Золотая эпоха Сянлэ

      Согласившись ехать с Фэн Синем и Хуа Чэном, Му Цин совершенно позабыл, что ему придется ехать с Фэн Синем и Хуа Чэном. — Одного понять не могу… — заговорил Фэн Синь. — На кой черт ты с нами едешь?       Старший наложник фыркнул и поправил повязку на правом глазу. — Это дело очень важно для Его Высочества, не могу позволить вам его испортить. — С чего мы вообще должны верить Линвэню на слово? Может, крысиный яд был нужен как раз для Бай Цзиня?! А если он заодно с этим солнцем или как там его? — Поразительно. — насмешливо бросил Хуа Чэн. — Да тебе самому пора гуном заделаться, как раз без должности сейчас.       Му Цин закатил глаза. — Можете оба посидеть молча?       Те удивлённо обернулись к юноше, впервые он так открыто дерзил высшим по статусу. Но сейчас они были за стенами дворца, не под своими именами, поэтому этикет можно оставить на время. В конце концов…что они ему сделают? — Интересно, почему настолько талантливый воевода так непопулярен? — при дворе он слышал много имён, но должны же были хоть разу упомянуть и Бай Цзиня, если Пэй Мин сам предложил его кандидатуру. — Он ведёт скромную жизнь. — ответил Фэн Синь. — Вытащить из дома можно только на поле боя, приемы и праздники не посещает.       О генерале-затворнике он слышал впервые, и дело совсем не в том, что те активно вели светскую жизнь, но если хочешь сохранить расположение среди солдат и покровителей свыше, то нужно быть постоянно на виду. — Возможно, он избегает Линвэня. Если вскроется вся эта история, то может и в немилость попасть. — предположил Хуа Чэн. — Тогда он может отказаться от должности, и дело с концом. — сказал Фэн Синь.       Му Цин покачал головой и возразил: — Это ведь приглашение от Его Величества лично, у него нет права отказать.       Вдруг Фэн Синь чихнул и с силой почесал нос. — Снова аллергия? — что странно, ведь жасмин он с собой не брал. — Пыльца на одежде осталась, наверное. — он все не переставал чесать нос. — От одного цветка? — Там их много было.       Раздался смешок. Хуа Чэн прищурился и сверкнул оскалом. — О, цветы? Очень романтично. Даже монахов обобрал ради этого.       Теперь всё стало совершенно непонятно. Что за поручение Фэн Синь мог выполнять в монастыре? — За тебя я палочку благовоний зажёг. — Я польщен. — шутливо поклонился старший наложник. — Даже на задании обо мне подумал. Какая честь! — Тьфу. Горбатого могила исправит. — процедил мужчина. — Зачем понадобилось ехать в монастырь? — спросил Му Цин. — Это связано с оспой?       Было бы замечательно, если бы устроили лазарет для больных поодаль от города, тем более монахи иногда справляются лучше некоторых лекарей. — Нет. С Фэй Лонгом.       На мгновение кровь застыла в жилах при звуке его имени. Му Цин ещё несколько секунд смотрел на Фэн Синя, словно пытался убедиться, что не ослышался. Но припомнил их разговор с повстанцем. — Он был монахом на пике Тайцан?!       Фэн Синь кивнул. — Скорее всего. Был там один монах из южных земель, уехал после восстания в родную деревню и не вернулся. Другие почти ничего не сказали, но, кажется, у него уже тогда были темные помыслы.       Значит, гибель семьи только спровоцировала его воплотить идеи, а ещё хотел оправдаться… — Но как вы поняли, что он из монастыря на Тайцан? — Советник Мэй. Он когда-то служил в этом монастыре и занимался его делами даже став советником, но записей было так много, на каждого монаха составлены подробные описания. Его Высочество сопоставил одну с твоим рассказом о Фэй Лонге… — он сделал небольшую паузу. — Его настоящее имя Чан Ин.       Хуа Чэн только фыркнул. — Да уж, не такое примечательное.       Интересно, почему именно Фэн Синя отправили в монастырь… Он точно не мастер вести переговоры, но монахи согласились говорить с ним даже о собственном собрате. Может ли быть дело в шрамах на спине? После истязания он месяц лечился на пике Тайцан вместе с принцем, возможно, поехал под предлогом лечения. Му Цин не успел спросить, как они остановились у ворот.       Дом Бай Цзиня выглядел довольно скромно для человека его статуса, но вполне ухоженно. Жил он явно не один.       К ним выбежала запыхавшаяся женщина, на ходу поправляя платье. — Добрый вечер, уважаемые. Кого имею честь принимать?       Му Цин прокашлялся. Фэн Синь был с ними в качестве охраны, Хуа Чэн с перевязанным глазом мог отпугнуть, поэтому роль переговорщика досталась ему. Он поклонился и постарался улыбнуться. — Здравствуйте, госпожа. Мы прибыли к господину Бай Цзинь по приказу Его Высочества Наследного принца. Приносим свои извинения за визит без предупреждения. — к счастью, удалось произнести без запинки. — Меня зовут Фу Яо, это господин Ван и господин Нань.       Женщина тут же засуетилась. — К Цзинь-эру? От Наследного принца? Ох, проходите скорее! Я подам закуски и вино.       Женщиной оказалась мать Бай Цзиня, она тут же усадила гостей за стол и резво заставила его различными закусками. — Уж не серчайте, что так скромно, мы редко принимаем гостей.       Му Цин посмотрел на еду и едва подавил желание поспорить. Он сейчас играет роль, нельзя забываться. — Все выглядит очень вкусным, благодарю. — не прозвучало ли слишком заискивающе? Хуа Чэн обещал дать знак, если что-то пойдет не так, но может из вредности промолчать. — Я позову его. — женщина откланялась.       Похоже, в доме жили только генерал и его мать, раз она лично отправилась за сыном. Странно для человека его статуса, тем более дом довольно большой, рассчитан по меньшей мере человек на десять. — Вы заметили хоть одну служанку? — Нет. И некоторые окна заколочены. Похоже на женскую часть дома. — Думаете…это связано с Наньгун Цзе?       Сверху раздался грохот, а потом кто-то закричал. Через несколько минут к ним вернулась хозяйка. — Приношу свои извинения. Мой сын сегодня не в духе… — Можем мы с ним поговорить? — спросил Му Цин.       Женщине пришлось сдаться и проводить их в покои генерала. — Матушка! Я ведь сказал, что не приму гостей!       Мужчина лет тридцати, не слишком крупного, но сильного телосложения и приятной внешности, которую портили слишком явные морщины на лбу. — Мы прибыли от Его Высо…       Бай Цзинь не дал договорить. — Простите, я сейчас занят. — вопреки всякому здравому смыслу, генерал сел за гуцинь и начал перебирать струны в мелодии.       Му Цин скосил взгляд на остальных, но те тоже ничего не понимали. В то время Бай Цзинь спокойно играл мелодию. Вдруг Хуа Чэн громко заявил. — Неправильно. Там другая нота.       Юноша закатил глаза. Будто им сейчас было дело до музыки. — Не смей! Она играла так! — яростно возразил Бай Цзинь. — Это ведь «Танец лепестков на воде в свете луны»? Ты ошибся в третьей строке.       Генерал резко поднялся и закричал: — Да как ты смеешь?! Моя Цзе не могла ошибиться! Выметайтесь сейчас же! Матушка, проводи их! — Вы обвиняете меня во лжи? Позвольте я покажу как правильно. Или пришлю ноты. — Тебя он прислал? Это дух парчи?! — Сынок! Не волнуйся только, тут нет злого духа. — Он всегда здесь, матушка! Забрал ее… И продолжает мстить… — ещё недавно мужчина приятной внешности вдруг стал дерганным и непохожим на себя. — Прошу… — взмолилась хозяйка. — Оставьте его.       Фэн Синь тихо процедил: — Доигрался? Какого хрена ты полез к нему?       Старший наложник пропустил его возмущения мимо ушей и обратился к хозяйке: — И часто с ним такое?       Му Цин скосил взгляд на старшего наложника, тот должен был помалкивать. — С тех пор как невеста его погибла… — женщина вздохнул и опустилась на стул. — Бедняжка… Злой дух совсем извел. — Злой дух? — переспросил юноша. — Он говорил о какой-то парче… — О духе парчи. — ответила хозяйка, как если бы это было чем-то общеизвестным. — Он преследует нашу семью уже много лет, из-за него мой сын совсем покой потерял…       Мужчины настороженно переглянулись. — Не могли бы вы рассказать подробнее…об этом духе?       Му Цин не верил в демонов и озлобленные души, ему стоило немало усилий говорить без какого-либо сомнения. — Когда-то этот дом выглядел иначе… Здесь было много слуг, а не только мы с сыном… Мой покойный муж договорился о браке нашего сына с семьёй Наньгун Цзе… Девушка воспитанная, умная, и в красоте не уступала другим… Должны были по весне свадьбу сыграть, да вот беда случилась… — женщина утерла слезы. — Сын то мой никогда к бутылке не тянулся, но в тот вечер друзья повели отпраздновать повышение, и там же праздновали господа, сдавшие экзамен. Слово за слово, и до драки дело дошло… Еле разняли! Но один затаил злобу на сына и выследил до самого дома… Набросился с оружием, но Цзинь-эр сумел отбиться, да силу не рассчитал и…и… — хозяйка громко всхлипнула, не в силах продолжить. Му Цин взял накрыл ее руки своими. Это был фамильярный жест, но искренний. — Я понял. Что случилось после? — Муж помог скрыть следы убийства, чтобы сына не казнили… Но Цзинь-эр…он…оставил парчовую накидку того человека…не смог смириться с убийством. — Вы говорили о злом духе.       Женщина кивнула. — Все так, господин. Прицепился к одеждам дух неупокоенный… Стали они пропадать из сундука, находили слуги по разным местам… А затем…исчезли вместе с Цзе… Только платье ее на берегу осталось… Парча забрала ее жизнь в наказание моему сыну. Он думает, что парча до сих пор преследует его. — После смерти девушки, вы больше не находили накидку? — спросил Фэн Синь. — Нет… Нигде ее не было, весь дом обыскали… — мать Бай Цзиня опустилась на колени. — Прошу…только не говорите об этом… Мой сын и так сполна настрадался… Прошу будьте милостивы. — Он не пострадает, госпожа. — пообещал Му Цин. — Клянусь вам. — Спасибо…спасибо…       Обратный путь проходил в тишине, но долго она не продлилась. — Зачем ты полез ругаться? Тебе вообще стоило помалкивать! — крикнул Фэн Синь.       Старший наложник равнодушно ответил: — Не знал, что ты хотел послушать его исполнение, переговоры точно вести не собирался. Он нас выгнал, и я терпеть не стал. — Невероятно! Му Цин, ну ты то хоть… — Кажется… Я знаю, что с духом парчи. — сказал юноша и поднял сияющий взгляд. Фэн Синь уже видел его однажды. — Но мне нужно будет кое-что проверить.

***

      Было тяжело скрыть беспокойство перед предстоящим, но отступать было поздно. Наконец, двери павильона отворились и их пригласили зайти.       Му Цин не смог не восхититься убранством зала, сверкающего богатством. Серебряный зал при всем своем великолепии не мог составить конкуренцию этому месту, была в нем некая божественность, сила и могущество, веками пропитывающая стены. Здесь восседали правители, решалась судьба империи и, наверное, он был первым младшим наложником ступившим сюда.       Первым, кого они увидели, был Се Лянь. Наследный принц подбадривающе улыбнулся и провел их дальше. Посреди просторного зала на троне восседал император, по левую сторону за небольшим столиком императрица. Все немедленно склонились. — Ваше Величество. — произнес принц. — Спасибо, что согласились принять нас.       У него затряслись коленки, Фэн Синь рядом шепнул: — Не бойся. В обиду не дам.       Му Цин хотел закатить глаза, но ему и правда стало немного лучше. — Дорогой, Фэн Синя и Сяо Хуа мы знаем, а кто этот юноша? — спросила императрица.       Коленки затряслись с новой силой. — Младший наложник Му Цин, матушка. Но на самом деле… Он талантливый лекарь, который пытается создать лекарство от оспы.       Император почесал бороду и окинул юношу придирчивым взглядом. — Такой способный лекарь и младший наложник? Как же так вышло?       Му Цин побледнел, когда понял, что должен ответить сам. Он собрался с силами и произнес: — Я не обучался, Ваше Величество. Мой отец был лекарем, а мать разбирается в травах. Все, что я знаю, досталось от них и собственного опыта.       Император одобрительно хмыкнул. — Ещё и скромный. Ценное дарование.       Его только что похвалил сам император? Кажется, что все происходит во сне. Конечно, правители тоже люди, но в самых смелых мечтах Му Цин не мог представить себе такое. Он чуть было не забыл ответить: — Благодарю… — Но зачем, мой царственный сын, ты так скоро искал встречи?       Се Лянь сложил руки и поклонился. — С вашего позволения. — он обернулся к гуну Линвэнь. — Могу я вас кое о чем попросить?       Чиновник удивлённо вскинул брови, но кивнул. — Разумеется, Ваше Высочество. Чем я могу помочь?       В зал внесли гуцинь и поставили перед гуном. — Насколько я знаю, вы обучены играть? — Обучен. Но… Почему вы об этом просите?       Се Лянь учтиво улыбнулся. — Сыграйте «Танец лепестков на воде в свете луны», пожалуйста… — Сынок, зачем тебе это? — спросил императрица. — Скоро все узнаете, матушка. Подождите немного. — снова повернулся к Линвэнь. — Исполните просьбу?       Мужчина посмотрел на императора, что слегка кивнул. — Хорошо… — чиновник положил перед собой ноты и перебрал струны.       Мелодия была известной, ложилась на стихи поэта, чье имя так и не нашли. — Ошибка. — вдруг сказал Хуа Чэн. — В третьей строке. Прошу меня извинить. — Достаточно. — сказал принц и посмотрел на ноты. — Гун Линвэнь… Почему вы сыграли неправильно? В нотах нет ошибки.       Чиновник спокойно ответил: — Давно не практиковался, Ваше Высочество. Вот и струны не слушаются. — Да… Такое случается. Видимо, этот момент в мелодии очень сложный, вы уже второй человек, который совершает ошибку в том же месте. — Правда? Могу я узнать, кто этот человек?       Се Лянь усмехнулся. — Вы хорошо его знаете, в конце концов он был вашим женихом, госпожа Наньгун Цзе.