся, заметив сияющий взгляд наложника, казалось, что он сейчас либо умрет, либо вознесется от бурлящих внутри эмоций. — Гэгэ…       Принц поправил прядь наложника за ухо, открывая вид на правый глаз. — Последнее время я совершил много ошибок по своей глупости… Я был груб, резок, действовал сгоряча, оттолкнул тебя и долго избегал… Сань Лан… Ты позволишь мне исправить мою ошибку?       Наложник взял руки принца в свои. — У меня будет одно условие… — протянул наложник. — Вы останетесь здесь на ночь.       Сквозь губы побилась улыбка, в первые за долгое время она была счастливой. Как он мог раньше не замечать, что радость такая простая вещь.       Се Лянь уснул на коленях Хуа Чэна, пока тот медленно водил пальцами в его длинных волосах, тихо напевая песню на неизвестном наречии. — Отдохни, гэгэ… Я буду здесь.