𝐆𝐥𝐢𝐭𝐭𝐞𝐫&𝐕𝐢𝐨𝐥𝐞𝐧𝐜𝐞

      Остаток дня пара пыталась отвлечься, купив наспех одежду для скоротечной свадьбы, а затем вместе приготовив ужин у Йеджи. Они надеялись, что им не придётся использовать платье и костюм, купленные в последнюю минуту, и что всё сложится удачно, и они смогут пожениться по контракту «Golden T», чтобы через несколько месяцев устроить настоящую свадьбу.       Но это был первый серьёзный шаг. По законам Соединённых Штатов человек не может быть в браке с несколькими людьми одновременно. И Рюджин была официально занята.       — Что это ещё раз? — хохот окутывал дом живым теплом. Любовь отскакивала от стен, сочась с кухни.       — Кимчи, — усмехнулась Йеджи, стоя рядом с уютно устроившейся у кухонной стойки Рюджин, пока они упаковывали свежеприготовленное кимчи в вакуумные контейнеры.       — Я думала, что это маринованная редиска.       — Нет, милая.       — Ох. Могу я попробовать немного?       — Держи, — перчатки скрывали их окольцованные пальцы, Йеджи отрезала немного и накормила Рюджин.       — Мм! — лицо девушки засветилось от вкуса. Она посмотрела на Хван и одобрительно кивнула. — Очень вкусно. Ах… Massissda!       — Jinjja?       — Eung! Ох, но очень остро… — вдохнула Рюджин, чтобы остудить язык. Кимчи было гораздо острее, чем она себе представляла.       — Maeweo? (остро?) — спросила Йеджи, и девушка посмотрела на неё любопытным взглядом, продолжая глотать воздух, чтобы облегчить жжение.       — Что это? M-maeweo?       — Да, это значит «остро».       — Ох, да… Ne. Jinjja… — Рюджин замахала рукой у рта и смотрела, как Йеджи пробует сама. — Nomu maeweo. Aya apa, Unnie… (жжёт)       — Nappeujji anha… (неплохо) — пожала плечами Йеджи.       Сначала.       А затем её лицо покраснело, и она начала кашлять. Ну, есть своя остринка.       Готовясь умереть здесь и сейчас, она закашляла, а затем и Рюджин.       — Aish sibal…       — Почему так остро? — спросила она у старшей, едва проговаривая слова. Ей пришлось выскользнуть из рук Йеджи, чтобы дойти до холодильника и взять бутылку воды. Сначала она передала одну Йеджи, потом взяла и себе.       — Какую приправу ты использовала? — спросила Йеджи перед тем, как выпить воды, чтобы спасти свою жизнь. Пот выступил на их лбах.       — Которую ты сказала! — Рюджин заявила, подойдя к полке со специями Йеджи и вытащив те, которые она использовала, одновременно осушая бутылку воды.       Продолжая пить, старшая наблюдала за девушкой и прыгнула вперёд, увидев, как Рюджин вытащила определенную приправу.       — Ты использовала эту? — Йеджи смотрела на Рюджин, указывая на небольшую баночку с нарезанными и высушенными перцами. — Именно эту? — ей пришлось уточнить, так как у неё было много других приправ, подобных этой, но с этикетками другого цвета.       — Угу! — кивнула Рюджин.       — Ту… На которой написано каролина рипер и призрачный перец? Я сказала использовать азиатскую смесь!       Рюджин замерла, наклонившись, чтобы прочитать этикетку. Да… Она определённо использовала не ту приправу…       — Упс… Прости меня.       — Ну… — вздохнула Йеджи, всё ещё жутко страдая от перца. Она гадала, сколько же перца добавила девушка. — Кому вообще нужно кимчи к нанмёну, всё нормально. Это явно знак продолжить покупать готовую еду в магазине. В прошлый раз, когда я готовила кимчи, оно почему-то стало синим…       — Синим?       — …У нас мама обычно их готовила дома.       — Ммм… Ну, теперь у нас нет кимчи для нанмёнга…       — Нанмёна, малыш.       — Нанмён. Прости…       Они наконец пришли в себя и вместе пошли к обеденному столу, где лежала их холодная лапша, готовая к употреблению. Они одновременно приготовили лапшу и кимчи, и Йеджи клялась, что свежее кимчи лучше всего сочетается со свежей холодной лапшой.       — Всё хорошо, всё равно будет вкусно. Заодно охладим рты. О, и после ужина я бы хотела, чтобы ты выбрала пластинку, и мы начали готовить поддельные визитки и флаеры для программы по избавлению от алкочела.       — Хорошо, — они сели друг напротив друга. Йеджи посмотрела на еду, а затем на Рюджин.       — Типа, сразу после. Я знаю, что ты не хочешь затягивать, как и я. Этот мужик может быть очень опасен.       Рюджин почувствовала что-то строгое в её голосе. Она посмотрела на неё и улыбнулась.       — Верно! — она легкомысленно отмахнулась от этого, а затем взяла палочки для еды, к использованию которых она все ещё привыкала. — Сколько ещё времени ты дашь ему?       Она расположила палочки в руке, но никак не могла вспомнить, как именно это делать правильно. Йеджи помогла ей, пока отвечала на вопрос.       — Раз они нашли близнецов сегодня утром, мы можем выдвигаться за ним. Хочу удивить полицию и убить Феликса раньше положенного. На этой неделе.       — Серьёзно? Наконец-то!       — Ага, у него назначен приём на среду. Он давно не пропускал встречи, смогу представить ему программу. Быть не может, что он откажется от штуки баксов в день за отказ от алкоголя, когда у него буквально нет денег.       — У меня хорошо получается вытаскивать из мужчин деньги.       — Это моя девчока, — они были идеальной парой. — Так, милая. Насколько вовлечённой ты хочешь быть в это?       — На столько, на сколько возможно. Хочу видеть столько, сколько ты позволишь мне. Я смогу, Йеджи. Смогу. Я хочу быть там с тобой, — слова Рюджин звучали уверенно. Она сделала первый укус и тут же влюбилась во вкус лапши. — Ммм! Теперь это моё любимое блюдо! О, Боже мой… — простонала она.       Йеджи улыбнулась.       — Запомню, рада, что тебе понравилось. Ну… Если тебе покажется, что не вывозишь, я позволю тебе отойти.       — Нет. Через кровь, через жестокость, я буду рядом, Йеджи.       — Хорошо. Раз ты так говоришь.       Они с удовольствием поели, хоть Йеджи и тайком уделяла больше внимания Рюджин, пока её тарелка не опустела. Она была искренне рада, что девушке понравилось блюдо, но она уловила определённую рутину.       Рюджин шла в ванную каждый божий раз после еды. Йеджи понимает особый уход за гигиеной рта, но девушка уходила дольше, чем на семь минут, чтобы почистить зубы и использовать зубную нить. В последний раз, когда она была там, Хван услышала кашель и звук смыва. А затем звук чистки зубов два раза подряд.       Как врач, она хотела бы заметить это раньше. Как партнёр, она хотела бы заметить это ещё раньше.       — Было очень вкусно, Унни. Вау. Нанмён, кто бы мог подумать? — усмехнулась Рюджин, складывая принадлежности. — Ладно. Пойду почищу зубы.       Йеджи закончила есть в то же время и быстро поднялась.       — Я пойду с тобой.       Рюджин смотрела на неё, живот скрутило из-за нервов.       — А, всё хорошо, Унни. Можешь делать то, что обычно и убрать посуду. Всё нормально! — улыбнулась она.       — Ну, я чувствую, как овощи застряли в зубах, поэтому… — Йеджи пожала плечами, естественно подходя ближе.       — Твои принадлежности всё равно на втором этаже.       — Верно… Почему бы тебе не перенести свои туда?       — Всё правда хорошо, Унни…       — Не, мы можем сходить вместе.       Рюджин замерла, обрабатывая напористое поведение Йеджи. Оно значило только одно. Она раскусила её.       Йеджи вздохнула, её взгляд стал мягче, когда она взяла её за руку.       — Рюджин… Я поняла. Ты идёшь в ванную каждый раз после того, как съешь что-то.       — И?       — Я знаю, что ты блюёшь.       — Нет, я…       — Не ври мне.       Рюджин надула губы.       — Не дуйся, — вздохнула Йеджи, держа руки на её бёдрах. — Так было с самого начала, Рюджин? С быстрого джаджан? — её голос дрожал, она звучала такой разочарованной… Будто ей вырвали сердце.       И после этого на глазах Рюджин выступили слёзы. Она видела это во взгляде Йеджи. Что-то, что она раньше не видела, но всё ещё ранило её. Не то, чтобы она не знала, что это ранит Хван. Женщина так сильно старалась, готовила ей блюда каждый день, чтобы помочь. Всё ради того, чтобы в конечном итоге это ничего не значило.       — Мне жаль, — Йеджи обняла её.       — Нет… — Рюджин начала реветь, пытаясь оттолкнуть женщину.       — Нет, мне жаль, Рюджин. Как я могла подумать, что всё так просто? Это моя ошибка. Я думала, что поняла, но нет.       — Прости… — девушка с розовыми волосами рыдала. — Я не могу остановиться, Йеджи, — она мотала своей головой, пытаясь вырваться из хватки Йеджи. Она пялилась на неё, из-за чужой боли её слёзы лились ещё сильнее. — Прости.        Она развернулась и побежала в ванную комнату гостевой спальни, а Йеджи бросилась за ней, пытаясь остановить. Хван удалось загородить ей дверь, не прикасаясь. Нельзя поднимать руку на партнёра, это правило знает каждый хороший человек.       — Отойди, Йеджи. Ты не понимаешь, — Рюджин стояла перед ней, прикрывая живот руками. — Я не могу… Я не могу вернуться к тому, какой я была…       — Ты не вернёшься, Рюджин! Я не могу позволить тебе делать это. Ты медленно убиваешь себя!       — Нет! — кричала Рюджин, пытаясь пройти, не толкнув её. — Отойди, Йеджи, пожалуйста. Поверь, ты не называла бы меня красивой, если бы я весила, как…       — Нормальный рацион не вернёт тебя к нему, Рюджин. Нет, если ты позволишь мне помочь тебе. Нормальный рацион не прибавит тебе сорок килограмм. Переедание добавит, но я буду готовить тебе! Они будут полезными, и ты будешь здоровой и…       — Нет… — кричала Рюджин на неё, отчаянно желая сделать это прямо здесь, на полу. Она поднесла пальцы ко рту, и Йеджи пришлось это сделать.       Ей пришлось подойти к ней, схватить её сзади и завести ей руки за спину.       — Слезь с меня, слезь! Йеджи… Прости, пожалуйста. Пожалуйста… Я не могу, не могу набрать… Просто дай мне один последний раз, и я перестану. Обещаю! — врала сквозь зубы Рюджин.       — Нет, — Йеджи строго мотала головой.       — Один последний раз, Йеджи. Я клянусь. И больше не буду! И больше не… ОТПУСТИ МЕНЯ!       — Нет! — Йеджи знает эту тактику. Люди буду говорить про последний раз до тех пор, пока не умрут. Она не купится на это. — Позволить тебе это делать значит убивать тебя, и ты единственная, кого я отказываюсь убивать, Рюджин.       Где-то в глубине души Рюджин нашла в себе силы вырвать руку из хватки Йеджи, угрожая ударить её локтем в бок, чтобы заставить отпустить. Хван предвидела это, закрыла глаза и приготовилась. Она не отпустит её.       Рюджин просто больна, ей плохо, и, конечно же, она не хочет причинять боль Йеджи. Но болезнь её контролирует. Однако Хван не скажет ей в лицо, что она больна. Такие слова ей не помогут.       — Йеджи… Йеджи… Отпусти меня. Я должна это сделать. Я должна это сделать… Я не могу начать сначала, — Рюджин сетовала, размахивая рукой, словно собираясь ударить локтем женщину позади себя.       Но что-то остановило её, и она вместо того, чтобы ударить женщину, попыталась её оттолкнуть. Она не хочет причинять ей боль. Она просто хочет быть худой.       Худее.       Она просто хочет быть худее.       Вирус в её сознании заставил её поверить, что если она не будет блевать, то вернётся к тому, с чего начинала — к прежнему весу. И тогда фанаты от неё отвернутся, или её карьера пойдёт на спад. Она не сможет хорошо танцевать. И Йеджи не будет её любить. Она твёрдо уверена, что именно это и произойдёт, если она не будет блевать.       — Я не отпущу тебя. Я не отпущу тебя, Рюджин, — женщина чувствует, как сильно Шин пытается оттолкнуть её одной рукой, она почти проигрывает. Это было страшно.       Когда Рюджин перестала её отталкивать, она всё же засунула палец себе в рот. Йеджи успела перехватить его, пока ещё не стало слишком поздно, и в мгновение ока схватила её за руку, снова заломив её за спину, чтобы она не пыталась навредить себе.       — Ай! Ай… Йеджи, мне больно! Ты должна отпустить меня. Ай…       Дело в том, что Йеджи не знала, говорит ли Рюджин правду. Такие люди готовы сказать всё, что угодно, лишь бы добиться своего. Она не использовала все свои силы против девушки, она просто сдерживала её. Но даже в этом случае, чтобы противостоять силе, с которой сражалась младшая, ей приходилось быть очень настойчивой.       — Мне жаль, — Йеджи обнимала её, прижимая достаточно близко к себе, чтобы она не смогла вырваться. — Прости, — она просила прощение за то, что не заметила этого раньше, за то, что применяет силу. — Я не могу позволить тебе, Рюджин. Ты умрёшь, ты понимаешь это? Ты умрёшь гораздо раньше, чем ты думаешь, если не будешь есть. Ты нужна мне. Ты нужна мне здесь.       Девушка рыдала, всё отрицая. Она зашла так далеко, это тоже было чудом, так почему же она не может продолжать?       Она начала кашлять, не используя пальцы. Так что, Йеджи пришлось схватить её за подбородок, чтобы предотвратить это.       — Прости, — она снова просила прощение. — Я про не могу позволить тебе, Рюджин, — слёзы текли беззвучно, она обнимала девушку, пока та не перестала сопротивляться. Неважно сколько времени это заняло, они стояли посреди спальни. — Подумай о сцене. Подумай о том, что ты чувствуешь, когда выступаешь, — она пыталась дотянуться до Шин, шепча ей на ухо и покачивая их из стороны в сторону. — Подумай о том чувстве, когда все встали из-за тебя, кричали, бросали цветы. Ты, наверное, не могла дождаться, чтобы испытать это снова, не так ли? Подумай о том необычном платье, которое они запланировали для тебя на следующие выходные. Подумай обо мне. Подумай о том, что я чувствовала, глядя на тебя издалека. Я никогда не плакала от гордости, но, глядя на тебя, я не могла остановиться. Ты в любом случае достигла своей мечты. Пожалуйста, Рюджин, не мешай себе жить своей мечтой, продолжая так поступать.       Девушка стояла неподвижно, покачиваясь вместе с Хван и глядя в стену. Её глаза наполнялись слезами, тело начало икать. Она увидела ванную прямо перед собой… Мысли лихорадочно метались, заставляя её осознать тяжесть еды в своём теле. Она ненавидела это ощущение. Она ненавидела ощущение тяжести любой части тела.       Но в объятиях Йеджи она чувствует себя невесомой.       После многих лет попыток её остановить. Друзья, родители, даже фанаты проявляли беспокойство. Единственным человеком, который заставил её отвернуться от ванной, была Йеджи. Вместо этого она бросилась к ней в руки и обняла её изо всех сил. Стоит держать её крепче, ведь, чуть слабее, и ванная затянет её туда.       — Помоги мне, Йеджи… — она разваливалась в её объятиях, вновь ощущая себя невесомой, когда женщина подняла её на руки. — Это убивает меня. Я думаю только об этом. Я не могу думать ни о чём другом. Я не хочу быть, потому что это чувство никогда не оставляет меня. Мне нужна помощь… Пожалуйста, помоги мне.       — Я помогу, — нежно успокаивала её Йеджи. — Я помогу тебе. Знаешь, что… Мы сделаем это? Мы поможем тебе поправиться, и когда ты снова начнёшь правильно питаться и сиять, как сейчас, я убью того ублюдка, который пригласил тебя на выпускной в тот день. Я убью его за тебя, Рюджин. Поможет ли это тебе?       Девушка кивнула, утыкаясь головой в её грудь.       — Будет нелегко, но мы справимся вместе. С тобой всё в порядке, не думай, что ты — какой-то благотворительный случай или проект. Мы просто столкнулись с травмой. У всех нас есть травма. Я переживаю свою, и ты мне помогаешь. Позволь мне помочь тебе, хорошо? Вместе мы справимся.       Рюджин медленно кивнула, не глядя на неё. Йеджи вежливо попросила её поднять на неё взгляд. Но Шин покачала головой в знак протеста.       — Хорошо, всё нормально, — прошептала Йеджи, поглаживая розовые волосы и продолжая покачивать девушку из стороны в сторону. — Мы можем вспоминать чаджан как нашу первую совместную ночь. Мы можем вспоминать кимбап и кимчи ччигэ, которые мы ели в ту ночь, когда занимались любовью. Мы можем вспоминать нанмён как твоё любимое блюдо, оно радует тебя и меня тоже. И тот день, когда мы обручились. Так что каждый раз, когда ты будешь есть эти блюда, ты не будешь думать не о плохом. Еда не плохая. Ты можешь думать о наших воспоминаниях.       Рюджин молча плакала, уткнувшись ей в грудь, медленно кивая и наконец позволив Йеджи поднять её голову. Хван улыбнулась ей, но в улыбке, как и в её глазах, читалась боль. Она заправила волосы Рюджин назад.       — Ты не ответственна за боль, в которую тебя погрузили другие. Это их, блять, вина. Ты никогда не делала ничего плохого. Повторяй за мной: «Я никогда не делала ничего плохого», — сказала она Рюджин, её голос хриплый и слабый от эмоций.       — Я никогда не делала ничего плохого, — прошептала Рюджин, сумев сказать это лишь после того, как посмотрела в глаза, в которых видела никогда не угасающий свет (отсылка). — Я никогда не… — её лицо сморщилось, боль подросткового возраста вернулась, но уже начала отступать. Наконец-то она начала отступать. Но её было много, она не исчезнет сама собой. Потребуется время. — Я никогда не делала ничего плохого.       — Можешь сделать кое-что для меня? Чтобы доказать, что не вернёшься к этому никогда? — после Йеджи добавила. — Поставишь Dexcom, Рюджин?       Сердце Рюджин сжалось при одном упоминании об этом устройстве. Йеджи права. Использование Dexcom не только позволит ей следить за своим сахаром с её телефона, но и сама сможет подключить к нему свой телефон. Не будет никаких тайн, не будет пути назад.       Но.       Но если она говорит, что это неправильно. Если она говорит, что это убьёт её. Возможно, она права. И Рюджин думает так не только потому, что она врач, но и потому, что она Йеджи. Она так влюблена в эту женщину, что даже нет слова, чтобы это достаточно выразить. Она готова на всё ради неё. На всё.       Она умрёт за неё. Убьёт за неё. Она бы заняла её место за трибунами в тот день. И она попробует ради неё.       Она будет есть ради неё.       Рюджин кивнула.       — Я сделаю это… Но я не обещаю, что ты будешь любить меня, когда я наберу вес, Йеджи, пожалуйста… Пожалуйста, никогда не уходи от меня, — она умоляла, её крики превратились в испуганное нытье, но Йеджи обняла её только крепче.       — Я никогда не уйду. Тебе придётся убить меня, чтобы я тебя оставила.