Золотая эпоха Сянлэ

Дорогая матушка, Прости, что не могу навестить тебя сейчас. Хотел бы перевезти тебя во дворец, но знаю, что откажешься, а ещё знаю, что не останешься равнодушной к больным. Только прошу тебя быть осторожнее и не заразиться самой. Как только разберусь с делами, вернусь домой Твой сын А-Цин       Му Цин еще раз перечитал письмо и с тяжёлым сердцем отложил его в сторону. Снова пришлось врать ей, она даже не знает о похищении и заражении оспой. Но он не хочет разбивать ей сердце.       Опыты пока не дали нужного результата, но он не опускал руки. Хворь всё больше захватывала столицу, а дым от костров только сильнее разгорался, вздымаясь к самому небу. Возможно, так боги его заметят.       Хворь не оставила и дворец, пришлось расширить лазарет и набрать ещё работников, часть знати сократили прислугу, а некоторые и вовсе покинули дворец.       Наследный принц должен был вскоре отбыть из дворца и переместиться во временный военный лагерь неподалеку от столицы, но пока проходила подготовка и сбор армии.       Столица застыла в ожидании.       Он почти не спал ночью, перебирая в голове новые методы. За эти дни Му Цин стал похож на собственную тень, осунувшийся и бледный. Поднимался с первыми петухами и ложился далеко за полночь, иногда засыпал, не отходя от места. Фэн Синь тогда долго ругался, они чуть было не подрались. Мужчина хотел взять того на руки и отнести в покои, Му Цин был категорически против и даже случайно поцарапал того.       Уже по обычаю он подошёл к окну, где лежал цветок нарцисса с желтыми лепестками. — Неужели он совсем не понимает…       История его родителей с цветами была с прямым романтическим посылом, признанием в чувствах, и Фэн Синь не нашел ничего лучше, чем использовать ее таким образом… Наверное, хотел подбодрить его, но выбрал довольно неловкий способ.       Юноша поставил цветок в небольшой вазон и вышел из комнаты. На выходе он почти врезался в… — Циин!       После похищения Му Цина, Цюань Ичжэнь перепугал всех слуг и почти вломился в главный двор. Дабы избежать беды, Фэн Синь отправил того по следу одного из людей Ци Жуна. — Господин! — крикнул мальчишка и тут же упал в ноги. — Простите за мою ошибку! Я понесу самое суровое наказание, которое вы дадите мне.       Му Цин закатил глаза. Только наказания раздавать ему сейчас не хватало. — Циин… Ты ни в чем не виноват. — По моей ошибке, вы были похищены и могли умереть! Я должен быть наказан! — Хорошо… — он задумался над тем, что принесет наименьший ущерб окружающим. — Следи, чтобы никто сюда не заходил без моего разрешения, хорошо?       Тот быстро вскочил с ног и бодро выкрикнул: — Слушаюсь!       Последующие дни ничем не отличались друг от друга. Опыты, записи, снова опыты, снова записи, поиск по книгам, осмотр больных и Ци Жуна. Что касается последнего, тот стал слишком отстранённым. Раньше он всегда встречал юношу заготовленной порцией ядовитых фразочек и колючим взглядом, теперь же он едва открывал рот. Оспа так и не проявилась, его проблема пряталась точно не в теле. Но лечить души Му Цин не умел. В противном случае давно бы озолотился.       Му Цин отбросил перо и устало положил голову на стол. Ненароком подумал, что эта старая кладовая станет его могилой. — Ты зачем Циина вместо собаки поставил? — спросил Фэн Синь. — До последнего пропускать не хотел.       Му Цин закатил глаза. — Впустил же. Вы передали письмо? — Передал. Могу тоже попросить кое о чем взамен? — Только не очень сложное… И желательно в метре от кровати. — протянул Му Цин. Веки начали слипаться. — Можно и в покоях.       Фэн Синь протянул ему ножницы со странным выражением лица. — Что мне делать?       Мужчина повернулся к нему спиной и сел на подушку. — Отрежь мои волосы.       Му Цин удивлённо задрал голову. У Фэн Синя были не длинные волосы, доставали до середины спины и имели среднюю густоту, что никак не мешало. Зачем потребовалось отрезать? — Ну? — поторопил Фэн Синь. — Чем быстрее закончим, тем лучше.       Му Цин сел позади и провел руками по мягким волосам. Возникла догадка о природе подобного решения. — Вы навещали отца? — Да. — коротко ответил Фэн Синь.       На пол упала первая прядь. — Что он сказал вам?       Мужчина чуть сжал руки на коленях. — Ничего. Даже глаз не поднял на меня.       Вторая прядь. Случайно задел рукой кожу шеи. — Когда вы покидаете дворец? — Ещё пару дней. — Ты… Говорил с принцем? — осмелился Му Цин, он стал чаще переходить на ты с Фэн Синем, но звучало до сих пор непривычно. — Мы каждый день разговариваем. — Я не про это. — юноша резво прошёлся ножами по концам, делая их ровнее. Теперь волосы едва доходили до плеч.       Фэн Синь обернулся к нему и упёрся взглядом, что сделалось неуютно. Наверное, он все же позволил себе лишнего.       На затылок легла теплая ладонь, притягивая его вперед. Фэн Синь слегка наклонился, почти упираясь своим лбом в его. — Чего молчишь? — спросил мужчина. — Такой болтливый был. — Собеседник дурной попался. — Му Цин фыркнул и отстриг последний мешающийся локон. — Готово.       Но Фэн Синь не убрал руку с его затылка. Около минуты смотрел прямым взглядом ему в глаза. Му Цин вздохнул. — Если собрались целовать, то не стоит, я…       Он опомнился не сразу. То ли его реакция была слишком медленной, то ли Фэн Синь действовал слишком быстро.       В одном глупом романе, гулявшем по городу несколько лет назад, писали, что первый поцелуй это нечто по-настоящему особенное, что запоминаешь на всю жизнь. Му Цин считал все это глупостью, но сейчас осознал, что определено запомнит до конца жизни, как ему в губы потыкался мужчина, для которого это явно тоже был первый раз! — Надо же… — сказал Фэн Синь, отстранившись. — Есть способ заставить тебя молчать.       У Му Цина задёргался глаз. А следующий час внутренний двор содрогался от криков и попыток младшего наложника догнать бесстыдника и разбить о его голову пару тарелок.